Безобразно – некрасиво

***

      — О, пап, не ной. Вы сами с мамой выбрали ехать на машине до чёртового Беркли. Вы сумасшедшие, — Рики сидит на задних креслах, расположившись на них как на диване: вытянуты ноги и голова лежит на дорожной подушке, вжатой в двери.       — В теории, ты мог выбрать университет не на другом конце Калифорнии, где-нибудь в центре ЛА, — мать шуточно оправдывается и располагается на кресле с сумочкой в руках. Рики на её слова глаза закатывает, выдернув телефон из зарядки на повербанке.       В первый раз в Беркли, чтобы подать документы для поступления, они ездили после пришедших результатов экзаменов. Точнее — летели на самолёте, как нормальные люди. Рики всё ещё считает решение отца попутешествовать на его новеньком Форде десять часов глупым. По крайней мере, он не верит в то, что отец хочет так сильно провести с ним последние часы. Зная его как влитого, Рики уверен: родитель захотел и внедорожник выгулять на далёком расстоянии. Они едут прямиком из Торранса, который находится в пригороде Лос-Анджелеса.       Конечно, как и сказала мать, Рики мог выбрать и другое место, чтобы отучиться пару лет, да и дома — куда легче. Но Рики, по правде, хочет отойти от родительского контроля, почувствовать себя свободным и наконец-то влиться в ученическую общину. Перейдя в старшую школу, ему пришлось распрощаться с друзьями и взяться за учёбу. Никто, кроме него самого не устроит его будущее. К тому же, за время одиночества Рики осознал многое: от общения больше проблем, чем от его отсутствия; отношения его не интересуют. Уже через пару минут они въедут на территорию кампуса, и он вдохнет этот запах — запах свободы.       Он любит родителей, но они порядком дотошные и надоедливые люди. За три года Рики стал похож на них, и он поскорее хочется избавиться от этих ненужных черт характера. За четыреста миль от дома ему должно быть спокойней. Ники цветёт и пахнет, представляя, как познакомится с новыми людьми в своей новой жизни. Им удалось добиться заселения в новый корпус общежитий, стоило Рики лишь помахать копиями достижений, а у него их полно: и олимпиады, и научные конференции, и конкурсы.       Отцу приходится выглянуть из окошка автомобиля и протянуть охраннику пропуск, чтобы их пропустили через шлагбаум в красно-белую полосу. Десять часов их пути завершаются на территории кампуса, стоянка которого забита машинами. Мать начинает волноваться и проглатывает таблетку слабого успокоительного, запивая водой из бутылки. Хоть заселяется и Рики, но он переживает меньше родителей. В таких делах он равнодушен, перемены в жизни не пугают. Отец открывает багажник и достаёт два огромных чёрных чемодана с наклейками супергероев из Марвел — в нём вещи для учёбы и повседневности, а личные — в спортивной сумке. Ники уверен, что таких приезжих, как он, не меньше сотни, а иностранцев — ещё больше.       — Так, мальчики, вы идите в пятый корпус, третий этаж, комната триста тридцать пятая, — мать трясущимися руками подаёт ключи с номерком и тут же лезет в сумку за телефоном. — А я в деканат. Скоро вернусь, ждите меня, — она всучает Рики его же спортивную сумку и хлопает по плечу.       — Эти женщины, — вслед ей выдыхает отец и по-доброму улыбается. — Пойдём, может по дороге уже с суженной столкнешься, — усмехается он.       — Пап, — хмыкает Рики, волоча за собой крупный чемодан. — Шансы ничтожные. К тому же, я до сих пор не верю в это. Знаешь, звучит, как бредятина.       — Не торопись с выводами, сынок, здесь полно людей. И шансы, как раз таки, огромные. Ты же знаешь, как мы с твоей матерью познакомились, — Рики лишь вздыхает, указав на цифру «5» на здании.       Не для него вся романтика писана. Рики верит в неё с трудом, хоть и каждый второй хвастается тем, что нашёл своего человека с такой же меткой. В школьные годы ему было всё равно, когда одноклассники хвастались. Да и история родителей похожа на детскую сказку: встретились на студенческой вечеринке в колледже, отец облил мать спиртом и пошёл спасать её новое платье в туалете, а там и обнаружились их метки — витиеватые сердца. У матери оно на бедре, а у отца находится на груди. Кто-то с ними рождается, а кто-то получает в детстве.       Рики обзавелся ею в шестой день рождения. Совершенно случайно и неуклюже. Он как вчера помнит, с какими огромными глазищами смотрел на двухколёсный велосипед, подаренный родителями. Забрался он на него тогда с трудом, с помощью отца, оседлал, как коня, и поехал с невысокого склона, поверив в возможности. Но потерпел неудачу тем, что наехал на разбросанный дворовыми собаками мусор. Он свалился с велосипеда, схватившись за отбитую поясницу. Родители прибежали на крики, мать спохватилась и начала успокаивать, а отец увидел под задранной футболкой огромную ссадину. Радости их не было предела, они сразу решили: метка! Рики до сих пор мучается со шрамом — тот саднит, когда не нужно и напоминает о себе. Каждый раз, видя его, Рики угрюмится, тот уж слишком безобразный и некрасивый.       Возможно по этой причине, Рики не жаждет обзавестись родственной душой. Им обоим придется мучиться с ни на что не похожими уродливыми шрамами. Он выдыхает, почувствовав зуд на пояснице, где-то в глубине сердца, он мечтает, чтобы метка затянулась. Они подходят к высоким дверям, и Рики, нащупав чип на ключах, прикладывает его к указателю. За ними толпится очередь из четырёх человек, но в здания заходят только они с отцом.       — А как мама без чипа пройдёт? — соображает Рики, рассматривая пути на третий этаж. — Сходишь за ней?       — Куда я денусь, — устало улыбается мужчина, и Рики его понимает.       