Одинокий человек

Утро одинокого человека всегда начиналось одинаково. Одинокий человек вставал в 5:30 с ужасной трелью будильника, которая уже отбивала всякое желание радоваться жизни, принимал душ, завтракал скудной пищей, которую мог приготовить из самого базового набора продуктов. Он пил горький кофе без молока и сахара, морщился, но не останавливался, осушая кружку до дна. Никакого растягивания утренней трапезы. Одинокий человек пять минут выбирал, какой костюм бы надеть сегодня, но останавливался все равно на том же варианте, на котором останавливался и во все предыдущие дни: костюм кофейного оттенка, примерно пять сменных таких висит в шкафу. Несмотря на то, что пошиты были в дорогих ателье, все равно казались слишком обычными и даже скучными. Одинокий человек всегда старался поскорее уйти из своего дома утром. На него своей серостью давила атмосфера его жилья. Статус квартиры почти в центре города никак не делал восприятие ее лучше и живее. Она казалась не обжитой, потому что владелец ее нередко контовался в номерах-люксах разных гостиниц. Единственное живое, что было в квартире, - сам человек, живущий здесь, и шаги реальных людей, слышимые каждый вечер и утро через толстые двери. Одинокий человек из серой квартиры выходил на серо-белые туманные утренние улицы, а затем по прибытию попадал на свое рабочее место - такое же серое помещение. Несмотря на большие панорамные окна, оно не казалось ярким даже в солнечные ясные дни. Одинокого человека не радовало большое пространство, даже слишком большое пространство, поместившее бы не один десяток людей. Если помещение маленькое, то к нему точно не приставят никого второго. А работать в одиночестве одинокому человеку нравилось. Он гнал подальше любые другие возникающие мысли в своей голове. Работа. Работа была единственной отрадой одинокого человека, но и его проклятием.

***

Анго не то, чтобы чувствовал себя одиноко, но… Сложно чувствовать что-либо другое, видя, как вокруг проходит множество коллег, болтающих, смеющихся с брошенной кем-то шутки, но никто из них не обращает внимания на него. Ему одновременно хотелось и не хотелось оказаться в подобной компании. Ему бы хотелось, чтобы те люди, с которыми он работает, улыбались ему, как хорошему знакомому, а не тому, кто может лишить их жизни. Нет, Анго не кровожадный. Но почему-то люди все равно не интересовались его личностью Только утром все могли поздороваться, спросить про указания. На этом всё. Анго отрицал это, но чувство непонятной для него зависти съедало его, как сейчас, когда он видел сидящих чуть ли не на одном стуле и треплющихся о чем-то коллег. Девушки договариваются сходить на ближайших выходных в кинотеатр, а потом в кафе. Анго точно не завидует им! Чему здесь завидовать? Смог же дожить до этого момента без кино, так и дальше проживет. Еду, в конце концов, он может заказать и съесть в своей серой квартирке, довольствуясь компанией одного лишь телевизора и какого-нибудь киногероя. Дело же не в том, что у него нет человека, который мог бы пригласить его куда-нибудь на выходных? У него действительно нет людей, даже человека, с кем он мог бы разделить банку пива после работы в своем жилище. Оглядываясь назад, Анго понимает, что, должно быть, он, просто все время находясь в разных заботах, сам неосознанно отстранял себя от людей. Сначала учеба в университете, потом шпионаж, затем работа без всяких приключений, которая, как появилась, почти никогда его не отпускала. Он не имеет права жаловаться на своего шефа – Танеду. Тот был для него почти что родительской фигурой, которую никак не хотелось огорчать, но почему же даже отпуск, даже какой-нибудь корпоратив стал для него проблемой, целым кошмаром? Далеко ли он ушел от человеческого общества? Может, у него уже и скрытая социофобия? Почему он бездействует, не пытается исправить ситуацию, если сам понимает, что дела идут плохо: везде плохо, кроме любимой работы. Возможно, дело в усталости. Именно она приводит его к тому, что иногда по вечерам он может лишь раздеться, через силу разогреть что-нибудь поесть, а потом упасть спать. Чтобы на утро все равно проснуться с непреодолимым желанием спать, с синяками под глазами. Чтобы потом утром натягивать лёгкую улыбку, чтобы не выглядеть так, будто он не в порядке. А он ведь не в порядке. Он давно принял какую-то ненужную, вроде бы, ответственность и настолько увлекся цифрами и буквами в отчётах, списках, что забыл про свою личную жизнь. А Ода и Дазай? Нет, Анго не чувствовал себя частью одного пазла, а лишь той деталькой, которая обычно бывает в упаковке лишней, но лишь обманчиво будет подходить к общей картинке. У Оды с Дазаем уже давно установилась связь, крепче морского узла. Эти двое понимали друг друга без слов, их не тяготило общество друг друга. Вместе они составляли такой необходимый будто бы целому обществу альянс. И как у Дазая есть Ода, так у Оды есть Дазай. А кем был Анго? Он обычно молчал, тихо пил томатный сок, либо алкогольный напиток (если не приходилось быть за рулём), отвечал на вопросы, сам пытался подключиться к беседе, но Дазай всегда продолжал липнуть лишь к Оде. Обычно, Дазай всегда что-то возбуждённо рассказывал Одасаку, пока тот внимательно слушал, изредка вставляя комментарии. К Анго обращались не так часто, как это могло быть, учитывая, что сидели они за барной стойкой всегда вместе. Обычно, вопросы задавал Ода, часто это были рабочие моменты. Но каждый взгляд его такой был, будто он нашел какую-то информацию, которую нельзя так просто проанализировать. Реже говорил с ним Дазай. Зачастую это было то, за что потом сам Дазай должен был извиняться. Обычная практика. Давно ли Анго стал думать, будто среди них нет никакой искренности по отношению к нему? Стук в дверь. Вежливое извинение. Перед Анго появляется массивная папка с бумаги. Она с громким стуком почти оказывается перед его носом, пока он сосредоточенно рассматривает шнурки на своих ботинках. - Сакагучи-сан, вы в порядке? - обращается к нему коллега. - Вы будто в облаках летаете. - Нет, все в порядке. Не волнуйся. Спасибо, что принес документы.

