Завязать на тебе бантик? Ты что, подарок?

Зима – это самое волшебное время года. Она приходит после дождливой осени. Природа засыпает и покрывает мир белоснежным одеянием. Замерзают реки. Воздух становится колким и морозным. На улице появляются большие сугробы чистого снега, наступает покой и умиротворение. Время замедляет свой ход. Утром солнце не спешит дарить свои лучи, а долго прячется под облаками. На улице мороз, и люди выдыхают густые струи пара. По рассказам Ванессы, все люди закутались в теплые шарфы, спрятали уши под шапками, а руки в перчатки. Только нос и щеки никак не уберечь от мороза, и они становится румяными. Порой, от сильной студёной погоды не спасает даже пуховик! Как же аниматроникам хотелось побывать на улице. Каждый раз, наблюдая какие-то рисунки от детей, они подолгу из рассматривали. Вопреки системе, от этих рисунков, вместо радости и восторга, случался переклин программы. Аниматроников охватывала ярость, самая чистая ярость. Все начинали что-то ломать, кто-то плакать (в частности Роксана, конечно). Про Монтгомери было страшно даже заикаться. Он же, при виде подобных художеств, будто заражался бешенством на время. В этот раз было так же.

***

31 декабря, Новый год, все отдыхали и расслаблялись после частных вечеринок, которые заказывали семьи для своих деток. Вся четверка была в сборе, кроме Монти. В тот момент на это не обратили внимания, он всегда не любил оставаться с участниками группы после выступлений. Они напрягали его; Фредди со своей тошнотворной добротой, аж выворачивает. Чика со своей проблемой с едой, что за чёрт, почему она ест из мусорки?... Роксана и её самооценка, оскорбления, она называет всех неудачниками, хотя сама рыдает перед зеркалом, пытаясь убедить себя, что красива. И какой больной придурок придумал дать им особенности личностей? Зачем им характеры? Разве это не доставляет компании больше проблем? Но, к сожалению, ответы получить нельзя. Да и вряд ли кто-то будет слушать жалобные претензии бас-гитариста, он даже не человек. Просто агрессивный, неустойчивый аллигатор. Робот. Никчемный. Груда металла. И всё. От этих мыслей Гатор часто уходил в себя, играл в гольф, ломал что-то, или кого-то... А чем ещё заниматься? В последнее время, кстати, Монтгомери открыл для себя такую местность как детский сад «Суперзвезда». Периодически он заходил туда, и попадал только на Солнце, которое действовало ему на нервы. Зато не скучно. Зато можно поиздеваться и солнечный не поймёт. Он слышал что-то про Муна, но никогда его не видел. Да и вообще басист не был уверен что «его». Все говорили что Мун весь из себя злой, любит поиздеваться над кем-то, отвечает за... Сон и наказания плохих детей? Ох чёрт, а этот парень не плох...

***

Хруст. Треск. Что-то упало. Еще что-то, но уже очень тяжёлое. Ой-ой, похоже Гатор пробрался на склад пиццерии. Трещали различные запчасти, стёкла, что-то из дерева. Падали коробки, стеллажи с коробками, лампы, излучавшие единственный свет в этом полумраке отдалённой комнаты, и прочие похожие и не очень предметы. Причиной приступа агрессии послужил рисунок одного мальчика. Это был стандартный день, всё как обычно — Утреннее выступление, раздача автографов, а после большая часть дня проведённая в «Гольф Монти». Мальчик пришёл в гольф из детского сада «Суперзвезда» с рисунком в руках... Зима. Стоит тот самый ребёнок, разодетый в теплую куртку, шапку, сапоги. Рядом с ним Монтгомери, держит мальчика за руку и говорит что-то (что именно не разобрать, подчерк просто отвратителен). На заднем фоне стоит снеговик, которого лепит, судя по всему, его подруга. Казалось бы, обычный рисунок, Монти должен был быть счастлив, но, как ранее упоминалось, подобные вещи вызывали только раздражение. Чтобы избавиться от негативных эмоций, рептилия прибегнула ко всеми известному способу — разгромить склад, комнату, что угодно в очередной раз. Но в этот раз всё пошло не по плану. Ванесса, оказавшаяся рядом, решила заглянуть на шум, чем и словила аниматроника за погромом имущества. Так как разгром был уже далеко не в первую, она чуть-ли не пинками повела Гатора в его комнату. Там, отчитала и пригрозила в следующий раз отправить на стол техников, а также закрыла в комнате, лишив всякой возможности выйти. Только он, сломанный столик и разодранный диван. Счастье-то какое.

