Scents of You

Нил снова спал в постели Эндрю, умиротворенный ароматом карамельного кофе и мяты. Их ноги были переплетены, и Нил прослеживал в темноте линии рук Эндрю. Они лежали лицом друг к другу, и Нил едва видел, что глаза Эндрю закрыты. Но, слыша его медленное, ровное дыхание, он знал, что Эндрю еще не спит. — Эндрю? — прошептал Нил в темноту. — Хм? — Эндрю ответил едва слышно. — Мы истинные, верно? — Очевидно. — Но ты сказал мне, что это не официально. Глаза Эндрю открылись. — Да. — И что это значит? Почему это не так? Эндрю вздохнул через нос. Он переплел свои пальцы с пальцами Нила. — Ты действительно ничего не смыслишь в оборотнях, да? Нил наморщил нос, хотя и сомневался, что Эндрю это видит. — Просто скажи мне. — Чтобы стать официальной парой, нужно сделать брачный укус. Нил нахмурил брови. — Нужно укусить друг друга? Как при обращении? Эндрю кивнул на подушку. — Только укусить может любой волк, не только альфа. И намерения совсем другие. Но да, место укуса похоже на место укуса при обращении. Но в отличие от других укусов, этот оставляет шрам. — Чтобы показать, что вы истинные? — Да. — А что, если только один человек укусит другого? И тот человек не кусает его в ответ. Они все еще истинные? — Технически да. Но это очень контролирующий и манипулятивный способ сделать кого-то своим истинным. Это привязывает их к тебе, заставляет их хотеть сделать тебя счастливым, даже если ты им не нравишься в ответ. Но ты не привязан к ним таким же образом, — большой палец Эндрю провел по костяшкам пальцев Нила. — Когда-то так делали многие альфы. Считалось слабым, если другой человек кусал тебя в ответ. Быть привязанным к нему так же, как он к тебе. — Это ужасно, — сказал Нил. — Хотеть, чтобы кто-то был привязан к тебе, не имея при этом обязательств быть привязанным в ответ. — Да, но теперь это случается нечасто. Теперь это запрещено законом для оборотней, и у тебя могут быть большие неприятности, если тебя поймают. — Хорошо, — констатировал Нил. — Есть еще вопросы? — с сарказмом спросил Эндрю. Нил закатил глаза. — Нет, теперь мы можем спать. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, идиот. О, Нил был таким. Он был таким, таким глупым. Потому что он собирался оставить это позади. И ему будет этого не хватать. Но он не мог позволить отцу причинить вред его стае. Он сделает все необходимое, чтобы защитить их. —— Сегодня был тот самый день. Нил знал, что «0» появится сегодня, но пока этого не произошло, и время было уже на исходе. Это заставляло его волноваться. Он был на взводе. Он знал, что стая это заметила. Они стали чаще прикасаться к нему, инстинктивно пытаясь успокоить его своими запахами. Ники проводил рукой по его волосам, Аарон прижимался к нему каждый раз, когда проходил мимо, Эндрю чаще всего клал руку на затылок Нила, а Кевин… Кевин прошептал ему: — Я собираюсь рассказать Эндрю, о том, что сказал Жан. Нил напрягся еще больше, его сердцебиение участилось, но затем снова успокоилось. — Из-за этого! — шипел Кевин. — Твой пульс резко участился, когда я это сказал. Я скажу ему прямо сейчас. Кевин повернулся, чтобы уйти, но Нил поймал его за руку. — Кевин, пожалуйста. Я обещаю, что все под контролем. — Черта с два! Ты весь день вел себя как загнанный в угол зверь, а это не сулит ничего хорошего. — Кевин, просто… — Нил на мгновение закрыл глаза, а затем снова открыл их. — Еще один день, хорошо? Тогда ты сможешь сказать ему все, что захочешь. Кевин секунду смотрел на него. Он хмыкнул. — Ладно. Но потом мы разберемся с этим. Как стая, вместе. Как мы и должны. — Точно, — согласился Нил, чувствуя, как сердце заколотилось в груди — Как мы и