Отверженный

      Большие, тяжёлые ворота со скрипом открываются, выпуская на свободу. Парень выходит уже на безразличную свободу в одной толстовке, карманы которой пусты, лысую голову закрывает капюшоном, наполняя лёгкие свежим, чистым воздухом. Давно он так полной грудью не дышал.       На дворе стоит осень, поэтому погода начала холодать, несмотря на то, что всё равно солнце светит. Яркие лучи солнца режут глаза, которые очень долго света не видели, заставляя их слезиться и щуриться. Парень поднимает голову вверх, закрывая глаза, прислушиваясь к тишине, спокойно дышит, пытается правду принять, что он спустя десять лет на свободу вышел. Думал, не доживёт, но дожил и дошёл до этого дня. Стоит ли хвалить себя, хуй знает.       Голая дорога, ни одной живой души, нет проезжающих машин, а в город надо как-то добраться. Поэтому плетется к главной дороге, по которой надо добираться минут тридцать, если не больше. Парень идёт, никуда не торопясь, вряд ли его кто-то ждёт. Был папа, но жив ли он, тоже неизвестно. А если и жив, обрадуется ли увидев сына, неизвестно. Как бы не было, хочется верить, что он жив, хотя кто будет оплачивать больничные счета, никто не посещал этого мужчину, а отец с глаз долой. Поэтому эта неизвестность неприятно стучит по рёбрам. Остался ли их дом никем нетронутым тоже не знает. Он от слова ничего не знает. Он угробил десять лет своей жизни за решёткой, борясь за папу из-за отца. Ему скоро тридцать, а за душой ничего, кроме десятилетнего заключения. Нет семьи, нет образования, нет работы, нет ничего. Он тупо идёт от неизвестности к неизвестному.       Парень идёт по краю дороги, ни о чем не думая, в голове пусто, нет ни одной мысли. Там гуляет ветер, там образовался вакуум, но иногда мелькает мысль, может, вернуться обратно? Потому что не знает, чем он будет заниматься, куда ему забиться? У нормальных людей в его возрасте уже всё есть. Но эту бедную мысль прогоняет звук едущей машины. Парень оборачивается в сторону машины, но та сама останавливается, опуская окно.       — Подбросить? — слышится звонкий голос.       — Буду признателен, — отвечает парень, смотря прямо в глаза водителя, который поднимая уголки губ, улыбается.       — Запрыгивай.       Парень садится на переднее сидение и поворачивает голову в сторону водителя, который пристально изучает его и ловит его запах. Он пахнет малиной, а значит, омега, думает Чимин.       — Тебе куда?       — В городскую больницу, — хрипло отвечает парень.       — Я Хосок, — тянет руку, улыбаясь.       — Чимин, — пожимает его протянутую руку.       — Только вышел и прямиком в больницу? — интересуется Хосок. Он не удивлён, потому что по этому пути идут недавно освободившиеся заключённые.       — У тебя хобби такое, подбрасывать заключенных, или жизнь не дорога? — смотря на дорогу, хрипло говорит Чимин, а Хосок смотрит на него.       Хосок разглядывает профиль парня и для себя отмечает, что он вполне красавчик, если исключить его тёмные круги, сухую кожу, треснувшие губы, на которые не помешало бы нанести бальзам, и тусклые глаза. Немного подстричь, нормально одеть, и он станет востребованным альфой.       — Люблю острые ощущения, — спокойно отвечает, а Чимин дышит его запахом. — Эй, альфа, — обращается Хосок и ловит вопросительный взгляд парня, — я не чувствую твой запах, как ты пахнешь? — прямо в лоб спрашивает Хосок, Чимин улыбается, игнорируя вопрос. Он сам уже не помнит, как он пах десять лет назад. — Знаешь, вдруг похолодало, я солнечный человек, люблю солнце и в целом тепло, ненавижу холод. Но ведь и в холоде есть свои плюсы, да? — снова смотрит на парня.       — Я бы хотел ехать в тишине, — безэмоционально намекает Чимин.       — Ну что ты такой кусачий? Так, о чём я говорил? А, да, погода. Ты не спросишь, почему я ехал по этому пути? — снова смотрит на парня и, увидев его замученный, но острый взгляд, улыбается. — Понял, не спросишь. Ладно, сам расскажу, — улыбаясь, говорит Хосок, а Чимин устало закрывает глаза и думает, что идея вернуться назад была правильной.       Хосок без остановки болтает, он за эти минуты успел обо всем проболтать. Он сказал, что если ехать по этой дороге, можно доехать до моря, где ему хоть и холодно, но волшебно. Успел рассказать про свою родословную, про свои отношения, что любит есть и пить.       Чимин слушает его, хоть и не реагирует на него, он себя вспоминает. Он тоже когда-то трещал без остановки, любил ухаживать за собой и получать внимание, но в какой-то момент всё потеряло смысл. Яркие цвета стали тусклыми. А жизнь скучной и бессмысленной. Как он докатился до такого, сам не знает. Чем он это всё заслужил?       