Дорога как-никак была тяжёлой. Десять с половиной часов язды за рулем, они останавливались лишь для перекусов у придорожных кафешек и бургерных. Перед отъездом родители планируют забронировать номер в ближайшем отеле и отоспаться, дальше без сна ехать опасно. Рики с отцом приходится волочиться по лестнице — лифт переполнен, два чемодана катятся за ними следом, и Рики делает выводы, что таких, как он — не мало. У многих багажа и больше. Корпус общежития разделен на женскую и мужскую части, девушки селятся, начиная с четвёртого этажа и заканчивая шестым. По фотографиям на официальном сайте университета, Рики знает, что комнаты хорошего размера, в них по две односпальных кровати, письменные столы и одноместные шкафы. Обустройство по желанию.       О, и да, у него с начала года будет сосед. Как говорили в деканате — тоже первогодка. Рики ещё ни разу в жизни не делил ни с кем комнату, для него это будет новым удручающим опытом. Он верит, что они подружатся или, по крайней мере, смогут общаться. Перед тем, как открыть дверь ключом, Рики молится, чтобы его соседом не оказался какой-нибудь недокачок, ходящий постоянно голышом и светящий мышцами. Отец даже начинает переживать за него, увидев, что Рики не спешит входить, осторожно кладёт тяжелую ладонь на плечо.       — Вдох-выдох, мы можем если что попросить поменять комнату, — спешит успокаивать сына мужчина.       — Всё хорошо, пап, — Рики выдыхает и открывает дверь, ступив на порог комнаты.       Первые секунды он и вправду никого не видит, но одна из кроватей закидана горой ярких вещей, кеды валяются на ворсистом коврике, а письменный стол рядом в куче тетрадей и книг. Рики входит вглубь и осматривается, но так никого и не видит. Ему становится спокойней; отец затаскивает чемоданы к свободной койке и присаживается на край. Не ему же год жить здесь, он дает сыну осмотреться, а сам молча наблюдает за изумлением ребёнка. Кажется, будто в комнате до него никто не жил, совершенно новая и не обустроенная, кроме как вещами соседа. Рики интересно, где он, но мысли он не озвучивает, молча бредёт до письменного стола и проводит ладонью по поверхности.       — О… Здравствуйте? — на пороге с банкой газировки появляется невысокого роста парень с крашенными в желтоватый блонд волосами. Рики ещё больше удивляется, разглядев в нём корейца, иностранец, наверное, а может, как и Рики с детства живёт в Штатах. — Вы скорее всего Рики и его… отец? — пришедший проходит в комнату и приветственно улыбается.       — Верно, здравствуй, а ты, сынок, переживал, — отец Рики встаёт с края кровати и подходит к соседу, протягивая руку. — Ты кажешься хорошим парнем.       — О, правда? Я польщён, — усмехается он, приняв рукопожатие. — Я Ким Сону, из ЛА, — Сону наклоняет голову вбок, с интересом наблюдая за молчащим новоиспечённым соседом.       — Торранс, — бесцветно выдыхает Рики, смутившись из-за вовлечённости отца. — Пап, иди за мамой, она должна уже позвонить скоро, — мужчина, поняв недовольства сына, салютирует и ретируется к двери.       — Прости за беспорядок, с утра не успел разобрать, — Сону отодвигает кучу вещей на своей кровати в сторону и присаживается, кажется, он полон намеренности пообщаться, и Рики незаметно волнуется.       С утра он ещё блистал желанием вдохнуть прелести взрослой жизни в университете, но сейчас, столкнувшись с банальным знакомством с человеком, с которым им придётся жить как минимум год в одной комнате, он сомневается во всём. Сможет ли он делить личное пространство. Сону и вправду кажется хорошим, внушает доверие, так ещё и живут они недалеко друг от друга. На этом и тему для разговора можно завести, но Рики растерян. Сжав челюсти, он присаживается на кровать и вынимает подушку, обняв её двумя руками.       На вид Сону яркий: с желтоватым отливом стриженные волосы, вьющиеся на концах; голубая широкая рубашка, под которой обычная белая майка, и телесные шорты. Рики блеклый на его фоне, обычный восемнадцатилетний мальчишка с взлохмаченными тёмными волосами и местами раздражившейся кожей на лице. Сосед неловко переминается на кровати и встаёт, сжимая банку газировки в руках, он ставит её на прикроватную тумбу Рики и мило улыбается.       — В знак знакомства, — объясняет он. — Экономика? Юриспруденция? Лингвистика? — Сону пытается считать направленность по внешним характеристикам.       — Управление бизнесом, — Сону, не удивившись кивает. — Это так очевидно? А ты сам куда?       — Театральное искусство, — и Рики почему-то усмехается, прикрыв губы кулаком. — Эй! Это так очевидно? — как отзеркаливает и, не сдержавшись, тоже смеётся. — Мы квиты.       — Прости, что сначала молчал. Немного тяжело у меня с общением, — немного погодя говорит Рики, пододвинув к себе чемодан, чтобы разобрать вещи. Он складывает футболки в небольшую стопку и закидывает их на нижнюю полку в тумбе.       — Да брось! Я сам тут впервые, ни черта ещё не знаю. Есть подружка со второго курса, но мы даже ещё не пересеклись. И пару знакомых, тоже первогодок. Хожу с утра, пытаюсь что-то да и разведать, — Сону выглядит таким простым, что Рики мысленно расслабляется и постепенно приходит в себя.       К приходу родителей Рики они разбегаются по углам и раскладывают вещи: Сону с кряхтением потеет над горой шмоток, а Рики осторожно всё раскидывает по шкафам. Мать приносит с собой коробку пончиков, которые она купила в университетской пекарне, и знакомится с соседом сына, увидев в нём хорошего человека. Но надолго родители не задерживаются, им приходится слёзно попрощаться с сыном и отправится в номер, чтобы прождать ночь перед отъездом. Когда Рики рассказывает Сону о том, что они приехали на машине, сосед называет их сумасшедшими сославшись на то, что со своими родными он прилетел на самолёте за пару часов.       Учёба начнется только через пару дней, и Рики надеется за это время хоть с кем-нибудь ещё познакомиться, особенно из своей группы. Первое время ему будет тяжело держаться в одиночестве, но он обещает себе справиться со всеми трудностями и насладиться жизнью без родителей и в совершенно чужом для него городе.