должны. — — Он пришел примерно к ужину. Это удивило Нила, потому что он думал, что если уж присылать поздно, то посреди ночи. Так ему было бы проще уйти и никому не попадаться на глаза. Но вот он стоял на кухне и смотрел на цифру «0» на своем телефоне, словно если он будет смотреть на нее достаточно долго, она может исчезнуть. Он положил телефон обратно в карман, стараясь, чтобы руки не дрожали. Пришло время прощаться. Сначала он направился к Аарону и обнаружил его в гостиной, стоящим в дверном проеме и наблюдающим за тем, что Кевин включил по телевизору. — Аарон. Аарон посмотрел на него, лицо автоматически приняло обычное раздраженное выражение, когда Нил заключил его в объятия. Аарон на секунду замер, прежде чем обнять Нила в ответ. — Спасибо, что ты мой брат, — прошептал Нил ему в волосы. Аарон хмыкнул. — Ты дурачок. Нил отстранился и улыбнулся ему. — Я знаю. Затем он направился к Кевину, только потому, что тот находился в той же комнате. С Кевином нужно было быть осторожным, нельзя было говорить ничего лишнего, иначе Кевин сразу поймет, что что-то не так, ведь он уже знал, что ему сказал Жан. Он сел рядом с ним на диван и прислонился головой к плечу Кевина. — Ты раздражаешь. Кевин издал обиженный звук. — Но я ценю тебя. Кевин обхватил его за плечи и прислонился головой к плечу Нила. Он ответил по-французски. — Мы все уладим, хорошо? Тебе не нужно волноваться. Нил только кивнул, чувствуя, как в груди зарождается чувство вины. Он встал и направился на кухню, где обнаружил Ники и Эндрю, усердно занятых работой. Нил подошел к Ники и обнял его, Ники тут же бросил свои дела и обхватил Нила руками. — Ники, я думаю, тебя недостаточно ценят за все, что ты делаешь для этой стаи. Так что спасибо тебе. — пробормотал Нил, прижимаясь к его груди. — Оу, Нил! — Ники погладил его по спине. — Ты сегодня такой милый. Не то чтобы ты не был милым каждый день, но ты знаешь. Нил отстранился и улыбнулся ему, надеясь, что это выглядит не так грустно, как кажется. Затем он повернулся к Эндрю. Он помешивал на плите что-то вкусно пахнущее. У Нила заслезились глаза при мысли о том, что он никогда не сможет это съесть. Он никогда больше не разделит с ними трапезу. В его мыслях проносились сотни вещей, которые он хотел сказать Эндрю, миллионы вещей, которые он так и не успел ему рассказать. Было трудно выбрать, что сказать, чтобы не показаться слишком подозрительным, но при этом донести до него то, что он пытался передать. Что-то, за что Эндрю сможет держаться, когда Нил уйдет, даже если он не попрощается с ним, он сможет найти утешение в последних словах Нила, обращенных к нему. В конце концов он решился. Он подошел к нему ближе и положил руки по обе стороны от лица Эндрю. — Да или нет? Эндрю повернулся к нему лицом, оставив на время кастрюлю. Он выглядел немного удивленным, но согласился. — Да. Их губы встретились, и за веками Нила расцвели звезды. Их рты столкнулись так, словно на кону стояла их жизнь. Он целовал Эндрю так, словно это было последнее, что он сделает, он пытался вложить в этот поцелуй все свои эмоции, свой страх, свою панику, свою нежность, свою благодарность, все. Он целовал Эндрю и надеялся, что это компенсирует все, что он не смог сказать, не успел сказать. Нил с сожалением отстранился и в последний раз взглянул в лицо Эндрю, поглаживая его щеки большими пальцами. — Спасибо, — сказал он. — Ты был великолепен. Брови Эндрю сошлись, и он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Нил отошел и прервал его. Он обратился ко всем: — Я иду на пробежку! — Возвращайся к ужину, хорошо? — сказал ему Ники, улыбаясь. Улыбался, потому что не знал, что Нил не