Голос Молчания

До судебного разбирательства оставалось меньше двух недель, когда Эндрю очутился посреди своего кабинета с жуткой болью в голове и картинкой, двоящейся в глазах. Он лежал в столь неудобной позе, сводившей конечности, полностью доверившись своему стулу, раскинувшись на нём всем весом и перекинув ноги через один из подлокотников, что темнело в глазах от тупой боли. Стоило ему приподняться — как стул с грохотом ударил несколькими колёсиками по напольному покрытию, а сам заскрипел от резко сменившейся точки давления.⠀ Протерев слипающиеся глаза, да с такой силой, что чуть глазные яблочки из черепа не выдавил, Эндрю зашипел себе под нос. Он опёрся руками о колени, с трудом пытаясь привести себя в чувства. Вдохи давались с трудом. Уставился в пол, смотрел на несколько пустых мисок из-под каких-то закусок, валяющихся на нём, а так же на почти что опустошённую бутылку бренди, подаренную любимым близнецом и его девушкой на день рождения. Из плюсов — Эндрю вспомнил, чем занимался. По большей части. Ладно, по меньшей части. Честно сказать, кроме алкоголя и, возможно, просмотра какой-нибудь паршивой мелодрамы не вспомнил ничего. Из минусов — он тут же пожалел о том, чем занимался. Он также не имел и малейшего представления о том, какой сейчас день или какое время суток. После Западной Вирджинии всё перемешалось. Вытащив телефон из кармана, он взглянул на экран — ноябрь, семнадцатое, почти девять часов вечера. Неужели он и вправду провёл в запое, в гордом одиночестве, почти двое суток? Позже пройдя по квартире и обнаружив забытую кем-то — скорее всего Роландом — пару носков, всё-таки убедился что, нет, не в таком уж и гордом и не в таком уж одиночестве. Алкоголь, паршивая мелодрама и, скорее всего, неплохой секс. Кружка до чёртиков, до мурашек по коже горького кофе ничуть не взбодрила, а только наоборот ударила по голове сильнее. Лишь холодный душ, отбивающий в монотонном ритме по коже и плитке, смог окончательно поставить его на ноги. Эндрю вылез из кабинки и медленными шажками добрёл до сушилки. Стянув с неё полотенце, он быстро просушил волосы, смотря в зеркало. В голову взбрели мысли о том, что, возможно, стоило бы пойти подстричься. Полотенце почти сразу полетело в корзину с грязным бельём. Он накинул на себя халат, туго повязав вокруг пояса и скинув его немного с плеч, поскольку не любил чувствовать на них его вес. Он вернулся на кухню и, на этот раз разбавив кофе молоком, встал у стола и стал неспешно листать папку с документами дела, что предварительно принёс из кабинета. Было так много и так мало всего. В отличие от Эндрю, полиция до сих пор и малейшего представления о личности Абрама не имела, несмотря на все тщетные попытки её вычислить. Были тела, были улики, были признания в убийствах… были слова о самообороне, не позволяющие так просто бросить Абрама за решётку. Как ни крути, в этой ситуации даже самый ленивый и недобросовестный коп не смог бы так просто отделаться от дела, ведь иного мотива кроме как самообороны не представлялось. Вновь бегая взглядом по транскрипции с допроса, Эндрю задумался над тем, как провернуть свой план. Когда его провернуть — тоже не менее важно.

Сколько там до суда, ещё раз?

