Guitarist

— Надеюсь, ты сейчас просто прикалываешься надо мной, потому что с каждой минутой я всё больше и больше чувствую себя клоуном, – Джисон раздраженно закатывает глаза, зарываясь пальцами в волосы и слегка оттягивая их у корней. — Старик, не спеши с выводами, он же ещё даже не закончил, – под столом Чан накрывает его колено рукой, которую Хан сбрасывает с себя, стоит только ощутить налет тепла чужого тела. Джисону не нужно, чтобы его успокаивали. Ему нужно найти гребаного человека, умеющего играть на гитаре что-то, кроме доисторических баллад, которые были актуальны, ещё когда парня даже в проекте не было. Сухёк уперто продолжал играть, и, находясь за звукоизоляционным стеклом, не слышал разговора парней. Джисон тянет пальцы к кнопке, и на него не действуют ни уговоры лидера, ни собственные надежды на лучшее. — Спасибо, мы тебе перезвоним, – скрипучим тоном произносит он, тут же подскакивая с места, даже не слушает ответ горе-музыканта. Знает, что Чан сейчас наверняка бросится успокаивать Сухёка, скажет, что у Хана сегодня просто плохое настроение, не нужно принимать его слова слишком близко к сердцу. На улице по-весеннему свежо, дует лёгкий ветер, растрепанные синие волосы разлетаются вокруг лица Джисона, когда он подносит зажигалку к кончику сигареты, зажатой между тонких губ. Он слышит хлопок парадной двери с другой стороны здания и облегченно выдыхает, на сегодня эта каторга закончена. В списке потенциальных участников группы снова минус один, а Хан хочет позвонить своей матери, и поинтересоваться у неё, почему десять лет назад она отдала его именно на пианино. Как же ему хотелось уметь играть на гитаре сейчас, это решило бы столько проблем, одна из которых настигнет рэпера очень скоро, потому что за спиной слышен недовольный кашель хёна. — Ты снова закатил истерику, Джисон, – Чан кривится, когда на него выдыхают густой табачный дым. Он ненавидит этот запах. — Он играл так, будто по дороге на студию сломал обе руки, – безразлично пожимает плечами парень, — Ты вообще видел, как он держал медиатор? У меня глаза едва на стол не вытекли. — Ты преувеличиваешь. — Правда? – Хан отталкивается от стены, к которой устало прислонился всего секундой ранее, — А ты хочешь найти гитариста так скоро, что тебе совершенно поебать, кто и как будет лабать на этой деревяшке. — Ты снова преувеличиваешь, Джисон, – Чан тоже устал, это читается в его стеклянном взгляде и заторможенных движениях. Хан жалеет, что обходится со своим хёном так грубо, но злость кипит прямо в горле, — Меня не обижают твои слова, я знаю, что тебе сложно, что ты привык работать на качество, и критичен не только к себе, а ко всем вокруг. Только пойми и ты меня, нам нужен гитарист, и чем раньше – тем лучше. Угрызениям совести удается пробиться внутрь Джисона, и теперь он, задумчиво жуя свою нижнюю губу, смотрит на их студию. Действительно, хотелось как можно скорее найти подходящего гитариста. Проводить пробы каждый день они не могли, а чем дольше затягивались поиски, тем дальше отодвигался выпуск нового альбома. — Хён, я схожу проветрюсь. Он же был последним на сегодня? – Чан грустно кивает, и Хан спешит покинуть его, потому что с каждой секундой ему всё больше хотелось задушить самого себя. По-хорошему, надо бы потом извиниться. Джисон идет вдоль центрального парка, не без удовольствия рассматривая влюбленных парочек, что прогуливаются около набережной. Возле аттракционов скопилась приличная очередь, и, если прислушаться, можно было уловить капризные голоса детей, выпрашивающих у своих родителей сладкую вату или попкорн. Он любил приходить сюда. Видя, как счастливы другие люди, Хан то и дело ловил себя на мысли, что если кто-то смог — значит он тоже непременно будет счастлив, просто не сейчас. С разочарованием обнаружив, что его любимые и единственные наушники остались на студии, парень решает ускориться. В конце концов, хороший вечер можно провести и дома, тем более, все компоненты у него в наличии: ноутбук с новенькой дорамой, замороженная пицца и персиковый сок. Погрузившись в свои мысли ещё основательнее, чем обычно, Джисон не сразу замечает, как его слух улавливает нечто новое. Совсем не похожее на разговоры прохожих, детский плач или шум от скрипучих каруселей. Притормозив на мгновение и прислушавшись, Хан резко разворачивается, понимая, что теперь ему нужно вернуться к главному входу в парк. Возле большой каменной арки, украшенной лепкой, стоит темноволосый