вернется. — Конечно, — улыбнулся Нил в ответ, как будто не знал, что он не вернется. А потом он ушел. — — Нил не знал, куда именно идти, поэтому просто направился к главной дороге, где его стая припарковала свою машину. Конечно, прямо перед ним стоял черный автомобиль с тонированными стеклами. Нил осторожно подошел к ней. Переднее стекло опустилось, и в нем появилась Лола. Нил постарался не замереть, не поддаться инстинкту, кричащему о необходимости бежать. Он просто глубоко вздохнул и постарался не смотреть на ее омерзительную улыбку. — Натаниэль. Я вижу, ты сделал разумный выбор, — усмехнулась она во все зубы. — Ты не причинишь вреда моей стае. Я пойду с тобой, а ты оставишь их в покое. — Конечно! Нам нужен только ты, твоя стая будет в целости и сохранности. — С этими словами Лола вышла из машины и жестом указала на переднее сиденье. Нил был в недоумении, почему его не посадили на заднее сиденье, но думать долго не пришлось. Он забрался внутрь и сел. Лола закрыла за ним дверь. Нил старался не думать о том, как сильно она похожа на крышку гроба. Ромеро сидел на водительском сиденье, он взглянул на Нила, потом снова на лобовое стекло. — Привет, Натаниэль. Как приятно снова тебя видеть, — раздался голос с заднего сиденья. Нил обернулся и столкнулся лицом к лицу с Рико Мориямой. Он пересекался с ним всего несколько раз, но этого было достаточно, чтобы узнать его. — Рико. — Ах! Он помнит меня, — улыбнулся Рико, и это было очень гнусно. — Я польщен. Лола села на заднее сиденье прямо за ним и закрыла за собой дверь. — Все готово, Ромеро. Машина тронулась без всяких предисловий, и Нил попытался сделать глубокий вдох. Но тут Лола сказала: — Твои руки, Натаниэль. Нил нерешительно положил руки за сиденье, зная, что будет только хуже, если он будет сопротивляться, и почувствовал, как прохладный металл наручников сомкнулся вокруг его запястий, надежно зафиксировав руки за спиной. Он услышал гогот Лолы. — Я так долго ждала этого дня. И тут началась боль. Нил знал, каково это — быть порезанным. Возможно, он знал это лучше, чем большинство людей. Он мог сказать, что это нож, впивающийся в кожу, но боль не была похожа ни на что, что он чувствовал раньше. Она обжигала, заставляя кожу гореть, пока не сгорала до пепла. Он прикусил губу, чтобы не закричать. — Что это? — выдавил он из себя. Он услышал резкую улыбку Лолы. — Серебро. Когда серебро снова и снова вонзалось в его руки, он понял, что настало время попрощаться с Нилом Джостеном. Он был благодарен за это имя, благодарен за время, проведенное со своей стаей, благодарен за любовь, которую к нему проявляли. У Нила Джостена была жизнь, и он не позволил бы им отнять ее у него. Он не позволит Нилу умереть. Натаниэль закрыл глаза, пока нож медленно скользил по его коже, растягивая боль. Он поморщился, почувствовав, как раны пытаются затянуться, но их снова рассекают. Он прикусил губу, пока не пошла кровь, потому что не хотел, чтобы они услышали его крики. Натаниэль не открывал глаз, пока Лола продолжала атаковать его руки и кисти, а Рико, как он понял, наклонился вперед и поднес зажигалку к лицу Натаниэля. Натаниэль сжал кулаки, даже когда огонь коснулся его щеки, его костяшки были рассечены. Рико рассмеялся, глядя, как кожа Натаниэля покрывается волдырями и пузырями от огня зажигалки, и Натаниэль не мог остановить слезящиеся глаза: соленые слезы смешивались со свежей раной и только усиливали ее жжение. Натаниэль держал глаза закрытыми до тех пор, пока машина не остановилась снова, через неопределенное количество времени, потому что знал, что когда он откроет их, то не сможет сказать себе, что это всего лишь очередной кошмар. Все