Спустя час они приезжают в больницу, так и не рассказав Хосоку ничего про себя. Пусть не знает, ему не нужны чьи-то грустные глаза и тем более слова поддержки. Он не умер за эти десять лет, что доказывает, что он не из слабых. Об этом он уже сам догадался.       — Заплатить не смогу, — устало говорит Чимин.       — А мне и не надо, оставь свой номер, — просит Хосок, смотря на него.       — Я десять лет был в заключении, у меня нет номера, и не стоит тебе заводить дружбу с заключённым, — чуть грубее говорит Чимин. Там, откуда он вышел, не было нежности. Поэтому грубость в какой-то степени стала его частью.       — Я знаю, что ты не такой, каким показываешь себя сейчас. Ты мне понравился и я хочу с тобой дружить. Ладно, я и без твоего номера найду тебя. Удачи, — ярко улыбаясь, прощается омега. Чимин кивает, а Хосок уезжает.       Славный малый, очень жизнерадостный, открытый, с заразительным смехом. Он ему благодарен, хоть и не успел об этом сказать лично, но он точно сам уже догадался. Чимин смог хотя бы на некоторое время забыть всё то, что с ним происходило в течении десяти лет. Если бы они встретились десять лет назад, то Чимин уверен, они бы подружились, но ни в коем случае сейчас.       Парень провожает взглядом машину, запоминая номер, и сразу направляется в сторону входа. Он заходит внутрь и идёт к ресепшену, где стоит какой-то бета.       — Чем могу помочь? — поднимаясь с места, спрашивает парень.       — Пак Хён Су. Могу узнать, где он или что с ним случилось? — серьёзно спрашивает Чимин.       — Извините, мы не даём информацию о пациентах, — любезно улыбаясь, отвечает парень.       — Я его опекун и сын, поэтому будьте добры, — холодным взглядом также сухо и грубо говорит.       Парень за стойкой чуть теряется, сразу начиная печатать данные пациента в поисковик.       — Пак Хён Су, он скончался девять лет назад, — грустно говорит парень, увидев информацию.       — Причина?       — Из-за неоплаты больничных счетов и так как к нему никто не приходил, вышестоящее руководство с лечащим врачом отключили аппарат искусственной вентиляции лёгких, — полными глазами сожаления отвечает бета.       — От него что-то осталось? Вещи или документы?       — Всё было отправлено в указанный им адрес.       — Понятно, — говорит Чимин, сразу отворачиваясь.       — Соболезную, — успевает проговорить парень, прежде чем Чимин выходит.       Он услышал, но нет никого желания как-то ответить. Он предполагал, но очень хотел, чтобы его догадки были ложными. На этой чёртовой земле был один единственный родной человек, которому он был небезразличен, но сейчас и его нет. Он остался совсем один на этой планете среди семи миллиардов людей.       Сеул хорошо изменился за этот период времени. Он хотел пойти домой, если он все ещё его, но сам не знает, как забрёл к мосту. Ноги сами принесли его сюда. Просто захотелось дыхнуть свежего, прохладного воздуха, смотря на ночной город. Просто вдруг стало грустно и одиноко. Неужели, он один? Остался один в этом мире? Его выпустили досрочно, а не стоило. Сейчас хочется забить кому-то морду, чтобы упекли обратно. Он лелеял надежду о папе, ради которого хотел выйти, быть рядом и позаботиться о нем, но вдруг стало известно, что его оставили. У него просто отняли его родного человека. Информация дошла поздно, поэтому так среагировал на новость. Теперь в чём смысл жизни?       Он взбирается на ограждение и, свесив ноги вниз, сидит. В голове снова пусто, смотря на этот вид, не хочется о чём-либо думать. Сзади проезжают машины, создавая шум, но даже это сейчас не мешает. Только кто-то нагло нарушает личные границы. Кто-то обвив руки вокруг его талии, тянет назад и ставит на ноги. Чимин поднимает глаза, встречаясь с такими же чёрными и глубокими, как ночное небо.       — Давай ты это отложишь на потом? — говорит какой-то парень.       — Иди, куда шёл, мне добродетели не нужны, — грубо говорит Чимин.       — Не за что, — отвечает парень, всё так же стоя на месте. — Отсюда кто-то сиганул? — несёт какую-то чушь, смотря на воду.       — С чего вдруг? Гордость задевает, что не успел? — язвит Чимин, не желая контактировать с этим парнем.       — Я шёл на запах клубники. Ненавижу клубнику, — злобно говорит парень. А Чимин, задумываясь, тянет запах альфы, но нотки не может различить. — Иди отсюда, таких как ты и так полно. Ты альфа, не позорь наше имя, — серьёзно говорит парень, замечая грустную улыбку на пухлых губах Чимина. — Что смешного? — раздражается парень.       — Слушай, чувак, ещё раз говорю, иди, куда шёл, — стерев с лица улыбку, серьёзно отвечает.       Смотрит пару минут на этого парня и, задев плечом, уходит. Не хочет он ни с кем говорить, он просто хотел побыть там некоторое время и уйти, так ещё заладили, альфа да альфа.       