Золушка.

Ночь близилась к завершению, птицы за окном устраивали очередную перекличку, а запах алкоголя, благодаря открытым настежь окнам, постепенно выветривался из помещения. Дима в коматозном состоянии сгребал остатки уцелевшей грязной посуды в раковину и вполголоса матерился. На кухне царил прохладный и колючий полумрак, так что от внезапного движения справа он едва не подпрыгнул на месте. — Бля… Это ты — признал он в чуть пошатывающейся и нескладной фигуре Андрея. Тот кивнул и, опершись о столешницу и подвинув Диму, потянулся к крану, глотнуть воды. — А в ванной это сделать никак? В ответ раздалось недовольное мычание с последующим пояснением, что в ванной кто-то блеванул. — Зашибись. Ты тут один остался, все ушли? — Ну да, я ща немножко раздуплюсь и побегу тоже. — Сиди уже, ну или… Хочешь помочь мне? Андрей на такое предложение скривился, пофыркал для вида, а после, как всегда, взял мусорный мешок и стал помогать. Дима, будь это его квартира, наверное, убрался бы, когда рак на горе свистнет, но уже вечером должна была нагрянуть хозяйка. Не прошло и получаса, как они, свесив руки с перил и наблюдая за вступающим в свои права рассветом, стояли вдвоем на балконе. Рассветы в Питере — что-то с чем-то, раз увидишь — не забудешь никогда. Дима курить не хотел, просто дышал свежим воздухом, а Андрей даже с больной головой и то вполсилы затягивался. В такие моменты у Димы чесались руки забрать у него сигарету и выкинуть подальше. — Чего ты один-то пришёл? Ты, вроде, с Ольгой собирался. — заговорил он первым. — Собирался. Просто… Андрей состроил самую кислую мину, что по Диминой шкале означала:"всё говно, пиздец». Он выбросил сигарету и свесился всем корпусом вперед. Не будь это второй этаж, Дима втащил бы его обратно за шкирку. — Понятно, опять разосрались. — Да не ссорились мы. — на удивление резко возразил Андрей. — Просто. Я её походу это… Боюсь. У Димы от услышанного едва глаза на лоб не вылезли. Кто вообще в здравом уме будет бояться Ольгу? Девчонка весила килограммов сорок, а ростом была на голову ниже Андрея. Одним словом — дюймовочка. Дима только и смог, что всплеснуть руками, побуждая к более подробному рассказу. Андрей раскачивался долго, как старый Жигуль, и Дима, к тому времени, как понял суть проблемы, мысленно успел записать два альбома. — Стоп. А как же Катя или как её там? Он почесал растрёпанные волосы цвета спелой малины и вперился полным недоумения взглядом в приобретающее тот же оттенок лицо напротив. — Да там и не было ниче. Мы просто вырубились. Пьяные же были. — А нафига тогда сказал? Андрей, уставившись глазами в дырку на носке, чуть слышно вздохнул и пожал плечами. — Не знаю, просто. Стрёмно стало. Ещё засмеял бы, а оно мне надо? Ты же всегда смеёшься. Дима раздосадовано фыркнул. И когда он над кем-то смеялся? Над Игорем разве что, ну иногда над Слесарем, хотя бывало и над Славкой. В общем, главное, что не над Андреем. Тогда пришлось бы извиниться, а он терпеть не мог это делать. Ладно Слесарь, — он переживёт, а вот Андрей — другое дело, если обижен, то до глубины души, и никакие джинсовые куртки или фирменные кеды не спасут, это Дима запомнил с первого раза. — Не стал бы я… — Дима осекся и глянул на Андрея, который изучал глазами поры, не иначе. — Да и на том спасибо. Просто, я не знаю, тяжело как-то в таких вопросах доверять. То есть даже самым близким, а ты-то близкий, я ж даже Игорю не сказал. Дима мысленно поставил себе зачёт по не придуманной ещё дисциплине и гордо, словно пионер, готовый примчаться на помощь в любой непонятной ситуации, выпрямил плечи. — Не знаю, смогу ли чем-то помочь, но ты попробуй в общих чертах… — Обрисовать. — впервые в жизни Андрей не растерялся и вспомнил подходящее слово. — Понимаешь — он развернулся на месте, а затем, очевидно волнуясь, принялся мерить шагами замкнутое пространство от Димы к левому краю балкона. — Ну-ууу? — побуждал