Инферно

      — В эти выходные, — Чон делает паузу и Лим уже догадывается, как подруга хлопает пушистыми ресницами, явно переживая. — сможешь? — так и есть. В голосе Юджи ясно проскакивали нотки волнения.       Амэя не знала, по какой причине девушка по ту сторону телефонной трубки пребывала в сомнениях. Она ведь сказала, что выручит, поэтому старшей ни к чему переживать. Возможно Юджи так обеспокоена, из-за внезапной «простуды», что одолела Лим так неожиданно и абсолютно необоснованно, заботясь о физическом состоянии младшей.       — Лучше себя чувствуешь? Горло ещё болит? — Амэю словно током ударило и она схватилась за шарф пальцами. Следы ещё заметны. Почти затянулись, но заметные глазу отметины до сих пор «украшали» шею Лим. Дома девушка скрывала их от Юджи как могла, обматывая уязвимую кожу всеми возможными способами. Устала от этого, но другого выхода в данной ситуации просто не нашлось, благодаря чему она шла на такие меры.       — Знаешь, — после затянувшегося ответа, девушка вздохнула в динамик, покачивая головой. — Нет… Ты всё ещё больна. Я не могу просить тебя о помощи, когда ты в таком состоянии.       В какой-то степени Лим была рада, что Юджи не разбирается углублённо в анатомии человеческого тела, из-за чего не обнаружила подвоха и сокровенного факта, говорившем о том, что Амэя совершенно здорова и только лишь делает вид, что не в порядке, до окончательного заживления всех его меток. Она не хотела обманывать. Ни Юджи, ни Дживон, ни маму с папой, ни ПокСу… Но её враньё оказалось неизбежным. С последней встречи с убийцей её как физического, так и морального состояния прошло ещё два дня. Девушка не могла заставить себя ходить на пары, но и новое заявление об отчислении писать не стала, пока что, оставив это в стороне. Её напугали угрозы Хёнджина. Она прекрасно знает, что этот подонок готов на всё и если он сказал, что совершит непоправимое, так оно и будет.       — Я в порядке, правда. К выходным приду в форму, — вяло проговорила Лим, едва улыбнувшись уголком губ, пусть Юджи и не находилась рядом с ней.       Лим, отчего-то, вспомнила о семье и подумала как сильно она бы хотела сейчас оказаться в объятиях родной матери, любимого отца и незаменимого млашего брата. Это отвратительное чувство, когда тебя окружают близкие, дорогие сердцу люди, но несмотря на их присутствие рядом, ты остаёшься одиноким и незащищённым. Амэя была уверена — расскажи она об этом родителям, они бы непременно ей помогли и утешили. Но девушке страшно видеть их реакцию, их боль, что неожиданной волной окатит маму с папой при повествовании столь ужасного. Как они продолжат жить с этим? Зная, что их дочь… Как они смогут? А Хёнджин… Тварь, что не задумываясь давит на самое больное и драгоценное. ПокСу.       Психопат. Что творится в его голове и какие мысли могут его преследовать? Что он способен натворить после того, как она пойдёт против его воли? Разозлится. Заставит пожалеть и воплотит в жизнь что-то более бесчеловечное. Куда же хуже? В его случае определённо есть вариант, что обгонит его предыдущие безжалостные действия по рангу. Он готов доказать ей и показать, на что готов пойти для воплощения своих уродских идей.       Амэя в этом не сомневается.       — Вчера вечером ты была в норме, вроде, — задумчиво пробурчала Чон, глядя в одну точку. — Слушай, может у тебя упадок сил? Ты уже поела? — Амэя кинула взгляд на стол, где в углублённой тарелке находился остывший суп из водорослей, что соседка наспех приготовила для Лим этим утром, убеждая, что это лучшее домашнее исцеление от «всяких внутренних болячек». Амэя была рада чистосердечным вниманием к её персоне от соседки, что она выражала таким милым образом, но девушка не могла заставить себя выпить и ложку ароматного бульона. Суп Чон действительно смог бы вылечить её, но он абсолютно бессилен против той боли, что Лим испытывала. Это вовсе не то лекарство. Это ужасающая хворь, одолевшая сознание Амэи, и, которая, как ей кажется, неизлечима. — Почему я уверена в том, что ты даже не притронулась к нему… — Юджи сказала это намного тише, одновременно о чём-то думая. — Нет. Так не пойдёт. Ты не выйдешь на работу, вместо меня, — замотала головой соседка, соглашаясь с собой. — Да, лучше лечись дома. Я сама выйду, а потом…       — Юджи, я ведь сказала, что помогу, — Амэя не хотела так грубо её перебивать. Оно само вышло. Здесь ей душно. Стены давят, а мысли об исчерпанном желании жить, губили её с каждым пройденным, словно в тумане, часом. Лим не хочет делать ничего от слова совсем. Это истинная правда. Единственное, что она желает сделать, так это лечь пол одеяло и сутками напролёт плакать в подушку, но… это ведь не выход. Этот путь, с билетом в один конец. В какой-то момент она устанет бороться и совершит самую главную ошибку своей жизни. Она попрощается с ней и действительно решится на это, если сейчас же не предпримет что-либо. Оно совсем как пожирающая мгла, засасывающая девушку всё сильнее и сильнее.       Амэя не ожидает ничего положительного в дальнейшем, но она хотя бы постарается изменить своё состояние к лучшему. Хотя бы приблизиться к чему-то позитивному, пусть и на малейший сантиметр, но не станет сидеть в бездействии, молча сложа руки, целиком и полностью отдаваясь в жертву убийственным мыслям. Она сделает это назло ему. Покажет, что ещё может жить, даже после сущего кошмара, что он ей преподнёс как трофей.       — Прости, — Лим опустила голову, сосредоточенно выдыхая, думая, как ей продолжить говорить. — Онни, я ценю твоё беспокойство, но это лишнее, честное слово.       Юджи молчит и Амэе кажется, что она всерьёз обидела старшую, ведь игра в молчанку продолжалась.       — Я здорова, — не унималась девушка, с убедительным трезвым взглядом глядя на пол и мысленно радуясь тому, что разговор с Юджи шёл через звонок.       Наперекор сомнениям, Чон внезапно улыбается и весело подаёт голос, благодаря чему Лим бесшумно с облегчением вздыхает.       — Значит, у тебя просто нет настроения. А что его поднимет? Конечно же, это-о… — Юджи с нетерпением ждёт момента, когда младшая продолжит за неё, но Амэя молчит как партизан, не до конца понимая, что от неё требуется сейчас. — …Новая одежда! Ну? Ура!       — Что? — под визги соседки недоумевает Лим.       — Как только я сдам проект, а ты окончательно придёшь в себя, мы пройдёмся вместе по магазинам и прикупим для тебя что-нибудь. Считай это моим подарком на Рождество!       — Рождество через четыре месяца, онни.       — Да какая разница? — отмахивается Чон, а после на линии слышен фоновой шум. — Ладно, Амэя, я позвоню позже, надо бежать. Не скучай! На ужин куплю что-нибудь вкусненькое. Целую!       Частые гудки монотонно продолжились противно впиваться в уши и девушка поторопилась отвести телефон от лица, уронив его на край кровати. Лим глубоко вдохнула в себя воздух, смотря в потолок. Новый день. Новая возможность начать мыслить иначе и попробовать сменить настрой на более позитивный. Ещё один шанс сделать свою жизнь лучше. В этот раз Амэя его не упустит.       Лучи солнца согревают сквозь закрытые шторки. Птицы щебечут утреннюю мелодию, отвлекая от дурных мыслей и призывая её думать о жизни в хорошем смысле. Лим улыбнулась. Сделала это не потому, что заставила себя, а по той причине, что действительно этого захотела. Девушка сладко потянулась, на мгновение подумав о том, как давно она не просыпалась как нормальный человек. Сегодня Амэя выспалась, и, вероятно, спала бы младенческим сном дальше, если бы не звонок от Юджи, пришедший ей на телефон. Это… действительно не может не радовать. Это то, чему Лим хочет улыбнуться.       