Чимин накидывает капюшон на голову, почти закрывая глаза, и тихонько идёт в сторону своего дома. В голове гулял ветер, а сейчас этот парень. Запах Чимина никто не мог уловить, а этот нёсся на запах клубники. Как он учуял? Неужели этот грубый парень его истинный? Нет, не может быть, потому что сам Чимин не смог почувствовать его запаха.       — Капитан, — слышится сзади голос, а он всё продолжает смотреть вслед уходящего. — Всё в порядке? Вы вдруг так выскочили из машины.       — Я почувствовал запах клубники, думал, он омега, но это альфа, — кивая головой в сторону уходящей фигуры, отвечает парень.       — Может, он бета, я не почувствовал никакого запаха, — задумываясь, отвечает. — Пойдёмте, я оставил машину на светофоре, — говоря, бежит, а он стоит ещё минуту и следует в сторону машины.       Он слабо, но чётко чувствовал ненавистный запах клубники, так куда делся обладатель? Может, омега всё же сиганул с моста, а он не успел? Не зря же тот парень так странно ответил. Но, что за странный парень был? Он во всех смыслах был странный, бледный, худой, грубый и мёртвый. Ему казалось, что он говорил с оболочкой без души, потому что в отражении глубоких глаз не видел ничего. Глаза давно потускнели. Там не было жизни или хотя бы какой-то радости. Он не скажет, что капец как волнуется за этого парня, но что-то в нём было, чем-то он зацепил.       Пройдя минут двадцать, он приходит к девятиэтажной высотке, ждёт, пока кто-то выйдет или зайдёт, но видимо никто не торопится в эту сторону. Поэтому он садится и смотрит вокруг. Тут всё также, ничего не изменилось. Кроме него самого. Когда-то Чимин тоже был частью этого светлого двора, считался самым красивым, умным. А сейчас? Если бы только всё пошло так, как он хотел, то сейчас окончил бы юридический университет, женился бы на Юнги и, возможно, они успели бы завести пару детишек. Но всё пошло не так. Он стал зэком, без образования, одинокий, всё в одном лице. Даже обидно.       — Мини? — сзади слышится голос, который Чимин ни с чьим не спутает. Разбуди среди ночи, он и тогда без колебания скажет, кому этот голос принадлежит. — Чимин, это ведь ты? — тихонько спрашивает парень, который вышел из подъезда. Чимин вслушивается в звук, понимая, что парень приближается, поэтому сильнее натягивает капюшон на лицо, сразу поднимаясь на ноги, и уходит.       Не сейчас. Неизвестно когда, но точно не сейчас. Любимый альфа не должен увидеть его таким. Он думал, что растерял все свои эмоции, но от голоса Юнги глаза слезятся, по телу дрожь бежит, а сердце бьёт ребра. Он очень скучал по нему, но смелости не хватает показываться. Делая большие шаги, идёт куда глаза глядят, опасно тут находиться. Там Юнги, к нему всё также хочется в объятия броситься, хочется тянуть носом любимый запах моря с лёгким сочетанием мандаринов, но сам не знает, может ли позволить себе его также обнять, подпустит ли Юнги его к себе, не знает. Пусть уйдёт, куда шёл, а Чимин вернётся, когда его не будет.       Юнги будто прирос к земле, так и стоит, смотря на того парня. Он не почувствовал любимый запах клубники, от этого парня совсем ничем не пахло, но силуэт был похож на его Мини, вот и позвал кого-то именем Чимина. Странно.       Чимин наматывает круги, а потом снова идёт к квартире. Он оглядывается по сторонам и врезается в чью-то спину, растерянно смотря на свою жертву.       — Прошу прощения, — тихо говорит Чимин.       — Эй, альфач, это ты что ли? — говорит парень, и Чимин поднимает глаза на лицо того, чей голос недавно слышал. — Так ты тут живёшь?       — Откроешь дверь? — безэмоционально просит.       — Проходи, — разблокировав входную дверь, пропускает его внутрь, он прекрасно понял, что этот парень не в настроении говорить, поэтому не стал надоедать.       — Спасибо, — сдержанно отвечает и идёт к почтовым ящикам, чтобы взять ключи. Чимин поднимается на седьмой этаж, подходя к квартире 1306, и открывает дверь.       — Я живу в 1309, если что понадобится, обращайся, и… — делает паузу, думает, следует сказать или нет, но парень стоит, хоть и ничего не говорит, поэтому решается, — я Чонгук. Чон Чонгук.       Чимин, поворачивая голову, кивает и исчезает. Он знакомиться не хочет от слова вообще и его совсем не радует тот факт, что этот Чон Чонгук его сосед. Его десять лет назад не было, откуда он вообще взялся?       Чимин снимает кроссовки и босиком гуляет по квартире, смотрит и замечает, что всё стоит на своих местах, так же, как десять лет назад. Значит, после никто не приходил сюда. Он находит рамку с фотографией папы, гладит счастливое лицо мужчины и мысленно обещает найти его, чтобы навестить.       Он стягивает с себя толстовку и всё остальное, прямиком направляясь в душ. Он купается долго, с наслаждением, а выходя, сразу ложится спать. С него хватит за этот день.