***

      Большая часть семестра пролетает незаметно быстро, осень проходит мимо студентов, наступает зима. Близится череда страшной сессии, пересдач, и дня рождения Рики. Он сам не успевает осознать, как смотрит на календарь, и видит первое декабря. Это ощущается слегка тревожно, ведь ему вот-вот исполнится девятнадцать. Он безумно сильно хочет хорошо провести этот день, это первый год, когда он будет праздновать не в родительском доме, с одной стороны это навевает грусть, тоску, ведь эти четыре месяца было сложновато без привычной родительской заботы, но парень смог освоиться и стать более-менее самостоятельным.       Рики не может сказать, что учиться так сложно, что проще вскрыться. Ему почти всё даётся, нужно лишь прикладывать усилия, ведь он знает, для чего он делает это. В основном всё время уходит на учёбу: с утра пары, повезет, если ко второй, а после пар домашка, если её задают. В свободное время Нишимура дышит свежим осенним воздухом, стараясь не задерживаться до самой ночи, а иногда… Остаётся с Сону.       Не сказать, что они сближаются настолько, чтобы называться лучшими друзьями. Но приходится привыкнуть к нему более-менее, да и он не доставляет каких-то проблем, негромкий, никогда не навязывается, так что Рики везёт. Болтать он любит, оно и понятно, ведь он сам по себе выглядит таким человеком: активным, разговорчивым. Быть может, если Рики подпустит его к себе ближе, Сону будет ещё более активен с ним и они будут проводить больше времени вместе. Но с другой стороны, они ведь просто сожители на ближайший год, может пару лет. Их ничего не связывает. Но кое-какая ситуация, произошедшая за пару дней до дня рождения Рики пошатывает эту спокойность в их приятельских отношениях.       До сегодняшнего дня Ким Сону всегда улыбался, мало что могло повлиять на него негативно, разве что плохая оценка, но таких дней было очень мало, да и он не столько расстраивается обычно, как сейчас. Он приходит в комнату очень поздно, после комендантского часа, очень расстроенным, что сильно удивляет. Рики решает, может быть, оценка настолько плохая, что её не получится исправить? Или… произошло что-то серьёзнее, в семье или с каким-то его другом? Рики обычно привык делать вид, что ему безразлично, но в этот раз внимательно наблюдает за соседом… Услышав тихое хныканье, которое доносится из кухни, Рики невольно ступает на коврик.       Он долго борется с каждым «за» и «против», идти, или оставить его наедине с собой? Ведь каждому человеку нужно личное пространство, особенно если ты почти полгода живешь с каким-то парнем младше себя и почти не имеешь спокойной минуты, предоставленной себе самому. Но сердце почему-то кричит совершенно другое, Киму нужна поддержка. Поэтому Рики выходит, руками вцепляется в косяк и минуту стоит молча, пока Сону сам не поднимает на него заплаканный взгляд, такие красные глаза, полные боли. Нишимура вмиг чувствует себя не на своём месте, где-то внутри что-то отчаянно быстро бьется, душа теряет спокойствие. Он редко имеет возможность видеть людей, которые рыдают до истерик, поэтому даже не знает, что сказать, утешает лишь взглядом.       А он и не знает, какой Сону внутри на самом деле. Как сильно и отчаянно он зависит от любовных отношений, от дружеских. Это для него играет особенную роль в жизни, не столько учёба, бизнес, деньги, сколько отношения. Стоит услышать всего одну фразу, как Рики неожиданно садится за стол рядом.       — Мы, кажется, окончательно расстались, — невнятно проговаривает парень. Сону не очень любит о своих проблемах каждому рассказывать, но именно в этот момент, когда Рики так неуверенно нежно относится к Сону, гладит его ладонь большим пальцем, он чувствует, что Нишимура сейчас куда ближе, чем обычно, чем кто угодно из его друзей.       Они сидят так, наверное, до утра, пока будильник не напоминает о скором начале пар. Сону очень много душу изливает, они пьют чай, готовят ранний завтрак, варят рамён, обнимаются. И только ближе к утру Сону становится лучше. Рики очень много говорит в поддержку состояния Кима, такое чувство, будто он знает об этом куда больше, но более того, сам Нишимура не ожидал от себя такого. Словно на него находит что-то. Не зря говорят, что ночь делает из нас абсолютно других людей. Во всяком случае, эта ночь для них была самой серьёзной и душевной за всё время их сожительства вместе. Рики чувствует себя намного ближе к Сону и теперь знает о многих его чертах, о проблемах, о жизни… Он никогда не думал, что это может настолько заинтересовать его. У них даже находятся общие точки соприкосновения, чего Рики раньше и не мог представить.       Улыбку вызывает снег, который идет в Беркли с самого утра. И Рики и Сону неожиданно улыбаются этому маленькому факту. Рики радостно видеть, что Сону уже не так грустит, и чувствует себя живее. Кто знает, что было бы с ним, если бы они не поговорили? Как оказалось, он сделал правильный выбор, когда не проигнорировал состояние соседа и решил помочь. Потому что для Сону это важно. Он рассказал, что сам по себе человек, которому трудно справляться с проблемами в одиночку. Душевные раны и проблемы сильно влияют на него и зачастую ему нужна поддержка. И Рики смог стать этой поддержкой ночью.       Пока оба собираются на утренние пары, едва хватает сил передвигать ногами, не то, что собираться. Хочется как-то иначе пережить это утро, как-нибудь помимо пар. Поэтому Сону приходит в голову такая не очень хорошая, но правильная мысль — не идти вообще. Только вот одному остаться, а Рики отправить на пары было бы не очень хорошо, ведь они вместе не спали до утра. Согласится ли он остаться? Сону движет что-то смелое, то ли из-за того, то они сблизились за эту ночь, то ли он уже просто ничего не боится.       — Рики? Слушай, мне кажется мы не выдержим по три-четыре пары сегодня… Что думаешь насчет того, чтобы… прогулять? Я не очень хочу куда-то идти, кроме кровати, — Сону неловко топчется около входа в ванную, где Рики чистит зубы. Щель слегка приоткрыта, и Сону может видеть Рики. Это не очень правильно, но Ким делает это не совсем нарочно. Случайно. И также случайно замечает шрам на пояснице у соседа, который стоит без рубашки. О… У него такой… На том же месте. Приходится чуть-чуть присмотреться, но вдаться в подробности не получается, ведь Рики надевает майку и уже собирается ответить Сону.       — Честно говоря, я только за. Конечно, не думай, что ты виноват в том, что мы не спали. Я не жалею, что мы поговорили вместе о жизни, но то, что мы не выспались наша общая вина! Поэтому, думаю, нам нужен сон. Пошли, — Рики довольно улыбается, невзначай подталкивая Сону ладонью за плечо к кроватям. На часах около восьми, пары вот-вот начнутся, а им нужно написать старостам, что сегодня у них официальный выходной от пар.       Где-то в душе Сону ещё хочет поговорить с Рики перед тем, как вздремнуть, но тот отключается ещё раньше с телефоном в руках. Сону всё равно безумно стыдно, что он не дал поспать своему соседу, и сам не выспался. Но на пары всё равно не идёт, поэтому тут же берёт телефон в руки и пишет лучшему другу-старосте. По сути переписки, Сону почти не соображает, о чем печатает, но староста говорит, что его друг с другого потока в курсе, что его сосед Рики тоже прогуливает пары. Сону тут же становится неловко, но когда он читает о том, что, вообще, у Рики сегодня день рождения, поэтому он может не прийти… День рождения?       Сону оглядывается на спящего парня… Сегодня девятое декабря. Да ну, может они путают что-то? Ведь они учатся вместе только четыре месяца, невозможно знать день рождения каждого. Сону решает немного побыть вором и нарывает студенческий пропуск у него в учебной сумке. Помимо него там еще гора тетрадей, куда Сону, конечно, не лезет. Приглядевшись, он находит дату… Действительно ведь, девятое декабря.       Сону крупно проебывается, заставив бедного именинника не спать всю ночь перед собственным днем рождения. Не верится даже, что ему сегодня девятнадцать. И в этот момент Ким Сону приходит гениальная идея, пока тот спит, сбежать по магазинам и купить какой-нибудь подарок… Сону не так хорошо знает Рики, но вкус на подарки у него присутствует, так что, что-нибудь стоящее он точно найдет! Но, собираться нужно уже сейчас, иначе Рики проснётся и у него будут вопросы.       Быстро собравшись, Сону берёт с собой сумку, надевает куртку и выходит из общежития, шагая в сторону выхода из зоны университета. Хочется купить что-то особенное. И его до сих пор не покидают мысли о шраме Рики, который он так и не успел рассмотреть в ванной. Будет некрасиво спросить, ведь тогда Рики поймёт, что Сону подглядывал. Что подумает? Ну, Сону не извращенец. Просто любопытный. Быть может, ему ещё подвернётся момент, когда Рики будет в ванной и он сможет спросить у него прямо насчёт того шрама? Это, должно быть, более верный вариант, чем поставить себя и его в неловкое положение.       Всю дорогу мысли занимает только факт дня рождения Рики. Ведь это должен быть особенный день, а Сону его так испортил… Что теперь делать? Он очень хочет как-то извиниться и устроить Рики нормальный день, сразу после того, как тот проснётся. Лучше будет провести весь день дома или выйти куда-нибудь? Зима не самое лучшее время для прогулок или посиделок, не то что бы тут сильно холодно, но дома явно лучше. Захочет ли Рики вообще проводить с Сону остаток своего дня рождения? Ведь у него могли быть другие планы, встреча с друзьями. Наверное.       — Во всяком случае, я ему предложу… А сам пусть выбирает, что ему больше хочется. Но будет грустно, если он всё-таки уйдёт, ведь… Было бы круто вместе провести этот день. Боже, о чем я вообще… Блять! Марк! — вслух выругивается Сону, и меняет пусть с магазина на протоптанную дорожку к частному сектору.