Апатия одолела её безжалостно, из-за чего девушка на время позабыла о мелких радостях жизни. Сейчас она встанет, умоется, и заварит себе бодрящий кофе, что выпьет с удовольствием, поедая любимые бисквитные печенья. После, она примет душ и нанесёт на лицо очищающую маску. Проведёт целую процедуру, что поможет ей выглядеть свежо. До обеда время ещё есть. Она подготовится к выходу на люди максимально и свой первый рабочий день в кафе проведёт достойно и с пользой.       Девушка в последний раз зевнула. Она коснулась пятками тёплого пола и поднялась с постели, поправляя пуговицы голубой пижамы. Взяв в руки полотенце, Амяэ двинулась к двери, предвкушая, как прохладные капли душа приведут её в чувство. Лим нажала на ручку двери, открывая себе доступ в прихожую.       Из-за сонного состояния, девушка не сразу заподозрила что-то неладное. Не заметила даже, как в нос пробрался запах жареного. С кухни до ушей донеслись странные звуки. Копошение. Там явно кто-то был. Как только пришло осознание, Амэю кинуло в дрожь. Сонливость как рукой сняло и сейчас Лим стало крайне жутко. Кто, если не Юджи, мог бы там быть? Ключи от квартиры есть только у них двоих, да и хозяин без предупреждения не тревожит своих арендаторов. Может быть, Дживон? Бред какой-то. Пак не умеет готовить и она наверняка бы предупредила подругу о своём приходе.       Больше Амэю волновало то, каким образом этот «кто-то» на кухне, сумел пробраться внутрь квартиры? Лим взглянула на свой телефон, внезапно задумавшись о том, а не сошла ли она с ума? Это точно была Юджи по телефону? Может быть от горя у девушки поехала крыша и теперь ей кажется всякое, а там на кухне настоящая Юджи готовит завтрак? Открыв панель звонков за сегодня, Лим приблизила телефон к лицу, убеждаясь в том, что она и правда разговаривала с соседкой пару минут назад.       Сглотнув, Лим взяла в руки швабру, что подпирала дверь в ванную и на носочках принялась подбираться к проему в кухню. Попутно, в прихожей девушка обнаружила пару кроссовок, что ранее ей не доводилось видеть на ногах Юджи. Что за чертовщина… Что, если это и правда её галлюцинации?       Осторожно заглянув одним глазом в кухонное помещение, девушка моментально оторопела, прикрыв ладонью рот. За плитой стоял тёмноволосый парень. Спиной к ней. Правой рукой он держался за ручку сковороды, а другой помешивал её содержимое деревянной лопаткой. Страх подкрался незаметно. Амэя пропустила в голове мысли, что это мог оказаться Хван Хёнджин и уже отшагнула на пару метров назад, когда в моменте приказала себе собраться и не выдумывать невозможное. Незнакомец в её доме вовсе не он. Парень был на чуть-чуть ниже Хвана, но по сравнению с девушкой всё равно казался высоким. Он пританцовывал за готовкой и даже, напевал под нос мелодию. Лим, по неизвестной причине, расслабилась. Она выпрямилась и просто уставилась на спину чужака, на удивление, не чувствуя опасности. Но, наперекор всему девушка выглядела настороженно и всё ещё держала перед собой швабру, в любой момент готовая огреть незнакомца.       — Чон Юджи! Подъём! Сколько можно дрыхнуть? — Амэя вздрогнула, когда низкий голос басом разнёсся по квартире, пробирая до мурашек. Он знает Юджи? Кто он, чёрт возьми? Лим не заметила, как сжала в руках предмет для протирки пола сильнее и подошла ближе, порывисто завопив со всей дури:       — Кто вы?! — твёрдый конец швабры упёрся в лопатки парню, на что тот от неожиданности ответно вскрикнул:       — Господи, напугала! — он резко обернулся, встречая Амэю ошарашенным взглядом. Мужская рука машинально обхватила ручку швабры, с опаской держа её на расстоянии от лица, а большие, выразительные глаза глядели на неё с крайним удивлением. Кажется, незнакомец был напуган не меньше, судя по его вытянувшейся физиономии. — Ты, блин, кто ещё такая? — оглядев Лим с ног до головы, задал идентичный вопрос тёмноволосый, — Где Юджи?       — Я первая спросила! Кто вы и что здесь делаете? — девушка попыталась замахнуться, но тот ухватился за длинный тонкий предмет слишком крепко, теперь же, глядя на Лим с неким беспокойством.       — Феликс я! А ты…       — Что за дурацкое имя? — вырвалось. Мысли, что он её обманывает, приходили в голову всё в большей мере. Девушка была напугана, взволнована и в полном недоумении. У Юджи появился парень? Почему она ни разу не говорила о нём, или хотя бы не предупредила о том, что он когда-то будет находиться в их квартире?       — Чего это дурацкое? — спустя короткое время звучно цокнул незнакомец, кажется, и правда обидевшись. Он выпрямился, прекратив стоять в оборонической позе. — Нормальное имя. Мы даже не знакомы, а ты меня уже оскорбляешь. Не стыдно?       Девушка замялась. Укоризненный взгляд напротив всё же заставил её отпустить руку со шваброй. Лим следила за каждым его движением, еле заметно вздрагивая и всякий раз напрягаясь всем телом. После произошедшего все представители мужского пола для неё опасны. В университете она старается ни с кем не контактировать, к каждому мимо проходящему мужчине она чувствует недоверие, отсюда и результат её осторожного поведения. Парень напротив не вызывал у неё страха. Лим бы даже позволила себе расслабиться, но… Он ведь изначально тоже не подавал виду.       — Откуда ты знаешь Юджи?       Феликс прочистил горло, кидая быстрые взгляды на злополучную швабру. Он, не сводя с неё внимательных глаз, убрал сковороду на соседнюю конфорку и скромно кивнул на «орудие» в её руках.       — Я скажу, только убери это.       Амэя просто отстранилась на пару метров назад, остановившись у дверного проёма. На случай, если странный тип решит напасть, тогда у девушки хотя бы будет возможность закрыть его на кухне и вызвать полицию. Посмотрела на него со всей строгостью, вынуждая отвечать.       — Блин, какая ты злая, — пробурчал Ли, потянувшись за телефоном на столе. Он пробежался пальцами по экрану и остервенело нажал на кнопку вызова, включив динамик на полную громкость. Спустя несколько гудков, на его звонок ответил женский, мелодичный голос. Амэя узнала в девушке Юджи. — Юджи-а! — жалобно позвал Чон парень, продолжая не менее жалобным тоном: — Тут у тебя какая-то сумасшедшая со шваброй в руках! Что мне делать?       Спустя время двое новых знакомых сидели друг напротив друга, а напряжение в воздухе возможно было нащупать пальцами. Хотя, глядя на парня, не скажешь даже, что он испытывает какое-либо стеснение.       Лим сделала пару небольших глотков воды, робко наблюдая за Феликсом, который совершенно беззастенчиво поглощал рамен, периодически дуя на лапшу. Девушка, конечно, знала, что у Юджи есть братья, но она даже подумать не могла, что когда-то один из них нагрянет к ним в гости. Чон забыла предупредить Амэю о приезде двоюродного родственника, из-за чего чуть было не случился настоящий казус. А если бы Лим приняла его за грабителя и ударила в затылок чем-то тяжёлым? Соседке стоит быть внимательнее. Но, с другой стороны девушка понимает свою онни. Тип, с необычным для корейца именем, Феликс, прибыл на три дня раньше, поэтому Юджи не успела осведомить насчёт нежданных гостей Амэю.       