будет слишком реально. Наручники были расстегнуты, и его заставили выйти из машины. Открыв глаза, он увидел перед собой обычный склад. Они были не в доме его отца. Натаниэль полагал, что в этом есть смысл, поскольку до Балтимора было около восьми часов езды, но если бы он знал, что его отец так близко… Стал бы он что-то менять? Не успел он опомниться, как они оказались внутри здания. Это было широкое открытое пространство, единственное, что занимало место, — горы обычных коричневых коробок. Его повели дальше, Ромеро шел впереди, Лола и Рико — за его спиной. В конце концов они добрались до комнаты, очень похожей на подвал его отца. Здесь не было окон, пол был покрыт брезентом, на столах лежали ножи, тесаки и топоры — всевозможное оружие на любой вкус. А посреди всего этого — одинокий деревянный стул, на который его и усадили. Его руки были скованы наручниками, плечи уже болели от поездки сюда, руки и кисти горели, а лицо пылало. Натаниэль наблюдал, как Лола положила ключ от наручников на один из столов, и хранил эту информацию скорее из инстинкта, чем в надежде, что ему действительно удастся выбраться отсюда. Затем появился мужчина. — Натаниэль, — сказал Натан, оглядев сына с ног до головы и оценив работу, которую Лола и Рико уже проделали над ним. — Отец, — ответил Натаниэль, опустив глаза в пол. Натан подошел к нему ближе, и с каждым шагом Натаниэль становился все напряженнее. Отец схватил тесак, направляясь к нему, и Нил почувствовал, как выпустил когти, обнажил клыки, а его волк отчаянно пытался вырваться наружу, чтобы защитить его от этой угрозы. Натан сделал паузу. — Ах, да. Ты недавно стал одним из этих отвратительных существ. Натаниэль почувствовал, как в его горле поднимается рык, но поспешил загнать его обратно. — Да, отец. — Дело рук Рико, как я слышал? — Отец посмотрел на Рико с явным презрением. Рико, к его чести, только кивнул. — Полагаю, тебе это идет, — Натан подошел ближе и острием тесака подпер подбородок Натаниэля. — Ты всегда был помехой. Его отец вонзил тесак в подбородок Натаниэля и провел им тонкую линию боли. Натаниэль почувствовал, как капля крови стекает по его шее. Минуты казались часами, часы — днями, дни — месяцами. Натаниэль не знал, как долго он пробыл на этом складе. Не знал, как долго он испытывал постоянную боль. Иногда он вообще забывал, что находится в Южной Каролине, и ему казалось, что он никогда не покидал отцовский дом в Балтиморе. В конце концов он перестал жевать губу и разрыдался. Слезы текли по его лицу, когда он умолял, просил и кричал. Отец грозился перерезать ему коленные и голеностопные сухожилия, чтобы он больше никогда не смог бегать. Это так напугало Натаниэля, что он попятился назад на своем стуле, пытаясь вырваться, но лишь упал на пораненные руки и кисти. Лола рассмеялась, подняла его стул, и боль началась снова. Правда, она так и не закончилась. В конце концов его оставили наедине с Рико. Натаниэль не знал почему. Он не знал, куда делись остальные. Все, что он знал, — это то, что в глазах Рико появился безумный блеск, и Натаниэль понял, что боль не собирается прекращаться. Плечи Натаниэля уже давно онемели, но все остальное он чувствовал в высшей степени отчетливо. Рико провел серебром по противоположной щеке, на которой был ожог, и, казалось, был одержим желанием испортить Натаниэлю лицо. Теперь, когда они остались одни, Натаниэль задал ему вопрос. — Почему? — Он задыхался от крика, голос был прерывистым и хриплым. — Почему что? — Рико улыбнулся, проведя ножом по груди Натаниэля, где его рубашка уже давно была разорвана. — Почему ты сказал им, где я? Почему ты не мог просто оставить нас в покое? Мы