Меньше двух недель? Вариантов было немного. Вариант А: Действовать незамедлительно — поговорить с Абрамом, сообщить ему об идее, возможно выслушать кучу мата в свою сторону и пару раз уклониться от попыток придушить, а потом успокоить его и пойти связываться с ФБР. Вариант Б: Дождаться суда и посмотреть, как Абрам будет себя вести после того, как осознает, ощутит на собственной шкуре, насколько на самом деле серьёзная ситуация. Разболтается ли сам? Другой вопрос в том, что полиции рассказывать лишние подробности небезопасно так или иначе. Утешало одно — вряд ли дело бы зашло так далеко, если среди работающих над ним людей были те, кто работают на Морияма или имеют к ним какое-то отношение. И всё же, и всё же… Не доверять копам. Не-а. За рассуждениями Эндрю и не заметил, как кружка в его руке оказалась пуста. Не мешало бы прогуляться, дабы окончательно взбодриться, протрезветь, ведь на чистую голову и думается лучше, да и потом… После такой дозировки кофеина, после столь долгого пьяного дрёма, сон ему ещё долго не пригодится. Наведаться в участок также не помешало бы… Накинув первую попавшуюся одежду — ведь, чёрт, хуже уже не будет, Эндрю и так выглядит как непросыхающий неделю алкоголик, — и всё же сохраняя чувство стиля и собственного достоинства, он собрал все вещи и двинулся на выход из квартиры. По дороге он решил пополнить свой запас леденцов, ведь он стал значительно более скудным за последние дни. Уже собираясь расплачиваться, протягивая купюры заметно раздражённой продавщице, явно не желавшей обслуживать клиентов в эту смену, Эндрю вспомнил о своём негласном обещании. Он отскочил от кассы и схватил со стенда несколько газет. Их с трудом удалось запихнуть в сумку, и так забитую документами по самое «не могу», однако, справившись с этой нелёгкой задачей, Эндрю уже куда более уверенно продолжил свой путь. Проверки на входе… Буднично. Знакомые офицеры, невзначай здоровавшиеся с Эндрю… Буднично. Стакан воды из диспенсера… Буднично. Охранник, откровенно больше не скрывающий, что спит на рабочем месте. Буднично. Абрам уже стоял у решетки и просто смотрел, когда Эндрю открывали дверцу. Возможно, завидел его ещё издалека, а может быть услышал, как тот недовольно закашлял, привлекая внимание охранника. Так или иначе, оказавшись с ним лицом к лицу, Абрам не сказал ни слова первым; Эндрю же сходу ожидал кучу вопросов, ответы на которые заранее прописал в голове. Позади послышался звук металла о металл, как только решётка закрылась за спиной. — Я думал мы прошли тот этап отношений на котором мне приходится заводить разговор первым, — сказал Эндрю, стаскивая портфель с плеча. — Как твоя рана? — Ты съездил? — в ответ Эндрю кивнул. — Как он? — Ещё не окончательно двинулся головой, что удивительно, учитывая обстоятельства, но жить будет, — следом за портфелем в подножье койки полетела куртка. Душно… чёртов спёртый воздух. Как только он умудряется тут спокойно жить? Хотя, вспоминая то, сколько лет Абрам был в бегах, наверняка он видал условия и похуже. Такому как он грех жаловаться. А вот Эндрю можно, ибо, какого хера тут дышать нечем? Абрам всё держался одной рукой за решётку, наблюдая за Миньярдом. Когда они встретились взглядами, он тут же отпрянул и прошёл вглубь камеры, встав у стены. — Так как твоя рана? Словно не сразу вспомнив, где она находится, Абрам всё же взглянул на бок. Слегка задрав край свитшота, он продемонстрировал свежие бинты, лишь слегка запачканные кровью. — Как ты там сказал? Жить буду, — сказал он. Отпустив ткань одежды, он продолжил: — У меня и не такие раны заживали без должного ухода. Эндрю помнил. Фотографии его искалеченного тела с досмотра было тяжело забыть. Как и каждый шрам, каждый след от ожогов, один огромный, на всю область между плечом и ключицей, в виде поверхности утюга. Всё-таки перед собой Эндрю видел человека невероятно сильного, пусть и не в самой лучшей форме. Хотя, сравнивая с тем, как мелко и жалко он выглядел при первой их встрече, — физически на поправку он шёл довольно быстро. — Ты, я смотрю, приоделся, — усмехнулся Эндрю. Он указал на Абрама. — Надеюсь, никто из офицеров не допытывал насчёт того, откуда ты одежду взял. — Я сказал, что это ты принёс.

Чёрт, ну нельзя же так сходу сдавать.

