Костоправ

Чонгук изучает истории болезней прибывших пациентов уже в который раз, лишь бы отвлечь себя от подступающих комом в горле мыслей. Пациент номер пятнадцать. Имя: Пак Чимин. Возраст: 25 лет. Образование: факультет туризма Национального университета. Семейное положение: информация отсутствует. Семья: отец Пак Ёнгук, мать Пак Минсу. Выписка из медицинской карты: сколиоз грудного и поясничного отделов позвоночника второй степени. Лечение: отказ пациента от дальнейших медицинских вмешательств. Планирумое лечение: * индивидуальная гимнастика ежедневно; * ортопедический корсет (при необходимости); * контроль осанки; * плавание; * мануальная терапия (механическое воздействие руками на определенные зоны позвоночника); * ходьба (ежедневно); * витамины; * бег (в небольших количествах); * в рацион включить молочные продукты, фрукты, овощи, рыбу (естественные источники витаминов и кальция). – Усердная учеба, работа в офисе, и вот, что мы имеем, – бубнит себе под нос Чонгук, вчитываясь в выписку с амбулаторной карты пациента. Чимин всегда был трудоголиком. Ему было плевать на боли в спине, когда речь касалась учебы. Он всегда отмахивался от предложений пройти консервативное лечение сколиоза, а потому теперь имеет маленькую вероятность успеха от полугодичной программы. Но все же есть надежда. Пак наматывает уже шестой круг в бассейне. Медленно и не торопясь, как и требовали. Врач предлагает сделать перерыв и выгоняет всех из бассейна в душевые. Два часа перерыва, пока следующая группа придет, а потом снова в хлорированную воду. Но Чимину нравится, он давно не плавал, хотя это занятие всегда было в его списке после главных дел. Пока быстро принимает душ и идет в раздевалку, переодевается и идет завтракать. Столовая оказывается такой же просторной, как и многие здесь места сразу для всех жильцов пансиона. Чимин берет свой поднос с едой, ему выдают витамины, и он отправляется за стол. Сейчас не очень много людей, поэтому парень садится за отдельный столик и увлеченно что-то смотрит в интернете, пока кушает. Он даже не замечает, как в столовую входят врачи, а к нему даже кое-кто подходит со спины. – Выпрями спину, – раздается над головой знакомый, и в тоже время, другой голос. – Тренировки не помогут, если в повседневной жизни ты не будешь выполнять простые правила. Старайся держать осанку. Чонгук берется за плечи парня и оттягивает их назад, выпрямляя позвоночник. Пак охотно повинуется, позже поворачиваясь, чтобы убедиться в том, угадал ли он по голосу того, кто сейчас стоит за его спиной. Чон больше ничего не добавляет, направляясь к своим друзьям, которые усаживаются за стол и принимаются за завтрак. Все это время Чимин изредка наблюдает за Чонгуком. Он не ловит на себе взгляд, но иногда ощущает его украдкой. Врачи пансиона о чем-то бурно беседуют, смеются, и даже Чон улыбается. «Как всегда», – думает Пак, улыбаясь своим же мыслям. «Ты всегда был таким». – Твоя первая любовь прожигает тебя взглядом, – утрирует Тэ, не стесняясь прямо указать на смотрящего в этот момент Пака. Чонгук даже не смотрит. Он сжимает зубы и кулаки под столом, чтобы успокоиться. – Не придумывай и меня не накручивай, – просит Чон, поворачиваясь и улыбаясь другу. – Ты когда-нибудь собираешься с ним поговорить? – Не особо, думаю, он не горит желанием со мной общаться. Зачем? – Так и будешь бегать? – Если это будет во благо, – отвечает Чон, быстро взглянув на Пака, который так и не отвел взгляд с тех пор, как Ким указал в его сторону. – Я буду у себя. Чонгук как можно мягче встает из-за стола и выходит из столовой. Ему некомфортно. И у этого есть только две причины. Спустя несколько дней пансион направляется в город. Большой автобус отъезжает от ворот, оставляя позади курортное место, и направляется в бурлящую городскую жизнь. На полпути к Чонгуку подсаживается Пак, отчего первый сразу напрягается, теряя самообладание. Чимин не начинает разговор первым, чего-то ждет. – Могу чем-то помочь? – спрашивает Чонгук, не отрывая взгляд. – Не узнал меня? – интересуется Чимин, глядя куда-то вперед. Чон встает в оборону. Ему кажется, что так нужно. – Даже если узнал, то что? – Мы… Ладно, – Пак хотел было сказать, что они столько лет не виделись, а