ничего тебе не сделали. — Потому что у тебя было кое-что мое. Вообще-то, две вещи, — Рико постучал кончиком ножа по носу Натаниэля, как будто все это было игрой. — Две? — Натаниэль нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Когда Рико улыбнулся, в его улыбке сквозило предвкушение. — Я тебе покажу. Затем Рико наклонился вперед, положил руки на плечи Натаниэля и укусил его. Натаниэль закричал, изо всех сил сопротивляясь в своих оковах, пиная ноги Рико, пытаясь оттолкнуть его от себя, но ничего не получалось. Зубы Рико впились в шею Натаниэля, но было уже слишком поздно. Натаниэль уже ничего не мог сделать. Рико с ухмылкой отступил назад, его зубы окрасились в красный цвет от крови. Шея Натаниэля действительно охуеть как болела, но он пока не мог понять, в чем дело. — Как ты себя чувствуешь, Натаниэль? — Рико провел по щеке Натаниэля большим пальцем по месту ожога. Несмотря на боль и на то, что это была рука Рико, Натаниэль потянулся к ней. Он прильнул к ней, как будто это была рука Эндрю. Он заскулил и отстранился, слегка покачав головой. Соберись. — Ш, ш… — прошипел Рико, проводя рукой по волосам Натаниэля. — Все в порядке, дорогой. Рука Рико переместилась с шеи Натаниэля, к затылку, где его всегда держал Эндрю, и притянул его голову к своей. Когда их губы встретились, Натаниэль почувствовал непреодолимый позыв к рвоте, но это чувство быстро сменилось чем-то похожим на… нежность? Это была не настоящая эмоция, понял Натаниэль. Это было похоже на то, как если бы обезболивающее притупляло головную боль, скрывало ее от вас, но вы все равно чувствовали, что она есть. Эта эмоция скрывала его отвращение, как духи, которыми опрыскивают труп, но Натаниэль не мог не почувствовать запах духов и не сосредоточиться на нем, вместо того чтобы ощутить запах смерти. Он осознал, что целует Рико в ответ, склоняясь к его прикосновениям, и тут его осенило. Рико пометил его. Он застонал в поцелуе, и логическое мышление на секунду одолело его, когда он подумал об Эндрю. О том, как он предал его, о том, как Рико отнял у него выбор, о том, что теперь он застрял с Рико, хочет он того или нет, навсегда. *** Рико использовал эту возможность, чтобы углубить поцелуй. Их языки скользили друг по другу так, что Натаниэль знал, что должен испытывать дикий дискомфорт, но вместо этого он просто дико возбуждался. Когда Рико отстранился и Натаниэль заметил, что в штанах у них обоих появилась твердость, он не смог сдержать слез. Он не хотел этого, так почему же его тело говорило ему, что он хочет? Он понял, что Рико тоже заметил это, потому что улыбка озарила его лицо ужасающим светом. — Не плачь, Натаниэль, — Рико нежно вытер его слезы, но это не помогло остановить появление новых. — Я сделаю так, что тебе будет очень хорошо. И он сделал это. Натаниэль застонал, откинул голову назад и кончил не один, а два раза под ласками Рико. Все, что он чувствовал, было ненастоящим, он знал это, но реакции его тела были слишком реальными. Натаниэль был весь в сперме, как своей, так и Рико, и часть его, ненастоящая часть, та, что была создана, когда Рико укусил его, наслаждалась этим. Ему нравилось, что он так тщательно покрыт запахом Рико, нравилось, что он доставил ему удовольствие. Но настоящая часть Натаниэля царапала стены его разума окровавленными ногтями, отчаянно пытаясь выбраться наружу. Он впивался ногтями в ладони, пока они не вытягивали из его тела еще больше крови. *** Несмотря на то, как нежно обращался с ним Рико, мучения не прекратились. Они лишь приняли другую форму. Рико расстегнул наручники, а Натаниэль не убежал. Он даже не мог подумать о том, чтобы бежать. А он пытался. Но