Воспоминания

      Репетиция не шла. От слова совсем. А вот сигареты, одна за другой, отлично тлели в руках "неудавшегося гитариста". Закатное солнце, прикрытое облаками, больше не слепило так сильно, а прохладный ветер лохматил непослушные локоны, от чего те лезли в лицо. Задний дворик небольшой студии в принципе был комфортным уголком - будто оказался в другом мире: тихом, спокойном, несуетливом. Горячий пепел, упавший на нежную кожу наконец вывел из размышлений, окурок мигом оказался в мусорке.       Дверь беззвучно открылась. Кавех практически нырнул в небольшую щель, лишь бы не нарушать тишины. Маленькая традиция - пятнадцать минут без разговоров после каждой репетиции, чтобы все быстро собрались и отдохнули, дали ушам расслабиться.       Старенькая белая электрогитара смиренно лежала на полу, в том самом месте, куда парень практически кинул её, когда в очередной раз его пальцы скользнули не на тот лад и звук получился отвратительным.       - Знаете, почему басисты, - неожиданно идиллию прервал барабанщик, растягивая свои слова, делая между ними паузы.       - Я тебя убью. - Мигом отозвался Тигнари, замахиваясь лежащей рядом барабанной палочкой.       - Ты злишься, потому что хочешь, чтобы тебя услышали? - Сайно улыбался. Хоть этого и не было видно на его лице, но душа явно плясала над столь замечательной шуткой.       Конечно же никто не соблюдал "традицию": на минуте седьмой кто-то не выдерживал и начинал разговор. Студия вновь заполнилась шумом. В основном, исходящим от басиста и барабанщика. Лишь Аль-Хайтам невозмутимо, погрузившись в свой мирок, убирал провода, педали, ставил комбоусилители к стене, чтобы никто ненароком не запнулся о дорогое оборудование, пока Тигнари в шутку догонял Сайно.       Кавех практически в два движения забросил гитару в чехол, резким рывком поднимая её. Лишь слабый кивок стал прощанием с ребятами, после чего тот пулей вылетел из студии, попутно закуривая сигарету. Хотелось бросить эти бессмысленные потуги и прекратить издеваться над инструментом, погрузившись с головой в архитектуру. Музыка не шла из под пальцев, как бы он не старался, и хоть ребята терпеливо наставляли его - желания продолжать и подводить других не было.       Остановка оказалась забитой донельзя, как и весь транспорт в принципе, а идти до дома - дело гиблое. Бодрым шагом минимум минут сорок. Кажется этот день хотел добить.       - Что тебя беспокоит? - на плечо неожиданно легла чья-то рука, от чего парень практически взвизгнул, отшатываясь в сторону.       - Блять, Аль-Хайтам. - Кавех испуганно держался за сердце, другой рукой схватив лямку от чехла. - Не делай так больше!       - Ты тревожишься из-за музыки? - будто пропустив все слова не унимался юноша.       Губы Кавеха превратились в тоненькую полосочку, а глаза невольно опустились. Нужно просто наплести какой-нибудь фигни в стиле "неудачный день", побыстрее пропихнуться в автобус и приехать домой, влить в себя остатки вина и наконец завалиться спать.       - Ты всегда можешь попросить помощи.       - А? Чего? - Он ожидал чего угодно: глупого непомогающего совета, каких-то наставлений, насмешки, в конце концов.       - Пошли. - Аль-Хайтам настойчиво, но осторожно прихватил руку парня и куда-то повёл, совсем не слушая слова возражения. Складывалось впечатление, что он в принципе не слышал, потому что на его голове вечно находились наушники.       Терять было нечего, да и к тому же получить пару уроков игры от "великого абсолютника" явно бы пошло на пользу. Но столь странное поведение парня настораживало и в какой-то степени пугало. Они, конечно, не были друг другу чужими, но всё же достаточно много воды утекло с момента их последней встречи тет-а-тет.       Недосказанности, разногласия, ссоры, и вот они вновь пересекли свои пути, точно судьба толкает их друг к другу. Так было с самого начала обучения в академии: тогда Аль-Хайтам играл в классе на старом расстроеном фортепиано, но звучало это настолько волшебно, что Кавех ненароком заслушался, погружаясь в непонятный омут своих мыслей. Именно тогда дверь предательски скрипнула и юноша с каким-то секундным испугом в глазах смотрел на студента, что притаился у маленькой щели.       - Ты продолжаешь играть на фортепиано?       - Нет. Пришли. - Тут же оборвал весь разговор парень, открывая квартиру ключами. "Тот самый случай" поменял всё, и конечно же перечеркнул часть чужого будущего.       Квартира-студия в серых тонах. На удивление очень маленькая, но удачное расположение мебели, подобранный дизайн и, в целом, порядок, играли на руку: комната казалась просторной.       Чёрная лакированная акустическая гитара висела на стене, рядом с пустым держателем. На кофейном столике лежали медиаторы, папки с нотами и пачка новых струн. Судя по всему, не очень дешёвых.       Абсурдом стало фортепиано, прикрытое каким-то куском ткани, заваленное книгами сверху. Арт объект, не иначе.       - Твоё баррэ звучит глухо, потому что ты неправильно кладёшь палец, - практически с пустого места начал Аль-Хайтам, расположившись на диване. - Садись.       Эмоций явно было недостаточно, чтобы описать смешанные ощущения внутри. Слова ранили до глубины души, хотелось высказать всё, что приходит в голову, однако стоило принять критику, запихнув характер подальше.       Кавех достал свою гитару и уселся на кресло, подальше от парня. Пальцы в несколько движений проверили настройку струн.       - Для начала постарайся упереть большой палец в гриф. Он будет твоей опорой на первых парах. Не коси его выше, не клади к шестой струне, держи примерно по середине. - Аль-Хайтам походил на учителя, и ему бы это пошло. Спокойно, статно, благородно и понятно. - Теперь указательный. Попробуй чуть выкрутить его так, чтобы зажимать струны ребром пальца. Помогай себе всей рукой, ставь так, как удобно. Попробуй зажать аккорд F.       Он внимал советам, пытаясь повторить позицию. Пришлось выпрямиться, отодвинуть левую руку от корпуса. Кисть заныла от непривычного положения. Контрольный удар. Струны издали звонкий звук, разлетевшийся по помещению. На лице обоих тут же возникла улыбка. И если Аль-Хайтам старательно сдерживал её, то Кавех практически смеялся, продолжая бить по струне вверх-вниз.       - Попробуй кисть ещё немного выкрутить, - парень нежно коснулся чужой руки, поправляя позицию. Он задержал свою ладонь совсем ненадолго, провёл ей по чужим пальцам, как бы случайно. Щёки тут же покрылись румянцем, и чтобы это скрыть - Кавех отвернулся, как бы разглядывая что-то в окне. - У тебя хорошо получается.       - Звучит как сарказм из твоих уст. - Тут же прыснул гитарист, одёргивая руку. - У тебя талант, не меньше. Абсолютник, с первого прослушивания песни тут же играешь её, а я.. - он запнулся, прикусывая губу от обиды.       - А ты занимаешься всего пару месяцев, а серьёзно начал меньше трёх недель назад. Я к музыке имею отношение с самого детства, а для тебя это непонятный омут, в котором ты хочешь разобраться. Это не талант - это опыт и бесконечные тренировки. - Аль-Хайтам, будто по привычке, уткнулся в книгу, иногда создавалось ощущение, что он доставал её из ниоткуда.       Все пылкие слова растерялись. Кавех пристальным взглядом смотрел на парня, изучал его, пытался понять, не лживы ли слова. Руки будто сами вновь легли на гриф и сыграли мелодию, которую они репетировали сегодня. Без единой ошибки и помарки, на твёрдую пять. Это получилось непроизвольно, совсем случайно, но даже Аль-Хайтам оторвался от страниц, и уставился в чужие глаза. Они смотрели друг на друга не меньше пары минут, хотя по ощущениями время стало течь иначе. Кавех испытал то же чувство, точно снова услышал расстроенное фортепиано, что звучало по-особому.       - Ты сыграл неглядя. Если будет проще - смотри на репетициях на меня. Можем повернуться друг к другу.       - Я.. К-кхм.. У тебя есть что-нибудь выпить? - Лицо залилось краской, а в животе будто что-то перевернулось. Подобные чувства он испытывал, когда напивался чего-то крепкого. Вот и тело бросило в жар.       - Чай.       - Может, что-то крепче?       - Крепкий чай.       