***

      Прошла неделя, и за эти дни Чимин никуда не вышел. Он забился в кровати, встаёт только по нужде. В дверь звонят и стучат, а такое ощущение, что в его голову бьют. Он сонно идёт к двери и сразу открывает дверь.       — Ты живой? — на пороге стоит тот самый надоедливый альфа.       — К сожалению, — отвечает Чимин, смотря на альфу, который рассматривает его голый торс.       — Где это тебя так? — смотря на каждый уродливый шрам, спрашивает Чонгук.       — Пришёл это спросить? Чё надо тебе?       — Ты всегда такой грубый? Есть хочешь? — спрашивает Чонгук, сам не понимая, почему.       — Добродетель, я в няньке не нуждаюсь. Я и тогда сказал, иди куда шёл, — грубо отвечает Чимин, закрывая дверь.       — Привет, сосед, ты чего тут? — спрашивает Юнги.       — Хён, ты случайно не знаешь альфу, который тут живёт? Слишком грубый тип.       — Тут не живёт альфа, по крайней мере не жил, может, они квартиру продали? — смотря на двери, озадаченно говорит Юнги.       — А откуда тебе знать?       — Тут мой омега жил с папой, — грустно отвечает. — Ладно, Гук, увидимся, — торопливо бежит вниз Юнги.       — Откуда несёт запахом клубники? — принюхивается Чонгук, оглядываясь в стороны.       Глаза застревают у двери квартиры 1306 и вспоминают увиденное. На теле этого парня почти нет живого места. Всё в шрамах и ранах. Над ним кто-то издевался, или это последствие какого-то болезненного прошлого? Он по-братски хотел помочь, всё-таки альфа же, но тот ещё грубый тип.

***

      Он узнал у лечащего врача, где похоронили папу и в каком колумбарии находится его прах. Он строго одевается в чёрные брюки и рубашку. Берёт чёрную кепку, чтобы скрыть лысину, и выходит. Он сильно нервничает, мнёт пальцы и идёт в цветочный магазин. Он покупает папины любимые цветы, белые лилии, и направляется к нему.       Он садится в такси и приезжает на кладбище. Прямо идёт к месту, где горячее сердце папы больше не бьётся. Он находит его быстро и со слезящимися глазами падает на колени. В холодной плите выгравировано имя папы, даты его рождения и смерти. Слеза катится по щеке, и он оставляет цветы на могиле.       — Твои любимые, — дрожащим голосом говорит Чимин. — Я вернулся, пап, — он кланяется и, обнимая холодную могилу отца, плачет.       Он плачет, не сумев сдержать слёзы, задыхается, сожалеет, но что-либо изменить не может. Он бы был жив, будь Чимин на свободе. Он бы заботился о нём, не позволяя прекратить искусственное обеспечение жизни, но он был в тюрьме.       — Твой милый омега с запахом тобой любимой клубники превратился в альфу, как того хотел отец, — плачет, разрывая глотку, не жалея глаза. — Я рвался к тебе все эти десять лет, прогоняя назойливые мысли о твоей возможной кончине, но ты оставил меня, — он долго плачет, даёт своей душе выплакаться и отпустить папу с миром.       Слёзы останавливаются, и он поднимается, принимая сидячее положение. Он рукой вытирает плиту, вырывает сорняки и очищает место, где похоронен его единственный родной человек.       Глаза направляются в неизвестность и застывают, он чувствует один запах. На его плечо ложится ладонь, и Чимин знает, чья это рука.       — Я не обознался, это был ты, Мини, — говорит Юнги, а Чимину снова хочется плакать из-за любимого тембра голоса.       Юнги, наклоняясь, берет Чимина за локоть, поднимая того с места, и всматривается в его лицо. Его Мини так изменился, глаза не горят, лицо не излучает жизни, его пухлые сочные губы не блестят, но говоря это, не хочет расстраивать его. Юнги тянет его к себе и крепко обнимает. Чувствует, как мелко дрожит парень, из-за чего сильнее прижимает.       — Где твой запах? — не чувствуя его запаха, интересуется парень.       — Как ты поживаешь, Юнги? — отстраняясь, спрашивает Чимин.       — Я так себе, когда вышел? Тебя досрочно выпустили? — Чимин кивает. — Выпьем?       — Извини, я не смогу, — серьёзно отвечает. — Я узнал, что ты устроил похороны и взял счета на себя. Спасибо, Юнги, я всё верну, — полными глазами слёз говорит.       — Мне и воны от тебя не нужно, просто верни мне моего омегу, — грустно говоря, вытирает слезу на щеке парня.       — Он умер, не советую его ждать, — смотря в глаза, говорит Чимин, вымученно улыбаясь.       — Ты живёшь там же? — Чимин кивает. — Давай тогда увидимся, — снова получает кивок, а парень проходит.       Юнги стоит и всеми силами пытается уловить запах, но не чувствует. Ничего не чувствует. Невольно думает о словах Чонгука и ловит себя на мысли, может, Чимин живёт с альфой?

