My emerald

— Да стой ты! — Чонгук в два прыжка оказался рядом, взяв омегу за локоть. Испуганный Тэхён посмотрел на него так, словно тот обжёг его своим прикосновением. Зверокот тут же убрал руку. — Боюсь, мне пора. — Что ты от меня бегаешь? Ты же не маленький. Давай поговорим? Поужинай со мной?! В лесу, тогда Чонгук практически не разговаривал, но теперь, слушая его низкий голос, колени омеги невольно дрожали. Он стремительно терял способность мыслить, не зная, что и ответить оборотню. — Скажи отцу, что фокус снова не удался, — буркнул Тэхён по-детски, и в ответ Чонгук тихо засмеялся. Омега от неожиданности поднял взгляд, впитывая беспечный, прекрасный вид красивого мужчины. Такой расслабленный, уютный. В лесу всё было совершенно по-другому. Даже в человеческом обличии он выглядел суровым зверем. — Я тебя не знаю. Нас официально не представляли друг другу, — попытался отморозиться Тэхён. — Мне казалось, ты достаточно меня узнал, а я тебя. Не так ли? — От этих его слов у Тэхёна сладко заныло внизу живота. Как могут какие-то простые слова настолько влиять на разумного человека. Ещё этот запах, который, казалось, сгущался на довольно просторной парковке так, что Тэхёну не хватало воздуха. — Это была случайность. — Случайность — встретить течного омегу в лесу, куда я специально ухожу проводить свой гон, подальше от людей. Прости, что был недостаточно любезен с тобой. Но это чудо, что ты остался жив, и я не разорвал тебя в клочья. Прижав к себе сумку с ноутбуком, омега исподлобья смотрел на нависающего над ним альфу. — Гон? — пискнул Тэхён, осознавая то, что этот зверюга мог бы засадить ему в подарок выводок детей, если бы не сдерживался. — Я искал тебя, — просто сказал Чонгук, легко улыбаясь. Его человеческая такая цивилизованная внешность ввергала в шок все чувства парня, который всегда представлял его зверем, дикарем… Теперь же контраст получился по-настоящему разительный. — Я думал, ты тут по делам бизнеса. — Мой бизнес — это твой бизнес. — С чего такая щедрость? Тогда, возможно, тебе следовало заключать контракты со мной, а не с моим отцом? — включил рабочую язвительность Тэхён. — Думаю о небольшом слиянии. Я ведь намерен жениться. — Поздравляю! — И себя тоже поздравь в таком случае, так как жениться я собираюсь на тебе. — Бред, — Тэхён обошёл альфу, двигаясь в сторону своего автомобиля. — Чего ж сразу бред. Встретить истинного посреди дикого леса и в течке. У нас не будет другого варианта, ни у меня, ни у тебя. — Это абсурд! Мне пора. И мой бизнес — это только мой бизнес! Не нужно мне слияние, и женитьба твоя… Криво улыбнувшись, альфа шагнул к Тэхёну, притянув его за узел галстука, легко поцеловал прямо в губы. Омега не успел ничего сделать, так как сжимал в руках объёмную сумку и документы. Мир замер на какие-то доли секунды, рассыпавшись изумрудными искрами, что смеялись в глубине зрачков оборотня. Кажется, даже сердце перестало биться, и звуки растворились в вакууме чувств. Чисто инстинктивно он потянулся к альфе, который уже отступил назад, улыбаясь, как дьявол. — Увидимся, Тэхён, — сказал он и пошёл на выход. Его шаги гулко отдавались эхом на пустой парковке. А омега ловил дыхание и пытался усмирить бешено бьющееся сердце и начавшееся головокружение. Истинный? Какая дичь? Так давно не бывает же? Он сказок начитался? Почему его отпустил… в этом грёбаном лесу. Почему не сказал тогда? Так много вопросов…

