ночная рутина

За окном ранний рассвет.. или закат? Честно, им абсолютно плевать. Плевать пролежали ли они всю ночь или день. Легко потерять счёт времени находясь друг у друга в этих нежный и чистых объятиях на этой грязной и заросшей кровати. Пальцы Титана такие тонкие, будто бы это обычный скелет облепленный кожей без единой мышцы накручивали пряди Ганимеда по часовой стрелке. Иногда он действительно не понимал почему его парень всеми силами зализывает и прячет такое сокровище на коже головы. На ощупь его волосы были словно пух и сахарную вату скрестили с ещё чем-то более мягким. Оба находились в состоянии полудрема с примесью мимолётного блаженства от компании друг друга. Начав своё общение лишь из-за желания мести, это переросло во что-то действительно большее. Во что-то, что им обоим не хватало так долго. Титан или же "Тимми" как его прозвал Ганимед, видел в том что-то недоступное и сокровенное. Улучшенную версию самого себя, идеального себя. Он признавал все недостатки которые были в юпитерском спутнике, но просто напросто принимал их. Эта дерзость, харизма и руководительнось проявляла бурное пламя в душе Титана, не затухая его хоть на минуту. Ганимед с легкостью и без каких либо усилий расколол корку неуверенности и хлюпости Титана, сделал его более прямым и тонким, не настолько покладистым каким он был раньше. Жизнь с галилеевым по-истине распахнуло его нутро.. Из всех этих раздумий и воспоминаний Титана прервало тихое пробуждение Ганимеда. Тот немного вырвался из объятий и начал валяться рядом смотря "Тимми" прямо в глаза, насколько близко насколько вообще им позволило приблизиться. Его глаза ели как могли удержать всю тяжесть век, но отблескивающие радужки любимого разглядеть удалось. Физиономия Ганимеда растянулась в легкой односторонней улыбке, которая стала чуть ли не главной фишкой самого большого спутника. — Твои глаза как большие сапфиры Тихо и четко выпалил спутник со своей привычной хрипотцой в голосе. Ганимед часто сравнивал глаза Титана с сапфирами или подобными камнями, несмотря на то что его познания в минералах не могли чем-то похвастаться, ему просто доставляло неподдельное удовольствие отдавать комплименты в любой ситуации где он может их сказать. Лицо Титана поддалось очень бледным, даже призрачным, но румянцем — Ты всегда так говоришь.. Закатив глаза и тихим, коротеньким смешком произнёс болотноволосый юноша — Я знаю... певчиво и растянуто начал Ганимед — Мне просто нравится напоминать об этом.. Очередная глупая и хитроватая улыбка возникла у него лице. С огромной тяжестью из-за своего расплавленного состояния Ганимед протянул свою ладонь на упругие щеки Титана и начал их легонько поглаживать. Прикосновения — очень сильное проявление чувств для толстобровки. Ему нравится ощущать соприкосновения собственных рук с тем кого то он так сильно любит. Титану же в свою очередь нравились такие знаки внимания. Прикосновения Ганимеда не доставляли ему того дискомфорта как при троганье Сатурна или его братьев спутников. Они были.. Неуютными... Обычное похлопывание по плечу казалось для бледнолицего сущим кошмаром и издевательством. Долгое время тот считал что не выдерживает любых прикосновений от кого бы то не было. Но оказалось.. Он не выдерживал прикосновения не тех людей. Не давая опять погрузиться в свои мысли Титану Ганимед подвинул к себе губы Титана на минимальное расстояние от своих. Спутник резко выйдя из забвения собственных облаков не стал медлить с очевидным переходом к действию. Ротовые полости двух парней соприкоснулись и оторванные звуки хлюпанья раздались по всей спальне. Губы Ганимеда были ободранными в кровь и высушенными как изюм, а Титанские мягкими и сладкими будто спелый персик игрались в приятном дуэте для этих двоих. Их поцелуи в совокупности по вкусу были отдаленно похожи вафли с арахисовой пастой. Пряными и сладкими. Далеко и глубоко со чмокиваниями они затягивать не стали. Это им было и не обязательно чтобы насладиться структурой чужих губ. Уже приевшиеся ухмылка Ганимеда растянулась ещё шире и отдалась мелким смешком. Опять вернувшись на свою обнимательную позицию как можно крепче обнимая партнёра на талию, тот прямо над ухом Титана тихо произнёс — Люблю тебя Такие простые, но такие греющие слова отразились на Титановском лице, не став отставать от нежностей он продолжил — Я тебя тоже люблю, Ганимед..