парень. В его руках гитара, закрепленная ремешком на плече, перед ним микрофон на штативе и несколько колонок по бокам. Второе, что замечает Джисон – отсутствие пустого чехла из-под гитары, раскрытого перед парнем. Значит, тот играет просто так. "Got me a fever Owe you plenty Now I'm holding on Got me a fever now I'm ready" Слова песни слетают с его губ мягко и чисто, так, что Хан почти влюбляется в это звучание альтернативного рока. Вокруг темноволосого уже собралась целая толпа, поэтому, Джисону ничего не стоит раствориться среди неё, продолжая наслаждаться музыкой. Теперь он вынужден признать, что гитаристы выглядят довольно сексуально и своего рода чарующе. Иначе емк никак не удается объяснить самому себе вихрь поднявшихся бабочек в животе. Парень заканчивает песню, низко кланяясь, и немного повозившись с гитарой, подается вперёд к микрофону. — Спасибо всем вам большое, увидимся в следующую пятницу в это же время. Хороших выходных! – улыбнувшись аплодисментам и вновь поклонившись, он начинает собирать оборудование, складывая все музыкальные принадлежности в чехлы. И тут, Джисон не выдерживает. Возможно это была его последняя нервная клетка, после двух недель неудачных прослушиваний. — Эй, парень, – он наконец-то покидает свою безопасную зону, больше не прячась в толпе, — У меня к тебе предложение. «Не мог сказать что-то ещё более маниакальное, Джисон?» – мысленно негодует Хан. — Что бы Вы мне не предложили, сомневаюсь, что это то, что мне нужно, – отмахивается от него гитарист, словно от назойливого комара, и продолжает дальше собирать вещи. — А если я предложу тебе работу на хорошей студии с двумя талантами исполнителями, которым срочно нужен человек, умеющий адекватно играть на гитаре? — Что? — О, теперь моё предложение не такое уж и ненужное? – усмехается он, ища в небольшом кармане своего портфеля визитку, — Вот, меня зовут Хан Джисон, моего напарника – Бан Чан, повторюсь, мы ищем гитариста, который хотел бы сотрудничать с нами. Он протягивает визитку сбитому с толку парню, и тот несколько секунд рассматривает её, крутя в руках кусочек картона. — Если ты не веришь, я могу продиктовать тебе адрес студии, прогуглишь её, там и отзывы есть, мы так же помогаем другим начинающим артистам записывать треки, иногда устраиваем благотворительные музыкальные вечера, и… — Я понял, понял, спокойно, – незнакомец прячет визитку в карман, и уже немного более дружелюбно протягивает руку, — Меня зовут Ли Минхо. Джисон принимает рукопожатие, мысленно зачем-то отмечая, что у Минхо очень холодные и приятные руки. — Так, что ты скажешь, согласен? Если что, я могу оставить тебе свои личные контакты, кроме номера студии на визитке, позвонишь когда обдумаешь всё, хотя, было бы лучше, если бы ты принял решение довольно быстро, – тараторит Хан, активно жестикулируя. Кажется, он на радостях даже начал светиться от того, что наконец-то встретил человека, так хорошо владеющего игрой на гитаре. — Господи, Джисон, – Минхо поднимает руку в успокаивающем жесте, почти невесомо похлопывая парня по плечу, — Сбавь обороты, ты всегда так много разговариваешь? — Прости. Просто поверь мне, в последнее время я выслушал столько дерьма от людей, умения которых начинаются и заканчиваются на том, чтобы сексуально держать медиатор в зубах, что твоя музыка и голос звучат как совершенство. Ли улыбается, забавно раскачиваясь на носках своих конверсов, и на секунду ослепляя Джисона искренностью своего смешка. — Студия, скорее всего, уже закрыта, мы больше не принимаем людей сегодня. Но, у меня дома есть своя комната для звукозаписи, хочешь, послушаешь несколько треков, почитаешь лирику? Чтобы понимать, что именно я тебе предлагаю. Несколько секунд, которые они проводят в тишине, пока Минхо задумчиво покусывает свою нижнюю губу, кажутся Джисону вечностью. — А если я отдам тебе свой паспорт? Можешь сфоткать, чтобы быть уверенным, что я не собираюсь кинуть тебя на деньги, втянуть в пирамиду, или что-то вроде этого, – с каждой минутой Хан звучал всё более отчаянно. — Вау, кажется, вам действительно нужен гитарист, – посмеивается Ли, — Хорошо, Джисон, пошли. Минхо мотивирует себя тем, что ему сейчас не помешал бы дополнительный заработок, играть в переходе за мелочь не хотелось, а вот поработать в профессиональной студии с двумя состоявшимися музыкантами…очень даже. А ещё, этот Джисон звучал уж слишком разбито, будто теряет свой последний шанс, и стоило признать, что