Машка

История отца Маши — Вадика — Миши и Игоря была немного похожа на историю Вовы, Маши и Кости. Похожа в том плане, что последних тоже связывали узы дружбы еще с детства, и они также связались с криминалом. Трое друзей выросли на улице Хади Такташ, с детства были неуправляемыми и хулиганистыми. Решили начать «мотаться», считая, что в полной мере себя смогут там проявить, к тому же денег особо брать не откуда было, а помочь родителям хотелось. Через время заработали определенное уважение, всегда на все разборки втроем ходили. А потом все резко как-то изменилось — Вадик встретил маму Маши, а за Мишей с Игорем косяк зачислился — им поручили общак собирать, ну и они часть от суммы себе в карман запрятали. Позже выяснилось, что в общаке сумма меньше, чем должна быть, тогда и отшили. А у Вадика тогда как раз Маша родилась, он с семьей в другой район переезжать собрался. Старшим ситуацию объяснил, слово дал, что к другим пришиваться не будет. Они его конечно поняли и на все четыре стороны отправили, мол уважительная причина у него, но отшитие есть отшитие — все равно домой побитый пришел. Миша с Игорем тогда решили в Москву ехать — мол бабки там побольше крутятся, да и в городе им небезопасно было находится. В их последнюю встречу эти двое решили к Вадику домой прийти — попрощаться. Тогда и Машку впервые увидеть смогли. — Она же когда вырастет, ей покоя не дадут, — предположил Игорь. — Вы когда отчаливаете? — спросил ее отец, проигнорировав вопрос. — Завтра. Уверен, что они тебя не тронут? — Нет. Я разобрался. — Слушай, а пусть она в универ поступать в Москву едет. Мы как сможем за ней приглядим, — предложил Миша. Вадик вздохнул, но с предложением согласился. — Не говорите ей, что мы знакомы. Не надо ей все это знать. Если уж получится так, что узнает, тогда ладно, — негромко предупредил Вадик, покачивая кроватку. — Это если в самом крайнем случае. — Красивая. Пацаны шеи сворачивать будут, — взглянул Игорь на Машу через бортик кровати. — Ага, а потом я им второй раз ее сверну. — А ты, я так понимаю, с нами не едешь? — спросил он скорее шутя. — Ага, взял и побежал блять. Миша только усмехнулся, глубоко внутри искренне радуясь за старого друга. — И че, тебя прям так просто отпустили? Даже не без пизделки? — спросил Игорь. — Конечно с пизделкой, че смеяться то. — Ну да, ну да… Ладно, — Игорь поднялся с дивана, Миша встал за ним. — Нам идти надо. Они пожали друг другу руки. — Надеюсь, не отловят по дороге домой то, — усмехнулся Вадик, вызывая у друзей улыбку. — Ты звони если че, на связи будь. Мы хоть и разъезжаемся, но не чужие же друг другу люди то, — сказал Миша. Они стояли и говорили, а в воздухе витала тоска от предстоящего разъезда, хоть они и виду не подавали. — Себя береги, жену с дочкой особенно. Если прижмут — в деревню вашу езжайте, или к нам, — напомнил Игорь, пытаясь разговор растянуть. — Да уж разберусь как-нибудь, — усмехнулся Вадик, ощущая, как какая-то его часть медленно тухнуть начинает от мысли, что он еще неизвестно когда с ними увидится. Они все-таки попрощались, и он подошёл к детской кроватке, где болтала маленькими ножками Маша Борисова. А потом, когда Маша после универа домой вернулась и они с женой в деревню уехали, тогда то он старым друзьям и набрал. Не просто поговорить, а по делу важному. И не прогадал. — Ты же понимаешь, что долго мы там не сможем находится? — логично поинтересовался Миша, крепче трубку к уху прижимая и оглядываясь назад, где на полу лежал побитый парень, явно перешедший им дорогу и теперь получающий наказание. — Понимаю я все, но… Хотя бы на время. Она совсем там одна осталась. — Если что-то и правда случится и мы поможем, она опять начнет неугомонно выплачивать долг, — вздохнул мужчина. — Пусть делает