Вблизи, под светом солнечных лучей, ей получше удалось разглядеть брата Чон. Брюнет с широкими плечами, небольшими ладонями и с сыпью на чистом лицо, в виде многочисленных веснушек. С аккуратным носом, в меру пухлыми губами и с глубоким, чарующим голосом. И на первый взгляд не скажешь, что ему двадцать три. Старший брат Юджи казался дружелюбным, немного странным, но, кажется, действительно безобидным. То, как он обжигал рот горячей лапшой и по-детски дул на еду, вытянув губы трубочкой, уже давало понять, что кроме поедания рамена его, на данный момент, ничего не волнует, поэтому Лим рассматривала его смело, не боясь попасться.       Не переживала девушка на этот счёт буквально до наступления момента, когда Ли решил нарушить тишину своим баритоном:       — Может, поешь всё-таки? — выглядывая из-под чёлки, задал повторный вопрос парень, хлопая на неё глазами. Из-за остроты бульона, тон его голоса стал ещё ниже, на что Амэя замотала головой, слегка покраснев от неловкости. Он знал, что она пялилась на него всё это время. — В кастрюле есть ещё. Наложить? — Ли получил в ответ немой отказ, в виде сдержанно выставленной вперёд ладони, и пожал плечами. — Как хочешь, — он готов был вернуться к трапезе, но в моменте замер, уже чуть тише продолжая: — А… не могла бы ты так не смотреть? Это немного смущает. Прости, я просто очень голоден!       — Ох, извини, — Лим невольно улыбнулась краем губ, сопротивляясь желанию треснуть себе по лбу.       — Это я должен извиниться. Ты уж прости. Юджи не говорила, что живёт с соседкой. Я не думал, что могу кого-то потревожить.       Амэя понимающе кивнула.       — Кое-что случилось и мне пришлось приехать пораньше, — словно оправдывался парень, отложив палочки в сторону. — Юджи дала мне пароль от двери. Когда заглянул в комнату, принял тебя за Юджи и не стал будить.       Лим старалась не смотреть ему в глаза, избегая возможный зрительный контакт. Она часто моргала, не зная, в какую точку ей смотреть, а под конец вовсе опустила голову, всем телом чувствуя его внимательный взор на себе. Старший братец Юджи был необычайно красив. Довольно нетипичная для азиата внешность, а ещё его голос… Но, робела Амэя вовсе не от его внешнего вида. Она испытывала смущение из-за всей сложившейся ситуации в целом. Так забавно, но в тот же момент опасно, нелепо и странно всё вышло. Юджи подставила всех.       Девушка невольно улыбнулась, глядя на поверхность стола и не замечая того факта, что взгляд парня на неё, из виноватого, вскоре сменился на игриво-любопытный. Поэтому девушка от полной неожиданности едва не подпрыгнула на стуле, резко подняв голову вверх и встречаясь глазами с парой чужих напротив.       — Юджи не говорила, что живёт с такой милашкой, — Феликс по-доброму улыбнулся, без единого намёка на дешёвый флирт. Просто. Можно подумать, что даже искренно. — Вы одногруппницы?       — Юджи старше на два года.       — Ого, — Ли уже доедал приготовленный на скорую руку завтрак. Своим лёгким поведением, он вынуждал девушку вести себя свободно. Амэя уже не чувствовала себя глупо или же непонятно. Сложилось ощущение, что она была знакома с Феликсом, и давно. — В таком случае, можешь звать меня оппой. Если хочешь, конечно.       Девушка ничего не ответила, снова сверля взглядом дыру в стене. Ей всегда тяжело давалось общение с противоположным полом, а в настоящее время её попытки стать смелее вовсе зашли в тупик. Амэя уже не видит смысла пытаться казаться увереннее, ибо ей, с недавних пор, это неинтересно от слова совсем. Теперь же, в каждом слове, в каждом движении и в малейшем действии, Лим представляет ужасное. Нужно время, чтобы она сумела прийти в норму, когда её разум вновь заимеет привычку реагировать на мужской пол обыденно. Без страха, без сомнений. Будет тяжело, но, если она хочет продолжать жить эту жизнь — придётся.       — Ты неразговорчивая, — прищурился парень, зарываясь пятернёй в волосы и зачесывая их назад. Из-за горячей еды его лоб покрылся испариной, а губы, от остроты, визуально стали больше. И правда симпатичный. Только вот, с Юджи они совсем не похожи. — Если я тебя волную, то не переживай зря. Я у вас на денька два, перекантуюсь, потом свалю.       — Куда?       — Что? — Феликс застыл с посудой в руках, словно не ожидал услышать от девушки вопрос, касающийся его персоны.       — Куда свалишь? — Амэе самой стало интересно, зачем она это выпалила. Не то, чтобы ей было интересно или её как-то заботило место его дальнейшего пребывания в Сеуле, но, по неизвестной никому причине это короткое «куда?», уже было невозвратно озвучено вслух.       Тёмноволосый призадумался, отстраняясь от стола до крана. Феликс заправил рукава, принимаясь мыть за собой посуду. Он короткое время молчал, но всё же искренне признался, пожав плечами:       — Честно, хрен знает, — прозвучало слишком легкомысленно, так, будто этот вопрос жизни не значил для него ничего серьёзного. — Но я найду, будь уверена. Не в моих интересах становиться альфонсом, — она не видела, но буквально ощутила как он ехидно улыбнулся. — Конечно, в обмен на проживание, я мог бы готовить вам с Юджи вкусную еду и убираться, — Феликс засмеялся. Из-за шума воды из-под крана его голос доносился до неё приглушёно, но Лим понимала каждое его слово и в последнюю секунду сама не сумела сдержать смешок, представив эту картину. — Увы, совесть не позволит жить за счёт столь прекрасных дам.       Феликс сложил посуду в сушилку, вытер стол и развернулся корпусом к девушке, поймав на себе её взгляд. Парень склонил голову в бок, сложив руки на груди. Неторопливо прижался ягодицами к концу кухонного гарнитура, без капли стеснения разглядывая Лим. Она в мыслях вся сжалась, но виду подавать не стала, непоколебимо глядя в ответ.       — Парень есть?       Амэя опешила. Ожидала чего угодно, но не этого. Это не скрылось в выражении её лица. Девушка чаще заморгала, еле видно нахмурившись.       — Н… нет.       — Вот и здорово, — Ли, как ни в чём ни бывало, улыбнулся, прекратив на неё пялиться.       — Что?       Пока беспокойная голова девчонки не напридумывала себе всякое, Феликс поспешил закончить начатое предложение, дабы разогнать тучу недопониманий над её макушкой, что уже густой грозой собралась вокруг Лим.       — Любой парень был бы не рад, узнав, что с его девушкой под одной крышей будет жить какой-то непонятный тип с горы.       Лим незаметно сглотнула. Буквально выдохнула, ведь до сих пор она не знала, как бы ей пришлось отреагировать, имей ввиду Феликс то, о чём подумала она. Не суди людей по обложке, это да, но, Ли, наперекор сомнениям, снова же казался ей нормальным парнем. По крайней мере, посуду он за собой помыл и в целом вёл себя достаточно сдержанно, не беря в пример его словечки, вроде: «перекантуюсь», «тип с горы», или, «хрен знает».       Ни о каком доверии речи не шло и не пойдёт никогда. Таким образом Амэя лишь пытается себя успокоить.       Не все люди плохие, не все люди плохие, не все люди плохие…       Не все парни, такие же как Хван Хёнджин. Не все.       Просто с этой минуты ей придётся быть ещё более осторожной, чем раньше. Дверь в комнату закрывается, а этажом выше, как ей выяснилось на днях, живёт участковый. Это обнадеживает на лучший исход событий, в случае чего.       — Кстати, — неожиданно насторожился Феликс, выпив пару глотков воды. Он задумчиво облизнул губы и, словно, боясь ляпнуть что-то не то, осторожно уточнил: — Как, говоришь, тебя зовут?

