не оглядывайся на будущее.

      

«если хочешь совет — присаживайся и послушай меня, мой друг. никогда ни к кому не привязывайся. это ада десятый круг».

***

      — Мы не связаны абсолютно никак, Северус. И тебе этого не изменить. Никому не изменить.       Женя сидела на полу своей кухни и держала его за руку. И она была красивее и печальнее всех людей этого мира. Увы, но жизнь иногда бьет поддых и делает это очень, очень больно.       Северус на свою голову без лишней мысли спросил О’Двайер, встретятся ли они в следующей жизни, на что та помрачнела, нахмурилась и отстранилась — до этого они сидели в тишине квартиры и лениво перебрасывались незначительными фразами. Оба устали после пяти пар и педсовета — даже двигаться никуда не хотелось. Высшее образование никого не щадит, даже если ты закончил университет много лет назад. Женя прислонилась виском к его колену, завернулась в свой цветастый кардиган (Северус все еще продолжает думать, что эта женщина — ошибка стилиста) и иногда усмехалась, когда Снейп рассказывал особенно смешной случай из универа.       — Я знаю, но… — он закусил губу и посмотрел на Кастальскую. — Но мы же встретились уже второй раз в другом мире? Так, может быть, это и есть связь?       — Северус… — О’Двайер отрицательно качнула головой. — Открою тебе секрет. Я живу уже где-то три сотни лет и повстречала очень многих людей, которые переродились из моих самых первых жизней. Конечно, ты такой единственный и неповторимый — вспомнил по песне Наутилуса наш общий мир, но у тебя всегда было хорошо с ментальными практиками. И это ничего не меняет. Я видела Гермиону Грейнджер и даже работала с ней какое-то время: это была четвертая жизнь с памятью, которую подарил мне Смерть. Я помню Аластора Муди, которого я лечила после войны в Афганистане — была врачом-хирургом. И было еще много других людей, которые встречались мне раньше.       — Муди все такой же параноик? — тихо улыбнулся Северус, вопреки своей натренерованной мимике чувствуя огромную и всеполагающую тоску.       — Хуже, — хмыкнула Женя и положила подбородок на его колено. — Давай наслаждаться тем, что есть сейчас, и не думать о будущем? Это мое первое правило выживания, после того как я столкнулась с межпространственной теорией на практике.       — Хорошо, — вздохнул Снейп, прищурился и легонько потянул женщину за руку к себе. Кастальская плавно перетекла с пола на колени Северуса, обняла его за шею и шмыгнула носом. Всегда, когда наступают холода, мерзнет и заболевает, хотя одевается всегда довольно тепло. Вот такой парадокс.       — Я тебя случайно заметила тогда, — прошептала Женя ему в ключицы. — И не смогла пройти мимо.       — И не нужно было, — отрезал Снейп, слыша глухой фырк в ответ.       Помолчали. За окном, громко каркая, пролетела ворона.       — А в прошлых жизнях, без меня, у тебя кто-нибудь был?       — Если кратковременные связи чисто ради секса можно считать за отношения, то да.       И почему-то Северусу это льстило. Почему-то заставляло надеяться, что все-таки у них есть какая-никакая, но связь.       — Нет, я влюблялась, конечно, — возразила сама себе Женя. — И до, и после. Просто это все было не то.       Северус перебирал ее рыжие волосы, отросшие до короткого каре, и наслаждался близостью и сокровенностью момента. Те писатели, которые в своих книгах пытаются показать любовь через поцелуи и секс, не стоят ни гроша. Кто вообще сказал, что любовь — это обязательно такой странный, пусть и особенный тактильный контакт, который, в общем-то, некоторые люди уже свели до примитивизма? Это дурацкая парадигма, выведенная людьми для более простого понимания жизни.       Внезапно Женя отстранилась, серьезно посмотрела на него — глаза в глаза, — а затем совершенно наивным, детским жестом провела большим пальцем по его переносице, разглаживая морщинки.       — Прекращай все рационализировать, Северус. Я прямо слышу скрип механизмов в твоей голове. Создай пустоту в своих мыслях хоть на полчаса, а. Удивишься, как это помогает не свихнуться.       — Твое второе правило? — усмехнулся Снейп, наблюдая за тем, как Кастальская вновь утыкается носом в его плечо.       — Не-а. Третье. Второе я с треском провалила уже давно.       — И как оно звучит?       Она поджала губы, дернула щекой, а потом грустно и светло улыбнулась: — Ни к кому никогда не привязываться и никого никогда не любить.