***

      Рики грызёт совесть за прогул. Но он не смеет в нём винить Сону, потому что сам вывалился на моральную помощь. Ему кажется, что за один пропуск на него нажалуются родителям, его мысли слишком навязчивые, но не навязчивее тех, которые целиком и полностью забиты пропажей Сону с самого раннего утра. Со стороны его уход напоминает уход любовника после жаркой ночи, но у них было что-то более откровенное — раскрытие души. Для Рики с детства чувства значат больше, чем физические ощущения. Они с Сону явно сблизились, но то, что он сбежал из их комнаты, и, видать, с самого утра, тревожит.       Но Рики не звонит ему, не считает нужным напоминать о себе. Он пытается мысленно встать на место Сону и подумать, каково было бы его поведение. По натуре Рики скрытный человек, он бы в лицо не смог смотреть тому, кому бы рассказал о своей жизни более потаенной. Хотя в его жизни, кроме воспоминаний из средней школы ничего нет. Яркая наружность Сону оказывается скрывает его нежную и пастельную внутренность. Рики сползает с кровати в три часа дня, оставшись сидеть на полу в телефоне. Он не заходит в чат группы, чтобы просмотреть материалы для самостоятельного изучения, но борется с вечно всплывающими облаками сообщений с поздравлениями. Ещё и родители наверняка позвонят, когда освободятся.       Рики любил день рождения в детстве, сейчас не считает это событие весомым праздником. Ещё год назад он отделывался парой поздравлений от родственников и дорогостоящим подарком от родителей. Сегодня он вовсе ничего не чувствует, вяло благодарит. Он привык к тому, что в классе до него не было дела, мало кто вспоминал об именинах молчаливого одноклассника. Но Рики задумывается о том, что хотел бы получить короткое поздравление от Сону, тот ему, как близкий человек, а от близких всегда приятно получать что-либо.       Родители все же звонят. Мать включает видео-созвон и весело машет рукою, к ней сзади подходит отец. Они не виделись практически семестр, Рики скучает и не скучает, чувства у него смешанные. Но лица родных рад видеть, всё же они были с ним рядом все девятнадцать лет жизни.       — А ты чего такой вялый? Случилось что? — отец как обычно проницателен, он отбирает у жены телефон, будто бы оставаясь с сыном наедине.       — Я прогулял сегодня пары, — признается Рики, спрятавшись лицом в колени, которые всё время обнимал.       — И всё? — невпечатлённо спрашивает отец. — Имеешь право. Отдохни хоть раз, тебе это пойдет на пользу. Ну что, как оно? Общаешься с кем-то?       Рики не желает врать, но и говорить, честно, не хочет. У него хорошо сложилось общение с одногруппниками, и особенно со знакомыми Сону, которых он с позволения привёл в их комнату. Весёлые ребята, все такие, как и Сону — комфортные. Но часто он с ними не общается, все же Рики домосед, его никуда не вытянуть. Раз одногруппница позвала сходить в кино, они сходили — им понравилось, но больше Рики не соглашался из-за своей натуры. Сперва он думал, что понравился ей, а как оказалось — Рики для нее интересный собеседник. Именно с Клэр они и общаются во время пар и ходят вместе в буфет на перерывах.       — С одногруппниками нормально, с соседом своим и иногда его компанией, — все же признается Рики, и отец одобрительно кивает — горд.       — Я рад за себя, социализируешься потихоньку, ну всё, пока? Как будет время, звони своим старикам, мы переживаем за тебя, — вдалеке, где-то у кухонной плиты, ему машет мать, и звонок завершается.       Рики отвечает ещё на пару сообщений и решается спуститься на кухню, немного перекусить и вернуться к прежнему — к лежанию в постели. Кажется, ему так давно не хватало именно спокойствия. Может к вечеру придёт и Сону, вдруг он согласится посмотреть фильм. С мыслями о Сону приходит и ещё один домысел, где он может быть — у своей бывшей, с которой расстался вчера. С ней Рики близко не знаком, но пару раз видел — красивая и ухоженная девчушка с нежно-розовыми длинными волосами. Удивительно, что такая, как она, бросила такого, как Сону.       На третьем этаже, на котором он проживает с начала года, есть большая общая кухня. В ней никого обычно нет — большинство студентов обходятся доставкой, у которой есть скидка для учащихся в университете, да и на территории кампуса есть несколько кафешек. Рики хватает тех денег, что пересылают родители каждую неделю, и он периодически пользуется услугой курьера, заказывая еду из ресторанов. Кухня пуста, но единственное, что в ней есть, — балаган оставленный им же и Сону ещё ранним утром. Если комендантка увидит, то им не поздоровится. Но утром им ничего не сказали, кажись, все спали крепким сном перед пробуждением.       Рики ставит чайник закипать и шарится по полкам, когда-то он оставлял в них целую коробку растворимого кофе, который за него кто-то выпил. Поэтому он имеет наглость выпить чужой. В тишине спокойно, но Рики привык к тихой болтовне Сону на соседней койке. Хоть парень зачастую и возвращается поздно, но незнание, куда он пропал, делает гадко на душе. Рики чувствует жгучую вину над всем произошедшим.       Его поздравляют ещё около десятка человек и всем им Рики отправляет по красному сердечку. Остаток времени до семи вечера он проводит в одном положении — сидя на кожаном диванчике кухни. Мимо проходят, но никто не заглядывает — на кухне нечего делать. К вечеру, когда Рики наконец-то собирается скрыться в комнате, в узком длинном коридоре он лицом к лицу сталкивается с запыхавшимся Сону, на котором надета вымокшая от легкого берклинского снега куртка.       — Эй, всё в порядке? — встревоженно спрашивает Рики, замерев в середине коридора, из-за которого у него троится в глазах.       — Помнишь Марка, ну который живет тут за кампусом в коттедже? — Рики непонятливо кивает, прикусив губу. Сону его пугает. — У него долг перед экономикой, завтра нужно сдать план, он попросил тебя помочь, сможешь?       — Не знаю? Разве экономик принимает в субботу? — Сону мешкается, но кивает, опустив глаза в пол. — Хорошо, а…       — Одевайся, я тебя провожу, до коменда справитесь, — торопится Сону и энергично толкает в спину, направляя к двери в комнату.       Рики толком происходящего не осознает, но одно радует — Сону видит, и парень не выглядит смущённым. Будто и позабыл об откровенной ночи, хотя такие, как он, кажется, помнят оплошности всю жизнь. Пока Рики заседает в ванной комнате, чища наспех зубы и натягивая на ноги черные мешковатые джинсы, Сону сидит в телефоне на постели. Рики никогда не прочь помочь тем, кого знает. А Марк — хорошо знакомый Сону второкурсник с экономического факультета. Пару раз они обедали вместе в столовой за одним столом, и с Клэр он тоже знаком — они оба с Беркли.       Дверь ванной хлопает, и Рики выходит в чистых, пахнущих цветочным кондиционером вещах, а Сону быстро промаргивается, соскакивая с заправленной кровати. Он подвох в себе таит, но пытается выровнять поведение — быть обычным, таким, каким предстаёт перед Рики ежедневно. Собрав все мужество в тески, Сону проходит мимо соседа и толкает дверь, выходя первым, чтобы закрыть ее за ним. Он не говорит Рики брать что-то с собой, тетради, например, или ручки.       На улице светло, и метель прекращается; Рики шуршит пухлой зимней курткой и плетется за Сону, сжимая-разжимая губы. Ему хочется заговорить, но стеснение не позволяет. И думает он о том, что если бы не попросил Сону, никакому бы Марку он не пошел помогать.       Второкурсник, как и немногие в Калифорнийском университете, живет прямо за кампусом, родители чересчур богаты, купили ещё в прошлом году коттедж, в котором зачастую тусуются все студенты. Рики знает Марка, как зачинщика вечеринок, но на общение он приятен. Задумавшись, он не замечает, как Сону выравнивается с ним и они идут плечом к плечу.       — Слушай, Сону, всё в порядке? — Рики затормаживает, не дойдя до высоких ворот.       — Да? Всё прекрасно, — кутаясь в шарф, отвечает сосед. — Если ты про то, что я так рано ушёл, то меня попросила встретиться Оливия, — Рики незаметно морщится, прикусив губу. — Мы окончательно расстались, так что всё в порядке.       Сону не звучит так, как звучал ночью. Он легкомысленен, его слова о разрыве произнесены не с болью, скорее — со смирением. Рики не видел их вместе, ластящимися друг к другу. С Оливией Сону начал отношения в первый месяц учёбы, и четыре месяца — некороткий срок. Не все люди сходятся и не всем суждено быть вместе до смерти. Но Сону зависит от человеческих отношений, будь-то любовные, будь-то дружеские — ему нужен хоть кто-то рядом, сам ночью говорил. И Рики готов с гордостью хранить его секрет, а может быть и стать близким другом — они уже на пути.       Неуверенно взглянув на ворота, которые автоматически открываются из-за небольшой камеры на домофоне, Рики вздрагивает и вцепляется в локоть Сону. Тот на него с усмешкой глядит и вводит в заснеженную ограду. В окнах не горит свет, словно никто в доме и не живет. Рики смущает темнота, но он послушно мельтешит за соседом.       — Он дома, просто свет горит с другой стороны, — увидев смятение Рики, объясняется Сону.       Но Сону не подходит к крыльцу, он толкает к нему соседа и встает сзади, схватив за плечи. Рики не выходит из состояния смятения, но хватается за ручку и тянет на себя деревянную дверь, вползая, по ощущениям, в коридор — в доме темень, и Сону встаёт рядом, задев что-то бедром.       Резко в глаза ударяет свет, включившийся во всем доме — особенно четыре огромные лампы в холе. И Рики вздрагивает, разглядывая толпу вышедших с тортом студентов. Его сердце замирает, и он не знает, как реагировать, — стоит на месте, но Сону обнимает за плечо и подталкивает в центр.       — С днем рождения! — Клэр с тором вырывается вперед и подходит к Рики, в небольшой десерт вставлена свеча из двух цифр «1» и «9». — Эй, не стой, как вкопанный! — возмущается девушка.       — Охренеть, — бормочет Рики, оглядевшись, он останавливается взглядом на Сону. — Ты хочешь сказать, что ты…       — Задувай свечи, Рики, — по-доброму произносит Сону. — Это твой день, он не должен был пропадать. Тем более, завтра выходной. Ты имеешь право оторваться по полной.       Клэр нетерпеливо водит тортом перед его носом и бухтит, жалуется на уставшие руки, и Рики снисходительно задувает свечи, что зря — весь белый крем оказывается на его лице. И все присутствующие взрывают хлопушки с конфетти, а кто-то ретируется в гостиную и включает музыку на колонке. Человек не много, и все знакомые Рики: Клэр — одноклассница, хозяин дома, Оливия в нежном платье на прозрачных лямках, Джей Пак со второго курса, по совместительству лучший друг Марка, и Джаннетт — одна из первогодок. Для Рики компания большая, и ей он довольствуется; с кремом на лице его в ванную провожает Клэр, схватив за руку. Они, по ощущениям, идут через подземные катакомбы, уж настолько большой дом у Марка.       По дороге Клэр рассказывает, что Сону — зачинщик вечеринки. Хотел исправиться перед соседом и попросил у них у всех помощи. Они организовали вечер за пять с половиной часов, украсив дом и заказав выпивку с закусками. И Рики становится неловко признаваться, что он ни разу не пил, поэтому он молчит, поджав губы, но с удовольствием слушает воодушевленную подругу.       В гостиной накрыт небольшой столик, в самый раз для восьми приглашенных человек. Рики заходит в комнату с рулоном сухих салфеток, вытирая лицо — слишком сильное ощущение сладости, но он не негодует. К нему подходит Марк и по-дружески обнимает, похлопав по плечу.       — Братан, в следующий раз не молчи о днюхе, мы любим такие тусовки, — произносит он и всучает в руки стакан с фруктовым пивом. — Пей до дна! Пей до дна! — и его слова поддерживают все.       Рики проходится повиноваться и приложиться к алкоголю, опустошая стакан. Вкус мерзопакостный, от хмели немеет язык, и Рики с трудом выпивает пиво целиком, по его подбородку стекают желтоватые капельки, и Сону заботливо подает салфетки, чтобы он стер их. Вечер обещается быть весёлым, первым в жизни Рики, от которого он не отказывается не из-за вежливости, а из-за того, что хочет расслабиться спустя несколько лет.       Пьют они много: стакан за стаканом; парни закупились тремя ящиками пива по двадцать жестяных бутылок. И Рики подозревает, что по комнатам они разойдутся к утру. Пока он трезв, он мельком наблюдает за взаимодействиями Оливии и Сону, те как друзья лишь общаются и смеются. И Рики не понимает их, ведь Сону наглядно страдал ночью — чересчур он сильный человек. Подав имениннику стакан с пивом, Клэр тянет его на себя и выводит в центр небольшого танцпола, подталкивая танцевать и не стесняться. К ним присоединяется все, кроме Джея, следящего за музыкой и сидящего за колонками, как диджей.       Чувство эйфории накрывает к ночи, они собираются в небольшой круг и играют в бутылочку на желания, и Рики и вправду не помнит, что происходило. Воспоминания в его голове крошатся, он видит то Клэр, подползающую в Марку на колени, то Сону танцующего голышом вместе с Джаннетт. Свои же действия он не помнит, они размыты и смешаны с громкой музыкой.       Вечер он хотел провести с Сону, но проводит с теми, кого теперь может громко назвать друзьями и не ошибиться. За ночь они все сближаются быстрее, чем за прошедшие четыре месяца. Рики безустанно танцует и пьет, рассказывает истории о себе, лезет обниматься к Клэр и Джаннетт, которые рвутся к нему навстречу. Как он помнит, он еще выходил с Оливией «покурить», пока она стояла с сигаретой в руках, Рики обжимался от холода и слушал её спокойный голос. Девушка говорила не о чём, но потом резко перешла на тему их бывших отношений с Сону. От неё он узнал ту же версию — не сошлись характерами. В ходе услышанного Рики может сделать только вывод, что они идеальны, но по отдельности.       К утру память вырубает. Но снятые видео когда-то напомнят о том, что они творили ввосьмером в огромном доме и с кучей пива. И как на них ещё не натравили легавых…

***

      Тупая головная боль отрезвляет, глаза раскрываются, но перед ними мутная пелена. Рики клянется, что чувствует инородную жизнь в висках. Он просыпается на краю расправленной кровати в одной длинной футболке и трусах. Наверное, по возращении стянул с себя все вещи и сразу завалился спать. Кое-как сев на край, он потирает глаза руками и оглядывается. В их комнате бардак — нет ни одной вещи, которая была бы на своем месте. Рики с болью копается в воспоминаниях, но отчетливо помнит только начало, как входил в дом Марка и как Клэр поиздевалась над ним, вмазав тортом.       Рики отыскивает телефон в куче с вещами и присаживается на корточки, рыская по сообщениям те, что важные. Один пропущенный от матери в двенадцать часов, он с опаской смотрит на время. Пять часов тридцать восемь минут. Глаза округляются, и Рики больно падает на задницу. Неизвестно во сколько они вернулись, но спали долго — значит где-то к восьми утра. Рики, отыскав чистое полотенце и сменные вещи в шкафу, идёт к ванной комнате и распахивает дверь, но осекается, столкнувшись взглядом с Сону, стоящим напротив раковины с зубной щёткой во рту.       Впервые Сону открывается перед ним без вещей, у них было некое негласное правило переодеваться только в ванной и стучаться каждый раз, когда направляются мыться, чтобы не допустить неловкости. Но Рики замирает с вещами в руках и с неловкой жадностью оглядывает обнажённое тело Сону: его подкаченные руки, торс и длинные мягкие ноги. И Сону не выгоняет, он тоже закаменел в одном положении — с зубной щёткой во рту.       Взгляд скользит к пояснице, и Рики видит небольшое пятнышко, до боли знакомое ему и мешающее в повседневной жизни. Отмерев, он ступает на порог и поджимает губы, не зная — молчать или говорить.       — Откуда у тебя оно? — навязчиво спрашивает Рики, вся алкогольная дымка из него выветривается.       — Ты про шрам? Он с рождения, — Сону неловко переступает с ноги на ногу и не смотрит в глаза.       А Рики вместо ответа задирает футболку и поворачивается к нему спиной, показывая своё пятно, которое считает безобразным и некрасивым. Но на Сону оно смотрится иначе — эстетично привлекательно. Дав соседу взглянуть на шрам, Рики быстро опускает подол футболки и жмётся к стене, вещи из его рук давно под ногами. Не ожидал он, что с самого первого дня знаком со своей родственной душой. Что по этой причине и чувствовал рядом с ним спокойствие и желание проводить время вместе. Но Сону парень, Рики редко слышал о однополых союзах с одинаковыми пятнами судьбы.       — Прости… закончи, и мы поговорим, — Рики поднимает вещи с пола и выходит из ванной с быстро бьющимся сердцем.       Скинув вещи на кровать, Рики смотрит в одну точку комнаты и с трудом переваривает происходящее. Сейчас день, почти вечер, он проснулся и сразу же на него наваливаются такие странные, будто нереальные новости. Может это быть совпадением? Но ведь он не может заставить Сону показать ему шрам детальнее, они близки, но не настолько, чтобы парень вторгался в чужое пространство, вводя всех в неловкое положение. Но с другой стороны, очень хочется сделать именно так. Но даже эта неуверенность сходит на «нет», когда он вспоминает слова Сону о том, что шрам у него с рождения. Ещё и красивый такой… В точности в том же месте, что и у Рики. Он ведь помнит, что знак о принадлежности друг другу может появиться как и с рождения, так и в течение жизни.       