его мысли постоянно возвращались к тому, что истинный здесь. Оставайся с ним. Оставайся здесь. И Натаниэль остался. Связь была слишком сильна, чтобы игнорировать ее. То, что произошло дальше, заставило Натаниэля пожалеть, что отец не убил его. — Натаниэль, я буду очень рад, если ты порежешь себя. Натаниэль только спросил: — Где? — На бедрах, — Рико провел пальцами по голой коже ног Натаниэля. И Натаниэль так и сделал. Он резал свою кожу каждый раз, когда Рико говорил ему об этом. Подносил зажигалку к коже, не обращая внимания на боль, не обращая внимания на волдыри, пока Рико не говорил ему, что можно остановиться. Царапал себя до тех пор, пока под ногтями не сходила кожа. Кусал себя до крови, когда Рико просил. Это был ад. Но его разум и брачный укус пытались сказать ему, что это рай. К концу он был в таком восторге, что даже без просьб втыкал нож в свою кожу, надеясь, что это заставит Рико похвалить его. Рико целовал его, и Натаниэль целовал его в ответ, Рико называл его хорошим, а Натаниэль умилялся. За пределами комнаты, в которой они находились, началась суматоха. Натаниэль не обращал на это внимания, он просто играл с волосами на шее Рико. Но Рико выглядел обеспокоенно. Или, по крайней мере, связь Натаниэля подсказывала ему, что он обеспокоен. Натаниэль уже почти ничего не видел, зрение расплывалось, а тело тряслось от потери крови. Он опустился на свой стул, но все же нашел в себе силы притянуть Рико к себе для очередного поцелуя, надеясь отвлечься от того, что его беспокоило. Рико поцеловал его в ответ, положив руки на затылок Натаниэля и впиваясь в него ногтями. Натаниэль как раз прильнул к нему, когда дверь с грохотом распахнулась. Рико испуганно отпрянул от него, а Натаниэль заскулил от потери контакта. Он посмотрел в сторону дверного проема и увидел там четырех волков. Вроде как увидел четырех волков. В поле его зрения начали появляться темные пятна. Но его догадка подтвердилась, когда они зарычали при виде их. Натаниэль мгновенно поднялся на ноги. Он вскочил и встал перед Рико, выпустив когти и оскалив зубы на незваных гостей. Рико положил руку на плечо Натаниэля, впиваясь в него когтями. Натаниэль скорее услышал, чем увидел, как Рико усмехнулся, когда тот заговорил. — Ты опоздал. Он мой. То, что выглядело как большой черный сгусток, громко зарычало и прыгнуло к ним. Натаниэль зарычал в ответ, у него кружилась голова и он неустойчиво стоял на ногах, но если бы он мог обратится… Но что-то мешало ему. Какой-то внутренний блок, который преобладал над брачным укусом. Что-то в нем не хотело обращаться и драться с этим волком. И в данный момент он не мог понять почему. Большой волк остановился прямо перед ними, похоже, сомневаясь в том, что Натаниэль стоит на пути. Хорошо. Он не позволит ему причинить вред своему истинному. Но тут между ним и Рико внезапно оказался коричневый волк, оттолкнувший Натаниэля, и большой черный волк, воспользовавшись случаем, напал на Рико. — Нет! — Натаниэль закричал, когда когти полоснули по груди Рико. Рико быстро обратился и атаковал в ответ, но Натаниэль уже боролся за то, чтобы вернуться к нему. Коричневый волк рявкнул на двух других волков, стоявших у двери, и они втроем удержали Натаниэля, несмотря на то, что он боролся и бился, пытаясь освободиться. Несмотря на то, что он плакал и умолял, кусался и царапался. Даже если бы он не был ранен, даже если бы он мог обратиться, у него не было шансов против трех взрослых волков. Натаниэль услышал истошный вопль, а затем влажный звук разрываемого горла. Он почувствовал, как что-то острое и болезненное кольнуло его в шею, отчего боль пронзила до костей. И он