Чонгук даже не взглянул нормально на него, но в итоге не озвучивает это вслух. – Неловко получилось. Извини. – Я просто твой врач, – после неловкой паузы, говорит Чон. – Пройдет полгода, хотя нет, уже двадцать три недели, и мы больше не увидимся. Чимин улыбается, отмечая для себя, что Чонгук как всегда внимателен и считает дни и недели. Если бы Пак только знал, что у его некогда друга даже отмечен день отъезда в календаре, то даже не удивился увиденному. – Нужно ли нам что-то больше, чем эти простые и понятные взаимоотношения? – Может, ты и прав, – наигранно соглашается Пак. – Может, так будет лучше и не вызовет дискомфорт и недопонимания. Извини, что побеспокоил, – говорит Чимин, собираясь вернуться на свое место. – Подожди. Сейчас будет не самая хорошая дорога, тебе лучше не ходить по салону, можешь пораниться, – говорит Чонгук. – До города в объезд осталось немного. Можешь…остаться здесь. Чимин рад, что остановил, но не рад, что на душе паршиво как-то стало. «Я просто твой врач. А чего другого ты хотел, Пак Чимин? Столько лет игнорировать существование Чонгука, не думать о нем, не вспоминать. На что ты надеялся? И почему вообще у меня возникли подобные мысли? Зачем я вообще подошел? Зачем завел этот разговор? Чонгук изначально не шел на контакт, не давал повода усомниться в том, что не помнит меня. Тогда зачем я все это начал?» Чимин терзает себя мыслями и догадками о своем же поступке. Был ли это порыв, всколыхнувший прошлые воспоминания, или просто било по самолюбию? Когда автобус останавливается возле большого торгового центра, Чонгук поднимается с места и встает в проходе возле двери, делая объявление. – Автобус отъезжает ровно в десять вечера. Убедительная просьба не опаздывать. Если случится форс-мажор, пожалуйста, сообщите, номера наших телефонов у вас есть. Постепенно автобус опустел. Врачи провожали своих подопечных и по ходу дела сами решали, куда направиться. К слову, Чонгук в этом разговоре не участвовал, засмотревшись на Чимина, которого встречал какой-то парень. Они обменялись рукопожатиями и отправились в центр. Небольшое уютное заведение встречало гостей приятным и терпким запахом острых специй. Пак всегда любил острое, но частенько от него отказывался из-за проблем с желудком. Хосок же, напротив, не страдал подобным, впихивая в себя как можно больше острого. Перед приездом домой они решили поужинать. Вообще план был другой: повеселиться и оторваться, но Пак изменил планы в последний момент, потому что ему срочно что-то понадобилось дома. – Как первая неделька? – расспрашивает Хосок, заваливая друга вопросами, пока пережевывает. – Что интересного? Есть на кого поглазеть? – Есть, – мрачно отзывается Пак, ковыряясь палочками в тарелке. – Тогда почему ты такой кислый? – Этот кто-то не смотрит на меня, – вздыхает Чимин, всматриваясь в прохожих на улице за окном. – Не понял. – Помнишь историю на первом курсе универа? – А, ты о том однокласснике, который признался тебе в чувствах, а ты потом оборвал с ним все связи и делал вид, что незнакомы? – Теперь он директор пансиона, мой врач, – также тихо говорит парень. – Ого, – погодя еще пару минут, выдает Чон. – Сперва я думал, что он не узнал меня. Хотя, встретив его в первый же день, в моей голове всплыли все моменты прошлого. Он вел себя так, будто видел меня впервые. Его отношение ко мне никак не отличалось от отношения к другим пациентам. Чимин звучит сейчас как-то по-философски, поэтому Хосок даже палочки откладывает в сторону, чтобы внимательно выслушать друга. – Такой весь отстраненный, спокойный. Пока мы ехали в город, я решил узнать, действительно ли он меня не узнает. А он сказал лишь «я просто твой врач». Забавно… – усмехается Пак. – Что забавно? – Тогда, много лет назад, я сказал «я просто твой друг», понимаешь? На душе так паршиво теперь… Я чувствую себя виноватым. Мне уже не нравится эта идея с пансионатом. Лучше было бы для нас обоих, чтобы мы не встретились вообще. – Почему отверг ты его, а паршиво тебе? – Не знаю, Хосок. Со мной явно что-то не так. Я слишком ярко помню все чувства, что испытывал тогда. Отчасти, я понимаю, что испытывал в тот момент Чонгук. – Чонгук? Чон Чонгук? Что? – Что такое? – Ты первая любовь директора