***

Одинокий человек, несмотря на свои проблемы, часто бывал в баре. Его особо никто не приглашал, не было никаких сообщений. Все дело в силе привычки и чутье. Одинокий человек считал, что не место ему там, не может он там находиться, но все равно шёл. Тянул его другой человек, который с виду так же казался одиноким. Но не будет же одинокий человек говорить об этом открыто. Приход Анго сопровождается скрипом ступеней, по которым, он, впрочем, не спешит спускаться. Тяжёлые мысли посещают голову. И все так сильно давит на виски, что парень думает, как он вообще смог дожить до этого момента, не пытаясь лечь поперек дороги. Он знает, что ещё одна ступенька, и он уже будет виден тем, кто сидит за барной стойкой. Уже слышно громкую речь Дазая, который пытается вывести Оду на спор. Анго улыбается уголками губ и сохраняет это, закрепляет выражение на свое лице. Потому что для этих людей он - беспроблемный безупречный человек. - Добрый вечер. - кивает он двум знакомым. Дазай будто бы оживляется с его приходом. А Ода заинтересованно поднимает взгляд. Наверное, Анго немного, но выглядит в этот момент жалко, когда пытается сделать заказ, ещё пытаясь вспомнить, что он обычно мог взять у бармена здесь. - Анго, ты пришел!!! - Дазай, уже подвыпивший, просто не мог контролировать громкость своего голоса, а потому одна эта фраза была произнесена с разной громкостью. - А мы тут с Одой спорим. Скажи же, что карри, которое ест Одасаку, - это самое ужасное блюдо! Анго присаживается рядом с Одой и замечает уставшее выражение того. Изначально он представлял, что спор идёт о более серьезных вещах, чем это, но видно Дазаю очень важно услышать его мнение, чтобы просто в нокаут отправить Оду. - А мне кажется, что нормальное, - пожимает плечами. - Каждому своё. Если Сакуноске нравится карри, то почему бы нет. Дазай смотрит на него так, будто Анго на его глазах убил человека - с таким удивлением, негодованием. - Фу, вы такие скучные. Я в будущем таким же стану? - Возможно. - говорит Ода. - Отстой! Тогда мне нужно сильно постараться, чтобы не дожить до вашего нежного возраста. - и будто о чем-то догадываясь, как это бывает обычно, потому что от исполнителя ничего не скроешь, добавляет. - И займусь этим сейчас. Адьос! Машет рукой ещё долго и прощается так же, пока на улице внезапно не становится слишком тихо. Действительно, очень тихо. Был бы это совсем другой человек, то молодые люди тотчас побежали за ним, чтобы предотвратить трагедию. А тут Дазай. Сам себя точно не убьет. Пока. Особенно вот в такой вечер, особенно сразу после того, как напьется. Преддверие это чего-то плохого или хорошего? - Ты выглядишь более уставшим, чем обычно. Что-то случилось? А? Анго поворачивает голову в сторону Оды. Без Дазая расстояние между ними стало слишком интимным. Не отсесть ли? Тогда уж совсем не вежливо будет. - Работа. А у тебя что? Сам, если честно, выглядишь не лучше. - Работа. Заработались, видимо. - Да, наверное. - Анго вновь улыбается уголком губ. - Когда планируешь в отпуск? Анго давит в себе нервный смешок. Разговоры о работе. Дазай прав: с возрастом, наверное, они стали совсем занудами, не способными вести совсем лёгкие разговоры, например, о карри, о котором ещё недавно причитал младший мафиози. - Эм, - Анго задумывается, слишком глубокого задумывается. - Не знаю. - Мне кажется, что с твой загруженностью и инициативой, твой запас отпускных перевалил за семь месяцев. Я бы с радостью воспользовался ими. - и смеётся, хоть смех и звучит как-то уставше, вымученно. - Действительно. Недолгое молчание. Анго просто не знает, что еще можно сказать. Почти никогда не было