Твоё счастье важнее...

      Джисон шагает по улицам Сеула, не спеша идя в их с Хёнджином дом. Он не видел его больше двух дней... Наверное его Джин-и успел очень соскучиться по нему.       Они так долго живут вместе, так давно знают друг друга, но... Секреты между ними всё же есть. Точнее у Джисон-и они есть, а вот у Джин-и, вроде как, нет... Или Хан считает своего парня слишком верным.       В общем, проблемы есть. И кажется, Хёнджин о них догадывается. От этого становится только хуже. Бельчонок решил, что это, ну, не очень красиво смотреть в глаза любимому и нагло врать в лицо, поэтому сегодня он хочет рассказать всё. От начала до конца.       О том что Хан-и уже, как два месяца или, может, больше изменяет ему. Ну... Джисону правда стыдно перед милым хорьком, но он ничего не смог сделать. Сколько бы он не старался, но его чувства к Хвану уже угасли.       Сам Хан тоже не понял, как так вышло. Но на данный момент нужно смотреть правде в глаза и не обманывать человека, который был рядом, почти с самого детства... Хван должен знать правду. Он всегда был рядом с Хан-и, и в горесть и в радость. А сейчас...       Сейчас Джисон пытается собраться с мыслями и наконец пойти домой, но не может. С чего вообще начать? Как сказать, что он больше не любит Хвана? Что вообще делать? С такими навязчивыми мыслями этот парниша гулял по городу уже часа так два-три...       Нужно быстрее думать, а то Хёнджин, наверное, забеспокоился. Сколько можно уже скрывать? Лучше сказать всё в лоб:       — Джин-и, я больше не люблю тебя, прости, что дурачил тебя и не говорил тебе правду... — в голове Хана это звучало, как громкое эхо. Нет, он не сможет так сказать. Это слишком эгоистично.       На миг взгляд юноши устремляется на милую парочку, которая видимо сейчас расстанется... Они так мило смотрятся, как жаль, что это конец их сказки. Они так спокойно разговаривают и без ссор расходятся по разным путям... Вот бы у всех так было.       Хоть Джисон и не слышал их разговора, но всё же увидел, как эти двое разошлись на нормальной ноте. Видимо, они знали, что так будет лучше для них самих же... И что теперь делать Хану?... Он полностью запутался.       Так, ладно! Бельчонок вертит головой из стороны в сторону и бьёт себя по щёкам. Это были несильные удары, но шлепки были ещё те...       И именно сейчас Хан-и вспоминает, как его "любовник" шлепает его по пятой точке... Иногда звук бывает такой смачный, что Джисону кажется, будто его ремнём выпороли. Смешно, но сейчас не об этом.       О, он уже дошёл до дома. Неужели парень так сильно погрузился в пучину своих мыслей, что не заметил куда идёт? Ладно. Будь, что будет. Слова он будет подбирать на ходу.       Дверь тихо открывается и так же тихонько закрывается. Хёнджин ждёт его в гостиной. И Джисон это знает, иначе бы входная дверь была бы заперта на замок. Хан снимает чёрные кеды и шагает по коридору.       В доме так тихо... Даже телевизор выключен, хотя Джин-и всегда включает его, чтобы отвлечься от своих же мыслей... Как же эти двое похожи, но в то же время такие разные, словно земля и небо. Как-то не привычно сильно начинает сжиматься сердце Хана, когда он перешагивает дверной косяк гостиной.       Время пришло. Хёнджин сидит на диване, молча смотря на выключенный телевизор. Через чёрный экран он видит, как Хан подходит к нему, но никак не реагирует. В воздухе откуда-то появилась напражённая атмосфера, которая давила на каждого из них.       Неужели Хван о чём-то разузнал? Или уже всё было слишком очевидно? Если узнал, то почему так спокойно сидит и смотрит на Джисона через экран?... Что он будет делать?       — Джин-и, я... — первым эту тишину решил разрушить бельчонок и как-то изменить атмосферу в лучшую сторону.       Надо хотя бы немного подготовить родного человека к тому, что сейчас его бросят...       Хан-и уже было начал, но его тут же перебил немного хриплый и усталый голос. Хёнджин... Его голос был другой. Нет, не то, чтобы злой или разгневанный, а наоборот.       