Музыка — спасение?

Ветер холоден, он больно режет мягкую кожу, пронзает ужасным холодом, заставляет сердце сжиматься и биться быстрее. Некогда теплое солнце больше не светит, оно тусклое, серое и непримечательное, как цветок, оставленный без воды и почвы. Лес, в котором она так любила проводить время теперь пуст. Пуст и брошен. Листья, лежавшие на земле хрупки, одно неверное движение и они рассыпятся как песок, оставляя за собой лишь остатки былой жизни. Тут словно кладбище, совершенно запустелое, никому не нужное и брошенное другими людьми. В прочем как и она, смотрящая вдаль и прижимая левой рукой к телу плюшевого медведя без одной лапы и выпотрошенного глаза. Глаза ее пусты, без жизни и малейшей эмоции. Смотреть из окна на смерть, то есть лес, было больно. Тишина пробирала до костей, сжимала сердце и почти было выдернула его, как она очнулась. Очередной глупый сон. Глупый сон, в котором она, абсолютно одинокая девушка, бродила по лесу уже в тысячный раз. В том самом лесу, где каким-то чудом прямо посреди небольшой полянки было пианино, старое и пыльное, расстроенное, но звучащее. Единственное, что не давало умереть в удушающей тишине. — Леди, вы скоро собираетесь вставать? — поинтересовалась пришедшая женщина за дверью. Горничная, нанятая родителями девушки. Пожилая женщина с ребенком, живущая здесь, в их доме и работая прислугой, дабы дать ребенку хоть что-то хорошее. Ее звук был радостным, но в то же время каким-то грустным. — Я уже, — тихо ответила девушка. — Леди, ваши родители ждут вас ровно в девять у себя в покоях, прошу, не опаздывайте. Женщина за дверью ушла, как и всегда. Она не может ее за это винить, но она бы хотела, чтобы кто-нибудь услышал ее звук. Звук, доносящийся из глубин ее души. Но никто не слышал ее, никогда и никто. Никто и никогда не слышал звука, доносящегося от нее, от ее души. Словно она не звучала, будто фарфоровая кукла из леса из ее сна. *** Ровно в девять, следуя расписанию, она стояла в покоях ее родителей и слушала их. Неприятный, неаккуратный и такой одинаковый звук. Был ли у ее родителей другой звук? Нет, никогда и нигде. Слишком большая просьба для тех, кто следует плану и с безразличием относится к другим. Даже к собственной дочери. Будто ее нет. Она стояла, склонив голову перед ними. Перед режущим уши звуком и отвратительными людьми, которые, к сожалению, были ее родителями. Сегодня она должна будет встретится со своим женихом. Она ненавидела их за то, что они не могут дать ей выйти замуж по любви или жить одной, будучи из знатной семьи. — Сегодня вечером вы встретитесь, а сейчас идите, вы свободны, — мать девушки отвернулась от нее и замолчала. — Хорошо, спасибо, — закрыв за собой двери, сказала она. Ее родители всегда говорили только по делу, о другом они не умели говорить. Сами то они тоже поженились по контракту, чтобы сделать семью богаче и больше. Но черт возьми, как же это все отвратительно! Девушка тяжело вздохнула и решила выйти в лес. *** Ах, как же прекрасны эти живые деревья вокруг. В лесу звук куда чётче и мелодичнее, чем там, что по ошибке названо ее домом. Повсюду слышны песни птиц, шелест деревьев, течение воды. Все было таким...живым. Девушка закрыла глаза, отдавая всю себя в музыку леса. Вслушиваясь и наслаждаясь жизнью, ее стала душить тишина, резко охватившая все вокруг. Девушка резко раскрыла глаза и увидела, как смерть полностью охватила лес. Шелест листьев не был слышен вообще, течение воды замерло, будто замёрзло, а ещё стало невыносимо холодно. Тишина впивалась в сердце девушки, пыталась вырвать его из ее груди, но она смогла подать голос и не задохнуться. Страх был настолько велик, что голова закружилась, а ноги подкосились и она упала. Уже теряя сознание, она увидела перед собой шкатулку. Это была музыкальная шкатулка с балериной внутри. Музыка от шкатулки спасла ее, не дала потерять сознание и умереть на холодной земле. Девушка взяла шкатулку в руки и пристально наблюдала за балериной, жадно впитывая музыку и заводя шкатулку вновь и вновь. Сколько времени уже прошло? Час? Два? Сколько уже она смотрит на эту шкатулку, не замечая свои кровоточащие раны на руках, когда она снова заводит шкатулку? Почему продолжает слушать, когда из ее ушей течет кровь из-за музыки, режущей их? Почему не бросает гиблую коробку на землю, когда ей вырывают сердце из груди? Ах, она не успела. Музыка, спасавшая ее всю жизнь, оказалась смертельной. Тишина все же вырвала ее сердце, заставляя девушку смотреть на свои кровоточащие раны, чувствовать всю ту боль, которую она игнорировала. Девушка кричит от ужасной боли, закрывает лицо руками, но все равно видит, как рассыпается и больше не слышит себя, свой крик и свою боль. Только тишина остаётся с ней, лишь бы душить ее вечно, лишь бы она никогда больше не услышала ничего, кроме нее, лишь бы она больше никогда не надеялась, лишь бы оставалась в унынии, задушенная тишиной и окутанная вечной тьмой. Это ее судьба? Ах, ужасно.. Девушка вновь открывает глаза.