пансиона? Серьезно? – Да. – Жесть. – В смысле? – В одном из интервью, которое я читал перед выбором пансиона для тебя, Чонгук сказал, что не верит в любовь и отношения, и поэтому живет только работой. Он любит только своих пациентов, как врач. – И что? – А то, что… Ты конечно меня извини, но ты разрушил жизнь этому парню, потому что отверг его. Не удивлюсь, если он ни с кем не встречался из-за того, что когда-то ему разбили сердце. – Ты меня успокаиваешь или нагнетаешь еще больше? Я чувствую себя и так паршиво, а ты накидываешь. Черт, Хосок, ты бываешь такой задницей. – Так тебя ждет полгода скорби и мук совести? – Я ведь тоже… – Что? – Никогда не любил. Хосок замирает с палочками во рту и с грустью смотрит на друга. Ох, и дернул же его черт выбрать именно пансионат в Корее. На часах 21:59. В автобусе не хватает только одного пациента. И имя этого несчастья Пак Чимин. – Он никому не звонил? – спрашивает Чон, глядя на своих друзей, но те лишь отрицательно мотают головой. – Может, набрать ему? – спрашивает Юнги, указывая на Чонгука. Ведь только у него есть номер той самой его первой любви. – Давай, уже десять, а его еще нет. Мы не можем долго ждать. – Ладно. Чонгук ищет номер в телефоне и нажимает на вызов. Звонок раздается у самой двери автобуса, на что все обращают внимание. Чон опускает голову и видит Пака с телефоном в руке и с двумя стаканчикамт кофе. Чонгук совсем не хотел подсматривать, но отчетливо увидел имя контакта. – Извините за опоздание, долго готовили кофе, – улыбается Чимин. – Можем ехать? Чонгук прочищает горло и садится на свое место. Чтобы не идти по всему салону движущегося автобуса, Пак приземляется рядом. Он протягивает один Чону и выдыхает, когда тот принимает его из рук парня, учтиво благодаря. «Я его первая любовь», – прокручивает в голове Чонгук, вспоминая имя контакта, высвеченного на экране телефона. Пак не успел вовремя спрятать. – «Первая и последняя». По дороге в пансион у автобуса лопается шина, поэтому объявляется внеплановая остановка. Все выходят на прохладный воздух, чтобы ускорить процесс смены колеса, помогая водителю. – Очень прохладно, – говорит кто-то из пациентов, съеживаясь от холода. – Да, не лето уже, – поддерживает Чимин, повыше натягиваю тонкий свитер. Выходя из автобуса, Пак даже не сообразил взять с собой куртку. Поэтому колотился сейчас со всеми остальными. Чонгук наблюдал, обдумывал. И все же сделал то, чего, может быть, и не стоило бы делать. Он отдал свою куртку Чимину без слов, накинув ее на его плечи. Пак от удивления замер. Но Чон даже не взглянул на него, направившись сразу на помощь водителю. Быстро поменяв колесо, все вернулись в автобус и спустя час были уже в пансионе. Уставшие и сонные все потихоньку разбежались по комнатам. И только Чимин задержался на стоянке, чтобы дождаться, когда освободится Чонгук. – Спасибо, – благодарит его Пак, протягивая куртку. – Не благодари. Просто ты стоял ближе всех ко мне. Чонгук сжимает зубы, забирая куртку и собираясь уже уходить. – Подожди. – Что? – Ты… – Чимин подходит ближе и тянется к его лицу. – Испачкался немного. Чонгук позволяет прикоснуться к своему лицу и жалеет об этом. Потому что теплые руки Пака обжигают, сердце бешено начинает стучать, а ногти непроизвольно впиваются в кожу, когда он сжимает кулаки. Чимин аккуратно стирает грязь и делает шаг назад, чувствуя, как дискомфортно Чонгуку. – Завтра… – М? – Завтра у тебя назначен массаж. Иди спать. И не опаздывай, пожалуйста. Я буду ждать тебя… – говорит Чон, через секунду добавляя, когда Пак удивлено выгибает бровь. – …в первой процедурной. Чонгук не прощается, просто спешно уходит. Его колотит, в ушах звенит, и он проклинает те слова, что только что произнес: «я буду ждать тебя». Не будет он ждать. Больше не будет. Никогда не будет. – Да кого я обманываю?! – стонет на весь кабинет Чонгук, хватаясь за голову. – Дохи, я не справляюсь! Я не могу так часто его видеть, не могу выносить его взгляд, не могу слышать его голос. – Ты же до сих пор его любишь, да? – с жалостливой улыбкой спрашивает девушка. – Люб… Что? Нет. Нет? Я не знаю. И от этого Чонгуку становится еще невыносимее. Что ему делать и как жить дальше? – Я не буду тебе советовать, что и как