Мы

      Я действительно сижу в кабинете у психотерапевта. Впервые за двадцать лет. Не люблю людей, профессия которых-копаться в проблемах и травмах других людей.       Я оглядываюсь вокруг. Кабинет очень просторный и выполнен в светлых тонах. Я сижу за столом в кресле, и прямо передо мной располагается окно, занавешенное белой шторкой. Несмотря на симпатичный интерьер, мне очень некомфортно.       Взглянув на часы, я замечаю, что врач опаздывает уже на 8 минут, и уже собираюсь уходить, как вдруг дверь резко открывается, и к столу подбегает женщина, усаживаясь на кресло, стоявшее напротив меня. Она начинает говорить, параллельно раскладывая на столе какие-то бумаги:       — Извините за опоздание. Обещаю, что больше такого не будет, — она садится в кресло и смотрит на меня, улыбаясь. — Я ваш психотерапевт — Антонина Васильевна. Рада знакомству, — добавляет она, протягивая мне руку.       Я смотрю сначала на женщину, потом на протянутую мне руку, а после бормочу куда-то в сторону:       — Я предпочитаю без физического контакта.       — Конечно, как вам удобно, — она убирает руку. — Будете чай или кофе?       — Откажусь.       У неё звонит телефон и, спросив у меня разрешение, она берет трубку, из которой доносится мужской голос. Я поднимаю глаза и смотрю на Антонину Васильевну. С сайта я узнал, что ей пятьдесят пять лет, но выглядит она моложе. Светлые, окрашенные дорогой краской волосы собраны в хвост, а на лице красуется косметика. Несмотря на всю мою нелюбовь к таким врачам, она кажется мне довольно приятной.       Спустя две минуты она кладет трубку и снова переводит взгляд на меня:       — И так, — произносит женщина, сложив пальцы в замок. — Что вас беспокоит?       — Не знаю, — честно отвечаю я.       Если подумать, я и правда не знаю, что именно ей рассказывать и с чего начать. С подросткового возраста меня мучают кошмары, но вряд ли я стал бы приходить сюда с этим. Так ведь? За минуту тишины я успел сто раз возненавидеть себя за то, что послушал маму и согласился прийти сюда. Я понимаю, что трачу свое время и время другого человека впустую.       — Хорошо, — вздыхает Антонина Васильевна, наконец, нарушив душащую тишину. Она уже давно перестала улыбаться, и ее лицо приняло серьезное выражение. —Когда ЭТО началось?       Эта фраза эхом проносится в моей голове. Когда-то я думал, что после перехода в другую школу. Но сейчас понимаю, что намного раньше. Об этом «РАНЬШЕ» не знал никто, да и говорить об этом, а уж тем более вспоминать, я не хочу. Я встречаюсь взглядом с Антониной Васильевной, которая всё это время пристально наблюдала за моей реакцией. Откинувшись на спинку кресла, я кладу руки на подлокотники и перевожу взгляд куда-то в сторону. Взвесив всё, я снова смотрю на женщину и начинаю свой длинный рассказ:       — В пятнадцать лет. Когда я поменял школу…