то, что считает нужным. Просто сделайте все, что сможете. Я не прошу суточного караула у ее подъезда. Просто присмотрите. Обстановка там похлеще чем в столице, как оказалось, — тяжело вздохнул Вадик. — Предчувствие у меня не хорошее. — Ты ж вроде говорил, что у нее там парочка друзей есть, тоже с улицы. Они что ли не приглянут? — Один из них на фронте щас, а второй только с тюряги вышел, от него не понятно че ждать, — раздраженно вздохнул он. — Сам не могу приехать, вот никак сейчас. — Ладно, — Миша обернулся на вошедшего Игоря, что вопросительно на него уставился, указывая на побитого парня на полу, который что-то мычал. Миша выставил указательный палец в жесте «сейчас, подожди». — Я тебя понял. Перезвоню. *** В каморке на диване они сидят в тишине. Маша смотрит перед собой, Кащей пытается сигаретой гнев заглушить. Она итак натерпелась, ему не хотелось ее опять пугать. — Прости меня, — тихо говорит девушка. Они так друг на друга и не смотрят. — Я хотела Вове помочь. Он, как и ты, для меня не последний человек. Если бы я не приехала, их бы там как собак забили. Опять молчат. А Кащею вдруг сон его вспомнился, который приснился перед тем как узнал, что с ней случилось. Не знал он, как себя правильно вести сейчас. Но понимал прекрасно, ощущал каждой клеткой тела, каждой веной, по которой черняшку пускал, что без нее не может. Загнется. Машка необходима была, как воздух. Он вдруг голову на нее повернул и сразу пожалел об этом. Смотреть на нее больно было. Больно, что она поступила так, как поступила, но его все равно к ней тянуло. Что при этом какая-то его часть ее поступок понимала. Больно смотреть, как волосы к щеке прилипают из-за крови на лице, застывающей от раны на лбу. Как пальцы мелко дрожат, перебирая плед. Слышно, как она пытается дышать аккуратнее, лишь бы боли не чувствовать хоть чуть-чуть. А Маша вдруг почувствовала между ними пропасть. Поморщилась. Костя это замечает и, пусть незаметно, но напрягается. — Сильно болит? Она помолчала, прислушиваясь к ощущениям, хоть и поморщилась она вовсе не от физической боли. — Уже слабее. Девушка вдруг решилась повернуть к нему голову и несколько секунд смотрела на диван, не решаясь посмотреть в глаза. Досчитала до трех, сделала вдох и подняла глаза. Кащей ее взгляд перехватил. Так и застыли. У нее вдруг пробежали мурашки от внезапного и долгожданного чувства безопасности. Так что она сдалась, и не спеша голову на колени его опустила. Двигалась медленно, во-первых, потому что все тело ныло, во-вторых, чтобы у парня был шанс отстранить ее, если захочет. Она была к этому готова, но этого не произошло. Маша лишь облегчённо выдохнула, почувствовав наконец расслабление в теле, и прикрыла глаза. Почувствовала руку на плече и непроизвольно глубоко вздохнула, сразу поморщившись. Он вдруг рукой по её голове провел, губами к макушке прислонился. Костя взял ее руку в свою и несколько раз прислонился губами к тыльной стороне ее ладони, прикрывая глаза от облегчения, что она здесь, с ним рядом, что прикасаться к ней имеет возможность. Парень потушил тлеющую сигарету, зажатую меж пальцев правой руки. Перехватывает ее ладонь правой рукой, левую кладет ей на талию, пододвигает ближе. Через где-то минуту отпускает ее руку и начинает просто поглаживать по голове, наконец ощущая, как в груди на место тревоги пришло спокойствие. Этот момент казался интимнее любой постельной сцены. Сейчас все казалось правильным, вплоть до молчания — они и так друг друга понимали. У нее ощущение, что за эти несколько минут они успели друг от друга отдалиться и опять сблизиться. Он сжимает ее плечо, когда она почти засыпает. — Пошли домой, Маш. Девушка не спеша и аккуратно садится, пытается преодолеть сон. — Давай еще посидим. Не хочу