Аль-Хайтам, с лёгкой улыбкой, встал с дивана и двинулся к кухне, которая отделялась от комнаты барной стойкой. Чайник тут же заскрипел, нагреваясь. На столе появились печенья, конфеты, пустой, стеклянный чайник и коробка с рассыпным чаем. А с первого взгляда не скажешь, что кто-то вроде него настоящий "ценитель".       Повисло молчание, но уже не душащее, как это было раньше, а умиротворённое, спокойное, в нём хотелось раствориться, остаться подольше. Кавех достал смятую пачку, встав с кресла. Из окна дул тёплый вечерний ветерок, такой манящий. Сигарета в два движение затлела в пальцах и в комнате пахнуло дымом.       - Не кури, - Аль-Хайтам подошёл сзади, почти всем весом наваливаясь на чужую спину. Лёгким движением сигарета оказалась в его руке. Однако, противореча своим же словам, тот сделал небольшую тяжку.       - Т-ты чег.. - Не успел договорить Кавех, как чужие губы накрыли сверху, выпуская дым. От неожиданности тот закашлялся, чуть отстранившись. Чужие глаза прожигали насквозь, как бы спрашивая "можно?", и ответом стал кивок.       Губы мягко выцеловывали скулы, слегка водили по уху, возвращались к щекам, касались нежно, непринуждённо, будто так надо. Гитарист практически плавился под чужими касаниями, не в силах как-то ответить. Хотелось лишь просить большего, стараясь подстроиться под темп.       - Чайник закипел. - Аль-Хайтам отстранился первый, будто ничего не было. Однако лёгкий румянец на лице подтверждал, что тот не был машиной, как иногда казалось.       Подобное поведение вводило в ступор. Кавех не сразу осознал смысл сказанных слов. Что-то про чай, однако пред глазами всё стояли их поцелуи. Давно желанные. Он растерянно уселся на диван, перед столиком, закусывая непонятные чувства печеньем.       - Зелёный чай. Тигнари советовал когда-то, чтобы нервы успокоить, - всё так же непринуждённо держался Аль-Хайтам, садясь рядом, совсем близко. Их колени соприкоснулись, от чего оба будто слегка вздрогнули, но не двинулись с места.       - У-гу, - Кавех промычал под нос, стараясь дышать как можно ровнее. Вёл себя совсем как неумелый мальчик, однако рядом с ним хотелось быть именно таким: настоящим и открытым. Пальцы плотно обхватило кружку с чаем, приятное обжигающее тепло немного помогло придти в себя. - Сыграй для меня?       Аль-Хайтам тут же потянулся к гитаре.       - На этом. - Палец твёрдо указал в сторону заваленного фортепиано.       - Я больше не играю.       Парень поджал губы, но всё же кивнул - заставлять не хотелось, хотя, сейчас бы он отдал всё, чтобы услышать и увидеть, как виртуозно чужие пальцы скользят по клавишам, почувствовать то забытое приятное "опустошение".       - Только один раз. - Аль-Хайтам не мог вынести подобного выражения лица. Он в пару действий переложил книги и всякие другие папки на пол. Из одного файла вывалилась фотография: Ребята обнимались на одном из конкурсов Аль-Хайтама. Это был последний из них, а счастливый момент - затишье в пару часов перед бурей.       - Ты хранишь её? - Тёплая улыбка расплылась на лице. Тот день стал роковым. Для них двоих. Но сейчас всё точно как раньше.       Аль-Хайтам уселся, как делал это всегда, поправил стул и наконец мягко нажал на клавиши.       - Оно расстроено.       С первых нот Кавех узнал ту импровизацию, что услышал самой первой в исполнении парня. В мыслях тут же замелькали картинки, будто из прошлой жизни: веселящиеся подростки, обсерватория, библиотека, оранжерея и первый поцелуй под звёздами. Светлая тоска уносила всё дальше в глубины воспоминаний. Одна из клавиш звякнула так громко и противно, что образы разрушались, складываясь в самое болючее воспоминание: их расставание после того конкурса. Кавех почувствовал, как по его щеке стекла слезинка, а затем на плечо легла тёплая ладонь и горячее объятие окутало тело. Только сейчас он понял, что Аль-Хайтам не играет, а стоит рядом и крепко и нежно сжимает, совсем как раньше.       - Поэтому и не играю. - Прервал тишину парень, утирая слёзы с чужого лица. - Мне тоже больно, - совсем тихо, в самое ухо, прошептал тот.       - Не знаю, что со мной..       - Воспоминания.       Время будто потеряло свой ход. Они стояли так минуту, а может две, возможно десять, или же целую вечность - главное рядом друг с другом.