Попутчик

— Слушай, Джисон. Очередная перевозка не обошлась без попутчиков. Джисон, мужчина лет тридцати пяти, задумчиво смотрел вдаль, вслушивался в старые советские песни, вспоминая что-то. В зубах он держал зубочистку, прикусывал слегка кончик. Его попутчиком был хороший друг, Чанбин, который однажды помог ему починить колесо у фуры. С тех пор и длится их дружба. — М? — Вот ты уже столько времени в дальнобое, столько попутчиков собирал. А вот кто был самым необычным? — Самым необычным? — Джисон слегка усмехнулся и убрал зубочистку. Вздохнув, мужчина продолжил: — Самым необычным был один парень. Это были девяностые, я тогда только начинал свою карьеру.

***

Ночь окутала длинную бескрайнюю дорогу, по крыше фуры стучат капли дождя. Из радио тихонько льются старые песни, заставляют задумываться, пропускать слова сквозь уши. На душе как-то липко, лёгкое чувство ностальгии нарастает медленно, но приятно. Джисон чуть усмехнулся, взявшись поудобнее за руль. Ему всего двадцать три, а он уже дальнобойщик. И тоскует по тем временам, которых не смог застать. Ещё и подобрал какого-то парня, который без умолку болтает рядом, не позволяя насладится атмосферой в машине. — Я знаешь чё подумал? — Что? — Ты такой молодой, а слушаешь песни наших родителей. Почему? — Не знаю. Джисон зажал зубами зубочистку, кидая быстрый взгляд на попутчика. — Блин, ты какой-то не разговорчивый. — Хёнджин, я сейчас на работе. Скажи спасибо, что вообще подобрал тебя в дождь, — Хан чуть усмехается, когда видит, как Хёнджин глаза закатывает. — А вот что ты забыл в такой поздний час на трассе… Проститутки так обычно стоят. — Сам ты проститутка! — Хван скрестил руки на груди, недовольно бубнел, оскорблённый таким сравнением. Но уже через несколько секунд парень поник, теряя нелепую жизнерадостность в глазах. — А я… Сбежал я… — Серьёзно? — Ну да. Отец мой пьёт. Точнее… Пил… Я нашёл его на днях мёртвым возле крыльца. Мамку свою ни разу не видел. Подумал, зачем мне тут оставаться, если отца теперь у меня нет, а в детдом на один год мне не очень хочется… Джисона поразило спокойствие паренька. Он рассказывал про смерть отца, будто это явление встречалось ему очень часто. Будто каждый день встречался со смертью. Хотя… О чём можно говорить, когда эталоном «героизма» являются бандиты. — М-да, мои соболезнования… Я к сожалению не знаю, как тебя поддержать, извини. — Да не надо меня жалеть. Лучше включи что-нибудь весёлое, а то эти унылые песни про любовь в тоску вгоняют. И Джисон послушался. Он не знает, зачем, не знает почему, ведь для него музыка была чем-то сокровенным, а тут он её легко переключил для незнакомца. Наверное, это всё из-за сочувствия. Взглядом Хан продолжал изучать своего попутчика, его мешковатую одежду, которая была явно не по размеру, на коряво сшитые чёрные перчатки без пальцев и очень старые кроссовки. Несмотря на свой не очень презентабельный вид, они приковывали внимание. Диковинка как никак. — Откуда кроссовки взял? — Украл, — Хёнджин пожал плечами, будто каждый день об этом говорил. — Давно украл, благо нога не растёт. Он повернул голову к Джисону, а после вновь приковал взгляд к окну. — Где фуры научился водить? — В школе специальной. Пока вожу по союзу. А потом сказали, что посмотрят. — А едешь куда? — В Ленинград. — А откуда? — Из Москвы, — Джисон раздражённо повернулся к Хёнджину, стрельнул быстрым взглядом. — Зачем тебе это? — Хочу