домой. — Можем ко мне домой пойти. — Мне без разницы. Просто рядом будь и все. Костя повернул на неё голову, она сделала тоже самое, только медленнее. — Не хочу уходить, — голос вдруг надломился. Парень молча согласился. Вышел из каморки, заметил, что она пустая, и закрыл дверь обратно — убедился, что их точно никто не побеспокоит до утра. Сел на диван и за плечо её мягко подтолкнул к себе. Маша легла обратно и устроилась по удобнее, положила на диван ноги и почувствовала, как на них опустилась ее шуба. В любой другой ситуации она, возможно, была бы против, но не сейчас, когда ей стало раза в три теплее, и она мгновенно провалилась в сон. Пока она спала, Кащей думал. То, что было сделано на месте, слишком мало, для таких тварей, как они. Про переговоры речи не шло — после ее похищения подставы, моральное унижение и физическая расправа — вот его переговоры. Из памяти никак не выходили моменты, когда они ее только нашли. Пролетали перед глазами двадцать пятым кадром, и каждый раз он непроизвольно слабо вздрагивал. О том, что было бы, если б они пришли позже не хотелось и думать. На утро, проснувшись, Костя начал разминать шею, так как неожиданно для себя уснул, откинув голову на спинку дивана. Маша, проснувшись, приняла на диване сидячее положение и первое, что сказала — попросила у него сигарету. — Ты че, серьёзно щас? — спрашивает парень, недоверчиво глядя в ее уставшее, но полное решимости лицо. — Да. Так дашь или нет? Травить ее своим куревом это то, чего он хотел в последнюю очередь. Но понимал, что это, возможно, немного облегчит ее состояние, как это обычно происходит у него. Он достает сигарету и протягивает ей. Она зажимает ее между губами, Костя подносит зажигалку. — Закашляешься сначала. Это нормально, — отрезал он, доставая сигарету себе. Через минуту они уже оба молча сидели, периодически затягиваясь. — Не хочу на улицу, — вдруг разрезает тишину своей фразой девушка, спокойно продолжая курить. Спокойная лишь с виду — а на деле пыталась со всех сил не разреветься прям здесь. Костя на ее фразу на секунду застывает, понимая, что когда она в последний раз была на улице, оказалась похищенной. — Я провожу. Довезу. Теперь всегда так будет, — твердо сказал он, решая одну ее на улице больше не оставлять. Она задумчиво задержала на нем взгляд. Затянулась. — Тогда ладно. Девушка вздыхает и тушит сигарету. Перед собой смотрит и понимает — слезы сдерживать долго не получится. И как будто специально по щеке слеза скатывается. Она ее быстро вытирает и непроизвольно всхлипывает, вдруг с толикой паники понимая, что наступающие рыдания контролировать она не в силах. Костя вздыхает тяжело, хмурится и решительно садится ближе, притягивает к своей груди, не говоря ни слова. Понимает, что сейчас слова излишни, так что просто гладит по спине. Девушка, сама от себя не ожидая, волю слезам дает, но тихо, практически звуков не издавая. Костя, сам себе признаваясь, понимает, что девчонка в нем будит что-то инородное, человечное и светлое. Что душу израненную своим присутствием излечивает, даже когда разбитая, слабая и беспомощная. Ей достаточно просто рядом быть, чтобы потом, когда уйдет, Костя тоску ощущать начал. Сама, видимо, не понимает, раз слезы до последнего держала, что нужна ему любой, хоть счастливой, хоть плачущей. Через час он довозит ее до дома. Они еще долго сидят в машине, не желая расставаться, но девушка все-таки уходит. Парень ждет, пока в окне зажжется свет и уезжает. На следующий день жизнь для Маши ощущалась совсем по-другому. Она начинает обращать внимание на мелочи, на которые раньше не обращала. Другими словами — ценить то, что у нее есть, замечать что-то красивое в обыденных картинах за окном и в квартире. Забавно, что чтобы человек начал