— Кстати об этом. Эндрю, приложив немало усилий, но довольно ловко достал из сумки газеты, сложенные напополам, и протянул их Абраму. На лице промелькнули все стадия принятия, которые Эндрю только что выдумал: ступор, отрицание, «что за нахуй» и «а, стоп, точно». — На ближайшие несколько суток ты будешь считаться человеком, не живущим под скалой, — сказал Эндрю. — По крайней мере, пока в мире ещё какая-нибудь хуйня не произойдёт. А она, к сожалению, происходит каждый день. Абрам забрал вновь преподнесённый презент и даже успел пробежаться по некоторым страницам. Позволив ему погрузиться в материал, Эндрю сохранял тишину. На лице Абрама промелькнула лёгкая улыбка, но она быстро спала. Лишь когда тот повернул лист и Эндрю увидел красующуюся на пол-листа фотографию Национальной сборной — в том числе Кевина Дэя и Рико Морияма… в особенности Кевина и Рико, — стало понятно, куда пропал весь энтузиазм. — Знаешь, Кевин собирается взять перерыв, — Эндрю отвёл взгляд и всё-таки чувствовал, с каким интересом его стал слушать Абрам. — На деле нет, куда он без экси денется… Это скорее предлог, чтобы покинуть текущую команду. — Разве у него нет контракта со сборной? — В ближайшее время он всё равно играть не сможет, и контракт можно будет разорвать как нехуй делать. Думаешь, после того, как он попал в реанимацию из-за «отравления», его сразу допустят до корта? Недолго думая, Абрам помотал головой. — И к кому он хочет присоединиться после реабилитации? — Он… долго думал, — сказал Эндрю. — Калифорнийские Вепри, скорее всего. С Джереми Ноксом легче всего связаться, да и, чёрт, кто не захочет Кевина Дэя в своей команде. Абрам нахмурился — так смешно смотрясь, когда мысли отражались на его лице в мимике, — а после, словно сложив два и два, вновь обратился к Эндрю. — Но они с Рико… — Рико не будет проблемой, — услышать это из своих уст оказалось довольно приятно. — С этим мы разберёмся. Абрам бросил газеты на стол, а сам стал бродить, стараясь распутать эту кашу. В этот момент Эндрю понял — обратного пути уже нет. Из вариантов А и Б он выбрал первый, просто потому что тянуть с этим было бы преступно. — И… Как ты собираешься с этим разбираться? — тембр голоса сменился. Он дрожал и был тише. Абрам из-под усталых век смотрел на него, ожидая ответа. — Ты не можешь просто взять и… Решить, что Рико не будет проблемой. — Ты, я смотрю, меня серьёзно недооцениваешь. — Я объективно смотрю на ситуацию, — сказал Абрам. — Субъективно, — поправил Эндрю, усмехнувшись. — Абрам. — Что? Протянув ему руку, Эндрю наблюдал за тем, как тот недоуменно разглядывал её, словно в поисках подвоха. Жестом руки Миньярд несколько раз подозвал его, и, встав на ноги, сделав несколько шагов, Абрам остановился, как только упёрся коленями в кровать. Легко схватив его за шиворот, Эндрю заставил его нагнуться, оказаться к нему лицом к лицу.

