Это не мой Рай!

Он сомневался. Он сомневался во всем, что думал. Ему нужен был совет. Глянув на лежащего на соседней кровати Дина, с бутылкой пива в руках тупо уставившегося в телевизор, Сэм, пробормотав что-то вроде «Пойду прогуляюсь», вышел на безлюдную улицу. Погода, как и настроение братьев, портилась. Отойдя недалеко от мотеля, он остановился и набрал номер единственного человека, которому еще мог позвонить. – Сэм? Что случилось? – прошло шесть гудков, когда трубку сняли. Да, он считал. – Ничего серьезного, Бобби, но мне нужна твоя помощь, – Сэм все еще сомневался в том, что не ошибся в своих предположениях, но ему было необходимо с кем-то поговорить. – Мне очень нужен твой ум и совет. – Слушаю. – Ты знаешь Уолта и Роя? – Сынок, я знаю всех охотников. Что произошло? – В общем кто-то рассказал им, что я начал Апокалипсис. Они застали нас врасплох в мотеле и застрелили. Гробовая тишина на другом конце линии предвещала неминуемый взрыв. – Бобби? – Убью. Их обоих убью. Когда это произошло? – Несколько дней назад, – Сэм ожидал второго взрыва, и он последовал. – И когда вы, балбесы, собирались мне рассказать?! – проорала трубка так сильно, что Сэму пришлось отодвинуть ее от уха. – Ответ «никогда» тебя не устроит? Бобби что-то неразборчиво проворчал. Он был зол. Никто не смеет трогать Дина и Сэма Винчестеров. Сознание охотника услужливо нарисовало ему его мальчиков окровавленными, застреленными в собственных кроватях. Бобби Сингер за свою жизнь повидал многое, но чего он бы никогда не хотел видеть – такого зрелища. Только не с ними. – Бобби, ты еще здесь? – Окликнул охотника Сэм. – Да. Раз уж вы не собирались меня просвещать, зачем звонишь? Сэм вздохнул. Пора было поделиться мыслями. Ему было жутко от того, что он мог услышать от Бобби, однако невозможность поговорить с Дином, да и вообще напряженные отношения между ними, не давали ему покоя, и Сэм решился. – Бобби, это… это будет странно слышать, но когда Уолт и Рой убили нас, мы попали в Рай. Странно, правда? Рай не такой, как мы предполагали по книгам. У каждого человека свой Рай из воспоминаний, в которых он был по-настоящему счастлив, эти воспоминания повторяются раз за разом по кругу, и ты пребываешь в них вечность. Человек не может покинуть свой Рай. Таких "комнат" миллионы. Есть люди, которые могут выходить за пределы, как, например, Эш – он нас спас и помог. А еще мы встретили там Памелу Барнс. – И как они? – Они… кажется, счастливы. – Хоть что-то радует. – Я к чему веду, Бобби. Мы с Дином… мы с Дином побывали в самых счастливых воспоминаниях друг друга и.. – И они у вас не совпали. – Не вопрос, а утверждение. – Да. – Сэм, это нормально. Вы разные, и лучшие воспоминания у вас могут быть разные. – Нет-нет-нет, Бобби. Это не мой Рай. Это просто не мог быть мой Рай! Я… это действительно были мои воспоминания, но я бы не захотел проводить ТАМ вечность! У Дина в счастливых воспоминаниях мама, день, когда мы с ним запускали фейерверки в поле… А я оказался в тех событиях, где был без семьи: без отца и без Дина – даже без Джессики – и это очень странно. А последним воспоминанием была ночь, когда я сбежал в Стэнфорд. И… я уверен: мой Рай выглядит не так. День Благодарения Сэм мог понять – он помнил радость от обычного, нормального праздника, как у всех нормальных людей. Сэм мог понять и то время, когда сбежал и жил один, да еще и завел собаку – в конце концов, освободиться от контроля отца Сэму хотелось до последнего, а о собаке он втайне мечтал до сих пор. Но вот третье воспоминание даже близко нельзя было назвать счастливым. Сэм хорошо помнил, как сказал отцу о поступлении, как громко они из-за этого ругались, каким отчаянно-пустеющим взглядом смотрел на него Дин и как отец выгнал его с криком «Если уйдешь – не возвращайся!», хлопнув дверью. Это не было счастливым воспоминанием – скорее одним из самых болезненных. Разве он мог хотеть пребывать в этом моменте до конца времен? Да и если подключить разум… При всех разногласиях и ссорах, возникающих между ними, Сэм твердо