вокруг себя прекрасное что-то видеть и ценить, что имеет, ему обязательно нужно оказаться на грани жизни и смерти. Ее удивила своя сентиментальность — в таком то состоянии. Пейзаж неизменно холодел за окном в такие же неизменные пять утра, в какие она вставала уже без будильника, если вообще удосуживалось поспать. Она стояла, оперевшись плечом о дверной косяк комнаты, и смотрела в окно, наслаждаясь тишиной и покоем, внезапно воцарившимися в ее голове. Иногда на место жуткой тревоги, заставляющей вздрагивать от звуков за окном, приходила пустота, и это она обожала больше всего. Считала, что это того стоит — чтобы вот так стоять, понимать, что в голове пусто, а перед глазами только небольшая гостиная и вид из окна. В руках — небольшая бумажка, где медицинским почерком ее рукой был написан самой же себе рецепт на успокоительные, деньги на которые она решила попросить у Кости. Она потерла листок пальцем, думая, нужно ли оно вообще ей теперь, когда она, казалось бы, сейчас стоит и совершенно спокойно дышит, и звуки за окном уже не вызывают испуга. Но разум эту мысль перехватывает, вставая на место мыслям, что пришли спросонья, напоминая, что подобные моменты исключительны, и скоро опять тревога будет атаковать ночами и не давать дрожащим рукам ровно держать шприц на работе. Она вздохнула, разворачиваясь в сторону кухни. До работы, — да что там — до сборов на нее, еще час, не больше. Девушка села за стол и обхватила руками горячую кружку с чаем, опустила голову и прикрыла глаза, вдруг услышав тихий стук в дверь. Она застывает. Кто пришел в такую рань? Пришедший знает — громкие звуки ее пугают, и потому стучит осторожно, будто боясь Машу одним звуком сломать, боясь, что по полу как разбившаяся ваза распадется и рассыпется, что какие-то мелкие части попадут под холодильник, плиту, и потом не соберешь, не склеишь. Пришедший человек не чужой, поэтому она в раз охватившее ее напряжение выдохнула и стряхнула, к двери подходя. — Кто? — Негромко спросила. — Я, Машк, открывай, — Послышался хриплый тихий и немного нетерпеливый голос за дверью. Ее вдруг всю колючими мурашками обдало, как будто не родной Костя пришел, а мужик тот, что дуло к ее голове приставлял. Что-то ей не давало, не позволяло открыть дверь, что-то останавливало. Внутри что-то сопротивлялось, что казалось, открой она, он накинется с претензиями, унижениями, ее покой в голове подальше отодвинет, что опять тревога полностью ей овладеет. Ей было страшно. Она не понимала, чего боится — его отношения к ней после того, что было, или его самого. Второй вариант откололся сам собой. — Зачем? По ту сторону двери явно впали в ступор. — В смысле «зачем»? Открой, Маш, это ж я. А у Кащея сердце болело — понимает прекрасно, что боится она. И не его, а чего-то другого. — Открой, Маш, пожалуйста, — снова просит он. — Все же нормально. Открой просто и все, я не собираюсь ниче делать плохого. — А чего так рано то? — задала резонный вопрос девушка. — Да по делам ходил, — увильнул парень. Кащей резко шаг от двери делает, когда звук открывающегося замка слышит. Она открывает дверь и парень тихо вздыхает, чувствуя, как внутри сжимается что-то от взгляда на нее. На безмерно уставшую, разбитую и с пустотой в глазах. Та яркая девчонка, которая их с Вовой светом своим заряжала, стоило ей только в глаза посмотреть, не позволяла руки опускать, когда держаться сил уже не было, казалась совсем другим человеком, будто Костя не из воспоминаний своих ее вытаскивал, а на ходу придумывал. Девушка на его глазах потухала, а он понятия не имел, как ей помочь. Только обидчиков наказывать и рядом быть — все, что он мог сделать. Пока она не пригласила пройти, он и шага не ступил. Не понимал, откуда в нем такая нерешительность и осторожность. А