***

      Чимин приходит в колумбарий, и только прах его папы стоит пыльно, серо и одиноко. Чимин начинает чистить, всё осторожно вытирает и ставит аккуратно на место. Рядом с прахом ставит любимую фотографию папы, где он счастливо улыбается, ставит его любимые цветы и закрывает дверцу.       Чуть отходит и поклоняется. Силой заставляет улыбнуться себя, смотря в тёмные счастливые глаза папы.       — Я ещё приду, пап, — хочет уйти, но снова этот альфа. Чонгук кланяется папе Чимина и следом смотрит на парня.       — Выпьем? — Чимин кивает, и оба выходят.       Они выходят, и Чонгук идёт в сторону своей машины. Чимин садится, а Чонгук заводит машину, отъезжая от колумбария.       — Я выходил, но случайно увидел тебя. У меня тоже здесь папа, — пытается как-то разговорить парня. — Он там стоял довольно долго один, его кроме моего друга никто не навещал. Ты ему сын? — Чимин кивает, смотря на дорогу. — Значит, у него есть два сына, альфа и омега? — интересуется Чонгук и ловит взгляд парня. — Что? Может, ты бета?       — Почему это тебя так интересует?       — Кажется, твой брат мой истинный, я чувствую его запах, но не могу найти, — отвечает Чонгук. А Чимин задумывается, он тоже думал на этот счёт, но сам он не чувствует запаха Чонгука. — Я очень долго искал своего омегу, своего истинного.       — Почему?       — Мне тридцать три, и я до сих пор не нашёл свою пару. Думал, это я бракованный, но оказалось, его не было, — спокойно отвечает.       — Не ищи его, если не хочешь разочароваться. Один минус у него и так есть, его запах, — хмыкает парень. — Тебе не противно общаться с такими альфами, как я?       — А что, ты пытался сигануть?       — А кто сказал, что я хотел броситься? — слыша ответный вопрос, парни поворачивают головы, сталкиваясь глазами, и смеются. Чонгук хохочет, а Чимин растягивает пухлые губы в улыбке.       — И вправду, я шёл на запах клубники, но нашёл тебя. Я подумал, он уже бросился, а ты ждёшь своего звёздного часа, — смеясь, говорит Чонгук.       — Проблем с воображением у тебя точно нет.       — Мы, военные, такие, — говорит Чонгук, останавливаясь возле кафешки.       Парни садятся, заказывают соджу и закуски. Чонгук жарит мясо, а Чимин разливает им выпивку.       — Давай за наших пап и за знакомство, — чокаются и залпом опустошают стаканы. — Я всё также не знаю твоего имени, — говорит Чонгук, поднимая глаза на парня.       — Чимин.       — Так почему тебя так долго не было? — не зная, спрашивает Чонгук.       — В тюрьме был, — спокойно отвечает Чимин, считывая эмоции с лица парня.       — Те следы — последствия тюрьмы? — тише, серьёзно спрашивает.       — Ага, это малая часть, — хмыкает Чимин.       — То есть?       — Забей, — отмахивается Чимин, не желая вспоминать состояние кожи. — Можешь не стараться быть добрым, я знаю, что тебе противен. Не было такого, чтобы офицеры или капитаны, не знаю, кто ты там, находили общий язык с зэками. Ты не исключение, если это всё за соседство, считай, подружились, — говорит Чимин, поднимая ещё один стаканчик, следом вставая.       — Сядь, — твёрдо говорит Чонгук.       Чимин не слушает и направляется к выходу. Чонгук расплачивается и бежит за парнем, ловит его руку и с силой тянет на себя. Чимин ударяется в него, ошарашенно смотря, а Чонгук успевает уловить запах клубники. Чонгук наклоняется к шее парня, принюхивается, но не чувствует запаха. А вообще с чего он решил, что от этого альфы должно пахнуть клубникой? Внутренний волк круги наматывает, о чём-то воет, но он не понимает его. Но сильное желание поцеловать появилось. Совсем на старости лет кукуха поехала, альфа хочет себе подобного. Приехали.       