знал: если потребуется, он умрет за Дина. А в том, что это взаимно, он успел убедиться. Сэм любил брата больше всего и всех на свете: больше отца, мамы, Джессики, даже больше своей «нормальной» жизни! Неужели возможно, что в Раю Сэма не будет Дина? Почему, ну почему его сознание вытащило воспоминания о ложной свободе вместо песен на два фальшивых голоса в бесконечно длинной дороге к новому делу, вместо их бесконечных подколок, которые, несмотря на все свое ворчание, Сэм очень любил и по которым безумно скучал, вместо, в конце концов, того же самого поля с фейерверками? Ни душой, ни умом, Сэм не мог понять, как это получилось. Но, что намного страшнее, Дин ничего и слышать не хотел. За последние несколько дней они только обменивались дежурными фразами, не разговаривая толком. Отношения между ними итак оставляли желать лучшего, а теперь вновь обострились. Впрочем, то приключение ударило не только по Дину. Их обоих подкосило известие о том, что Бог… Бог, на которого они рассчитывали, в которого они верили, Он бросил их и всех своих созданий умирать, перегрызая друг другу глотки. Но самым болезненным для Сэма оказалось даже не известие о Боге. Он старался, даже после всего, он так старался верить, и за себя, и за Дина. Верить в то, что у них получится победить, что вместе они справятся. Но стук ударившегося о дно мусорной корзины амулета, который за столько лет лишь несколько раз покидал свое место, но всегда возвращался, а теперь был оправлен в помойку рукой Дина, заставил и без того неустойчивую веру Сэма пошатнуться. С этой «безделушкой» было связано так много. Сэм помнил, как, когда они оба были детьми, он подарил Дину этот амулет. Подвеска предназначалась отцу, но тот в очередной раз не приехал. Ну и хорошо. Потому что следующие 17 лет амулет не покидал своего места, почетно вися на шее старшего брата. Лишь однажды он оказался на оборотне – тварь знала, что, если на брате не будет подвески, Сэм заметит подвох. Второй раз амулет покинул хозяина в тот день, когда Сэм хоронил его. Сжав божка в ладони так, что рога впивались в кожу, Сэм просидел на кухне Бобби несколько часов, пустыми глазами уставившись в пространство. Только эта частичка Дина да осознание, что, умерев, он обесценит жертву брата, помогли ему не дать слабину. ДИН! Это должен был быть я! Вернись, пожалуйста! Пожалуйста… Я отомщу. Я верну тебя. Верну. Было очень, очень больно вспоминать это, но каждый раз Сэм утешал себя другим, уже счастливым воспоминанием: как он вернул подвеску вырвавшемуся из Ада брату. Видеть, как этот маленький амулет, их маленький негласный символ летит в урну, как Дин сам отказывается от него – вот, что было для Сэма худшим в тот день. Не смерть – к своей можно привыкнуть. Не Рай и не отсутствующий Бог… Сэм вытащил амулет из мусорки. Ничего еще не было потеряно. И Рай этот не мог быть его. Не мог и все тут. Только, может, Сэм ошибся в своих предположениях? В конце концов, он ведь не знал о своей скверной крови или предназначении, может он так плохо знает себя и потому ошибается, занимается самообманом? А если нет, как достучатся, как донести это до Дина, который последние несколько дней и слышать-то ничего не хочет? – Сэм? Сэм! – снова раздалось в трубке. – Ты что, уснул там?! – Прости, задумался, – вынырнул Сэм из пучины мыслей. – Задумался он, как же. Я спрашивал, пробовал ли ты говорить о вашем путешествии с Дином? – Да. Он и слушать не хочет. Говорит: «Я в порядке, заткнись». Бобби, как ты думаешь, мог ли Захария все это подстроить? – Чтобы стравить вас, окончательно переписать воспоминания? – Не переписать, а выбрать нужные. Воспоминания были мои, просто не самые счастливые. – Я скажу так, парень. Крылоперым козлам очень нужно вас рассорить, чтобы заполучить Дина на мясной костюмчик, а тебя отправить Люциферу в подарочной обертке. Не знаю, что у тебя с первыми двумя воспоминаниями, но о той ночи, когда ты уехал в свой колледж знаю даже я и… по кратким рассказам твоего брата и вашего отца мне слабо вериться, что вечер после бури был