сейчас у нее на пороге жмется, как семнадцатилетний мальчишка, которого одноклассница в гости позвала математику подтянуть. Чтобы хоть как-то тишину напряженную разбавить, достает из кармана деньги, которая та у него просила. Правда дает больше, чем нужно. Девушка с немым удивлением на лице их принимает. — Спасибо. Я отдам. — Не смей. Считай, что это в подарок, а не в долг. — Кос… — Ниче слышать не хочу даже. Че я, изверг что ли, женщине своей деньги в долг давать? Она слабо улыбается и снова благодарит. — Есть будешь? — выдавила из себя она. Девушка не могла понять, отчего дыхание вдруг сделалось действием невозможным — то ли от того, что нос заложило, то ли от духоты комнаты, то ли от дыры в груди, которая, будто легкие удерживая, не давала полноценный вдох сделать. Заметки по поводу дальнейших событий: Короче пока они сидели ели, кащей впервые ее в дела универсама начал посвящать, чтобы отвлечь. Предположительно, о чем он мог говорить: Ему и самому не хотелось говорить о произошедшем, хоть и понимал — в этом его вина. Может даже скажет мол мой косяк. Потом скажет так а может я тебя представлю тыры пыры универсамовским Она решает, что жалеть себя, сидя дома, особо ничего не изменит. Так что Маша решила, что со следующего дня выходит на работу, там как-никак, но получится отвлечься, темболее они с Наташей давно не виделись. Знакомы они были мало, но девушке нравилось проводить с Рудаковой время. Возможно этот день на работе будет не очень удачным, но после рабочего дня они с наташей прогуляются и ей станет легче. Они разойдутся и потом момент с мостом. После того, что кащей увидел у моста, еще сильнее загорается жаждой мести. Но понимает — спешить нельзя. В таких делах важна продуманность и холодная голова. мост зимой выглядит поистине волшебно, как кадр из новогоднего советского фильма. она проходит вдоль моста по тротуару, бросает взгляд вниз, к реке. вдруг останавливается и, словно завороженная, подходит к ограждению, опускает на него руки. она смотрит вниз, на заледеневшую реку, думает о воде там, подо льдом. под водой тихо, спокойно, нет насилия и разборок. нет страха, слез и безысходности. нет ничего. только пустота, тишина и вода. там ее никто не достанет. не вырубит ударом по голове и не подставит дуло к лицу. Ограждение моста не высокое, еле достает до ее талии. Костя заезжает на мост, правой рукой уверенно ведя автомобиль, левой держа сигарету. Слева от дороги на мосту вдруг видит знакомый силуэт, а внутри что-то кричит остановится и проверить, правда ли это Маша. Он судорожно бросает взгляд на зеркала, дает по тормозам и включает аварийку. Выйдя наружу, хмурится от холодного ветра, но взгляд от девушки не отводит. — Машка! Девушка замирает от родного голоса и наконец отводит взгляд от реки. Поворачивает голову и видит Костю, идущего к ней, и начинает идти на встречу, а ему легче дышать становится от того, что она отошла от ограждения. — Ты чего тут делаешь? — спрашивает она, когда они уже друг напротив друга встали. — Я у тебя тоже самое спросить хочу. Ты чего удумала, а, Машк? — в его голосе обеспокоенность, страх и какая-то жесткость в одну смесь перемешиваются. Она замолчала, не понимая, как он мог настолько насквозь ее видеть. Девушка опустила взгляд, не найдя ответа. Он на нее пристально смотрит, берет за руку и ведет к машине. Открывает дверь пассажирского сиденья, сам обратно за руль садится. В автомобиле она к нему всем телом поворачивается, собираясь хоть как-то объяснить свое поведение, но он внезапно берет ее руки в свои и растирать начинает, греть своим дыханием. У Маши от этих действий дар речи теряется, а язык вообще не поворачивается чтобы что-то сказать. Она только чувствует, как по щекам начинают течь слезы, а