Чимин дышит, начиная ощущать слабый запах граната и чего-то ещё. Что за нотка? Миндаль? Кровь или порох? Такое ощущение, что внутренний волк просыпается из десятилетней спячки. Принюхивается к альфе напротив и скребёт по душе. Что-то вымученно воет, но не хочется вслушиваться.       Чимин толкает его и рассерженно смотрит.       — Всё же нормально начиналось, — говорит Чонгук.       — Сосед… — тянет Чимин, но Чонгук не даёт договорить.       — Я был капитаном, служил, и меня как год уже отстранили. Мой товарищ умер из-за меня, но я совсем не понимаю, почему мы не можем дружить нормально, — тараторит Чонгук.       — Потому что я ненормальный. Ни физически, ни морально, — холодно говорит Чимин и уходит.       С появлением этого альфы всё идёт наперекосяк. Сначала не дал нормально посидеть на мосту, думая, что он суицидник, оскорбил, что такие альфы, как он, позорят имя альфам. Потом вломился, чтобы узнать жив ли он, и сейчас это. С чего он взял, что они могут дружить?       Узнай он про их истинность, точно не отстанет. На нём красный крест стоит, поставленный самой судьбой. Он этому альфе ничего не сможет дать, кроме совместной жалкой жизни. Он не родит ему детей, у него уже десять лет не было течки. Он растерял свой запах и нюх. В течение десяти лет никакой альфа не смог уловить его природный запах клубники, кроме этого альфы. Он находился в колонии с альфами, где не только главные альфы тюрьмы издевались над ним, он натерпелся и от надзирателей. Шрамы на теле сами по себе не появляются. Его стошнит, когда он увидит его голышом. Не то, чтобы целовать его, он даже тронуть его не захочет. Неужели, Чонгук не понимает, что у него на Чимина не встанет? Он пожалеет, когда узнает про их истинность.       К чёрту истинность, ему и так хорошо. Если Чонгук не понимает, зато Чимин всё понимает и не даст этому случиться. Ему судьбой такая жизнь уготована.

***

      Чимин пару раз встречался с Чонгуком, обменивался приветами и на этом всё. Он так и оставался для него альфой. Чимин еле поднял задницу, чтобы как-то сменить обстановку. Подышать что ли надо. Он идёт в кепке по тротуару и слышит настойчивый сигнал. Не обращает внимание. Машина останавливается, и какой-то пацан присвистывает. Хосок.       — Дружище, — улыбается парень, вылетая из машины в сторону Чимина. Он визжит и стоит, обнимая его.       — Тебе точно жизнь не дорога. Совсем меня не боишься?       — Не-а. Давай отметим нашу встречу, к тебе или ко мне? — Чимин впадает врасплох и стоит, смотря на него. — Решено. Едем ко мне, — он тянет его к машине и силой заставляет сесть.       Они по пути покупают выпивку и едут к Хосоку. У Хосока сегодня есть цель хорошо поближе познакомиться с Чимином. Как оказалось, у него маленькая однокомнатная квартира, живёт один. Парни начинают пить, готовят что-то съедобное и разговаривают. В основном говорит Хосок, а Чимин начинает напиваться. Алкоголь ударяет в голову, позволяя языку развязаться. Хосок пользуется и узнает правду о новом друге. К концу рассказа у него нет лица и, тупо хлопая глазами, смотрит на этого хрупкого омегу, который стал альфой. Принял на себя такой сильный удар и гордо прошёл его, оставляя каждый год какую-то часть себя.       — Вот почему ты оказался омегой? У меня вообще-то были на тебя планы, как минимум обалденный секс, — дует губы Хосок, пытаясь развеселить парня, и у него получается. Чимин смеётся.       — Спасибо, — говорит Чимин.       Чимин оставляет ему свой новый номер, а Хосок подбрасывает его домой. Друг не помешает.       Чимин принимает душ, а в голове и в крови до сих пор гуляет алкоголь. Звонят в дверь, и Чимин идёт, обматывая на бедра полотенце. Он открывает дверь, а тот, кто пришёл, теряется от вида. Чонгук жадно цепляется глазами за Чимина, рассматривая его тело.       — Привет, тебе чего? — интересуется Чимин, смотря на Чонгука.       — Хотел… — облизывает губы. — Ничего, я пойду, — говорит альфа и идёт к себе.       