* * *

— Отец! Кто такой Чонгук? — взволнованно выпалил вместо приветствия Тэхён, еле сдерживая крик. Смартфон скользил в потеющей ладони, омегу ощутимо потряхивало. — Ну, наконец-то, — заворчал старик. — И тебе здравствуй, сынок. Чон Чонгук — это тот человек, кто вложился в мой бизнес, и теперь моя фирма поглотит твою. — Но зачем? У меня довольно успешный бизнес, и я независим ни от кого. Зачем тебе это делать? — Вот именно! Ты слишком независим! Ты перестал слушать голос разума! Ты забыл о своей природе, сынок, и о своих прямых обязанностях. — Боже, отец… — Тэхён гадал, успел ли Чонгук сообщить тот бред об истинности отцу или нет. Но, похоже, дело его жизни рушилось на глазах. Из-за странных традиционных устоев, о которых не к месту вспомнил его родитель. — Завтра устраивается традиционный ежегодный банкет для владельцев компаний. И ты об этом должен знать. Я надеюсь на твое благоразумие и присутствие. Там я представлю тебе будущего владельца твоей фирмы. Готовься освобождать кабинет. — Как ты так можешь? Променять своего сына на какого-то альфу, которого ты видишь от силы второй раз. — Чон Чонгук — сирота. И я вполне могу усыновить его, как часто делается у нас. Он примет бразды правления. Испокон веков бизнес наследуют именно альфы, а омеги — рожают детей. — О, Небо, отец! У меня образование и возможности, и даже таланты не хуже, чем у любого альфы. Как ты можешь со мной так поступать?! — Ты сам виноват. У тебя было миллион возможностей заключить брак с самыми успешными альфами твоего возраста. Ты отбросил всех кандидатов, унизил меня. А я ведь всю жизнь положил ради твоего благополучия. Тэхён в уме подсчитывал количество своих свободных денег. Он не собирался прогибаться под отца, у которого вдруг мозги повернулись набекрень. Если надо, он уволится в пустоту и будет работать кем угодно, хоть разносчиком пиццы. В конце концов, у него были активы в виде его блестящего образования, и это давало некоторые авансы на будущую жизнь. — Не жди меня на банкете. Кабинет я освобожу! — С этими словами Тэхён нажал на отбой и устало откинулся в кресле.