Интересный ракурс…

— Помнишь, я говорил тебе, что для продвижения дела тебе не стоит врать? Что без твоего сотрудничества я ничего не смогу сделать, и тебе во время допросов нужно быть как можно более открытым в своих ответах на вопросы? Ком в горле. Взгляд бегает в стороны. Абрам не мог сконцентрироваться. Оно и понятно, кто вообще в такой ситуации и таком положении сконцентрируется на вскользь сказанных словах? Хотя вот Эндрю, как раз наоборот, не мог отвести взгляд. До поры до времени, правда. Как только Абрам кивнул, рука разжала пальцы и Эндрю сел в такую же расслабленную позу, как и до этого. — Что ж… — выждав драматичную паузу, он продолжил: — Забудь всё, что я сказал. Всеми святыми он был готов поклясться, что мог услышать моргания Абрама, как в тех комедийных мультфильмах, которые смотрел в девяностых. — Я… не понимаю. — Мне нужно выиграть время, — сказал Эндрю. — Лучший способ выиграть время в твоём случае… Скажем так, приукрашивать правду. — Ты хочешь, чтобы я наврал на следующем допросе? — Ник поверит в любую чушь, которую ты ему выдашь, просто потому что твоё дело продвигается со скоростью улитки. — Если меня поймают на лжи, мне срок не скосят, — Абрам демонстративно скрестил руки. — И я всё ещё не понимаю, зачем тебе это. Ты не детектив, тебе не нужно время, чтобы накопать улик там… Или чем там детективы занимаются… Быстро проанализировав всё, чем он был занят, работая над этим кейсом, Эндрю мог бы смело поспорить с этим заявлением. Чёрт, почему он со своим длинным, везде сующимся носом действительно на следователя не пошёл? — Да и как это связано с Рико? — он разочарованно забрался на кровать и расселся точно аналогично Эндрю, правда, вскинув голову вверх в задумчивости. — Зачем? — повторил он. Итак… Кажется, всё, вот она — точка невозврата. — Мне нужно связаться с ФБР, на это нужно время, — понизив тон, Эндрю полным серьёзности взглядом уставился на Абрама. — Я не могу делать это через полицию — слишком большой риск. Нельзя привлекать лишнего внимания. Звонить на общедоступный номер тоже нежелательно. Нужен обходной путь. — ФБ… ФБР, — вымолвил Абрам. — ФБР, — повторил он. — Ты собираешься… связываться с ФБР. Да блять, почему у всех… хорошо, ладно, у этих двоих такая реакция? — Да, — Эндрю накрыл лицо рукой. — Да, собираюсь. Есть идеи получше? Помотал головой… Естественно, все ж такие умные, пока дело не доходит до реального поиска альтернативы. Тут-то все умолкают. — В этом нет ничего сложного, — добавил он. — Ты врал с самого начала этого расследования, ничем новым для тебя это не станет. — Ты знаешь, зачем я это делал, — отбрил Абрам. — Сначала уговариваешь меня разболтаться, а теперь намекаешь, что это поставит мою жизнь под угрозу? — Мне нужно было убедиться, что ты тот, о ком я думал. Я убедился. ФБР дадут гарантию твоей безопасности, именно поэтому ты не будешь молчать. — Ты мне не указ. — Я не указываю, я констатирую факт, — Эндрю несколько раз хаотично дёрнул ногами, ударяя жёсткую подошву ботинок друг о друга. — Даже Кевин будет давать показания против них. В руку вдруг вцепились, хоть и не железной, но довольно ощутимой хваткой. Вскинув брови, Эндрю медленно повернулся к Абраму — у того глаза заискрились, и даже неясно, от восторга ли или от звериного страха? — Ты врёшь, — сказал Абрам. Лёгкий нервный смешок искривил его лицо в поддельной улыбке, хоть длилось это недолго. — Он не настолько глуп, чтобы подвергать себя такому риску. — Ирония в том, что риска нет, если ты находишься под защитой ФБР, — прокомментировал Эндрю, скорее для себя, нежели ему в ответ. — Он согласился. Не без своих условий, но согласился. Условием для твоего соглашения, я думал, будет гарантия безопасности. Разве не так? Ослабив хватку, Абрам несколько секунд не двигался. Система прогрузилась, и он закрыл лицо руками, что-то бубня под нос. Что-то на неизвестном языке. Точно не французский — чем-то больше напоминало немецкий, такое же резкое произношение, но и им явно не являлось. — Что запросил Кевин?

Ну ахуеть теперь.

— Знаешь, что такое врачебная тайна? — Но ты не врач, — возразил Абрам. — Мне поебать, — серьёзно сказал Эндрю. — Это тебя не касается. Но можешь попытаться спросить у него лично, когда встретитесь. Медленно и как-то неуверенно Абрам кивнул. Он несколько раз хрустнул костяшками пальцев, вызвав у Эндрю лёгкую дрожь в теле — эти щелчки, раздающиеся на полкомнаты, всегда до мурашек, — и нервно сложил руки в замок. Не отрывая взгляда от одной точки, где-то в сторонке, он вдруг рухнул Эндрю на плечо, касаясь его лишь виском. — Мне нельзя с ним встретиться, — Абрам сложил руки на груди крестиком, словно стараясь обнять себя. — Я не смогу ему в глаза смотреть. — У тебя в принципе с тем, чтобы поддерживать зрительный контакт, какие-то проблемы, — сказал Эндрю. — Ты не понимаешь, — проигнорировав замечание, сказал Абрам. — Если он помнит меня… Долгая пауза не кончалась, в отличие от терпения Эндрю в ожидании ответа. — То что? — Он помнит, что сделал мой отец.

