Пташка.

Справедливость не нуждается в силе-она сама сила.

***

«Я, Владимир Кириллович Суворов, в соответствии со статьей 142 УПК РФ, добровольно и без физического и психического воздействия со стороны сотрудников правоохранительных органов признаю свою вину в совершении преступления. Именно я 15 декабря 1989 года открыл стрельбу из самодельного оружия в кафе «Снежинка» по участникам группировки «Дом быта». В процессе стрельбы мною был застрелен авторитет Вадим *** по кличке «Желтый». Я полностью признаю свою вину и готов нести ответственность за свои действия».

Голос судьи был стальным и холодным. Женщина, читающая явку с повинной на весь судебный зал ни разу не запнулась, а её низкий тембр заполнял большое пространство зала, пока заседатели слушали и ждали вынесения приговора. — Суд вынес приговор. Подсудимый Владимир Суворов отправляется в место лишения свободы сроком на пять лет без возможности права выйти условно-досрочно. У ранее судимого по этому уголовному делу Валерия Туркина снимаются все обвинения, и он освобождается из Казанского СИЗО по ошибке проводимых следственных действий. Суд окончен, — заключила долгую судебную церемонию женщина средних лет, ударила молотком и удалилась из судебного зала. Помещение заполнилось громкими аплодисментами вскочивших со своих мест людей. Андрей сидел в первом ряду перед кафедрой, а рядом с ним сидел Вахид, который, казалось, хлопал громче всех. Андрей повернул голову в сторону Валеры, который сидел на скамье подсудимых, и устало улыбнулся, безмолвно произнося: — Я же говорил, что отомщу за тебя. *** Выйдя из здания суда, Андрей остановился на ступеньках у входа и, достав пачку сигарет из кармана черного плаща, вытащил оттуда сигарету и зажег её спичкой. Из здания вышел Зима, который, заметив парня, подошел к нему, прося закурить. — Ну, ты доволен? — спросил Вахид, закуривая сигарету. Едкий дым окутал легкие и ударил в голову легким головокружением. Андрей сделал последнюю тягу и выбросил тлеющий окурок в небольшой сугроб. — Доволен, Вахид. Наконец-то справедливость восторжествовала. И тут за их спиной послышался женский крик, и уже через пару секунд дверь открылась, и на крыльце показалась Диляра Суворова, которую пытался успокоить её муж, Кирилл Суворов. — Да не может быть такого! Не убивал он! Это все Валера сделал, я уверена! За него просто взятку дали, а Вову подставили! — истерично кричала женщина. Она вырывалась из цепкой хватки своего мужа, а из её глаз шли слезы. Андрей не стал стоять в стороне, поэтому он быстро развернулся и пошел в сторону семейной пары. — Этот урод убил невиновного человека, а брат, гадёныш, его вышел сухим из воды. Против Вовы дали свидетельские показания, а верить или нет — это ваше дело. Все улики указывают на него, — сказал блондин сквозь зубы, смотря в глаза оторопевшей женщины. — Не может такого быть! У него медали за отважные поступки в Афганистане! Он своих товарищей там потерял! — продолжала кричать женщина в лицо молодому человеку, но он её не слушал, лишь ухмыльнулся и, покрутив пальцем у виска, направился к своей машине, что стояла на парковке перед зданием суда. *** -Ну вот, теперь я снова рядом с тобой, — прошептал Валера, нежно утыкаясь в шею Андрея. Кожу обожгло горячее дыхание, и поэтому из уст младшего вырвался громкий стон. Хорошая квартира в самом центре Казани располагалась на седьмом этаже девятиэтажного дома. Она была просторная и уютная, ведь она была своя. После того как Марат сдал «Универсамовских» милиции, многие загремели в тюрьму, как это случилось и с Валерой. После выхода на свободу он не предал своих пацанских нравов, лишь начал действовать тихо, без лишней суеты. Он занимался своим собственным бизнесом и лишь иногда прибегал к незаконным методам заработка, будь это незаконная продажа земельных участков или же продажа оружия и наркотиков. Связи у Андрея были внушительными, он обзавелся надежными людьми вокруг себя и мог без страха прокладывать себе путь вверх по карьерной лестнице. — Я так скучал, — простонал тихо Андрей. Он развернулся лицом к Валере и оставил смазанный поцелуй на его губах, а кудрявый решил на этом не останавливаться и тут же, притянув блондина за затылок, затянул его в сладостный