***

Басист сидел на диване, окончательно ломая туалетный столик на мелкие кусочки. В его голове перебирались всяческие мысли о том, как можно уйти из комнаты... Но всё тщетно, из-за чего он в конце концов сдался. Было около начала одиннадцати часов вечера, должно быть, вся четвёрка уже давно вышла из их «клеток» и собиралась праздновать Новый год. Только не Монтгомери. Конечно, сожалеть о содеянном он всегда начинал только после того, когда ничего уже не исправить. Шёпотом проклиная Ванессу, и буквально чуточку себя, он смог расслышать отдалённые звуки битья метала о стенки другого железа. Очень узкое пространство, похожее на... Вентиляцию? Очередной ребёнок, или кто-то играет в «застряну иль нет»? Всё же, сосредоточив своё внимание на вентиляционном отверстии, можно понять что кто-то целеустремленно ползёт за чем-то. Может в комнату, может на выход в главный зал... Погодите-ка. В промежутках между жестяными полосками можно увидеть чьё-то лицо, остановившееся прямиком напротив выхода в комнату аллигатора. Опять-же, чьи-то длинные пальцы воткнулись в решётку и стали снимать её. Несколько секунд спустя... О. Это ещё кто? — Ха-ха, ну здравствуй. В чём провинился на этот раз? — Лицо, одежда, ленточки на запястьях, пальцы... Чёрт, это всё так похоже на воспитателя, но это же не он! Здесь было больше синего, нежели жёлтого или же красного... Мун? — Погоди, ты... Второй воспитатель? — Не уклоняйся от вопроса, ящерица. — Сам ящерица! Я аллигатор... Можно и так сказать. Сломал пару вещей... Ладно, несколько. — Интересные единицы измерения. «Несколько» вещей теперь считаются «разнести склад в дребезги»? — Откуда ты... — Аллигатора перебили. — Не твоего ума дело. — Медленно проговорив фразу, воспитатель вылез из вентиляции, спрыгнув прямиком на диван, и приземлился рядом с правонарушителем. — Ладно. Так... Что ты тут забыл? Разве это не время обхода? — Время. Просто пришёл тебя проведать. Но, если Ваша душенька так неспокойна, я могу уйти, и Вы, Монтгомери, благополучно отметите этот Новый год в одиночестве и сожалении. — Стой. Лучше с тобой чем одному. — Хорошо. Не созволите ли рассказать, что заставило Вас разгромить склад и заставить бедных уборщиков дымиться? — ... Я не знаю как объяснить. Просто... — Разочарованный вздох. — Рисунок одного пацана вывел из себя. — Это ж что там было? — Ничего особенного, ты скажешь. Просто канун Нового года. Но что-то в этом тааак бесит. — Может потому, что ты никогда не сможешь увидеть подобное своими глазами? Ну, типа... Отпраздновать в здании это одно, а выйти на улицу — вообще другое. — ... — А знаешь, что это всё значит? — Мм? — Монти заинтересованно поднял голову. — Ты лох. — Эти слова как-то по-доброму задели Монтгомери, заставив вывалиться из пасти направление на 3 знаменитые буквы. — Сам туда иди. — Не пойду. И да, мне интересно откуда ты обо мне знаешь? Мы вроде как никогда не пересекались. —Ну-у... Слышал о тебе не я, а Сан. Мы были на тех. обслуживании, когда техники получили известие, что склад перевёрнут с ног на голову. — Если слышал Сан, какого ты тут? — Мы один аниматроник. Он на свету, я в темноте, также делимся по времени. Всё, что знает, слышит и видит он — знаю, слышу и вижу я. Понял? — Вроде как. И в чём же план твоего визита? — Не знаю. Поиздеваться? Ты же такой «сильный, крутой, особенный», а в Новый год один. — А сам-то? — А я, товарищ, пугаю четвёрку. В частности Фредди. А ты просто косяковый. — Меня дети хотя-бы любят. — Меня хотя-бы не запирают в комнате как слюнявую пятилетку. — Эй. - Монти слегка ударил колпака по металлической руке, и недовольно выдохнул, выпустив небольшой комок пара изо рта. — Понял, не дурак. — Мун потёр место удара, парадируя людей. Заметив заинтересованность Гатора, он... Посмеялся? Скорее всего, хоть это и было более похоже на скрип не смазанной двери. — Иисусе! Что с твоим смехом?! — Йо, парень. Вот это уже обидно. — Мун скрещивает руки на груди, изображая обиду. — За это я мог бы разозлиться... И-и-и... — Колпак нагло и бесцеремонно располагается на коленях Монти. — ... Оторвать тебе голову! С этими словами, 2-я нянька мягко потянула аллигатора за волосы, заставляя откинуть голову на спинку сломанного дивана и прошипеть. Мун не обратил внимания, он только ухмыльнулся и продолжил тянуть за волосы, пока рептилия не решила ответить ему взаимностью. Монтгомери резко обхватил руками подобие талии Муна и утянул его вниз на диван... Но тут же об этом пожалел. В связи с тем, что воспитатель был выше него как минимум на 20 сантиметров, а также тяжелее на приличное количество килограммов, басист группы был моментально раздавлен. Ну, или ему так показалось. Он отчаянно пытался скинуть другого робота назад, но тот воспринял это как вызов. Мун специально лёг на Монтгомери всем весом, заставляя аниматронника снизу прорычать. Нянь снова начал смеяться, на этот раз взъерошивая ирокез Монти. Только что упомянутый всё ещё старался сбросить с себя наглое существо, но после нескольких тщетных попыток, он сдался и просто продолжил лежать под тяжёлым весом, обхватывая талию воспитателя сверху. — И всё? Ты так просто сдался? — Мун начал возмущаться в шуточной форме. — А чего ты хочешь? Я и так уже наполовину блин. А ещё мне кажется, что ты помял мой корпус. — Когда кажется - креститься надо. А я пушинка. — Мун посмеялся, провоцируя Гатора сделать то же самое. — Если бы все пушинки были весом с тебя, начался бы Апокалипсис. — Цц. Теперь понятно почему Роксана тебя недолюбливает. Хамло. — Колпак закатывает глаза, легонько щёлкая Монтгомери по лбу. — Мм, а когда это ты с Рокси сдружиться успел? — Не твоего ума дело... Кстати, что там по времени? — Воспитатель спрашивает, поднимаясь с туловища Монти, ”помилуя“ его. Рептилия вздыхает с облегчением и переводит взгляд на часы. — Без пятнадцати полночь. — Мм, какая прелесть. К утру и я выговор получу. Не стыдно, арестант? — Мне?! А мне-то почему стыдно должно быть? — Потому, что я не хочу уходить. —Оо! А ты как оборотень, только к полуночи вместо воя и перевоплощения, ты добреешь и становишься нежнее? — Молись, мальчик. Мо-лись. — Не думаю, что мы должны быть верующими. — Ужас. Подам на тебя в суд за оскорбление чувств верующих. Негодяй. Оставшиеся пятнадцать минут до наступления 1 января роботы провели... Отлично? Удивительно. Они болтали, шутили, и Монти начал ловить себя на том, что ему очень нравится даже не то чтобы компания Муна, но... И сам Мун тоже прикольный. У него “острый язык”, хорошее чувство юмора, и если у вас при разговоре с ним получится выйти на серьёзные темы, то он поддержит как... Ну, местный психолог, в общем. Скорее всего это запрограммированно в самом коде (что, кстати, правда), но Монтгомери как-то плевать. Ему нравится то, что рядом с ним сейчас именно Мун, как бы он не хотел это отрицать.