приятным. – На другом конце трубки послышался облегченный выдох. Бобби усмехнулся: мальчик явно хотел услышать именно это. Вообще его сердце разрывалось от боли за этих парней: по сравнению с тем, что уже пережили и сейчас переживают они, его инвалидное кресло казалось отличным вариантом. – Бобби, что мне делать? Ты же его знаешь. – Ну, ничего нового я не скажу: не ври ему. Не пытайся вывести его на разговор о чувствах. Проклятье, Сэм, ты лучше всех знаешь, как говорить с ним! Он ТВОЙ брат, ты сможешь ему все объяснить. – После всего… я не знаю, как сказать об этом Дину так, чтобы он мне поверил. – Сказать о чем, Сэм? – Выходя из номера мотеля за очередной порцией пива, Дин увидел стоящего чуть в отдалении брата. Он бы прошел мимо, не желая заговаривать с младшим, но тот факт, что он говорил по телефону – а разговаривать ему было не с кем: Бобби и Кас о деле всегда сначала звонили Дину и, только если тот не отвечал, Сэму. Злость пополам с грустью охватили его: секреты, опять темные секреты за его спиной. Застигнутый врасплох знакомым голосом Сэм резко развернулся. – Я думаю, вам стоит поговорить без меня. Удачи. У тебя все получится, потому что ты прав. И не смей слезать с разговора, только хуже сделаешь! – Да, д-да, спасибо… за все спасибо, – сказал Сэм и повесил трубку, успев услышать тихое «Балбесы». – Кто это был? – едва сдерживая эмоции, спросил Дин. – Бобби. – Дело? – Нет. – Что тогда? – Может, в мотель пойдем? Гроза начинается. – Нет, Сэм вовсе не собирался увиливать от вопроса: пора было объясняться. Но собравшиеся над головами тучи и далекий грохот не располагали к разговору под открытым небом. Из-за Апокалипсиса погода портилась, а мириться было нужно. Как только братья прошли несколько метров до мотеля, упала первая капля, а за те несколько секунд, в которые они закрывали дверь, капля превратилась в поток. Дождь шумел и бил по крыше, несмотря на еще не очень позднее время на улице было темно. Впрочем, и в такой погоде был свой плюс: никуда от разговора не деться, в такую грозу ни один дурак на улицу носа не высунет. Они были заперты. – Так с чего вдруг ты проявил звонок вежливости Бобби? – Я рассказал ему о Рае. Глаза Дина потемнели. Он был, мягко говоря, не в восторге от их небольшого путешествия. Мало того, что их застали врасплох и убили – да еще кто: не нечисть ведь, а охотники! Так еще и в Раю выяснилось, что младший братик своего старшего в счастливых воспоминаниях отправляет куда подальше, и вообще все его счастье связано с отсутствием рядом семьи. И нельзя забыть про Бога. Бога, который должен был быть великим, сильным, справедливым. Который должен был прийти и усмирить своих детей, остановить чертов Конец! А в итоге бросил их на произвол судьбы. Еще один безответственный папаша. Путешествие по Раю больно ударило по Дину. Ему не хотелось лишний раз смотреть на Сэма, заговаривать с ним, слышать его. Ему хотелось куда-нибудь уехать, но куда и ради чего? – Не стоило этого делать. Старик итак не в лучшей форме, а ты ему рассказал, как нас убили! – Мы живы! – Неважно! – Ладно. Так. Давай поговорим. Я рассказал ему о Рае, о своих воспоминаниях. – Дин нахмурился и попытался прервать его, но Сэм не позволил. – Ты помнишь мою ссору с отцом? От резкой смены темы Дин слегка утратил враждебность. – Помню. Вы орали так, что хотелось заткнуть вас обоих, и наговорили друг другу столько всячины, что книгу можно писать. – Как ты думаешь, что я чувствовал после того, как отец выставил меня за дверь? – Да мне как-то сейчас уже все равно. Может, телек включим? Словно в ответ на его слова над головой прогрохотал гром, да так, что оба вздрогнули, и свет погас. – Прекрасно! Я заперт с тобой, без телека и всего с одной бутылкой пива! – Ты верно подметил, что ты заперт, поэтому не уходи от разговора. Я веду к тому, что я совсем не был счастлив тогда. Захария просчитался. Он думал, что я не догадаюсь, он почти добился своего: добавив это воспоминание, он рассорил нас. Но еще он случайно дал мне подсказку! – Да что ты