поцелуй, нежно покусывая губы. Поцелуй становился все более и более ярким после того, как Андрей приоткрыл рот, впуская в него язык старшего. Руки гуляли по телу, словно кисть художника по холсту. Андрей обводил выступающие из-под спортивных штанов тазобедренные косточки, а затем быстро перемещался на ребра, вызывая у Валеры приятное покалывание внизу живота и громкий вздох. Валера нежно поднял на руки Андрея и аккуратно положил его на диван, до которого они ранее не успели дойти. Дрожащими от возбуждения руками Турбо расстегивал пуговицы белой рубашки блондина. Брюнет откинул ненужную ткань на пол и, оторвавшись от горячих и сладких губ, принялся рассматривать молочное тело перед ним, которое извивалось на диване от накатывающего желания близости. Не став медлить, Валера оставил невесомый поцелуй на лбу Васильева, а потом стал покрывать ими все остальное тело, оставляя на незаметных участках кожи багрово-красные засосы. Перед глазами у Андрея все плыло, а мир сузился до гостиной и губ старшего, которые продолжали оставлять невесомую дорожку поцелуев на теле. И вот когда Андрей перестал чувствовать горячие губы на своем теле, он заметил, как Валера сел на диван, утягивая парня присесть на его колени. До Валеры доносились тихие стоны от младшего, когда он стал нежно массировать спину, плавно спускаясь руками к ягодицам. Уже когда руки оказались на них, Андрей решил себя не сдерживать и громко, во все горло простонал имя старшего. Ощущения обострились, и от каждого прикосновения кудрявого Андрей покрывался мурашками, а вздохи становились громче и глубже. Туркин быстро снял с Андрея его черные брюки вместе с нижним бельем и откинул их к лежащей на полу рубашке. Положение Андрея быстро сменили и положили его на спину, наваливаясь всем телом сверху. — Мой Пианист, мой мальчик, — прошептал Валера и оставил легкий поцелуй на губах Васильева. Кудрявый быстро избавился от мешающих домашних штанов и отбросил их в кучку другой одежды. Заранее все продумав, Андрей поставил на тумбочку рядом с диваном небольшой тюбик вазелина, и Валера, заприметив его, взял с тумбочки и, открыв крышку, выдавил нужное количество на пальцы. Растирая маслянистую мазь по пальцам, Валера припал к губам младшего, вводя в него первый палец. Громкий стон последовал в губы, пуская в него волну вибраций, от чего Туркин улыбнулся и принялся аккуратно и нежно растягивать парня. Валера начал плавно двигаться в парне, но ему было мало.Он хотел большего. Поэтому к одному пальцу подключился ещё один, и Андрей раскрыл глаза от внезапного проникновения, но затем громко простонал. Валера попадал по простате парня, и тот от этого сильнее выгибал спину и запрокидывал голову. Все губы были искусаны, ведь Андрей пытался сдерживать стоны, но из-за плавных и ритмичных движений парня у него это не получалось — блондин стал сам насаживаться на пальцы и прижиматься всем телом к Валере. Опустив Андрея на диван и нежно сжав его бедра, он запрокинул его ноги на свои плечи и начал медленно входить в парня, не торопясь начинать движения. — Валер, пожалуйста… — простонал Андрей, направляя свой взгляд в карие глаза напротив, и Валера, все поняв, начал совершать ритмичные движения, постепенно набирая скорость. Стоны заполнили всю комнату, сливаясь с громкими шлепками кожа о кожу. Парням было все равно, что могли пожаловаться соседи, что могли начать стучать по стенам и по батареям, сейчас они наслаждались друг другом после долгой, мучительной разлуки. Валера нежно сжимал талию Андрея и ритмично двигался в нём. Андрей то и дело выгибал спину, когда Валера попадал по «той самой» точке. В глазах темнело, а губы застыли в немом крике, когда блондин почувствовал движения на своем члене, которые сливались в унисон с движениями кудрявого. Быстрые и равномерные движения по возбужденному члену заставили Андрея кончить первым, а Валера, сделав ещё несколько аккуратных толчков в обмякшее тело, излился внутрь парня, прижимая его тело к дивану. Валера наклонился к губам Андрея и прошептал:

— Спасибо тебе, ты у меня самый-самый.

А Андрей лишь тихо хихикнул, оставляя невесомый поцелуй на кончике носа старшего.

Справедливость может проявится позже, а любовь не станет скрывать своих железных оков.