Костя, заметив это, стирает их. А Маша почему-то ошарашенно на него смотрит, будто не помнит, как тот вел себя в каморке после похищения. — Я не знаю, что я там делала, Кость. Ноги сами привели. Парень на это молчит, перестает ее руки растирать и просто в своих оставляет. Задумчиво вперед себя смотрит. — Мне показалось, что ты собралась… — он глубоко вздыхает, вспоминая ситуацию с матерью. его голос стал тише и ниже. Девушка успокаивающе большим пальцем проводит по внешней стороне его ладони и вздыхает тихо. — Я понимаю как это выглядело. Но я просто задумалась. — О чем? — он повернул к ней голову и посмотрел в глаза. — О воде. Он непонимающе нахмурился, но ничего не ответил — задумался. Думал, что Хадишевским, какими бы влиятельными они ни были, ответный удар нанести нужно и дать понять всем, что трогать его женщину ничем хорошим не обернется. Думал, что нужно связаться с Мишей, который перед тем, как уйти, оставил телефон. — Все нормально, Кость, правда. Она смотрит ему в глаза и вдруг какую то непреодолимую тягу ощущает, взгляд на его губы бросает и уже вперед податься собирается, как тот ее опережает и в поцелуй увлекает, сначала просто к ее губам прижимаясь, потом уже начиная языком ее рот изучать. Оба тяжело начинают дышать, а девушка начинает его действия повторять, на что парень в поцелуй улыбается. Он вдруг отстраняется и начинает поцелуями шею покрывать, а Маша только голову назад закидывает, глаза прикрывает и руку в его волосы запускает, на что он носом проводит от шеи до уха, прикусывает мочку, а рукой по ее ноге от колена до бедра проводит. Она чувствует нарастающее напряжение внизу живота. — Кость, — зовет Маша, сильнее голову назад закидывая, когда парень вновь к шее спускается. — Мм? — отзывается он и вдруг засос на ее шее оставляет. У нее дыхание сбивается и она забывает, о чем попросить хотела. Он от нее отрывается и мутным взглядом смотрит. Девушка голову в нормальное положение возвращает и вспоминает просьбу. — Давай не здесь. Костя на нее задумчиво смотрит и соглашается, быстро с места трогаясь. Привез он их к нему домой и в ближайшие пару часов они друг в друге окончательно забудутся. нужна встреча с Наташей, сначала на работе, потом сразу после возможно по дороге с работы до дома маши, куда та ее пригласит, кто то пристанет и маша защищаться будет может даже кто то чужой. Потом окажется что кащей приставил к ней охрану, но которые наблюдали за ней из машины. почитать про войны группировок дальше: кащей загорается мыслью о мести за нее не только конкретно тем, кто похитил, но и хадишевским. Маша собирается ехать к родителям и кащей напрашивается с ней, перед этим всю инфу о хадишевских узнает у Миши. Миша уезжает в Москву незадолго до уезда кащея и маши. в доме ее родителей кащей с ее отцом начинают разговаривать, Вадик тоже рассказывает ему о хадишевских. с мести кости начнется в*йна между хадишевскими и универсамовскими. универсамовские за время пока у руля были и Вова и костя значительно укрепили авторитет, увеличили количество точек, которые кры*уют, пацаны из-за тренировок стали сильнее. Хадишевские начали видеть серьёзного конкурента и раз не получилось повлиять через машу, будут действовать прямо, но только после мести Кащея. потом Хадишевские это выставят так, будто это кащей все это начал, а не наоборот. Сцена должна быть, где маша спрашивает, как Миша на Кащея вышел. Там и выяснит, что оказывается Игорь и Миша — друзья ее отца. Отредачить их возраст в первых главах. добавит описание внешности (мишу вижу рыжим, Игоря брюнетом чисто, мол, оно и понятно, что женщины на него вешаются — темные глаза и волосы, широкоплечий, крепкое телосложение, высокий.) Повествование от лица Хадишевских добавить о том, что замышляют.