Чимин не понимает его, пару секунд смотрит ему вслед, а потом закрывает дверь. В то время как Чонгук себе места не находит. Он же не по альфам, так почему его тянет к этому? Неужели на него так действует отсутствие секса? Большими шагами наматывает круги, пытаясь успокоить внутреннего волка, но тот на стены лезет, воет, требует идти обратно.       В дверь звонят, Чимин делает глубокий вдох и снова идёт к двери, открывает её и совсем не удивляется.       — И почему ты до сих пор не одет? — что-то бубнит Чонгук, делая шаг в квартиру, куда не приглашали. — Убьёшь меня позже, — говорит Чонгук и как голодный волк бросается на Чимина, ногой толкнув дверь.       Он берёт Чимина под мышками и, поднимая в воздух, ставит его на стол, начиная целовать его шею. Чонгук держит парня за бока и жадно целует его шею. Больно кусает и облизывает, а следом снова целует. А Чимин стонет. Зубы чешутся, хочется вонзить их в мягкую плоть и оставить метку, но этот парень не его омега, а такой же альфа.       Чонгук опускается ниже, начиная целовать каждый шрам, которого Чимин стеснялся. Чонгук облизывает каждый шрам, вонзает губы, кусает и ликует от ощущения. Этот альфа вкуснее и желаннее всех омег, которых пробовал Чонгук.       Альфа губами присасывается к затвердевшему соску и играет языком. Осторожно кусает, следом оттягивает, вызывая у Чимина стон. Губами целует каждый шрам, каждую красноту, и рукой срывает полотенце. Чонгук опускает руку и обхватывает аккуратный член парня. Водит вверх, вниз и давит на головку. Под губами чувствует, как парень горит, а под рукой чувствует, как сильнее твердеет член Чимина. Он борется с собственными чувствами, совсем не хочется отвлекаться от него. Он ещё не всё расцеловал.       Чонгук раздвигает его ноги, опускаясь на колени. Рассматривает аккуратный член и, высунув язык, обводит головку. Чимин откидывает голову назад, закрывая глаза от удовольствия, и томно стонет. Чонгук сосёт головку, играет, то беря на всю длину, то на половину. Чонгук доводит член до глотки, и в дверь звонят совсем не вовремя. Чимин открывает глаза, пытаясь сфокусироваться на двери, а альфа выпускает член, образуя тонкую ниточку из слюны.       Чимин так и сидит, голова кружится. Этот альфа сделал всё хуже. Теперь ему хочется секса, хотя жил без него десять лет. Чонгук становится меж раздвинутых ног и хватает член парня. Он начинает активно дрочить ему, а губами снова тянется к его шее. Он целует и сходит с ума. Почему этот альфа так кружит ему голову?       В дверь снова звонят, и Чимин кончает в ладонь парня.       — Ты… — пытаясь привести дыхание в норму, быстро дышит.       — Я не виноват, это ты на меня так действуешь, — говорит Чонгук, отходя от парня.       Чимин встаёт на ноги, накидывает на себя халат и идёт к двери. Бросает взгляд на Чонгука, а тот исчезает в душевой. Он открывает дверь, и там никого. Столько долбили, а когда он открыл там никого.       Чимин, закрыв дверь, дышит глубоко и понять пытается, неужели так на них влияет истинность? Чонгук, не зная правды, воспринимая его за альфу, набросился, что он сделает, когда узнает, что Чимин его омега? Омега, которого сама природа выбрала для него. Он не верил во всю эту чушь насчёт истинности и своего альфы, ему было хорошо с Юнги, хоть они и не были истинными.       За десять лет Чимин никого не хотел, его считали альфой и бросали под огонь, но сейчас из-за этого чудика собственный член стоит камнем. Вернись он на десять лет назад, когда ему было только девятнадцать лет, с изящной фигуркой и аппетитными формами, на котором не было ни единого следа и отметин, он бы выбрал Чонгука. Стал бы его истинным омегой и сделал бы так, чтобы глаза Чонгука видели только его. Ведь всегда так было. Все альфы их района, в школе, в университете считали его самым красивым. Увидевший раз, обязательно поворачивался во второй раз, желая прочно запомнить в памяти этого прекрасного, как ангел, омегу. С запахом чудесной розы, напоминающей свежую клубнику. Он любил оставлять после себя шлейф ароматной клубники, сводя с ума альф. Это всегда было маленькой победой Чимина.       