Большего разочарования в своей жизни Эндрю ещё не испытывал.

Вот это причина для переживаний конечно. Отец опозорил перед крутыми друзьями? — Я сомневаюсь, что ему есть до этого дело. — Он на наших глазах убил человека, естественно ему есть до этого дело, — Абрам зажмурился, словно стараясь выкинуть из головы возникшую перед глазами картинку. — Жестоко. Раскромсал на куски. Хорошо, этот нюанс, наверное, чуть меняет ситуацию. Хотя, почему-то Эндрю не удивился, зная, на кого работает его отец. Да и потом, психика Кевина и не такое перетерпеть за жизнь успела, поэтому… — Всё ещё сомневаюсь, что ему есть до этого дело, — повторился Эндрю. — Даже если он помнит, вряд ли он будет тебе это припоминать. Повисла тишина. Очередной шум с улицы, то ли лай собаки, то ли чей-то крик, что вряд ли. Вновь вода, стекавшая по трубам, проходившим по потолку, журчавшая как безумная чуть ли не на весь этаж. Даже так Эндрю мог услышать тикающие на руках часы и дыхание, доносившееся из-под бока. — Холодно? — вдруг спросил он Абрама. Тот покачал головой. — Если вдруг станет… — Я не мерзлячий, — тихо выдал он. — И я полтора года в Исландии прожил. Там редко когда бывает тепло… Быстро привыкаешь. Кажется, Эндрю узнал, на каком языке Абрам бормотал что-то буквально несколько минут назад.

Есть ли вообще Исландский язык?

Наверняка есть, просто Эндрю прогуливал большинство уроков в школе, что его мало интересовали, включая географию. Абрам так и не дал чёткий ответ на вопрос о том, будет ли он говорить с ФБР — конечно будет, куда денется, — но в ожидании его Эндрю задумался, что было бы неплохо, наверное, хотя бы ненадолго отвлечь его. Дать ему обдумать всю ситуацию. — Сколько языков ты знаешь? — вдруг поинтересовался он. — Английский, немецкий… Эти два точно. — Испанский, исландский, — подтвердил Абрам. — Французский, русский, итальянский, — уже даже не удивляло. — Польский… немного японский… А Эндрю считал ходячим талантом Кевина, выучившего немецкий за те три года учёбы с Лисами на достаточном уровне, чтобы принимать активное участие в беседах Миньярдов и Хэммика. А тут вот оно что. Восемь с половиной языков за полтора десятка лет, или сколько он там в бегах… — Впечатляет, — Эндрю сложил руки в карманах. — Хотя, полагаю, в твоей ситуации и не такому научишься. — Я умею жонглировать ножами, — вдруг сказал Абрам. — Кидаться тоже. — Даже знать не хочу, при каких обстоятельствах ты этому учился. Смешок. Отлично. — Если твой план сработает, может быть покажу, когда меня отпустят. — Так ты всё-таки согласен? — подловил его на слове Эндрю и в ответ получил лишь плечи, которыми безразлично пожали. — Постараюсь организовать встречу поскорее. Молчание. Оно убивало, однако говорило о многом. Говорило уже больно знакомым голосом. Абрам, кажется, наслаждался тишиной, позволяющей полностью разобрать всю ту кашу, варившуюся в черепной коробке. — Только держи меня в курсе, — попросил он. — Мне нужно быть к этому готовым. Я должен знать, что говорить. — Хорошо. Перед тем как уйти, спустя ещё какое-то время разговоров, Эндрю пришлось уложить уснувшего на его плече Абрама. Чего Эндрю не делал очень давно.

Ну, и ещё пришлось подождать, сидя рядом с ним и пролистывая газеты, пока охранник проснётся, дабы открыть ему дверь и выпустить… но это уже совсем другая история.