пакли

— слышь, я те кадык выгрызу. зеницу глядит непонимаюче. — чего? — свои пакли трогай. рука, не успевшая и до места назначения добраться, спешно опускается. а чё, собственно, за трагедия? у него волос навалом, жалко? нашёлся нежный, даже дотронуться нельзя! — больно надо было. иноске усмехается. маска возвращается на голову.

***

— ну и животное ты. иноске скалится. — волосы собери, в рот лезут. глаза закатывает, переключается на тандзиро. лыбится. — и в мою тарелку! зеницу хватает синий волос, с неприязнью отпускает его прямо над тарелкой иноске. потом смотрит, как остолбенелый, поражается. и впрямь — рожа девичья! реснички мягонькие, длиннющие. а глазища! как спаржа спелая, ей богу. девки такого стыдятся, а этому хоть бы хны. губы пухлые, пунцовые. а зубья какие! наверняка острющие. зеницу всё удосужиться стремится, что и волосы у него, как у девок, шёлковые, пушёные. да только, гад, и во сне не спит вовсе. будто на стороже всё время. и когда зеницу сзади подходит, вздрагивает, близко не подпускает. правду тандзиро лепечет — зверь. иноске замечает внимание к себе, таращится в ответ. сначала ему и в глаза-то заглянуть страшно, потом понемногу привыкаешь. вроде и не страшный такой. пялится, скорее, не понимая. а чё ему понимать? в лесу вырос, с кабанами вёлся — вот людей и не понимает. но, видно, понять хочется. зеницу уже и моменты неожиданные подбирает — и пока тот, с виду, как убитый спит, и когда делом занят. да только никак не получается: этот и так и этак извернется, так ещё и клыками в руку вцепится. это уже на игру походило, кошки-мышки, правда охотник всегда отхватывал, а добычу и тронуть-то толком не успевал.

***

— ну дай потрогать. — отвали. зеницу бормочет под нос что-то явно неприличное, уходя ни с чем. а чё ожидать-то? что этот, как пёс, голову подставит и ласкаться станет, ногой пол отбивая? иноске поглядывает ему вслед не так, как обычно. проницательно. будто в душу пялит, гадёныш. только что ему от неё надо, от души? что увидеть там стремится? да и если увидит, не поймёт ведь. башкой в таком ключе мыслить не научился. да и лучше будет, если не научится.

***

тандзиро уходит к сестре, оставляя их вдвоём. зеницу смотрит прямо в глаза, медленно протягивая руку. иноске прищуривается. видно — поражён наглостью, да только цапать за искусанные места не пытается. лишь взгляды метает: сначала пристально в глаза таращится, потом на руку уставляется. будучи совсем рядом, зеницу ускоряется, намертво вцепляется в копну. глазища распахивает, смотрит. водит рукой туда-сюда. а волосы-то не шёлковые. пушёные — да, колючие, цепкие. иноске зарывается в ответ. теребит со всей дури. прыскает, посмеивается, второй рукой пихается. это, получается, теперь зеницу как псинка под чужими ладонями пылкими ласкается, да всё останавливать их не стремится. наоборот — не хочет, чтобы голову без внимания оставляли. утром всё препираются. то зеницу первым на завтрак попрёт, и они вдвоём в двери встрянут, то иноске щелбан сильный даст, что на слёзы пробивает. вечером, когда тандзиро снова ускользает сестру проверить, зеницу на чужую кровать заваливается, да всё лезет приставуче. ресницы дай ему потрогать, зубы покажи, к носу прикоснуться разреши. иноске глаза закатывает, но просьбы выполняет. прислушивается. зеницу увлечённо охает. и на следующий день тандзиро к незуко уходит, оставляет их наедине. балбесы и не думают в чём-то сомневаться, хоть раньше он так часто к сестренке не захаживал. а он не глупый — понимает всё. мешать не хочет. иноске запрыгивает на чужую постель. — ты чё это делаешь? — ну тебя правда звери растили. выхватывает книгу, вертит её и так и сяк, да не понимает где её начало, где край. — хрен поймёшь чё с ней делать. и чё в неё таращиться? картинки бы какие. зеницу цокает. — у меня и с картинками есть. — о, покаж. иноске увлечённо разглядывает, перелистывает странички. останавливается на одной, пялится, да ресницами хлопает. — а это они чё делают? — ну ты и кабан. резво закрывает книгу. — скукотень.

***

иноске достает тандзиро расспросами. тот смущается, пыхтит, но рассказывает. теперь в арсенале слов иноске на одного бойца больше. с этим воином он приходит к зеницу. — и зачем людям целоваться? — свин. злобно фыркает. тандзиро мнётся, объясняет что-то скомкано и вроде даже умудряется донести мысль до дубового иноске. зеницу обречённо выдыхает, понимая, какой вопрос последует дальше. и впрямь. иноске спрашивает и пилит взглядом в ожидании. зеницу и сам-то никогда не целовался, хотя познания в этом деле у него немаленькие. как представлял, встаёт вплотную, кладёт руки на шею. примеряется к губам, прикидывается. надолго не задерживается, соприкасается на пробу. губы у иноске как нос собачий — влажные и шершавые. но мягкие. зеницу рукой вверх скользит, придерживает затылок. второй за подбородок хватается, надавливает. иноске рот приоткрывает, глазищами моргает. ресничками щекочет. зеницу чужие губы своими обводит. прикусывает, лезет с языком. иноске что-то зеницу в рот мычит, препирается. вздрагивает, когда рука опускается ему на спину. — ну? как тебе? — крутяк.