Ли был чертовски падок на привлекательных парней, которые смотрят на него самым умоляющим взглядом, который только можно вообразить, так ещё и предлагают отдать свой паспорт для подстраховки. Они заканчивают собирать аппаратуру Минхо довольно быстро. И, направляясь вместе с новым знакомым к себе домой, Хан едва ли не подпрыгивал от восторга. Ему не терпелось как можно скорее связаться с Чаном, похвастаться, наконец-то загладить свою вину за излишнюю вспыльчивость и нетерпимость. Всю дорогу Джисон возбужденно тараторил, рассказывая историю своего знакомства с хёном, процесс создания студии, и даже немного воспоминаний о самых странных клиентах. Минхо на это лишь умиленно улыбался, находя совершенно забавным это ничем не скрытое волнение музыканта. Эмоции на лице словно с книги читаешь. За неутомимым монологом Минхо не замечает, как Хан сначала подталкивает его к подъезду многоэтажки, а после, нащупав в кармане ключи, открывает дверь квартиры на третьем этаже. — Джисон? - Ли рассматривает его прихожую, попутно развязывая конверсы, — Скажи честно, у тебя с головой как, всё в порядке? — В смысле? - Хан скептично хмурит брови, так, что они почти сходятся на переносице. — Ты вот так просто привёл к себе домой человека, которого знаешь двадцать минут. А вдруг я сдам тебя на органы? — Чувак, ты буквально согласился прийти в чужой дом, человека, которого сам не знаешь. У меня гораздо больше шансов оказаться серийным убийцей, чем у тебя. Минхо задумывается, и единственный вывод, на повторе вращающийся у него в голове – он дебил. — Боже, расслабься, - Джисон хлопает его по плечу и тянет за собой на кухню, — Не собираюсь я тебя убивать, ты пока единственный человек, чьи музыкальные способности меня удовлетворили. — Очень остроумно, Джисон, очень. — Знаю, спасибо, – Хан заметно расслабился на своей территории, и теперь согнулся перед холодильником, перебирая скромное содержимое полочек, — Еды у меня нет, поэтому не предлагаю. Пиво, чай, растворимый кофе, есть ещё редбул, или… — Пиво, дальше можно было не перечислять. Они выпивают. Уходит первая бутылка, потом вторая. Минхо немного рассказывает о детстве, о том, как мама купила ему первую, самую простую и дешевую гитару, потому что он мечтал о ней настолько сильно, что даже отказался от другой своей цели – завести котёнка, потому что семейный бюджет не мог потянуть музыкальные курсы и уход за новым жителем дома одновременно. И только где-то на середине третей бутылки, Минхо вспоминает, зачем он здесь. — Джисон! Ты же хотел дать послушать ваши треки, – немного пьяно смеется он, спрыгивая со столешницы, на которой просидел всё это время, — Пошли, показывай, где там твоя локальная студия. Комната действительно оборудована под студию. Пространство поделено на две зоны, где один человек контролирует звукозапись, а другой – за микрофоном, или с инструментом. Минхо под впечатлением, впервые в жизни он встречает такое прямо в жилой квартире. — Ты не мешаешь соседям по ночам? – Ли останавливается возле синтезатора в углу комнаты, бегло пробегает пальцами по клавишам. — У меня везде стоит звукоизоляция, – Джисон замолкает на секунду, и, совершенно неожиданно даже для себя самого, добавляет, — Даже в спальне. Минхо замирает, зависнув над инструментом, его пальцы по прежнему едва касаются клавиш. Спиной он чувствует чужой взгляд, и ему стоит неимоверных усилий сдержать громкий, почти судорожный вздох, вызванный последней фразой Джисона. Минхо ни за что не назвал бы себя святым. Наоборот, у него не разово происходили моменты, когда на вечеринке у кого-то из друзей дома, или в клубе, он поддавался минутному порыву. Хан казался слишком милым для мальчика на одну ночь. Было в нём что-то совершенно детское, наивное, и в то же время он говорил как настоящий профессионал своего дела, строгий во время всего, что касается его работы. Это вызывало уважение, смешанное с невероятным восхищением, потому что Минхо как никто другой понимал, на сколько это сложно – создавать что-то своё. Повернувшись, он прослеживает взглядом движение руки Джисона, которая слегка касаясь бедра, поднимается выше, и парень заправляет за ухо выбившуюся прядь синих волос. — Минхо, спой что-то, – звучит вдруг, заставляя Ли пьяно улыбнуться. — Разве ты не должен был показать мне работы вашего коллектива? — Я покажу, только для начала спой, что захочешь, – Джисон подъезжает на стуле ближе к пульту, и кивает в другую сторону комнаты, — Давай, я