несешь?! Может, не стоит прикрываться ангельскими промыслами? – Дин. Послушай ты меня! Захарие нужно, чтобы мы с тобой вконец разругались! Помнишь, что ты мне сказал перед тем, как мы поехали… за Лилит в первый раз? Ты сказал мне, что я твоя слабость, а ты – моя, и что плохие парни в курсе об этом. Так почему ты не видишь, что нас в который раз стравливают?! – Глаза Сэма как-то лихорадочно блестели в темноте. – Я не был счастлив, когда уезжал в Стэнфорд, Дин. Я хотел свою новую жизнь, я ждал ее, но я не желал идти в нее ТАК! Я был зол и подавлен, мне было чертовски больно от того, что я так расстался с отцом и что ухожу от тебя. – Так чего же не звонил? Не отцу, так мне. – Не хотел показаться слабаком или трусом. Боялся, что ты меня пошлешь. Или что трубку снимет отец. Теперь уже неважно, я не про то говорил. Это были подстроенные воспоминания. Мои, но не те, в которых я провел бы вечность. Дин, я бы умер за тебя, я уже жил без тебя и больше не хочу, тебя не может не быть там, где я должен быть счастлив. Поверь мне, пожалуйста, хоть сейчас. Поверь. Дин во время слов брата пребывал в странном состоянии. Наверно, было хорошо, что в комнате темно и лиц не видно. С одной стороны, поверить, что воспоминания свободолюбивого Сэма – проделки Захарии было сложно и одновременно с тем соблазнительно. Но в словах брата была логика. Слишком много противоречий боролись сейчас в нем. Дину очень хотелось поверить Сэму, но страх ошибиться, попасться на уловку тоже был силен. Умом Дин, может, и понимал, что Сэм устроил Апокалипсис не по своей вине, что им умело манипулировали, что ими обоими на самом деле просто манипулировали, но побитая Адом душа кричала о предательстве. Дин простил младшего. Правда, простил. Душа успокоилась. Их диалог после убийства Лешего больше полугода назад врезался в память, и сейчас заставлял вспоминать, что им обоим приходится несладко от ангело-демонских проделок. – Может, ты и прав, – признал Дин. – Хотя мне сложно в это поверить, и я еще не уверен на 100 процентов, но… в твоих словах есть логика. К тому же, не пустой аргумент, что Бобби с тобой согласен. – Спасибо, – Сэм улыбнулся. Признаться честно, он был удивлен, что Дин так быстро ему поверил. – Не за что меня благодарить. Если ты прав, то это я должен извиняться. А если нет… Я буду думать, что ты прав. Прости. – Не извиняйся. Мне тоже есть за что просить прощения. Повисла пауза. Но она не была тем тяжелым молчанием, царившим последние несколько дней. Скорее лишь немного неуютной тишиной, в которой каждый думал о своем. Вдруг Дин поднялся и, подойдя к отключенному холодильнику, достал последнюю бутылку пива. – Давай разопьем, пока холодное. Без слов они распили прохладный напиток. Тишина переросла в состояние уютной, и парни негласно решили, что, раз завтра в дорогу, пора спать. – Эй, Дин? – Спустя несколько минут после того, как они улеглись, нарушил тишину Сэм. – Ммм? – Откликнулся с темноты соседней кровати Дин. – Я тут подумал… может, когда это закончиться… запустим фейерверки? – Это хорошая идея. Договорились. Все, спать. Спокойной ночи, – согласился Дин и, чуть погодя, добавил, – Сэмми. Когда в последний раз Дин называл его так? Ответ пришел быстро: «Давно». Дин назвал его так после очередной «сопливой сцены», в разгар Апокалипсиса, в обшарпанном мотеле с неработающим электричеством, посреди грозы, после недосказанного обещания друг другу. Вряд ли ласковое обращение вернулось в постоянный обиход. Но Сэм не сдержал широченной улыбки в подушку, а о чуть-чуть повлажневших у обоих глазах вообще не надо вспоминать. Это была не победа, лишь крохотный шажочек к ней. До настоящей победы еще далеко, да и кто знал – будет ли она вообще когда-нибудь. И выживут ли они в этой войне. Но сейчас они были если не счастливы, то хотя бы довольны. Да, Бог бросил их. Да, у них еще оставались вопросы друг к другу, и далеко не все было гладко. Но они были вместе, они верили, что не исполнят предначертанную свыше прихоть. И, возможно, они хотели снова вместе запустить фейерверки.