А что сейчас осталось от этого ангела омеги?       Ничего! Только оболочка.       На его фарфоровой коже миллион шрамов и царапин. Глаза не блестят, под ними большие, тёмными круги. Цвет лица потускнел, когда-то сочные губы сейчас пересохшие и треснувшие, как его душа и в целом жизнь. Раньше никогда Чимин не позволял себе такого, а сейчас стоит мёртвый, пытаясь понять, как докатился до такого, а самое главное, чем он это заслужил? Почему именно в такой период жизни он встретил своего истинного? Почему он оказался таким красивым и искренним?       Место, где сейчас вроде бы не осталось сердца, почему-то делает больно. Режет и так измученное тело. Этот человек, почему не брезгует его телом, а целует? Дело в сексе, чтобы всякими возможными путями заполучить его?       Из душевой выходит Чонгук, направляясь к Чимину, а тот стоит, полными глазами слёз смотря под ноги, совсем не замечая вышедшего парня.       — Чимин… — тянет парень, вырывая Чимина из его мыслей.       — Что тебе от меня надо? Убедился, у меня нет брата омеги, я тут один альфа, и живу также один, — почти срывается на крик Чимин, смотря в чёрные, блестящие глаза. — Пошёл вон из моего дома, Чонгук, — не успевает задержать слезу и она катится по щеке. Парень делает к нему шаг, но так и не может дойти. — Я сказал, пошёл вон, — открывает дверь и ждёт, чтобы тот вышел.       Чонгук выходит и стоит с глупым лицом, не понимая, как он так поступил? Чем он руководствовался, что так набросился на парня? Он вроде чётко дал понять, что не заинтересован в общении с Чонгуком, а тому до сих пор мало, что не успел расцеловать и облизать все его раны. Не успел коснуться его израненной души и сердца. Пусть он разобьёт его лицо, пусть каждый раз будет его так выгонять, но Чонгук хочет ему помочь. Но, точно ли его мотив в помощь Чимину?       Нет, его волк стоит на задних лапах в эйфории и воет от удовольствия, несмотря на то, что тот альфа. Собственный волк рычит на Чонгука, требуя своё. А что в этом такого? Разве нет пар альф?       Чонгук идёт к себе, ему надо подумать и обдумать, потому что рано или поздно Чимин разобьёт его лицо. А самое главное, Чонгук позволит ему. Пусть пострадает его лицо и душа, но душу того парня он вытащит из десятилетнего плена тюрьмы и разберётся, почему его волка тянет к Чимину.       В дверь звонят, и у Чимина срывает крышу. Он большими шагами доходит до двери, но не успевает что-либо сказать, в его губы врезаются поцелуем.       Юнги держит парня за щёки, чтобы тот не прервал поцелуй, и желанно сминает пухлые губы Чимина, по которым всегда сходил с ума.       Чимин видит Юнги и, прикрыв глаза, расслабляется. Он обвивает шею парня, начиная мокро отвечать, но реакции нет. Внизу живота ничего не скручивает и не тянет.       — От тебя пахнет гранатами, — в губы говорит Юнги. А Чимин сразу вспоминает Чонгука, ведь он так пахнет.       — А от тебя несёт вишнями, — тише отвечает Чимин. — Я не чувствую нашей связи, ты нашёл своего истинного? — не отходя ни на шаг, в такой же опасной близости спрашивает Чимин, иногда касаясь губами губ Юнги.       — Да, — отвечает Юнги, затягивая его в новый поцелуй.       — Тогда что ты делаешь у меня дома? — отрываясь от поцелуя говорит парень, не позволяя себе ничего лишнего. Хотя руки желают прикоснуться к мягкой коже Юнги, чтобы заново изучить его и обновить воспоминания.       — Хотел проверить.       — Проверил?       — Да, — отвечает Юнги.       — И как?       — Теперь ты не мой, — говорит и снова целует. А у Чимина такое ощущение, что в последний раз.       До Юнги у Чимина было очень много ухажеров, но только с ним он чувствовал себя счастливым. Он не придавал большого значение тому, что они не истинные, потому что, как считал сам Чимин, он влюбился в этого парня. Он, конечно, тот ещё ворчун, но всегда уделял внимание и поддержку ему. Не оставлял без поцелуев, пока это всё не оборвалось.       Жизнь ведёт с ним некую игру, правила которой Чимин ещё не успел понять.