Дима. — Это не впервые происходит. — Андрей сложил ладони вместе и хрустнул костяшками пальцев. — Я много чего не рассказывал. Но если реально в общих чертах, то всё идёт хорошо, доходит до определенного момента, и тогда в башке как будто стена возникает. Типа блок какой-то, ты резко начинаешь видеть и чувствовать по-другому, и тебя уже воротит. От человека. Понимаешь? Дима ничего не понимал, хотя и пытался представить. У него таких проблем не было, слава богу. Сколько он себя помнил, уверенность так и сквозила во всем его поведении, и даже если он чего-то не знал, то обязательно делал вид, что знает. И это работало. — Вот о чём ты думаешь, когда с девчонками? Ну, когда вы… Ты понял короче. Дима мог бы честно признать, что не думал вообще и в такие моменты мыслительный процесс отключал в принципе, но нужно было что-то ответить. — Так… — видя нервозность друга, он, словно дрессировщик, выставил вперёд руки. — Для начала давай разберемся. С кем тебе было легче? Андрей, почесав затылок, задумался. Порой, как и сейчас, он словно выпадал из реальности, и было в этом что-то детское, разе что мела и классной доски не хватало. Казалось, ещё пара секунд, и он начнёт теребить полы невидимого пиджака. — Легче? Наверное, с Катей, а что? — А ты думал, почему так? — включил профессора Дима. — Ну потому что я её лучше знал, скорее всего. — Но! Что-то тебя оттолкнуло, верно? — Да фиг знает. Не пойму я… Я вообще об этом не хотел, а ты, блин, начал с нихуя. Теперь вообще настроения нет. Раньше я не умел и не парился, может, само бы прошло, а теперь… Пиздец. — Чего ты не умел, Азовский? — Дима от неожиданности даже не старался сдержать поступающий смех. Андрей скрестил на груди руки и насупился. В другой ситуации он с радостью бы врезал Диме, но неловкость мешала даже слово лишнее сказать. Не хватало ещё разреветься, как девочка, чтобы окончательно упасть в глазах, пожалуй, единственного для себя авторитета. — Э…чё всё так плохо? Дима вытянул было руку, похлопать его по плечу, но тот резко метнулся вперёд и пулей вылетел с балкона. Диме не осталось ничего другого, как броситься вслед за ним, хорошо — в подъезд без обуви не выйдешь. — Да стой ты, придурок! У самого порога он вцепился в капюшон Андрея и сильно потянул того на себя. Благодаря скользкому коврику для обуви этот маневр сработал даже лучше, чем нужно, и оба свалились на пол, а Дима так вообще снёс и без этого хлипкую полку. — И кто тут придурок? — Андрей метнул на него злобный взгляд, а затем стряхнул с себя пару прилетевших в него нью бэлансов. — О, кстати. Тебе надо? — указал на них Дима. — Я постирал, они до сорокового ужались… А выкинуть как-то жалко. — Да нафига? Они мне маленькие будут. — запротестовал Андрей. Но Дима знал наверняка, что это ложь. — Ну да, а в шлепках сестры, походу, я в подъезд выбегал. — Какой ты мудак, Господи. Андрей, не обращая внимания на пыль и грязь под собой, растянулся на половике и откинул голову назад, так что в его поле зрения не попадал лежащий точно также Дима. — И как ты всё это помнишь? — продолжил он уже с усмешкой. — А никто не говорил, что я хороший человек. Но то, что помню много, это да. — Зачем? — Оно само как-то помнится. Андрей, даже не видя, знал, что Дима, как нахохлившийся голубь, втянул голову в плечи. — Мы тогда всей группой ногти красили и Слесаря тоже заставили, а потом я остатками лака замазал дырку на кроссовке. Меня сеструха за это чуть не прибила, это тоже помнишь? — постепенно перешёл на смех Андрей. — Так это в один день и было. Мы на чердаке от неё шкерились, а Игорь сказал, что спрыгнет, если она подойдёт. В один момент парни словно поменялись ролями, и теперь была очередь Димы оставаться не в меру серьёзным и вглядываться в мрачный и местами облупившейся потолок. Внезапно перед его глазами возникла нога в том самом кроссовке, который якобы пришёлся Андрею не в