---------------2 года спустя---------------

– Эй, Сэмми! – Чего тебе? – Пошли! – Куда пошли? Дин, куда мы идем и зачем? – Все тебе расскажи! Шевелись давай! Это был обычный, ничем не примечательный вечер в мотеле. Сэм собирался просто посидеть в Интернете или, на крайний случай, посмотреть с братом что-нибудь по телеку. Но ленивым планам не суждено было сбыться, когда в номер ворвался очень радостный, прямо светящийся как рождественская елка Дин и вытащил брата на улицу. Решив не сопротивляться, Сэм последовал за ним. С тех пор, как ему вернули душу, младший Винчестер не видел брата таким. По правде говоря, он вообще с трудом мог вспомнить, когда Дин так чему-то радовался, и Сэм уж точно не собирался мешать ему это делать. Проехав пару десятков миль с очень веселым и трезвым Дином, Сэм и сам перенял настроение брата. Вскоре черная красавица остановилась в каком-то пустынном поле. – Вылезай! – Скомандовал Дин. – И прихвати бутылки! Заразившись улыбкой, Сэм взял их холодильник с пивом и поставил на землю. – Ну, так ты расскажешь, зачем ты меня сюда притащил? – Покажу, – заговорчески улыбнулся Дин. С этими словами он подошел к багажнику и открыл его. Сэм не сумел сдержать восхищенного возгласа, когда увидел, ЧТО там лежало. – Да ладно! Шутишь что ли? Глазам не верю! В багажнике Импалы лежала. Огромная. Коробка. Фейерверков. – Прошло больше полутора лет с того момента, как Апокалипсис прекратился… – Улыбка Дина на секунду поблекла. – Мы хотели кое-что сделать, как все закончится. – Ты помнишь… – Удивлению Сэма не было предела: он и сам почти забыл то неозвученное обещание. Он не верил тогда, что они оба выживут и предложил повторить светлый момент, если это все-таки произойдет. – Конечно, помню, Сэмми. Я и не забывал. Улыбки померкли. На секунду на них навалилось все, что произошло с того разговора после Рая в грозу: сражения, демоны, одержимость, Прыжок, год без брата, бездушие, Смерть, Стена, приступ в Бристоле, монстры – все-все-все. – Дин. – «Хей, придурок, а ведь мы назло им всем не сломались и живы, мы переиграли их!» – Сэм. – «Да, сучок, я в курсе. Надеюсь, твоя Стенка выдержит, а то мне не хочется опять тебя потерять. Не умирай больше, пожалуйста» – Так, запускать-то будем? – Спустя минуту тишины широко улыбнулся Сэм. Ему не терпелось повторить то 4 июля (и неважно, что сейчас не июль). – «Черного дракона» не отдам! В тот вечер они запустили их все. Братья стояли плечом к плечу под осыпающимися брызгами, с холодным пивом в руках и смотрели на неописуемую красоту, вызывающую старые и создающую новые светлые, красивые и счастливые воспоминания. – Эй, Дин? – Что, Сэмми? – А ведь мы победили! Улыбки на губах обоих братьев расцвели шире. И неважно, что в голове у Сэма Стена, а над миром висит угроза монстров. Они вместе. Они справились. Они одолели Люцифера и Михаила, одолели саму судьбу. Они справятся со всем, что им еще преподнесет эта хитрая злодейка. Потому что их всегда двое, двое против всего мира – Дин и Сэм Винчестеры. И пусть мир дрожит в страхе! А сейчас… а сейчас можно просто смотреть на фейерверки и ни о чем не думать. Потому что сейчас у них действительно все хорошо.