сделать. Ты должен сам решить, что тебе нужно и узнать, готов ли Чимин пойти на это. Ты хозяин своей жизни. В твоей ситуации есть два выхода. – Быть принятым или посланным? Дохи кивает и слышит еще один раздирающий вопль. Она понимает, как тяжело его другу. Но не знает, чем помочь. – Спокойной ночи, Чонгук. Надеюсь, ты примешь какое-то решение и успокоишься как можно скорее. В твоих же интересах. В интересах, но не в возможности Чонгука. Он не знает, как поступить и какие последствия его ждут. Ночь совсем не помогает решить это вопрос. И утром Чон появляется в процедурной с термосом кофе. Был бы тазик, и в тазике заварил, лишь бы не уснуть по пути и над… Ох, сегодня по плану массаж Пак Чимина. Черт возьми. Но Чон не может вечно прятаться и отлынивать от работы. Даже если работа с одним из пациентов самая тяжелая и изматывающая. Чимин ждет его в процедурной даже раньше назначенного времени. От неожиданности, Чон даже давится кофе, когда видит парня, уже сидящего на кушетке. На его попытки откашляться Пак лишь улыбается. – Осторожнее надо быть. – Ага, – сухо отвечает Чон, вытягивая несколько салфеток, чтобы вытереть кофе с футболки. – Ты рано. – Ты же просил не опаздывать. Я принял к сведению. – Раньше ты заставлял ждать по часу, а то и дольше. – Раньше все было другим, мы были другими, – отвечает Чимин, понимая двусмысленность этих слов. – Понятно, – кивает головой парень. – Давай приступим? – Что мне делать? – Верх долой и пятой точкой к потолку. Чимин сдерживает смех, вспоминая, как прикалывался Чон в школе. Шутки дурацкие, но почему-то Пак всегда с них смеялся. Вот и сейчас также. Все-таки Пак был, кажется, не прав. Чонгук не изменился. Час длился очень долго для Чона, но долго и болезненно для Чимина. Первый сеанс массажа неприятный, второй болезненней в разы, чем первый, с пятого раза тело привыкает. Когда мучения обоих прекращаются, оба будто расслабляются. В процедурной повисает тишина, но атмосфера становится более теплой. – Появятся синяки, это нормально, не переживай. Кожа нежная, но все быстро нормализуется, – говорит Чон, стирая с рук остатки массажного крема. «У тебя всегда была кожа нежнее. Интересно, у тебя все также легко появляются синяки и долго заживают ранки?» – думает Пак, натягивая футболку. – Я хотел… – начинает Чимин, ловя на себе взгляд. Чон выглядит напряженным, когда говорит с Паком не о лечении. – Что? – Забей, – говорит Пак, спрыгивая с кушетки. – В другой раз расскажу, чего я хотел. Спасибо, доктор Чон. – Пожалуйста. Чимин открывает уже дверь, но тут же ее захлопывает, вгоняя Чонгука еще в больший ступор. – Хотя знаешь… – он поворачивается к парню и даже как-то зло на него смотрит. – Нам жить под одной крышей еще много времени. Ты так и будешь шарахаться от меня? – Я… – Прошло столько лет, а ты до сих пор таишь в себе на меня обиду. – Обиду? – изумляется Чон. – Да! – Я не обижаюсь на тебя, Чимин. Было бы несправедливо считать тебя в чем-то виноватым. Я все испортил сам, но не считаю, что сделал что-то неправильно. Сегодня я бы поступил точно также, как и несколько лет назад. Не отшей ты меня тогда, сейчас было бы в разы труднее и больнее. – Но я считаю себя виноватым! Из-за меня ты… – Не вини себя. – Из-за меня ты так и не знаешь, что такое взаимная любовь. – Это не из-за тебя, – все еще твердит Чонгук. – Перестань! Перепалка, в которой Чимин обвинял себя в судьбе Чонгука, а тот уверял его, что не виноват, длилась уже несколько минут. Каждый приводил аргументы, но они так и не соглашались друг с другом. – Прости меня! – говорит Чимин, прикрыв глаза. – Прости! Прости, пожалуйста! Я не хотел…испортить тебе жизнь. Пак обессилено шлепается на кушетку, опустив голову. Он нервно теребит пальцы и старается держаться изо всех сил. – Ты был моим лучшим другом. Мы были вместе так долго, праздновали свои детские победы, грустили вместе и помогали друг другу. А потом… – А потом ты сделал так, как чувствовал. Я не виню тебя и никогда не винил, – искренне говорит Чонгук, подходя ближе. – Теперь все хорошо. – В своем интервью ты сказал, что не веришь в любовь и никогда никого не полюбишь. Чонгук вскидывает брови и тяжело выдыхает, присаживаясь рядом. – Забудь об этом. Это моя проблема.