***

      Хёнджин, не поворачивая головы, боковым зрением осмотрел сначала лицо Минхо слева, затем уже и Чонина по правую сторону. Он был расслаблен, но держался настороже, не позволяя себе отвлечься. Чан смотрел на них испытующе, медленно покачиваясь в своём кожаном кресле и о чём-то долго думая.       Напряжение в кабинете росло с каждой пройденной секундой. Все трое хулиганов желали отправиться на задание, но в тот же момент к ним приходило осознание, что на миссию должен отправиться кто-то один. Бан Чан плавно перешёл с Минхо на Хёнджина, затем уже на Чонина, после, потерев переносицу.       Также, шоком для них послужило то, что Хан Джисон ушёл. Ушёл насовсем. Причина неизвестна, и теперь их трое. Чан сообщил им об этом коротко и ясно, не углубляясь, но Хёнджин знал, что что-то здесь не так.       Джисон не оставил бы дело так просто.       — Я пойду, — Ли, как и ожидалось, подал голос первым, почувствовав на себе одновременно несколько тяжёлых взглядов.       — С хрена-ли ты? — Чонин не заставил себя долго ждать, пихая колено Минхо носком своих кроссовок и оставляя на чистой одежде старшего пыльный след. Ли от этой картины не в восторге.       — А кто? Ты, что ли? Кишка тонка, мелкий придурок, — остервенело стряхнул грязь парень, одним только взглядом показав Яну, что если он вздумает повторить подобное, то одним предупреждением уж точно не отделается.       — У меня кишка тонка? Да с тебя уже песок сыпется! Тебя поймают, и часа не пройдёт.       Очередная бессмысленная перепалка идиотов. Хёнджин сидел среди шумных «стервятников» непринуждённо, рассматривая тыльную сторону своих рук.       — Ты так сильно ушибся… Как же так, Хёнджин? — он вспомнил сочувствующие слова какой-то девки, сказанные ему сегодняшним днём. Она заметила его разбитые кости на кулаках и ужаснулась на всю аудиторию, привлекая к ним внимание. Дура. Хван сжал челюсть, вновь прокручивая в голове момент, когда его в миг окружают со всех сторон, желая поглазеть где, как, и что он поранил. Ответил, что просто упал, пытаясь прокатиться с горы на скейте. Его назвали дурачком и призвали быть осторожнее, опасно ведь, чёрт возьми.       Парень отодрал с кожи голубой пластырь, даже не поморщившись. Потому что противно. Его тело помнит прикосновение нежных, женских рук, что аккуратно наносили на свежие раны мазь, а после осторожно покрыли медицинской обеззараживающей лентой. Девчонка сидела к нему слишком близко. Он до сих пор чувствует фруктовый запах её волос.       — Ой… а это что? — помнит, как тонкие пальцы тянутся к его щеке, желая дотронуться до ссадины на скуле. Помнит в секунду испуганные глазенки, когда он грубо хватает за худое запястье и буквально отшвыривает её руку от себя, не позволяя к себе прикасаться. В тот момент ему всё действовало на нервы. В тот момент он вспомнил о мышке. Его любовь к её страху, кажется, никто и ничто не перебьёт, поэтому Хёнджин не почувствовал ни грамм кайфа, поймав на себе оробелый взгляд той незнакомки. Уже не то. Не то, что нужно. Что требует его ипостась — сущее зло, истинный ужас, настоящее горе, но… все они — не то, мать вашу.       Она привязала его к себе. Ощущалась на вкус как наркотик. Когда попробовав единожды, отказаться уже невозможно. Хван не боялся новых, неизведанных чувств. Он готов был окунуться в них с головой. Хёнджину понравилось быть первооткрывателем. Быть кому-то и для кого-то единственным. Он прекрасно знал, что в жизни Амэи Лим теперь один. Знал, что не проходит и дня, когда девчонка не думает о нём. Неважно, в какой форме он появляется в её мыслях. Он заполнил её собой основательно. Это доставляет ему удовольствие.       Парень не удивлялся, когда в моменте ловил себя за, довольно любопытным занятием, когда он искал её взглядом. Её напряжённые плечи, опущенную голову и взволнованные глаза. Как хищник, сидел в углу и внимательно высматривал территорию, желая, чтобы она наконец показалась на глаза. Мышонок так и не появился, а кот остался голодным. Голодным и злым.       Что это могло значить? Она не восприняла его слова всерьёз? И правда думает, что он не пойдёт на это?       Хёнджин игрался с телефоном в руках, глядя куда-то перед собой и не прекращая давить улыбку. Инферно необходимо её увидеть. Сегодня же.       Чан нервно закусил губу, наблюдая за хулиганами. Двое без конца спорят, угрожая друг другу жестокой расправой, а третий витает в безумных облаках, улыбаясь как кретин. Бан со вздохом покачал головой. Каких же сумасшедших ублюдков он возле себя собрал, что они готовы совершить такое. Без доли сомнений или хотя бы моментальных мыслей о собственном будущем. Либо они слишком уверены в себе, либо же психи ненормальные. Кажется, и то, и другое.       Поступил заказ. К сожалению, крупный. Чан пообещал себе, что больше не примет столь масштабных и опасных заданий, но, дело в том, что заказчик — грёбанная сеульская мафия. Не поможешь ему — не спасёшь себя. «Шишка» одобрил работу Хёнджина на прошлый заказ и решил обратиться к ним снова, отгрохав всю сумму за дело сразу, словно ни на минуту не засомневался в хулиганах. Видать, работа Хвана пришлась ему по душе и плевать, что он накачал его дочь наркотиками, главное, что вернул домой целой и невредимой, а может быть, даже, в этом всём каким-то образом она и замешана. Кто знает, как папочка балует свою принцессу. Ради неё и офис взорвать сущий пустяк, да?       Голова Чана раскалывалась. Взорвать здание… Да вы ебанулись.       Это не шутки. И не учебная тревога. Поступил крупный заказ пронести в офис компании его заклятого врага настоящую, чёрт возьми, бомбу, и взорвать здание к херам собачьим. Бан напоминал, что они не убивают людей, но бестолку.       — Если твои парни не убивают, то наверняка найдут способ не навредить никому, — что ему ответили. Как оставить всех мирных сотрудников живыми, при этом, расхерачив всё здание?       Чан предложил заказчику иной расклад, при котором и люди, и само здание останутся в порядке. Это идея выкрасть нужные «шишке» бумаги с сейфа, пробравшись туда ночью. Бан не был уверен, что трое справились бы с этой задачей, но всяко лучше, чем уничтожать чьё-то имущество в пух и прах. Но… снова нет. Татуированному кретину нужно было месиво. Он яро желал увидеть сгоревшую до тла компанию, проезжая мимо на своей крутой тачке. Шатен также стоял на своём и упёрто твердил, что за такую херню они ни за что не возьмутся. Это не их война.       Точнее, была не их, если бы сеульская шишка в одно мгновение не кинул ему угрозу:       — Не активируете в здании бомбу, в таком случае, я активирую её в ваших домах.       Что сказать… Очень воодушевляет всё-же одуматься и решить, как лучше поступить в такой ситуации. В принципе, идея взорвать здание не такая уж плохая. Мало ли, вдруг там обида большая. Хотя, если бы у него была возможность выбирать, Чан бы остановился на своём доме. Слишком большой риск. Крайне опасно для мирных жителей.       И сейчас, когда пришло время решить, кто отправится выполнять задание, Бан в очередной сотый раз замялся. Точно не Чонин. Слишком торопится, да и в целом достаточно шебутной. Может не уследить за своими необдуманными действиями. И, на удивление, точно не Минхо. Велика вероятность, что он отступиться в процессе и самостоятельно не выберется из здания. Остаётся Хёнджин… Чан перевёл взгляд на среднего. Хван до сих пор пребывал в раздумьях, не обращая на парней и малейшего внимания. Был окутан своими мыслями, не подавая голос до последнего, что отчасти в его репертуаре. Этот парень идеально бы подошёл. В нём есть всё. Терпеливость, осторожность, расчетливый ум и смекалка. Главное, смелость и желание, безумство. Только вот, похоже на то, что Инферно не готов сегодня к выполнению вообще каких-либо заказов.       Бан иногда боялся Хёнджина. Не за то, что тот его в порыве гнева прихлопнуть способен, скорее, переживал за то, что именно Хван готов сотворить в моментах наступления настоящей ярости. Он ведь свихнутый придурок. Взорвёт всё здание к чертям, вместе с работающими там людьми, и всё равно ему будет как-то после. Он, кажется, и в тюрьму не трусит угодить, полностью полагаясь на стечение обстоятельств.       Если у Минхо была в живых больная бабушка, из-за которой в нём ещё оставались капельки человечности, а у Чонина — мать, что всячески старалась вывести сына на путь истинный, то у Хван Хёнджина не было никого. Абсолютный одиночка. Это его ключевая боль, но и главное преимущество. Опасен этот парень тем, что, не задумываясь, пойдёт до самого конца. Ему не за кого переживать, кроме себя самого. Он и правда пугающий. Особенно сейчас, когда не моргая смотрит в пол и улыбается, кусая губы.       Чан прикрыл глаза. Что же делать…       Хоть самому езжай устанавливать взрывчатый аккумулятор.       — Завались уже! — Минхо швыряет в младшего ветровку. Тот ловко ловит вещь перед самым лицом, хватая Ли за воротник.       — Минхо, а я смотрю, ты приохуел… Я выполню этот заказ!       — Уймись. У мамки под юбкой безопаснее будет. Это сделаю я.       — Чёрта с два!       — Прекратите, — Чан ударил по столу. Двое парней замерли, заткнувшись как по щелчку. Хёнджин как молчал, так и продолжал сидеть тихо, наконец, обратив на шатена своё драгоценное внимание. Бан поднялся с места, пряча руки в карманах. Стук его шагов раздался по полу, а затянувшееся молчание интриговало. Хван ожидал ответа от старшего. Ему стало важно знать, как Чан будет выкручиваться из всей ситуации, ведь дело и правда необычное. Насчёт себя Инферно не переживал. Выберут его — он выполнит заказ без промедлений, ибо это его работа, а не выберут — да похер как-то. Целее будет. Как обычно, он пускал всё на самотёк. — Все трое, — Хван завис, перестав дышать. Минхо с Чонином переглянулись, а Хёнджин заметно напрягся. Не обращая внимание на реакцию парней, Бан твёрже продолжил: — Выполните заказ втроём. Оплату поделите между собой.       — Какого чёрта, — нахмурился Минхо, оглядывая хулиганов встревоженным взглядом. — Что мы будет делать там все вместе? Толпиться? Дело требует юркости, а мы не умеем слаженно работать. Нет, Чан, ты херню полную предлагаешь…       — Вы поможете друг другу. Пока один отвлекает охрану, другой отключит камеру слежения, в это время третий установит бомбу. Пройдёт полчаса. За это время вы должны будете заставить сотрудников компании покинуть здание.       Чан говорил невозможную чушь. Хёнджин впервые был согласен с кем-то из хулиганов. Каким образом они это сделают?       — Как мы вынудим больше пятидесяти человек покинуть место своей работы, за каких-то жалких тридцать минут? При всём при этом, не попавшись? — Чонин также был не рад плану Бан Чана, на удивление, рассуждая вполне логично, что совершенно ему несвойственно.       Шатен открыл рот, пытаясь сказать что-то против, но очевидно поймал груз, с раздражением почёсывая затылок. Чану больше нечего было добавить. Как лидеру, ему не хватало уверенности, а как боссу — строгости. На его месте Хёнджин даже спрашивать что-либо не стал, без лишних слов отправив своих подопечных выполнять работу, но, в том-то и дело, что Хван здесь в роли исполнителя, оружия. И он готов помочь Бану, когда тому так не хватает жёсткости. В конце-концов, всегда помогал.       — Я согласен, — брюнет прекратил глядеть на свои руки, подняв глаза вверх. — Если откажетесь — мне же лучше. Заберу все деньги себе, — и он умел манипулировать, как никто другой. В зрачках парней блеснул огонёк конкуренции. Хёнджин не хотел бы выполнять заказ совместно, но в данной ситуации помощь необходима, иначе же, пропади всё пропадом. — Признайтесь уже, что зассали. Сидите здесь и наблюдайте за новостями. Я разнесу там всё к чертям, — Чан молча наблюдал за тем, как Хван пудрил хулиганам мозги, умело провоцируя их.       Они никогда друг другу не уступали. Хёнджин не умоляет выполнить работу вместе с ним, он всего лишь наперёд знает, что парни не оставят это без своего участия.       — Хван, ты хитрый лис, — Минхо прошептал это со злой улыбкой. — Хочешь, чтобы вся слава досталась тебе? Хрен там, я тоже в деле.       Чонин мгновенно спохватился:       — Да идите вы лесом! Я самолично пронесу в здание бомбу!       Хёнджин ядовито ухмыльнулся, переведя взгляд на Чана.       — Вот и порешали… Каков же план, Бан Чан?