хочу снова тебя услышать. — To you, – роняет Минхо, когда за ним закрывается дверь, и Хан с небольшим опозданием понимает, что это название песни. Он самостоятельно справляется с наушниками, и даже дает немного времени Джисону, чтобы тот нашел необходимую композицию. И когда Хан кивает, смотря на Минхо самыми яркими глазами, которые тот когда либо видел, он кивает в ответ, и музыка заставляет его зажмурить глаза в удовольствии. "Оh yeah Don't miss out on a love And regret yourself on it, oh Open up your mind, clear your head Ain't gotta wake up to an empty bed Share my life, it's yours to keep" Строчка, перевод которой Джисон с трудом складывает в своей голове, заставляет его мечтательно улыбнуться, вслушиваясь в до мурашек мелодичный голос. "Очисти свои мысли, будь готов к неожиданностям". Закончив петь, Ли зависает над микрофоном, боясь даже пошевелиться. Атмосфера, которую он создал этой песней, кажется ему настолько интимной и хрупкой, что нарушать её совершенно не хотелось. И всё же, он снимает с себя наушники, аккуратно возвращает их на место, и немного помявшись на месте, решает наконец выйти. — Ты очень красиво поёшь, – тут же выдает Джисон, не желая терпеть тишину, — Странно, что в парке я обратил внимание только на гитару, видимо, был слишком зациклен на этом после работы в студии и сегодняшних прослушиваний. — Значит, тебе понравилось? – напрашивается на ещё несколько комплиментов парень, сокращая небольшое расстояние между ними. — Да, как я уже сказал, ты очень хорошо спел, и песня подобрана хорошо. Красиво поёшь, сам красивый, так ещё и красиво играешь, – Джисон усмехается, — Не много ли для одного человека? Минхо останавливается в опасной близости от его бёдер. Хан всё ещё сидел, уперевшись в спинку стула, и поглядывал снизу вверх. — Считаешь меня красивым? – Ли опускает взгляд на немного разведенные колени, мысленно прикидывая, как бы смотрелся на них. — А ты так хочешь чтобы я повторял? — Да. — Что ж, я правда думаю, что ты очень красивый. Старший упирается рукой в стул, и тогда Хану приходится вздернуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Другая рука опускается на колено, легко, почти не ощутимо, так, будто у них всё ещё есть шанс прервать эту связь прямо сейчас. Джисон в любой момент может отступить, а Минхо не станет ни на чем настаивать. — Достаточно красивый, чтобы ты захотел поцеловать меня сейчас? – произносит Ли, вместе с этим ощущая, как пульс учащается и стучит в ушах, а кровь словно закипает в теле. Ему бы хотелось иметь с собой камеру, чтобы запечатлеть этот момент. Потому что зрения карих глаз и отличной памяти вдруг становится недостаточно, а этот момент хочется возвращать на повтор снова и снова. Потому что Джисон тянет руку к его лицу, ласково касается скулы, накрывает щеку ладонью, зарываясь в черные пряди кончиками пальцев. Он тянет Минхо ближе, и тот с облегчением поддается, получая одобрение. Задержав дыхание, он забирается на колени к Джисону, его руки свободно гуляют по спине и талии музыканта, конвульсивно сжимая теплую толстовку. Они одновременно выдыхаю в губы друг другу, и когда Хану становится катастрофически мало этого, он сам притягивает Минхо ближе, готовый в любой момент сорваться на стон от переполняющего напряжения. Он целовал почти вдумчиво, медленно, спешить совершенно не хотелось. Холодные руки с обеих сторон коснулись залитых красотой щек, не давая возможности отстраниться и вдохнуть немного воздуха. Джисон пытался что-то сказать, но его попытки пресекались на корню, Минхо лишь придерживал парня за шею, всё время стремясь притянуть ближе к себе. Поддавшись, Джисон слегка приоткрыл рот, и Минхо не без удовольствия отметил свою победу, когда кончиком языка прошёлся по внутренней части губ. Хан выдохнул в поцелуй, стараясь в качестве небольшой мести укусить губу или язык Минхо, но был снова поражен в этом негласном бою. Ли вжимает его в спинку кресла, влажно касаясь шеи и линии подбородка, от чего у младшего поджимаются пальцы, а сдерживать судорожные и протяжные выдохи, больше напоминающие стоны, становилось всё сложнее. С трудом оторвавшись от Джисона, Ли заглядывает ему в глаза, словно ожидая чего-то. — У меня есть чистая одежда и запасная зубная щетка с полотенцем, – тихо произносит Хан, закусив губу, — Что думаешь? — Думаю, что мы ведем себя ужасно безрассудно, и с удовольствием принимаю твое предложения. Его игривая улыбка тонет в очередном поцелуе.