***

Снова разгорячённый спор об очередной мелочи, в котором каждому из героев нужно остоять свою точку зрения, ведь они это буквально: “Я всегда прав. Если по-вашему мнению я не прав, перечитайте первое предложение заново”. Если честно, то им просто нравится друг друга бесить. Муну нравится наблюдать как Гатор выпускает из своей пасти кипяточный пар, угрожая расправой (которую он больше не хочет совершать), а Монти, в свою очередь, нравится наблюдать как колпак вертит лицевой пластиной от недовольства, и ярко жестикулирует металлическими руками. Но от ругани их отвлёк громкий звук, как множественное количество объектов взрывается где-то в далеке, за пределами здания. — Что за чёрт?! Кто-то в здании! — Лицо Муна начало вращаться от паники, и он почти что подскочил с места, пока Монти не поймал его и не... Заключил в крепкие объятия. — Да тише ты. В окно посмотри. — И в правду, в окне было объяснение дикому шуму. За территорией Пицца-Плекса в небе была красочная картина. Откуда-то с поверхности рельефа высоко в небо поднималась тонкая полоска какого-то яркого цвета, а потом, долетая до пункта назначения в воздухе, высоко-высоко над землёй, взрывалась. Из полосочки всё превращалось в огромный, красивый, разноцветный шар, который переливался огромным количеством всех цветов радуги... — Это бой курантов, дурачьё. —... Бой курантов? — Да. Ровно в 12 люди запускают салюты... Ты что, ни разу их не видел? — Не то чтобы часто... Ехехе. — ... Что ты уже задумал. — Бой курантов. Поцелуемся? — После этих слов донесённых из речевого аппарата воспитателя, Монтгомери показалось, что его собственная сталь на лице сейчас начнёт плавится. Пожалуй, это самое тупое, что он когда-либо слышал. —... Ты даун? — Быть может. Ну, если мой вариант тебе тааак не нравится, то мы будем делать что-то не менее сомнительное. — ... А у меня идея есть. — Какая же? — Завяжи на мне бантик. — ... Завязать на тебе бантик? Ты что, подарок? — Частично. Завяжи. — Ладно...? — Мун оглянулся вокруг, пытаясь найти материал, которым можно завязать бант на Монтгомери. В конце концов, заметив порванную гирлянду на полу рядом с диваном, он потянулся за ней и принялся исполнять странную просьбу Гатора. Это заняло буквально минуту. — Так, ну допустим завязал. Зачем я это сделал, кстати? — С Новым годом, Муни. Честно, не думал, что когда-то буду творить подобную хрень, но я типа... Ну, подарок твой. — ... — Воспитатель помолчал несколько секунд в шоке, а потом начал истерично смеяться. — Господи, это лучшее, что я слышал!! Лучший подарок!! Оба робота начали смеяться. Пожалуй, это самый весёлый Новый год в их недолгой жизни. Счастливый Новый год.