понял, что Рико мертв. Он всхлипнул, все его тело внезапно похолодело от потери, и он неудержимо задрожал. Волки, лежавшие на нем, перешли в человеческий облик, но Натаниэлю было уже все равно, как вставать. Затем они расступились, чтобы впустить большого черного волка. Он сдвинулся с места, и в Натаниэле что-то щелкнуло. Это был Эндрю. Его плач сменился небольшой икотой, а дыхание немного успокоилось. Боль в брачном укусе и костях ослабла. Его разум начал проясняться. Это… это был его истинный. Но…? — Эндрю, — задыхаясь, проговорил он, голос почти полностью пропал. Глаза Эндрю были такими твердыми, какими Натаниэль их никогда не видел, а гнев придал им ярко-золотистый оттенок. Рука Натаниэля поднялась, чтобы коснуться укуса на шее, и ему вдруг стало стыдно. Он знал, что Эндрю злится на него. Злится, что тот предал его, злится, что он не боролся сильнее, злится, что от него так сильно пахнет Рико. Поэтому Натаниэль в отчаянии сделал первое, что пришло ему в голову. Он вскочил на ноги, не обращая внимания на то, что перед глазами все плывет, и, спотыкаясь, подошел к одному из столов с оружием. Он схватил нож, не зная, серебряный ли он, не зная, волнует ли его это, и поднес его к шее. Он расположил его над брачным укусом и надавил. Из раны, которую он нанес, потекли капли крови, а затем две крепкие руки схватили его за запястья, отводя нож от шеи. — Опусти нож, — раздался рядом с его ухом голос Эндрю, звучавший почти… панически. — Нет! — Натаниэль напрягся, борясь с захватом Эндрю, пытаясь вернуть нож к шее. — Мне нужно убрать это, Эндрю, я не могу, я больше не могу быть его. — Прекрати бороться, идиот, ты убьешь себя. — Может, мне стоит! — Натаниэль заплакал, наконец ослабив хватку настолько, что Эндрю смог забрать у него нож. Он прижался к Эндрю, зная, что Эндрю его поддержит, и зная, что он этого не заслуживает. Теперь в его голосе звучала покорность. — Может, мне стоит. Натаниэль услышал плач, доносящийся слева от него, и посмотрел на Ники, который прикрывал рот руками, явно пытаясь заглушить свой плач. Его взгляд остановился на Аароне, который выглядел крайне обеспокоенным, и Кевине, который выглядел испуганным. Он повернул голову, чтобы встретиться взглядом с Эндрю, и обнаружил в его взгляде что-то неузнаваемое. Натаниэль в отчаянии посмотрел на него. — Эндрю, мне нужно, чтобы ты все исправил. Ты должен, я не могу… Ты не знаешь, каково это. Эндрю искал что-то на его лице, казалось, целую вечность. Затем он произнес. — Единственный способ исправить это, чтобы кто-то укусил поверх прошлого укуса. Натаниэлю было все равно. Эндрю был его истинным, его настоящим истинным. Натаниэль хотел только, чтобы он укусил его. — Сделай это. — Будет больно. Хуже, чем когда это делал Рико, — предупредил Эндрю. Натаниэль пытался сдержать смех, правда, очень старался. Но он вырвался, и тогда он уже не смог его остановить. Он смеялся, смеялся и смеялся, пока не перешел в легкую истерику. Ведь ему так долго было больно, и он все еще чувствовал боль. Он вот-вот потеряет сознание, кровь текла отовсюду, он был весь в синяках, царапинах и укусах, причем некоторые из них были нанесены его собственными руками и зубами. Еще один укус для него был бы пустяком. Когда он наконец успокоился, то посмотрел Эндрю прямо в глаза и повторил: — Сделай это. Эндрю сделал это. И Натаниэль тут же потерял сознание. — — Натаниэль проснулся под звуки споров. Он не спешил просыпаться, составляя список своих повреждений, отмечая, где ему больно, где нет, чьи голоса он слышит и, наконец, где он находится. Для последнего ему пришлось открыть глаза, и, когда он это сделал, его глаза встретились с