Заговорщики

- А на меня как обычно - ноль внимания! - горько жаловался Мишель Лакруа ближайшему другу, восседая в уютном уголке дорогого ресторана. Николя терпеливо вздыхал. Жалобы Мишеля (ну конкретно эту жалобу) он слышал примерно тысячу четыреста раз - то есть где-то раз в неделю. С гаком. Но деваться было некуда - положение друга обязывало. "Почему мне поручили разработку этого де Лиля?" - тоскливо думал Николя, стараясь не вспоминать, что напросился сам, и продолжал мысленно страдать: "Почему мне не поручили разработку какой-нибудь красивой женщины с роскошными формами?! Ах да. Это же Орден". Мишель между тем страдал вслух. - Ни ра-зу, Николя. Ни-ра-зу он не посмотрел на меня как... как... - Так. Хватит! С меня хватит! - Николя понял, что сейчас все начнется по-новой и быстро встал. - Соберись, Мишель, вспомни о нашем деле. А я пошел. Мишель Лакруа не обратил внимания на его уход и еще раз повторил свою жалобу, обращаясь к настенному бра. - Чрезвычайно интересно, - произнес его собеседник. Лакруа вздрогнул. Вместо до тошноты знакомого Николя Лефевра напротив него восседал совершенно незнакомый брюнет с живым смышленым лицом. - Кто вы? - Мое имя - Иван Петров. Моя профессия - знать то, что люди хотят утаить, особенно от меня. И Иван Петров обаятельно улыбнулся. Если бы Мишель Лакруа был немного моложе или неопытнее, эта улыбка его напугала бы. А так - просто заинтересовала. - И что вам от меня нужно, мистер Петров? - Я проникся вашими страданиями, - ответил тот. Если бы Мишель Лакруа был моложе и неопытнее, то и тогда не принял бы это за чистую монету. - Дело в том, - продолжал мистер Петров, подзывая официанта, - что ваша боль - моя боль. - Нет, моя боль - моя, - упрямо возразил Мишель Лакруа. - Я хотел сказать, что у нас с вами общая боль. - И эту боль зовут?.. - Конрад фон Линторфф! - Да, пожалуй, это общая головная боль, - мрачно подтвердил Лакруа. - Зубная, - любезно поправил его Иван Петров. - Зубная боль во всем теле. Он проделал со мной ту же штуку, что и с вами! - Негодяй! - Мерзавец! - дополнил Иван Петров. - Я так старался ему понравиться, а он променял меня на какого-то де Лиля. - Он и меня променял на какого-то де Лиля, - горестно покачал головой Лакруа. - Хотя я и сам де Лиль! Хотя почему на какого-то! На моего младшего брата Роже! - Вот-вот. Уверял, что любит мужчин постарше, а сам клюнул на молокососа двадцати лет, Гунтрама де Лиля! - Это мой сын, - с тяжелым вздохом признался Лакруа. - Обидно, когда дети ни во что не ставят отцов, - поддержал Иван Петров. - Его следует наказать! - Моего сына? - воззрился на него Лакруа. - И сына тоже. Но главное - Линторффа. -Он главный виновник всех бед, - согласился Лакруа. - Но как? - Предлагаю похитить этого Гунтрама. Вот тогда Линторфф у нас попляшет! - Да, пусть-ка посидит один на своих миллиардах и подумает над своим поведением! - Точно! И Гунтрам пусть посидит один и подумает над своим поведением! - Лучше с младенцем, - подумал вслух Лакруа. - Пусть узнает, как это ужасно, когда ты страдаешь да еще вынужден возиться с пеленками и распашонками. - Да-да, с милым розовощеким младенцем, как две капли воды похожим на Гунтрама! - восторженно подхватил Петров. - Заметано! - Заметано! - эхом откликнулся Лакруа, пожимая руку Ивану Петрову. В этот же день, позже. "А может - ну его? - подумал Иван Петров у себя дома, любуясь фотографией "какого-то де Лиля". - Этот и помоложе Конрада, и посвежее, и помягче... во всех смыслах. Да еще рисует. Пусть Лакруа мучается с Линторффом, а мне и де Лиля хватит". "А может, забрать сына да и пусть этот русский мучается с Линторффом? Вновь стать с сыном семьей, варить ему кашку по утрам, водить в Булонский лес на прогулки, покупать клубничное мороженое, слушать его милый лепет... Решено: оставлю Линторффа этому мафиози, все равно они два сапога пара". "А вдруг этот Лакруа мне как-то помешает? Ну чтобы забрать Гунтрама себе? Линторфф-то совсем не подарок. Надо, надо принять меры", - задумался Иван Петров и с этой мыслью сладко заснул. "А вдруг этот Петров заберет Гунтрама себе? Вид у него какой-то ненадежный. Да ну, бред какой-то. Ему и Линторффа за глаза хватит", - подумал Лакруа, закрывая глаза и натягивая на себя одеяло. Заговор вызрел.