такого, чтобы они с Одасаку оставались один на один. Ода казался ему действительно странным человеком, таким загадочным. - Мне всегда интересно, о чем ты думаешь. Анго недоуменно смотрит на Оду, отмечает его слегка порозовевшие скулы и блеск искреннего любопытства в глазах. А о чем думать Анго? У него голова - не джунгли, а простой архив с кучей шкафов, папок и алфавитным указателем. Весь его мир - то затемненное помещение в мафии, где он раньше находился почти двадцать четыре часа в сутки. - Почему? - Ты много работаешь, не думаешь об отдыхе. Взгляд у тебя иногда такой печальный, замученный, несмотря на улыбку, будто тебя всё время что-то гложет. Что же тобой такое движет? - Забавно. Именно об этом я сегодня и думал. Даже на работе, представь себе. - Вау, - Ода усмехается. - И к чему же ты пришел? - У меня нет личной жизни, вот и проблема, почему мне нужно много работать, чтобы не тяготить себя нахождением дома. - Надо же. Не думал, что тебя вообще интересуют такие вещи. - Сам в шоке. Просто знаешь, ведь у всех есть друзья. С этими друзьями можно проводить время… - Ты имеешь в виду меня с Дазаем? Анго прикусывает губу. Конкретно в этом контексте об Оде с Дазаем он как раз сегодня не думал. - Вам не скучно со мной? - резко переводит тему. - Нет, - удивлённо хлопает глазами Одасаку. - А должно быть? - Не знаю. Может, я из-за работы совсем забыл, как общаться с людьми, и веду себя просто отвратно, а вы с Дазаем не говорите мне об этом, чтобы не заставить меня стыдиться своего же поведения? Ода смеётся, тем самым заставляя Анго повернуться в его сторону. Ода - он, действительно, хороший человек. И Анго нельзя никак думать о нем плохое, будь тот трижды убийцей. Что-то в нем есть. Что-то, что тянет Анго магнитом. Будто бы встретились два одиночества. Одно - абсолютное одиночество, а другое - относительное, со своими проблемами, которые остаются внутри, с низким положением в мафии, где он отстранён от всех верхушек, несмотря на свой боевой потенциал и способность. - Мне кажется, что своего поведения должен стыдиться лишь Дазай. Когда напьется же, становится таким мягким, все тянет его обниматься, шутить и шуметь. Проносятся воспоминания, и Анго видит, как его крепкой хваткой держит Дазай, желая то ли придушить, то ли обнять. Это заставляет как-то испуганно выдохнуть. Анго - нетактильное существо. - Да, сам об этом вспоминаю с дрожью. Странно же, что мы единственные, кто видит его таким. - Да, в этом что-то есть. А что? - Будет ли моя просьба слишком наглой? - Какая просьба? - Ты не хотел бы куда-нибудь отправиться со мной? Почему-то после этих слов Ода ещё сильнее краснеет, а Анго замирает. Его что, пытаются куда-то пригласить? Ну да, очевидно. Но зачем? Должен быть какой-то подводный камень. - С Дазаем? - Без него. Вдвоем. Мы же заслуживаем отдых? Внезапно рука Оды, словно невзначай, падает на руку Анго, лежащую все время на стойке. Это уж точно интимный жест! Но Анго позволяет. - Заслуживаем. - легко соглашается. И как-то само собой тут же появляется желание набрать номер секретаря и сказать, чтобы точно не ждал его в ближайшие недели. Наверное, впервые его приглашают куда-то бы то ни было подобным образом. - Ладно, не будет ли моя следующая просьба слишком наглой? - Говори уже. - Могу я скрашивать твоё одиночество не только в отпуск и в вечера, когда ты приходишь в бар? Анго смеётся, являя миру широкую улыбку, не натянутую. И взгляд у него уже не щенячий, не уставший. Ода же выглядит, как школьник, боящийся как-то неоригинально пригласить девочку к себе домой. - Можешь. И одинокий человек однажды перестает себя чувствовать одиноким.