Сону находится в ванной достаточно долго. Рики понимает, что после такой вечеринки до утра хочется смыть с себя все остатки пьяной ночки, но всё-таки такое долгое нахождение своего соседа там вызывает тревожность и беспокойство. Что ему сказать? О чём говорить, если перед глазами Рики пролетает вся жизнь, каждый вопрос про истинную душу, столько слов родителей о том, что, Рики вполне может встретить свою судьбу тут, во время обучения.       И это было так скверно, насколько невозможно, что Рики никогда не верил в это… Но теперь, его голова идет кругом, и он старается собраться духом перед Сону, перед тем, кого считает максимально близким на данный момент времени человеком рядом с собой, перед собственной родственной душой.       Самые страшные мысли, которые посещают непротрезвевшую голову Рики, это Сону и его ориентация. Должно быть странно, да? Но ведь Сону встречался с девушкой, и Рики не знает о его другой ориентации, нравятся ли ему парни, а если нет, тогда что с ними будет? Ведь родственные души… Они навсегда. Им будет очень сложно. Потому что, кажется, Рики представляет Сону своим партнёром. Из своих ужасно страшных мыслей его вытаскивает открывшаяся дверь ванной комнаты и Сону, который вышел в одних чистых штанах, поверх плеч накинув полотенце. Зря. Зачем? У него такие шикарные плечи, полотенце очевидно было лишним…       — Ну так… Что будем решать? — он совсем неловко улыбается, присаживаясь на свою кровать, которая расположена не столь далеко от кровати соседа.       Рики чувствует его внутреннее спокойствие, но одновременно и переживания. Это очень странно, но он правда ощущает это… Словно в нем находится две человеческие души. Но сам Рики ужасно тревожится и не может подобрать слова. Если Сону это чувствует, он ведь должен как-то сам начать разговор, да?..       Они молча смотрят друг другу в глаза долгих две минуты, будто переживают самые искренние рассказы, самые ценные ответы и решения… Так ощущается. Даже несмотря на тревогу за дальнейшее будущее, Рики чувствует себя комфортно абсолютно всё время, когда Сону находится рядом. Неожиданно резко Сону пересаживается на кровать к Рики, отодвинув в сторону вещи, но не нарушает личное пространство касаниями. Он смотрит в пол, не на Рики, собираясь вдруг что-то сказать, но Рики начинает первым.       — Я получил этот уродливый шрам в детстве… Я так долго ждал, когда родители подарят мне велосипед, и это случилось. Я так хотел быстрее прокатиться на нём, что поехал совсем не так, как мне хотелось изначально, и упал… Мне было ужасно больно, и этот шрам на пояснице каждый раз напоминает мне об этом моменте жизни. Он всегда раздражал, и я считал его безобразным, некрасивым… Но твой… Выглядел так красиво. Я не успел рассмотреть, но тебя он словно украшает, Сону. Родители всегда говорили мне, что я точно найду свою судьбу. Я считал это полным бредом…       — А оказалось, что не бред, да? — он продолжает улыбаться, будто ему совершенно смешно с Рики! Он что, думает это шутка? — Ты очень милый, Рики. Мне всегда так казалось… Но из-за того, что у нас не получалось сблизиться настолько, насколько мне хотелось того, я часто не нарушал твоих границ. Я понимал и чувствовал, да, именно чувствовал, что ты не раскрыт к близкому общению и это даётся тебе тяжело. Но я сам ощущал это притяжение… Казалось, будто я просто хочу стать тебе очень хорошим другом, но…       Сону останавливается, смотря на Рики. Последние слова произнести не удалось, они застревают где-то в горле. Что-то подсказывает, что ему совсем рано говорить такое, ведь это может напугать их обоих. Рики понимает всё и без слов, на лицо лезет улыбка, которую тяжело сдержать. Может, он не понимает всё буквально, но эмоционально и внутренне Рики чувствует, что имеет ввиду Сону.       — Хочешь сказать, что ты рад, что именно я оказался твоей родственной душой?       — Ты был мне интересен с самого нашего знакомства, я совсем не знал, как найти к тебе подход, но я абсолютно уверен, что мы с тобой подходим друг другу… У нас так много общего и мы так много одинаково чувствуем. Разве это… Не здорово? Рики? — Сону так внимательно наблюдает… Будто всё давление вмиг исчезает, и остаются только его красивые глаза. Рики не остается ничего, кроме как с глупой улыбкой опустить голову и зажмурить глаза. Он так невероятно смущён. Этого быть не может.       — Сону, а Оливия? Ведь…       Как правильнее сказать? Они прекрасно считывают то, что пытаются каждый сказать, но не мог же Рики прямо сказать, что не знает про его ориентацию, и что ему хотелось бы знать, не боится ли он того, что его родственная душа — парень. Сону поворачивается к Рики телом, закидывая ноги в позу лотоса, и ждет, пока парень объяснит свою мысль. Он примерно понимает, что хочет сказать Рики.       — Вы ведь встречались четыре месяца, а теперь мы…       — Ты имеешь в виду, нравятся ли мне и парни тоже? — он получает кивок. — Нравятся. Я чаще всего выбираю себе человека, с которым мне будет комфортно и хорошо в отношениях, и это не зависит от пола.       Рики больше ничего не отвечает, просто улыбаясь сам себе. Ему неловко за свои попытки узнать что-то, потому что вся эта новость совершенно новая, и теперь они научатся жить по-другому, совсем не как соседи по комнате… Это и пугает, и заставляет юношеское сердце бешено стучать от таких новых ощущений.       — Я вижу и чувствую, что ты о чем-то переживаешь, Рики. Просто отпусти эти мысли и живи тем, что есть сейчас. А я гарантирую, что всё будет супер, — Сону максимально передаёт тепло и уют, сжимая ладонь неуверенного Рики. В этой жизни он много в чём сомневается. Но теперь, кажется, у него есть человек, который поможет ему несмотря ни на что.