золотыми. Он моргнул, глядя на них. Затем он огляделся вокруг. Он лежал на диване, в гостиной дома в лесу. Все было знакомо. Это успокаивало. Здесь было безопасно. Он был в безопасности. Он был с ног до головы замотан в бинты, раны безумно чесались, но все было в порядке. — Нил, — донесся до него голос Эндрю, а затем он сам. Нил Джостен оглянулся на Эндрю. Он сидел на кресле рядом с диваном. Нил сразу же захотел улыбнуться, что он и сделал. Бровь Эндрю дернулась в недоумении. — Как ты себя чувствуешь? Нил задумался. События прошлой ночи обрушились на него, как океан в особенно ветреный день. Больше всего он помнил Рико. Его улыбка погасла. — Он мертв? — Да, — ответил Эндрю, не уточняя, о ком говорит Нил. — Они все мертвы. — Ты убил их? — Мы все. Нил провел рукой по шее, с правой стороны, где был брачный укус Рико. Место все еще было чувствительным. Нил поднял глаза на Эндрю. — Твой? Эндрю кивнул. — Мой. Тебе все еще нужно укусить меня. Нил прикусил губу и поморщился, заметив, что кожа на ней повреждена. — Ты хочешь этого? Я имею в виду, я вроде как заставил тебя укусить меня прошлой ночью, это было не совсем честно по отношению к тебе. Ничего страшного, если ты не хочешь укуса, или, по крайней мере, пока не хочешь, это совершенно справедливо, я имею в виду… — Ты меня ни к чему не принуждал, — почти прорычал Эндрю. — Рико заставил тебя, а потом заставил нас укусить друг друга, прежде чем мы были готовы. — Да, но… — Так что да, ты укусишь меня в ответ, потому что я не буду таким, как он. Я не позволю тебе позволить мне быть таким, — голос Эндрю был абсолютно серьезен. Нил слегка кивнул. — Верно, но… Ты знаешь, каково чувствовать брачный укус? Эндрю… После того как он пометил меня… Я бы сделал все, что он попросил. Я делал все, что он просил. Я не хочу так поступать с тобой… — Но тебя устраивает тот факт, что я сделал это с тобой? Нил слегка пожал плечами, а потом пожалел об этом, так как его плечи ужасно болели. — Да, потому что это ты. Ты никогда бы не принудил бы меня к чему-то. — Но ты бы принудил бы меня к чему-то? — Нет, конечно, нет! — Нил был в ужасе от такой перспективы. — Тогда укуси меня. Я отказываюсь владеть тобой. Мы будем равны. — Эндрю явно не собирался уступать в этом вопросе. Нил вздохнул. — Прямо сейчас? — Как можно скорее. — Тогда не могли бы мы немного подождать? Мне не нравится, что ты был вынужден укусить меня на заброшенном складе, пока я бредил и был полумертв. Я хочу, чтобы твой был особенным. — Он не должен быть особенным, — Эндрю скрестил руки. — Я знаю, что не должен, но я хочу, чтобы он был таким. Мы можем, Эндрю? Еще немного. Эндрю внимательно изучал его лицо, и Нил позволил ему это сделать, надеясь, что он найдет все, что ему нужно. Наконец он кивнул. Нил ухмыльнулся. — Отлично, а сейчас, я умираю с голоду, пойдем поедим, — Нил слишком быстро встал и чуть не упал обратно, но Эндрю вовремя поднялся со своего места и поймал его. — Идиот, — проворчал Эндрю, обхватывая Нила за талию, в то время как Нил обнял Эндрю за плечи, чтобы поддержать себя. — Твой идиот, — пробормотал Нил, наполовину надеясь, что Эндрю его не услышит, но он, конечно, услышал. Эндрю лишь закатил глаза и помог им обоим пройти на кухню, чтобы найти что-нибудь поесть. Нил не знал, когда он полностью исцелится. Он не знал, когда воспоминания о прошлой ночи и о том, сколько он там пробыл, настигнут его. Он не знал, как будет паниковать, как будет испытывать стыд за то, что они нашли его, как будет ненавидеть себя за то, что позволил людям сделать с собой. Но сейчас он был с Эндрю, он был дома, он был со своей стаей, и с ним все было в порядке. Этого было достаточно.