Слишком спокойный, но в нём слишалась нотка тревоги. Жаль, что на данный момент Джисон не может видеть лицо Хвана. Интересно, что за эмоция на нём... Может, там вообще пустота...       — Джисон, нам надо серьёзно поговорить. Прямо сейчас. — на последнем слово голос Хвана немного дрогнул. Парень всё так же сидел на диване и смотрет вперёд. Хан тут же сел на кресло с боку и наконец увидел лицо "любимого". Прежнего любимого...       Лицо Хёнджина было... Красным и немного заплаканным. Глаза опухшие, носик такого же розового цвета, как и глазки. Теперь Хану ещё больше стыдно. Он всё знает. Он страдает. И в этом виноват Джисон. Ему хочется обнять Хвана, сказать, что всё хорошо, они будут вместе, но это не правда. Больше не будет, как всегда.       Глаза выдают лишь пустоту и... Отчаянние? Да, именно оно. Что Хван хочет сказать Хану? Хочет выплеснуть всю обиду и злость? Да, скорее всего. Всё-таки, Джисон должен был сразу всё рассказать, но не стал. И сейчас это ложь сама себя выдала.       Правду говорят: "Ложь всегда выходит наружу, рано или поздно — это всё равно случится."       — Джисон, я знаю обо всём. Я знаю о твоей измене, которая продолжается больше месяца. — голос хриплый, видимо он долго плакал.       Хёнджин всё-таки переводит взгляд с тёмного экрана на Хана. А тот в свою очередь смотрит в пол, как маленький ребёнок, который признаёт свою вину перед старшим. Которому очень стыдно за свой отвратительный поступок.       — Пожалуйста, дослушай меня до конца и не перебивай. Мне стоило много чего, чтобы придти к этому выводу. — Хван выдохнул и стал перебирать свои длинные пальцы, которые на данный момент были холоднее самого льда в Антарктике.       Джисон лишь кивает, не смея поднять свои очи. Слишком стыдно. В голове большой бардак из негативных и ужасающих мыслей. О чём тут ещё можно думать? Хану тревожно. К какому выводу мог придти Хёнджин?... А сам Хван делает глубокий вдох и начинает свой монолог.       — Хан, мне больно. Мне обидно. Мне страшно. Я даже подумать не мог, что ты мне изменишь... — голос дрожал, но Джин-и пытался говорить чётко и ясно, но ком в горле с трудом давал это делать.       — Я... Я понимаю, что в мире есть люди, которые намного красивее меня. Люди, которые выглядят, как короли и эталоны красоты. Но... Хан-и, мы же с тобой столько всего прошли вместе, жили вместе, любили друг друга... Ну, или только я любил тебя... — это больше было похоже на поток мыслей, которые Хван пытался контролировать.       Услышав эти слова, Хан тут же поднял голову и встретился с глазами Хёнджина. В их уголке видны кристаллики слёз, которые вот-вот начнут течь. Бельчонок было хочет открыть рот, но вспомнил, что Джин-и просил его не перебивать.       — Или может я просто надоел тебе, как старая игрушка для ребёнка, поэтому ты решил найти новую... Более интересную... — первый всхлип. Хвану правда тяжело, но этот разговор должен быть, чтобы в будущем не было недопониманий.       — Я много думал, почему ты так поступил, плакал, пытался успокоиться, но это было тяжело. Этой ночью я многое осознал. Я... Попытаюсь отпустить тебя, правда постараюсь... — слёзы уже текли из глаз. Было видно, что ему правда плохо. Хван почти уже закончил свою "речь".       Джисон уже становился красным от стыда, но всё же внимательно слушал Хвана, изредко кивая. Заметив напряжение любимого человека, Хёнджин решил чуть быстрее дойти к главной сути.       — Я... Хан-и, я не держу на тебя зла и уж тем более не хочу мстить тебе, потому что я всё ещё люблю тебя... — он пытался выдавить из себя непринуждённую улыбку, но это получилось не очень хорошо. Улыбка фальшивая.       — Твоё счастье для меня важнее, поэтому я хочу, чтобы ты был по-настоящему счастлив. Хоть и без меня... Джисон-и, дай мне слово, что будешь всегда счастлив! — хоть из глаз Хвана и шли слёзы, но он не обращал на них внимания. Лишь смеялся. Это был защитный смех и Хан это знал. Но брюнет правда хочет, чтобы бельчонок был счастлив.       — Джин-и, я даю тебе слово, что буду счастлив... — наконец-то бельчонок подал голос. Ему казалось, что его голос стал другим... Знаете, как после сна, такой же тихий и запоздалый... Хочется дальше, молча, слушать собеседника.       Хван кивнул и стал вытирать свои слёзы рукавом своего бежевого худи. Он пытался восстановить своё дыхание, которые уже давно сбилось и, вроде как, это получилось.       Встав с диванчика, Хван шумно выдохнул и вновь глянул на Хан-и, который так же всё это время следил за его действиями. Их взгляды встретились друг с другом и... У каждого из них там читались разные чувства и эмоции. Будто сейчас была разная ситуация, а не одна.       У Ханни там были видны: сожаление, стыд и облегчение... Он был рад, но они расходятся на такой ноте... Никаких ссор, скандалов, криков, оскорблений. Тихое и спокойное расстояние. Но... В тоже время ему до безумия стыдно перед брюнетом. Он столько пережил из-за самого Джисона, столько плакал, столько боли ощутил и, похоже что, сейчас ему тоже больно.       А у Джин-и в глазах можно увидеть: горечь, отчаянние и... Уныние. Эти эмоции больше всего было видно.       Он от всего сердца любил, любит и возможно будет любить Джисона до конца... Он не знает, что будет дальше, но, как сам Хван и говорил, ему счастья Хан-и важнее своего. Но... Ему тяжело отпускать такого родного человека, но так надо. Так будет лучше.       — Джисон, я уже собрал свои вещи. — на этот раз тишину прервал Хван.       Теперь его голос звучал... Пусто. В нём ясно слышалась пустота. Это было больно слушать. Он на минуту замолчал, но всё-таки решил продолжить.        — Я не смогу жить в этом доме. Тут мне всё будет напоминать о нас с тобой. О наших вечерних кино-марафонах, о спа-вечерах и многих других наших совместных воспоминаниях... Если хочешь, то можешь вообще продать или построить на этом месте новый дом.       Хван уже начал уходить в спальню, чтобы забрать свой чемодан с вещами, который собрал часа так три-четыре назад. Оказывается у них столько совместных вещей... Хёнджину было больно и тяжело. Слишком больно и тяжело.       А Хан застыл. Он вообще не думал об этом. В голове была тысяча и одна мысль, что нужно сделать и как будет правильнее всего поступить... Он только сейчас замечает Джин-и, который уже забрал чемодан с суммкой и направляет в сторону входной двери...       Джисон тут же подскачил с дивана и пошёл следом за Хваном. А тот уже надел свою обувь и закидывал рюкзак на плечо. Неужели это всё? Вот так вот... Это конец их отношений... Хан сам хотел этого, но почему же сейчас так больно?       Джисон не удержавшись хотел обнять на последок свою первую и самую искреннюю любовь, но тот лишь остановил его своей рукой. Впервые Хван остановил Хана и отказался от его объятий... Сердце только сильнее начало сжиматься...       — Хан, пожалуйста, не надо. Я с трудом тебя отпускаю... Мне сейчас больно, я не хочу передать эту боль тебе, будь счастлив с Минхо, Ханни. Прощай — парень помахал рукой, напротив стоящему, юноше и открыв дверь, ушёл. Навсегда. Теперь точно всё.       Бельчонок стоит напротив двери с широко распахнутыми глазами. Это всё. Его сердце бешенно стучит и не собирается восстанавливать нормальное биение... Что будет делать Хван дальше? Куда он пойдёт... Что он будет делать?...       Хан достаёт свой мобильник из карманов джинс и набирает уже выученные цифры. Один гудок, второй, третий... И трубку наконец поднимают.       — Алло? Хан-и, что случилось? Ты рассказал всё Хвану? — голос из трубки тут же заваливает его кучей вопросов.       — Он сам обо всём догадался и ушел... Минхо, я такая сволочь... Ему же не куда пойти... — вот теперь голос Джисона начал дрожать. Теперь он стал думать, что плохого может случиться с Хваном.       — Хан-и, успокойся, я сейчас приду и мы всё обсудим. А ты пока завари чай. Не волнуйся, Хёнджин-и не маленький и точно не даст себя в обиду.