пору. — Что подошёл? — Ну, как видишь, да. И ты их прям отдашь-отдашь? — Да конечно, забирай. — махнул рукой Дима и, зажмурив глаза, о чем-то задумался. — Андрей, слышь чё? Дима довольно быстро принял сидячее положение и со всей серьёзностью глянул на шнурующего кроссовок друга. То, что Андрей красивый, было ясно, как день. Кому угодно и даже с похмелья. «Ну так какого черта у него вообще проблемы в личной жизни? Так ведь не должно быть?» — сделал вывод Дима, ожидая, когда тот закончит невероятно важное дело и обратит внимание на него. — Ну что? — уставший, но довольный внезапным подарком Андрей, наконец, готов был слушать. Поначалу Дима хотел спросить, что он конкретно не умеет, но память услужливо подкинула один забытый любопытный эпизод из недавнего прошлого. — Когда мы ездили с тобой… Услышав лишь начало фразы: «Когда мы ездили с тобой в Екат», Андрей напрягся. Что происходило тогда в его голове он прекрасно помнил, да и, что было перед этим тоже. Волосы, что сейчас немного отросли, были прекрасным напоминанием о лете девяносто девятого. Тогда он понял, почему девочки, пытаясь о чем-то забыть, кардинально меняют имидж. Вот только в его случае совсем не помогло. Его случай был запущенным, ведь человек, которого он всеми силами пытался забыть, всегда находился рядом, а разлука с ним калечила куда сильнее пресловутых порезов или чем там занимались подростки, в попытках выплеснуть эмоции? Благо он такой хернёй не страдал. — Помнишь, ты тогда шутил, что ну… «Я не шутил». — Да я много всего говорил, я не помню. — он отвёл глаза и хотел поскорее перевести тему, пока Дима не выставил его из квартиры к четровой матери. Хотел уже начать оправдываться, как обычно, неясно за что, но вдруг ощутил отчётливый запах кофе и влагу на лице. Пить кофе с похмелья — самая странная привычка, и грешил ей один только Дима. Перед глазами всплыли подсвеченные фонарем ветки дерева у заправки где-то в свердловской области и иссиня-черное небо без единой звёздочки. Они вдвоем с Димой лежали в прицепе чьей-то машины и ждали, когда водитель оплатит бензин и, наконец, двинется дальше. Кататься вдвоем автостопом было страшно, но в то же время до одури весело. " — Не знаю, ну с тобой, наверное, а что? — Так я не девочка, не считается. … — Андрюх, ты серьёзно? — Да блять, шучу, конечно, за кого ты меня держишь?». Андрей помнил свой нервный смешок в тот момент, и, как за считанные секунды от страха вспотели руки, а в мыслях диафильмом пронеслось всё то, что он мог потерять. Он не хотел такой жизни, — без Димы, и не представлял. Он только и успел вдохнуть, как Дима снова поцеловал его на этот раз в район верхней губы. — Так чё ты там не умеешь? — уточнил тот громким шепотом. Немного отстранившись и не веря в происходящее, Андрей оглядел сидящего так близко друга. «ТЫ ЗДЕСЬ, СО МНОЙ? ЭТО ПРАВДА? ЭТО ПО-НАСТОЯЩЕМУ?» — задал он вопросы в никуда и подался вперёд. Запах кофе смешался с горьковатым привкусом дыма, холодный кончик носа коснулся горячей щеки. Андрей считал, что не умеет целоваться, да и вообще в «таких» делах не шарит, вот только с каждой секундой разубеждался в этом всё больше. Дима разубеждал: зарываясь пальцами в волосы, случайно стукаясь зубами, и наконец осмелев, оставляя влажные дорожки на шее. — Дим…пожалуйста? — Чего ты? Что не так? — парень с явной неохотой, но и с не меньшим беспокойством отсранился, пытаясь сосредоточиться. — Да всё хорошо, просто. Извини, что соврал тогда. Я испугался. Ну, что тебя потеряю. Дима фыркнул и закатил глаза, заранее готовый к чему-то подобному. — А то я не догадался, Азовский. — Он потянулся и стряхнул с толстовки и волос Андрея грязь от обувного коврика. — Чё там твои стены? От меня-то тебя не воротит? — продолжил он в том же тоне. — Та… Я с первого раза не понял — соврал Андрей и, чудом увернувшись от цепкой диминой хватки, поскакал в одном кроссовке на кухню.