***

      — Компания «J-Wi» находится в паре километров от моста реки Хан. Её директор не отличается особой важностью в столице, так что проделать трюк со взрывом будет не сложно, — говорил Чан, указав пальцем в определённую точку на карте города.       Хёнджин со скучающим видом глядел на пятиэтажное здание перед собой, с фирменным логотипом над главным входом, откуда, то выходили, то заходили деловые люди в костюмах с папками в руках. Парень прищурился навстречу солнечным лучам, наслаждаясь естественным теплом, что нежно обволакивал его бледную кожу. Какой прекрасный день… Самое время взорвать что-нибудь. А ведь жалко. Здание с тонированными, панорамными окнами выглядело очень даже ничего. Немного неприятно от того, что уже через полтора часа от него не останется ни намёка на аккуратную красоту.       — Что значит — не отличается особой важностью? — Ли нахмурился на такую заяву, а Чан хмыкнул.       Хван не сразу, но отвлёкся от своих прохлаждений на пришедшее на номер смс, с коротким посланием от Чонина: «Чисто. Заходи». Хёнджин натянул на нос тканевую маску и взяв в руки сумку с опасной тяжестью внутри, двинул в сторону автоматической двери.       — Значит это, что он скуп на охрану. Минхо способен на взлом электронного сейфа, так что думаю с камерами проблем не будет. Чонин же займётся одним единственным амбалом на входе, — Ян готов был возмутиться, но Чан того во время перебил: — Делай, что хочешь, мелкий, но ты должен увести его оттуда и этим, прочистить Хёнджину путь.       Парень шёл уверенно, сжимая лямки чёрной дорожной сумки. Зачем-то, он прислушивался к каждому звуку поблизости, осторожно осматривая обстановку боковым зрением.       — Как только Минхо выполнит свою задачу, а Чонин заставит охранника свалить с поста, Хёнджин пронесёт на верхний этаж сумку и запустит отсчёт на аккумуляторе. Инферно, — по телу пробежал холодок, когда Чан обратился к нему по прозвищу, словно в этот момент обращался он именно ко второй личности Хвана. — Спровоцируй действие пожарной безопасности. Офисные жуки компании должны покинуть здание. Они, несомненно, вызовут пожарную службу, но за время их прибытия бомба успеет взорваться. Главное, чтобы вы выбрались сразу же после её активизации, — Хёнджин еле заметно кивнул, на удивление, чувствуя себя достаточно спокойно.       Немного взбудораженно, чуть-чуть нервно, но заинтригованно. Это дело в раз обогнало все предыдущие, когда трое парней выбирались куда-то вместе. Минхо в здании компании находится уже около полутора часа, отключая камеры в нужных местах помещений на каждом этаже. Чонин уже должен был покинуть это место, так как выполнил свою долю в миссии. Ключевая, и, пожалуй, самая опасная роль, конечно же, досталась Хвану. Не то, чтобы парень был не особо этому рад, просто… К чему тогда был весь этот цирк? Он, Чан, Минхо и Чонин прекрасно знали, что лучший момент из всего выполненного заказа достанется ему, потому что он лучший.       Хёнджин миновал турникеты и с, никуда не спешащей походкой, направился к лифту. Сотрудники компании не обращали на него внимание, а сумка с круглым обозначением фирмы корейской электрослужбы, в которой ждала своего часа бомба, не наводила на людей подозрительных мыслей.       Краем глаза он заметил Чонина, вышедшего из двери многочисленных кабинетов в коридоре. Парни молча переглянулись и разошлись каждый в свою сторону. Работа Яна подошла к концу и он может смело отсюда сваливать, то же самое предстоит Минхо, но Ли не может позволить себе уйти, так как Хван ещё не скрылся с объектив камер. К той минуте, когда всё закончится, Минхо вернёт систему в её обычное рабочее состояние, дабы перестраховаться на крайний случай. Это невозможно, но если доступ к видеослежению у компании останется после, они не смогут увидеть в записи трёх незнакомых парней, ибо Ли сотрёт все их следы, словно ничего не было.       Дело остаётся за малым.       Лифт плавно поднимает парня на последний этаж. Хёнджин мычит под нос неизвестную даже ему мелодию, наблюдая как цифры с первого числа, сменяются последующими и так до пятого. Оповещающий звоночек о прибытии на нужный этаж и Хван выходит из кабины, терпеливо оглядываясь по сторонам. Он старался не думать о том, что творит. Не уходить в эти мысли слишком глубоко, ибо тогда Хёнджин вернётся на своё законное место, а Инферно уйдёт на второй план, что недопустимо. Не сейчас и не в этой ситуации. Инферно ему необходим, если он хочет выполнить заказ безошибочно.       У Инферно больше шансов. Он всегда был смелее Хвана. И пусть его смелость чаще всего проявлялась в безумстве — в том и заключалась его сила.       Хёнджин юркнул в дверь с надписью «Техперсонал», перед этим слабо кивнув в камеру. Минхо следит за каждым его шагом в мониторах видеокамер и ждёт от него сигнала. Сигнала, говорившем о том, что ему пора покинуть здание.       В пыльной комнате, с наличием предметов разной тяжести и формой для уборки и чистки внутренней части здания, Хван двинул в угол, стягивая с плеча тяжёлую сумку. Он присел на одно колено, открыв замок. Опасная штука изнутри «смотрела» на него искушающе. Словно дразнила. Ранее Хёнджину не доводилось держать в руках настоящее взрывчатое оружие, зато сейчас он уверенно берёт гранату в руки и кладёт на пол перед собой.       Какая-то жалкая кнопка и всё вокруг возгорится убийственным пламенем. Парень подпер спиной кафельную плитку, вытягивая из кармана пачку сигарет. Он в безмолвие закурил, зачем-то, растягивая момент. Наслаждаясь минутами, когда он творит очередное зло. Но, это ведь всего лишь его задание, верно? Верно.       За открытым окном слышен визг детей. Похоже, неподалёку детский сад. Так и есть, ибо это Йонсан, в котором Хёнджин уже был однажды. Район, где он впервые встретил мышку.       — Не помрите, парни, нам потери не нужны.       Хван насыщается последними глубокими затяжками. Он не сдохнет, пока сам этого не захочет. В его голову моментом приходят мысли, что время поджимает и пора нанести последний штрих. Хёнджин чиркает зажигалкой и вздымает руку с огнём вверх. Он выкидывает сигаретный окурок в середину комнаты и ждёт, когда включится пожарный извещатель. Буквально спустя минуту с потолка, моросящим дождём, падают на пол капли воды. Хёнджин поднимается с места, выходит в коридор и найдя самую ближайшую красную кнопку «при пожаре» на стене, отрывает крышку и жмёт на неё, в следующую минуту слыша громкий звук сирены, призывающий всех покинуть здание. Он стремительно возвращается обратно в комнату и, пропустив мимо пару ударов сердца, запускает бомбу, запечталив мгновенную работу аккумулятора. Отсчёт пошёл.       Мысленно считает до трёх и вот, уже через секунд десять за дверью слышен шум работников компании. Они суетятся, в быстром темпе двигаясь к лестничному проёму, а Хёнджин глаз не отводит с таймера. Его глаза горят, а на лице вырастает бесовская улыбка.       У людишек есть полчаса, чтобы свалить отсюда. Кто не успеет — очень жаль.       Прошло уже десять минут, как бомба была запущена парнем, но он до сих пор стоял на одном месте, не понимая, что его здесь держит. На мгновение, на мелкую секунду, мимолётно у него пролетела в голове мысль остаться. Взметнуть в воздух вместе со взрывом. Прекратить своё существование и этим, упростить кому-то жизнь, а может, даже, своей умышленной смертью причинить кому-либо огромную боль. Хёнджин не уверен в правдивости второго варианта, но ему действительно стало интересно.       