знать, куда приеду, — Хван лучезарно улыбнулся, обнажая белые зубы. — Я так понимаю, мне надо молчать? — Желательно. Но, когда будет уже ближе к утру, начинай говорить, а то усну за рулём. — Тяжело так ездить, да? — Нормально, привыкаешь. Молчание тяжело давалось Хёнджину, это было видно невооружённым взглядом. Он то приоткрывал рот, чтобы что-то сказать, то как-то ёрзал с нетерпением, но молчал. Боялся, что Джисон высадит его на середине дороги. Изредка его живот издавал урчания, чем сильно смущал Хёнджина. После этого тот лишь краснел и внимательнее вглядывался в темноту. Дорога петляла из стороны в сторону, её конец потерялся в занавесе из дождя. Фура бежала мимо лесов, полей, изредка встречались деревушки, а города и того реже. — Есть хочешь? Первый эту долгую молчанку прервал Джисон. Внезапный вопрос напугал паренька, тот лишь вздрогнул от неожиданности, теряя слова. — А? — Есть хочешь? — Сон повторил свой вопрос, но не дожидаясь ответа указал с лёгкой улыбкой: — В бардачке перед тобой лежат бутерброды и чай. Бери два. Поешь. — Спасибо… Глаза Хёнджина загорелись от упоминания еды, он обеими руками взялся за бутерброды и с благодарностью смотрел на Джисона. Тот лишь улыбался задумчиво, следил за дорогой и жевал свою зубочистку. — Чего глазеешь? Ешь давай. Потом в городе остановимся, я отведу тебя в столовую. Джин не верил, что в это чёрное время ещё остались добрые люди. Он не мог поверить и в реальность этих масляных бутербродов, обёрнутых в газету, в то, что его подобрали в такое позднее время и теперь говорят, что накормят. — Спасибо… — Ты это уже говорил. А лет-то тебе сколько? — Семнадцать, — Хёнджин с усладой откусил первый кусок бутерброда, наслаждаясь ярким вкусом на языке. — А что? Теперь говорить не хотелось Хвану, хотелось только наброситься на этот хлеб с колбасой и маслом да запить всё чаем. — Ничего, просто любопытно стало, — Джисон снова посмотрел на Джина. — Ты худой такой. — Еды не было… Отец пропил всё… — Ужасно. — Наверное. — Ладно, не буду отвлекать. Ешь. Хан отвёл взгляд на дорогу и неспешно повернул направо. Шуршание пакета рядом как-то расслабляло. Этот попутчик… Сон частенько подбирал попутчиков, пусть это и было опасно в нынешнее время, но Хван… Он отличался от всех. Может возрастом, может восприятием мира, а может… Джисон кинул быстрый взгляд на Хёнджина, который пытался неспешно расправиться с бутербродами, дабы не выдать свой голод. А может его выделяла излишняя болтливость и то, что он был полной противоположностью Хана. — А у тебя есть не советские песни? — Джин наивно поднял глаза на водителя и после, столкнувшись с уставшим взглядом, широко улыбнулся и одновременно достал из своей небольшой сумочки кассету. — Не только же отечественное слушать! Глаза Джисона загорелись. — Bonny M?! Да ладно… Где ты её достал?! — Опять же украл, — широка улыбка обнажила белые зубы, Хёнджин словно хозяин поменял кассету.

***

Джисон закончил рассказ и с тёплой улыбкой посмотрел на Чанбина. Тот задумчиво нахмурился, а потом повернулся к мужчине с таким лицом, будто осознал вселенскую тайну. — Стой! Так это же… — Да-да, — протянул довольно Хан, переключая песню на Bonny M. — Да ну… Я и не знал, что вы с Хёнджином познакомились как попутчики! А теперь… — А теперь живём вместе, — Джисон прикусил зубочистку и посмотрел с усмешкой в стекло бокового вида. — Слишком зацепились друг за друга в тот вечер.