***

      Что изменилось за то время, которое Сону и Рики обрели родственные души? Практически всё.       Холодная зима вот-вот подойдёт к концу, единственный минус в этом — теперь не будет повода прижиматься к Сону ночами под просмотр фильма. Свою первую сессию перед новогодними праздниками оба парня закрывают с лёгкостью на душе, Рики обещает родителям приехать летом с возможным сюрпризом. Так как и в отношениях с Сону были большие перемены, парень думал, что летом они определенно закрепят их чувства отношениями. Конечно, сами чувства друг к другу они не обсуждали ни разу, все проявлялось лишь в действиях, заботе, внимании. Как Рики того и хотел… Ведь ему было максимально неловко начинать что-то подобное.       Ему Ким Сону нравится очень, но сказать об этом он никогда не мог. Ему кажется, что парень всё и так поймет, лишь посмотрев на Рики, ведь они хорошо чувствуют эмоции и чувства друг друга. К этому, кстати, младший почти сразу привык и мог легко понять, что хочет сказать Сону, даже если он еще не начал говорить. Часто они понимают друг друга и с полуслова, что купить в магазине, каждый знает предпочтения друг друга, поэтому не нет вопросов, кто что хочет на ужин. Когда Сону покупает любимую еду Рики, тот не перестаёт удивляться, насколько же крепка становится их связь.       Однако, свои романтичные заскоки они не скрывают: смело зовут друг друга в кино, в кафешку, вместе провести время, погулять вечером за руку, полежать в объятиях. Из-за всех этих фактов, Рики не перестает думать о том, что он всё-таки нравится Сону по-настоящему. Истинность они не упоминают, поэтому все сомнения о том, что Сону делает всё это из-за неё, отпадают. Он действительно искренен, всегда переживает за Рики, когда тот внезапно мог порезаться или удариться головой об низкий ящик на кухне. Это совсем невинные факты, но они так греют душу.        И всё равно Рики никогда не думает, что ему так захочется услышать, что его правда любят. Такие желания его немного пугают, но если подумать, он влюблён и хочет знать, влюблён ли Сону тоже? Их связь о многом говорит, но когда тебе говорят это лично, прямо в глаза, это же так… Романтично, что ли?       За эти месяцы Рики сам по себе становится более нежным и романтичным, несмотря на его изначальную закрытость и необщительность. Даже с друзьями с потока, и с друзьями Сону он часто проводит время и свободно общается, как ни в чём не бывало. Они также устраивают вечеринку по случаю дня рождения Марка у него дома. Рики учится правильно расслабляться и отдаваться моменту, не переживая за будущее. Если бы не Сону…       Сону же невероятно счастлив. Всё идет своим чередом, и то, каким является Рики, заставляет его бабочкам в животе оживать. Такое чувство, будто никто из тех, кто был рядом с Сону, не подходил ему настолько, насколько подходит Нишимура Рики. Он очень милый, очень добрый и ластящийся, совсем не такой, каким был начале их знакомства.       Сону видит… Все чувства Рики. Видит его внимание, его любовь к Сону. Он сам невероятно сильно влюбляется в такого Рики с каждым днём, и не может подобрать точного момента, чтобы закрепить свои чувства разговором с Рики. Третий месяц достаточно ощутимый срок, но что-то Сону всё равно останавливает. Чувство, что Рики не поверит, скажет, что всё слишком быстро, и… Это всё пугает юношу. Но долго молчать он не может, ведь хочет скорее решить их неопределенность.       У Рики пары заканчиваются позже, чем у Сону, поэтому второй уже давненько лежит на своей кроватке и читает книгу, наслаждаясь свежим воздухом из приоткрытого окна. Рики же неожиданно захлопывает дверь, и Сону отвлекается на пришедшего парня. Он выглядит устало, его волосы находятся в лёгком беспорядке. Он приветствует парня и плетётся в ванную. Сону тут привстает, отложив книгу, ожидая, пока Рики вернётся. Случилось что-то? Да вроде бы нет. Может, действительно слишком устал сегодня? Четыре пары это не шутка. Сону быстро метается на кухню, чтобы заварить для Рики лапши, как он любит, а также зеленый чай с молоком. Рики выходит из ванной с мокрыми волосами и в растянутой длинной вязаной кофте. Рукава кофты неуклюже мило свисают так, что касаются стола, когда Рики садится есть.       — Ты же в порядке, Рики? — Сону сидит рядом и с глупой улыбкой наблюдает, как Рики быстро-быстро ест лапшу с бульоном.       Его губы тут же становятся чутка красные из-за остроты, старший не мог оторвать взгляд… Уже давно так хочется поцеловать их. Но в такой момент Сону об этом не думает. Ему было просто приятно смотреть на то, как проголодался младший.       — А? Конечно, Сону, я невероятно устал… Сегодняшние пары длились по ощущениям, примерно вечность. Я очень хочу упасть и проспать часов десять. Но, зато я получил хорошую оценку по менеджменту.       — Я уж подумал, что ты чем-то расстроен. Совсем ничего не говоришь!       — У меня просто не осталось сил на разговоры… Так много сегодня говорил, что, кажется, разучился вовсе. Прости, Сону, — Рики улыбается, взяв парня за руку, показывая, что он всё еще тут и с ним всё в порядке. Любого человека может вымотать учёба, работа, тяжелый день, и чувствовать себя неживым — нормально.       — Доедай и пошли в комнату, — отвечает улыбкой на улыбку.       Рики правда рад сразу поесть. Кажется, что после ванной он не смог бы приготовить себе и ужин, просто свалился бы на кровать и уснул, но Сону… Как хорошо, что у него есть Сону! Он всегда беспокоится о Рики, о его желудке, состоянии, и Рики безумно сильно благодарен ему за это. Он хочет точно так же отдавать свою любовь ему.       Как только они добираются до кровати, Рики падает сразу же рядом с Сону, утаскивая в свои объятия. Такие моменты всё еще остаются неловкими, Рики не до конца осознает, что у него есть человек, которого он может вот так обнимать в кровати. Что-то из разряда «нереально». Они лежат почти впритык друг к другу, разве что лица находятся на расстоянии, чтобы смотреть на любимые глаза. Но Сону всё равно смотрит на губы… До сих пор опухшие после острой лапши губы. Учитывая то, что губы Рики от природы пухлые и милые, острые блюда делали своё — и они становились еще пухлее… Боже.       — Мне кажется, я живу самое счастливое время, — неожиданно произносит Рики, уже прикрыв глаза. Его мокрая чёлка мило скрывает глаза и щёки, Сону совсем медленно поправляет прядки, чтобы видеть его лучше.       — Потому что?       — Потому что у меня есть ты.       О таком они говорят впервые. Сону считывает это за любовные откровения и очень смущается, даже не дышит несколько секунд, лишь перебирая в пальцах мокрые волосы.       — Мне хочется больше заботиться о тебе, обнимать, чувствовать твоё присутствие рядом, просыпаться вместе. Я раньше такого не чувствовал, Сону. Ты… Так мне нравишься, Сону.       Он совсем перестает дышать. Рики открытыми глазами смотрит на него. Сердце отбивает, будто он сдаёт зачёт по физре часов пять. Паника после этих слов подкатывает в гости, Сону не знает, как лучше сказать своё признание. Молчать было глупо. Рики чувствует либо его тревогу, либо дураком сам себя.       — Рики… — но вместо этого, его внимание захватывают губы Рики уже который раз.       И в этот момент Рики всё видит, каждый взгляд. Это сподвигает на более новые действия, новые чувства. Лица становятся ближе, Сону так хочет договорить, но вместо этого со сбитым дыханием сладко целует пухлые губы напротив. Так нежно целует, насколько его самого хватает, пока жар не охватывает всё тело от переживаний, и Рики не берёт поцелуй на себя. Аккуратно придвигает ещё ближе за талию, свободной рукой касаясь мягкой щеки, вовлекая в более нежный, напитанный любовью, поцелуй. Самому дыхания не хватает после двух минут различных почмокиваний, и приходится отстраниться, глупо уткнувшись носом в чужую щеку. Это настолько важный и трогательный для них шаг, что Рики чуть не плачет от переизбытка чувств. Но наконец слышит заветное…       — Я очень люблю тебя.       С этого момента он точно знает, что он любим. Настолько же сильно, насколько и влюблён сам.