Если однажды он сдохнет… не важно, каким конкретно образом. Может его поймают на заказе, может собьёт машина, кирпич с крыши на голову упадёт или же, если его уже через пятнадцать минут разорвёт на части, в обнимку с бомбой, что была активирована его же руками. Готов-ли он распрощаться с собой? Объективно, Хвана ничего не держит в мире. Он настолько странный и полон безумства, что в любую минуту согласен сотворить неисправимое. По нему никто не будет плакать и вспоминать его некому.       За свои двадцать три года он совершил много плохого.       Он поистине отрицательный персонаж.       Он — Инферно.       Он ищет в себе спасение, но в тот же момент так плюёт на собственные чувства.       Для себя Хёнджин благодетель… он же и палач.       Хван чувствует как намокли его плечи и капюшон. Бросает взгляд в мелкое окошко, услышав шум нежданного дождя. И снова голоса детей. Парень не понял, в какой момент оказался в двух метрах от подоконника, глядя сверху вниз на толпу детсадовцев в сопровождении двух воспитателей, что переводили толпу малявок через дорогу — прямиком к зданию компании «J-Wi».       Его глаза в секунду расширились. Дети. Невинные, маленькие… Такие же, каким Хёнджин был когда-то. Ни в чём ни повинные, наивные. За что им боль? За что была та боль, что испытал хрупкий, одинокий мальчик?       Хван устремил взгляд на счётчик. Осталось меньше тринадцати минут. Затем он, тяжело дыша, вернул свой взор в окно. Какой-то мальчишка отстал от группы, зарывшись в свой рюкзак. Малец стоял почти у самых ворот, в крайне небезопасном, для последующего исхода событий, месте. Если он так и продолжит копошиться в своём портфеле, не сдвинувшись хотя бы на метров сто от здания, обязательно будет ранен, ибо обломки крыши разлетятся по всей, ближайшей к компании, территории.       Хван решил прождать ещё время, но пацан продолжал стоять на месте, усердно выискивая что-то в карманах.       Осталось меньше десяти минут.       Офисные жуки, как их назвал Чан, уже покинули здание в большей мере, образовав на улице взволнованную, громкую толпу. На остальных Хёнджин плевал как-то. Его заботили лишь дети.       — Сука, — тёмноволосый сжал скулы, ударил разбитым кулаком о стену, но всё же ринулся к выходу, засекая время мысленным отсчётом.       Должен успеть. Обязан был успеть.       Выбежав в коридор, парень огляделся по сторонам. Никого. Из главного выхода он не может попасть на улицу, но, как выяснил Бан Чан на всякий случай, на втором этаже есть аварийный выход на лестницу, по которой он вполне способен спуститься вниз. Хван не раздумывая в быстром темпе двинулся к лестничному проёму, не обращая внимание на лифт. Его, впервые за последнее время, охватила паника. Он странный человек. Ему так плевать на взрослых людей поблизости, что могут погибнуть от взрыва, зато безумно боязно за чужого ребёнка, который рискует получить ранения. На детей Хёнджин никогда не держал зла. Они — единственное, что его удерживает на пути к становлению абсолютным мерзавцем, без капельки человечности в алчной душе и крупинки сожаления.       Дети не заслуживают… Тот пацан не заслуживает предстоящей ему боли, что в один миг способна испортить всю его, едва начавшуюся, жизнь.       Пять.        Когда Хван оказывается на втором этаже, он вламывается в дверь запасного выхода, тут же встречаясь лицом с прохладным ветром. Он перекидывает ногу через перила балкона и цепляется пальцами за ступень продолговатой настенной лестницы. От напряжения он сдирает с лица чёрную маску, внезапно почувствовав нехватку воздуха. Парень слышал шум столпившихся у компании людей и уже до него доносился вопль сирен пожарных машин.       Четыре       Поспешно спускается вниз, царапая внутреннюю сторону ладоней об шершавое, жёсткое покрытие металла, но не обращает на это внимание. Не побоявшись отбить стопу об асфальт, Хёнджин ловко спрыгивает, миновав оставшиеся десять ступенек рыхлой лестницы. Он приземлился чётко, сгруппировавшись, и не медля кинулся к главному входу, огибая угол здания.       Три.       Капелька пота стекала по его вискам, оставляя на щеке мокрую влажную дорожку. Никто из взбудораженной толпы не замечал одинокого мальчишку, что без конца и края продолжал рыться в своём глубоком детском рюкзаке. Хван прикинул в голове, что же будет, если он не успеет. Обломки здания громоздко попадают в разные стороны, а малец стоит под самым боком, никем не замеченный. Взрыва никто не ожидает и это введёт людей врасплох и вгонит в панику, что уж говорить о маленьком детсадовце, который с места сдвинуться не сможет и окажется придавленным. И это в лучшем случае. В худшем же исходе… ему крышка.       Тяжело дыша от бега, тёмноволосый оглядывается по сторонам, злится, сжимая кулаки до болезненного хруста. Где же он…       Два.       Наконец, зацепившись взглядом за синюю кепку, торчавшую из-за зелёной клумбы, в десяти метрах от него, Хёнджин подорвался к мальчику как ужаленный, мантрой повторяя в голове одно…       Только бы успеть.       Хван не задумывался о том, что действительно рискует сейчас. Он плевал на посторонних взрослых, что могли обнаружить подозрительного юнца и выдать это как показание в участке, он не переживал за совместное дело, что может накрыться медным тазом из-за его необдуманных действий. Он не боялся пойматься. Он боялся за чистое дитя, не заслужившее смерти по прихоти одного криминального мажора, которому приспичило взорвать компанию своего недруга.       Большие детские глаза уставились на него с искренним удивлением. Хёнджина почти передернуло от оцепенения, когда он столкнулся с мальчиком взглядом. Это ведь… малец, что был с той замухрышкой в тот вечер. Её младший брат.       В руках ПокСу держал игрушку в виде львенка, то, что он так долго искал в своей сумке. Сейчас он оробело оглядывался по сторонам, осознав, что отстал от группы. Большое количество людей, гул незнакомцев, машины пожарной службы… всё это пугало мальчика и теперь он дрожащим голосом кого-то звал.       До ПокСу оставались какие-то метры. Хван ускорился.       Один.       Позади послышался грохот. Бомба нанесла урон. Кучка людей кинулись в разные стороны, визг и крики заполнили ближайшую к зданию территорию. На какое-то время Хёнджина оглушило. Он загрёб мальчика в руки, уткнув его носом в грудь и принялся уносить ноги как можно дальше.       В процессе в его спину врезались небольшие обломки, можно сказать, крошки. Больших кусков от пятиэтажного здания он избегал, обхватив хрупкое тело мальчика руками, так, чтобы тот ничего не слышал.       Чан будет недоволен. Минхо с Чонином ещё долгое время будут гнать на него из-за нарушения совместного дела, за результат которого отвечают все вместе. Хван не думал об этом сейчас, по крайней мере, старался. Отстранившись от опасного места на приличное расстояние, Хёнджин присел с мальчишкой на корточки, неровно и отрывисто дыша. Горло его горело огнём, а руки дрожали. Маленькое лицо напротив оказалось в слезах. Ребёнок не понимал, что происходит. Только лишь неотрывно смотрел, передавая через взгляд весь свой испуг.       Парень глядел на него в ответ. Знакомый страх. И он прекрасно помнит, где его уже видел. Амэя Лим. Брат и сестра — одного дерева яблоки.       — Здаров, смельчак, — Хван попробовал улыбнуться, перекрикивая гвалт позади и откашливаясь от попавшей в горло пыли. Почти невесомо потрепал мальчика по густой макушке. ПокСу недоверчиво сжался. — Нашёл, что искал? — Хёнджин кивнул на льва в его миниатюрных руках.       — Кто вы? — Лим говорил тихо, иногда бросая взгляд за спину незнакомца, наблюдая за тем, как у взорвавшегося здания носятся люди в красной форме и как к тому месту подъезжает машина скорой помощи.       — Я? — парень какое-то время молчал. Ему не стоит представляться, но совсем безымянным он в глазах мальчика себя не оставит, это уж точно. Хёнджин хмыкнул, пожав широкими плечами. — Знаешь, я хороший друг твоей сестры… Друг Мэи. Познакомимся?

***

      Амэя наблюдала за Феликсом Ли с явным подозрением. Её осторожность абсолютно обоснованна, да и о брате Юджи пока рано делать хороших выводов. Улыбка широкая, красивая, яркая. Вроде хорошо воспитан, но и скромным его не назовёшь. Шустрый, с пламенным огоньком в глазах и, чёрт возьми, каким же бархатным голосом, буквально вводящим врасплох. Кореец австралийского происхождения, что прилетел из заграницы в Сеул за, как он выразился, «новым шансом». Студент по обмену. Не глупый, видно, но и острым умом не блещет. Скорее, дело в деньгах. Чон рассказывала о богатых родственниках из Австралии, где проживает её тётя с семьёй. Кажется, что Феликс и есть один из трёх детей той самой тёти.       Феликс много раз за прошедшую половину дня пытался завести с ней разговор, не отходя ни на шаг. Он интересовался о разном. О мелких деталях, вплоть до личной жизни Лим. Парня даже не смущал строгий взгляд, брошенный в него девушкой в моменте окончательного раздражения. Это не похоже на Амэю, но это стало её привычкой, защитной реакцией и обороной. Она держала между ними расстояние. Отходила на пару метров назад сразу же, как только Феликс хотел к ней приблизиться даже на значительное расстояние. Девушка знала, что новый знакомый прекрасно замечает её публичное к нему отрешение, но продолжал делать вид, что всё в порядке.       — А ты серьёзнее, чем я думал, — словно невзначай заметил он, повторив очередную попытку с ней заговорить. Ли, будто от неловкости, подправил чёрный фартук на плечах и тщательно прочистил горло, прежде чем сказать: — Если хочешь, могу уйти. Будешь работать одна. Умрёшь со скуки, конечно, но что поделать, если моё общество тебе так неприятно, — говорил Феликс без какой-либо обиды, наоборот же, он улыбался. Пытался поймать её взгляд, поддавшись корпусом вперёд и заглядывая в глаза девушки. — Что скажешь, Мэя?       Лим вздрогнула. Мэя. И снова не от ПокСу. Девушка не поняла в какой момент повернулась на парня с крайне сердитым взглядом. Он вынудил её вспомнить о нём, назвав также, как и этот ублюдок. Девушка не держала на Феликса зла. Она пребывала в плохом расположении духа только из-за силуэта в голове, что всплыл мрачной фигурой и никак не растворялся. Ли же просто попал под горячую руку.       — Я ведь могу тебя так называть? — осторожно оценивая реакцию девушки, уточнил парень, часто хлопая ресницами. — Прости, если не нравится, я…       Амэя внезапно отвернулась, судорожно выдохнув. Как же это тяжело. Жить, общаться с людьми и в каждом искать подвох, в попытке найти возможную опасность, что они могут представлять для неё. Закрытость, замкнутость, сдержанная молчаливость… Это не похоже на Лим, но отныне эти три слова описывают её состояние при общении с кем-то новым в её жизни. Она не хотела этого. Её довели.       — Всё хорошо, — девушка слабо улыбнулась. Заставила себя поднять уголки губ чуть вверх, этим, удивляя напротив стоящего парня. Не замечает, как портит настроение другим. Упускает возможность пообщаться, получить позитивные эмоции, ограничивает себя в мелких крупинках радости жизни. Снова же, не она себя довела до такого состояния. Но вместо того, чтобы пытаться жить дальше, Амэя закапывает себя в яме отчаяния всё глубже и глубже.       Юджи предложила Феликсу помочь Лим в кафе-кофейне, так как на замену нужны были двое человек. Девушка взялась за роль бариста и готовила посетителям ароматный напиток, в то время как Ли был рад подработать официантом. Амэя была удивлена, когда узнала, что будет работать на пару с братом Юджи, хотя в её интересах было держаться от мужского пола подальше, но давать заднюю оказалось уже поздно, благодаря чему двое новых знакомых теперь считались работниками одного и того же места.       Говоря конкретно о работе… Лим нравилось. Она находила в этом что-то атмосферное и интересное. Манящий запах кофеина бодрил, но в то же время успокаивал. Амэя большая любительница данного напитка, поэтому она была на седьмом небе от счастья, узнав, что ей уготовано собственными руками варить кофе.       Феликс смотрел на неё с затянувшимся молчанием. Амэя невольно начала переживать о том, что снова ляпнула что-то не то, но неожиданно Ли заговорил, не отрывая от неё глаз:       — Ты, когда улыбаешься, очень красивая, Мэя, — на щеках парня выступил румянец. Он отвернулся, кажется, осознав, что конкретно выдал.       Девушка наблюдала за его робкими действиями и не заметила, в какой момент прыснула в кулак. Ей показалось это забавным. Его кожа под глазами вмиг порозовела, и Амэя, одновременно с коротким смешком, приятно удивилась. Она не знала, что Феликс способен на смущение. Он не из тех парней, кто непонятно мямлит под нос слова и запинается в предложениях, при малейшем контактировании с девушкой.       Это, в действительности, очень милый факт о брате Юджи.       — Что? — смеясь, парень сказал это громче, своим красивым, глубоким голосом привлекая внимание посетителей на них. Девушка ощутила неловкость, прикрыв глаза руками, а Феликс в конец взорвался стеснением, покраснев как синьор-помидор. — Эй, Мэя, мне неудобно, прекрати же, — Ли цедил сквозь зубы, переглядываясь с гостей на Лим рядом. Парень обошёл её сзади, близко, чуть ли не задев грудью её лопатки, и встал уже с другой стороны, тихо повторяя её имя. Это смешило Амэю сильнее и она не смогла так легко успокоиться.       Как глоток свежего воздуха. Кто же знал, что искренне посмеяться её заставит незнакомец из Австралии, которого она ещё недавним утром едва не прибила шваброй. Жизнь и правда непредсказуема. Феликс всё ещё стоял близко, аккуратно, руками мягко дотрагиваясь до её запястий, в попытке отстранить женские ладони от глаз. Лим чувствовала от Ли тёплый запах корицы и, признаться честно, от него словно веяло добротой и, какой-то, нежностью, что ли.       Ей впервые было спокойно на сердце. Впервые она улыбалась, не думая ни о чём постороннем.       Хёнджин злостно хмыкнул, наблюдая за действиями двоих с той стороны двери в кафе. Он, зачем-то, стоял на месте уже около пяти минут, запоминая, что происходит между мышкой и каким-то непонятным, но крепко нервирующим его нервы, утырком. Он видел, как незнакомец касался руками её предплечий, как пытался заглянуть в глаза, а она, она смущалась, к чёртовой матери, прикрыв свои глазки, как последняя влюблённая дура. Хван клацнул зубами, прокусив губу до выступившей крови. Ладони зудились, а острый взгляд буквально вцепился в незнакомца рядом с мышкой.       Она улыбается.       Его же это словно ослабляло. Ему не нравится видеть её счастье, её улыбку. Хёнджин хотел стереть всех в порошок, кто заставил бы её улыбнуться. Хван знал, что это невозможно, но это едкое желание в груди, что так и ныло, просило, требовало… требовало, чтобы эта девчонка не смела улыбаться кому-то другому, кроме него.       Третьекурсник игнорировал боль в пояснице, что резкими ударами пронзала его, подобно острым стрелам. Он получил небольшое ранение, спасая ПокСу. Он хотел, чтобы она знала, что именно он сделал, поэтому пришёл сюда. Убедилась, удостоверилась в том, что он способен не только причинять людям боль, но и действовать во благо. Хван не ведал, что конкретно им влекло, но если он захотел — он воплотил это в жизнь. Парень безумно желал увидеть мышку? Он её увидел. Он хотел, чтобы и она его увидела? Она всенепременно его увидит. Безумно желал стереть с её лица улыбку? Он обязательно сотрёт.       Хёнджин знал о каждом её шаге. Знал адрес её фактического места проживания, знал улицу и дом, в котором живут её родители и младший брат. Он знал о её соседке Чон Юджи и о том, почему она сейчас здесь. Но он понятия не имел, кто этот придурок рядом, что без конца и края давил ей широкую улыбку, не затыкая рот.       У неё нет друзей. Только лишь две подруги. Уж точно нет знакомых мужского пола, кого и мог представлять этот хрен. Больше парня задевало то, что она ещё способна жить. Он нанёс малый урон по её состоянию? Амэя должна была сломаться, после того, что он сделал с ней, но, какого-то чёрта, она улыбается.       Хван нервничает, но не достаёт сигарету. Он спускает капюшон, направляясь к двери. Намеренно громко хлопает дверью, оповещая о своём прибытии.       Девушка не сразу, но замечает Хвана. Как он того и хотел, уголки её губ падают вниз, а взгляд застревает на нем в оцепенении. Феликс обращает внимание на странное поведение напарницы и прослеживает за направлением её глаз. Хёнджин держит каменное выражение лица. Запах, пропитанный ненавистью, холод, обдаваемый жутким морозом, его присутствие поблизости, как маяк и известитель поскорее бежать прочь. Но прятаться уже поздно.       Неторопливыми, дразнящими шагами сокращая расстояние до барной стойки, Хван смотрел только на Феликса. Если бы у человека была способность испепелять взглядом, то Ли бы уже давно сгорел под натиском столь тёмных глаз. На Хёнджине чёрные спортивные штаны и худи цвета багровой крови. Тот цвет, что был замечен маленьким пятном на его нижней губе. Он искусал их до жжения. Но это была приятная боль. Он кровью хотел испачкать её, впившись зубами в любой участок молочной кожи. Он хотел наглядно показать незнакомцу, кому она принадлежит и что не стоит находится к его мышке так близко.       Амэя мелкими шажочками сделала движение назад, не сводя ошарашенных глаз от третьекурсника. Она взглянула на Ли, в попытке отыскать в нём спасение, но Феликс не понимал происходящего, только лишь почуял неладное.       Хван оказался уже совсем близко. Горой, он встал перед ней, перегородив свет лампы. Как тьма. Своим приходом подавляет все лучи её жизни и забирает тепло её и без того расшатанного мира. Хёнджин до сих пор убивал Феликса глазами и только потом перевёл на Амэю взгляд.       — Мэя, это ты! — тёмноволосый улыбнулся, броско кивая на Ли. — Новый дружок? Не представишь?       Ли убедился в том, что здесь явно что-то нечисто. Девушка рядом с ним вжала голову в плечи и беспокойно бегала глазами по полу, не решаясь поднять голову, в то время как странный посетитель напротив них буквально съедал её жадным взором.       Феликс сделал шаг вперёд, оставляя Лим за своей спиной. Он дружелюбно сузил глаза, примечая, как от его действий зрачки незнакомца потемнели. Как у дьявола.       — Я и сам могу представиться, — Феликс прочистил горло, протягивая типу руку. — Феликс Ли. А ты… кем будешь?       Хёнджин глянул на протянутую ему ладонь с нескрываемым пренебрежением. Он начал двигать руками, но не для того, чтобы скрепить с ним приветственное рукопожатие, а чтобы безмолвно спрятать их в карманах, откидывая голову назад. Говоря без слов, что не хочет иметь с ним дело напрямую. А только лишь через посредника, которая стояла за спиной утырка, так, словно находила в нём спасение.       Хван еле держался, чтобы не сорваться с места, не схватить её за шкирку и не поставить рядом с собой. Она должна находиться на его стороне. За его, чёрт возьми, спиной. Он желал поймать её взгляд, но мышка упёрла глаза куда-то вниз, нервно сцепив руки вместе. Ей же казалось, что с минуты на минуту она упадёт в обморок. Слабость окутала её в объятиях головокружения и лёгкой тошноты. Амэе хотелось бы думать, что это страшный сон.       Он не оставит её в покое. Лим осознала это только сейчас. Что бы ни делала, как бы его не слушалась — он не уйдёт, пока не добьётся желаемого.       — Иди сюда, — как собачонку, подозвав к себе броским движением руки. Он склонил голову вбок, наконец, встречаясь с ней глазами. — Мэя. Скажи же, что рада меня видеть.       Очередным порывом жуткого раздражения послужил утырок, по имени, Феликс Ли, что снова закрыл её от него, встав прямо по курсу его взгляда. Хёнджин ушёл бы. Правда ушёл бы, не делая из мухи слона. Он сделал бы это, если бы мышка его послушалась и молча подошла к нему. Но она не двигалась. И это выводило его из себя. Наводило на предпринятую меру — сотворить из мухи слона всё-же придётся.       Феликс обернулся к подруге своей сестры. Он заметил её слёзные глаза и полное нежелание видеть человека напротив них. Абсолютный страх. Ли понял всё без слов.       — Слушай, ты бы пришёл в другой раз, лады? Нам сейчас немного некогда.       Хёнджина как водой окатило.       Нам некогда.       Он действительно сказал «нам»?       Никаких их, блять, нет, не было, и быть просто не может. Он не позволит. Хван хочет ударить парня, так смело стоящего к нему лицом, так жаждет размазать его лицо об стенку, а после, разбить голову об дубовый угол барной стойки. Никто не посмеет встать на его пути к желаемому. Кулаки зудятся, снова. Раны на костяшках жгут. Они — уже как неотъемлемая часть жизни Инферно. Без них уже невозможно его существование. Хёнджину же не терпится пустить свежую кровь.       — Амэя, — он смотрел на Феликса. Лим еле держалась, чтобы не закрыть уши руками. — Ты знаешь, что будет, если не подойдёшь ко мне сейчас же.       Девушка вспомнила лицо младшего брата. В мыслях мимолётно пронеслись воспоминания о видео. Она сжала руки в кулаки и готова была сделать шаг в сторону, желая обойти стол и сделать так, как хочет Хван. Она будет страдать, пойдёт на это намеренно. Сделает всё, лишь бы до глаз ПокСу это не дошло.       Хёнджина утешало её послушание. Он не выказывал это в выражении своего лица, но ощутил как ослабло напряжение в его кулаках. С нетерпением наблюдал, как мышка шевелится в его сторону и снова пришёл в немое бешенство, когда за её маленькое запястье хватается веснушчатый утырок.       — Это, блин, что, угроза? — Ли почти дёрнул девушку на себя. Мягко, совершенно безболезненно, но Амэя всё же ахнула от неожиданности и на её вздох Хван среагировал резко, как хищная птица в высоком небе, острым зрением заметившая вдалеке мелкую жертву. Но выглядело это так только со стороны. Хёнджина же волновало иное. Какого хрена он её хватает? Амэя запереживала. Она посмотрела на Хвана с жалостью. Не к нему, к себе. Затем вернула взгляд на Феликса и покачала головой, но Ли на неё не смотрел. — Не похоже на то, что Мэя тебе рада.       Тёмноволосый вскинул бровями с полуулыбкой.       — Мэя?       Значит, не он один зовёт её в такой форме имени. Внезапно у Хёнджина появилось желание засмеяться в голос. Какая же тварь… Он смотрел на Лим.       — Почему ты стоишь?       — Знаешь, что скажу, — снова встревает утырок. Хван даёт клятву, что, будь они в другом месте, он бы его убил. Не выдержал напряжения в теле и подорвался бы с места. — Мы оставляем за собой право отказывать в обслуживании. Будь так добр, покинь заведение.       Парень всё ещё всматривался в лицо девчонки, ожидая от неё хоть каких-то действий. Она же глядела лишь в пол, а её пальцы крепко держались за рукав Феликса. Хёнджин хмыкнул. Затем его лицо за секунду преобразилось в суровое.       — Я уйду, раз моя Мэя того так сильно желает.       Ли буквально почувствовал в его голосе, в его зрачках и в движениях что-то до жути нечеловеческое. Тронутый. Ли завёл Амэю за спину, закрывая какой-либо зрительный доступ к ней.       Хван развернулся на пятках, несколько секунд простоял к ним спиной на одном месте, но потом всё же шагнул к выходу, пряча руки в карманах.       Тёмноволосый вышел на улицу, вдыхая в себя вечерний свежий воздух. Он закурил, отойдя от кофейни на расстояние. Смотрел, как утырок крутится вокруг мышки, с крайне озабоченным взглядом. А она в этот момент высматривает Хвана за окном кафе, боясь за то, что он может вернуться.       Парень внезапно засмеялся, откинув голову назад.       Смех его был полон безжалостности и изощрённого наслаждения.       Хёнджин, затянувшись, взял в руки телефон, прошёлся пальцами по экрану и, в моменте застыл, ещё немного о чём-то думая. Он глядел на Амэю в окне, нажимая на кнопку «отправить файл».       Хочешь ты этого или нет, Мэя, но совсем скоро все узнают, какая ты грязная. Я ведь обещал тебе это.       Наслаждайся.