* * *

В день банкета Тэхён устроил себе вечеринку дома, для себя одного — любимого. Заказал пиццу, несколько бутылок пива и соджу. Он не знал, чего будет хотеть, когда начнётся его собственный банкет. Потом всё же позвонил Чимину, сказав, что доступ к телу открыт, и чтобы он помылся. Тэхён терпеть не мог его дурацкие привычки избегать душ и вонять цитрусами, словно во фруктовой лавке. А ещё парню просто необходимо было заглушить эту тупую боль от предательства отца. Да и этот зверокот, который выпрыгнул, как леший, из своего грёбаного леса. Нужно было забыться. Чимин завалился, звякая бутылками из рюкзака, сразу потянув свои ручонки к попе омеги, за что сразу же и огрёб оплеуху. — Ну ты же сам сказал! — Не прямо сейчас же. Дай сначала напиться. — Так теперь ты только под алкоголем сможешь мне давать? — Посмотрим, вообще смогу или нет, — буркнул Тэхён, содрогаясь от отвращения, представляя на себе его запах и остальное. Пьянка официально началась и, скрестив бутылки с соджу, они завалились прямо на пол, устроив затылки на диване, врубили сериал о далеком будущем, когда все цивилизации умерли от искусственных вирусов и выжил лишь тот… кому суждено. Пару раз Чимин порывался облапать бедро Тэхёна, но каждый раз получал по рукам с объяснениями, что омега недостаточно ещё пьян. В конце концов, альфа понял, что больше тут ему ничего не светит. Ну что ж, здравствуй, френдзона. Но когда Тэхён дошёл до нормальной кондиции, вдруг раздался звонок в дверь. — Ты что-то заказывал? — спросил Тэхён своего друга. — Нет. А ты? Может, забыл? — пожал плечами Чимин. Тэхён без задней мысли открыл дверь настежь и, слегка наклонив голову, чтобы вписаться в низкий дверной проём, в квартиру вошёл Чонгук. — Ептвоюмать! — вырвалось у Чимина, который вперил взгляд в двухметровую фигуру, прежде чем успел подумать. Парень тут же закрыл свой рот двумя руками, боясь, что язык его стал выдавать что-то в обход мозгов. — Какого хрена?! — воскликнул Тэхён. — Одевайся. Мы идём на банкет, — сказал огромный альфа заиндевевшему омеге. — Мой друг никуда не идет! Между прочим, у нас тут пьянка и с продолжением. Тэхён вдруг с неподдельным испугом посмотрел на друга, боясь, что если он в таком духе продолжит, это будет последний его день на Земле, так как оборотень выглядел очень внушительно и устрашающе. Чимин икнул очень громко и Чонгук, переступив через его ноги, потащил Тэхёна, перехватив того поперек тела, в его же собственную спальню. — Эээ, мужик! — включив альфу, заорал Чимин. — Где тут у тебя одежда? — нагло распахивая шкафы, спросил Чонгук. Выбрав оттуда подходящую рубашку и костюм, который был, по его мнению, приемлемым. Он кинул это всё на кровать, отрезав: «Одевайся». — Никуда я не пойду! — поняв, что речь идет об официальном банкете, присутствие на котором Тэхён саботировал специально. — Либо ты одеваешься сам, либо… я тебя одену. Если что, я не только раздевать умею. Но учти, сначала я тебя одену, а потом… — А потом — разденет, — совершенно счастливый Чимин смотрел на то, как громила нежно, но решительно дёрнул друга за толстовку, снимая её через голову. — О чём ты, мать твою, думаешь? Я же выпил! — уже завязывая галстук перед зеркалом, бурчал Тэхён. — Ты обязан там присутствовать. Твоя фирма — одна из ведущих в вашей отрасли. — Мой отец с твоей помощью решил разрушить мой бизнес! Попросил освободить место для тебя, между прочим. Чонгук усмехнулся, забирая галстук из неслушающихся пальцев омеги, и очень чётко и быстро завязал красивый узел. — Твой отец получит контракт с одним только условием, что он не трогает тебя и твою фирму. Ясно? — в конце он щёлкнул Тэхёна по носу, и тот только открыл рот в изумлении. — Вот это мужик! — присвистнул Чимин, салютуя бутылкой клубничного соджу. — Ну а то, что ты слегка выпил. Может, будешь добрее ко мне теперь, — усмехнулся он, целуя его куда-то в район уха, от чего уже порядком красный Тэхён вспыхнул, словно свечка. — Только давай без феромонов. Двадцать минут на банкете и делай, что хочешь. Это нужно, прежде всего, для твоего бизнеса, — резонно заметил альфа. Ким Тэхён явился на банкет за руку с названным сыном старика Кима, альфой — Чон Чонгуком, и это имело эффект разорвавшейся бомбы. Все считали, что Чонгук уничтожит Тэхёна. Но тот, переплетая свои пальцы с его, приподнял их руки, показывая всем. — У нас есть заявление! Раздались редкие хлопки, и все взоры устремились к прекрасной паре высоких людей, что откровенно держалась за руки, вопреки этикету. — Я нашёл своего истинного и намерен жениться на нём! Ты же согласен, любовь моя? Тэхён даже не успел выпучить глаза, как жаркие губы Чонгука обрушились на него, и лишние мысли со свистом вылетели из головы. Этот спонтанный поцелуй, который не планировался и которого Тэхён не хотел, превратился в сущее сумасшествие. И он только и смог, что поднять свою ладонь, дабы оттолкнуть чересчур наглого альфу, а в итоге обнял того за шею, робко отвечая ему. Через секунду раздались громкие хлопки и свист, последовали поздравления. — Ну всё, теперь можем идти. — Ах, ты мерзкий ублюдок! — прошипел Тэхён ему на ухо. — Предпочитаю, чтобы ты меня называл «любимый» или «дорогой». — Только через мой… нет, через твой труп, кошак недорезанный. Тэхён смотрел, как в замедленном кино, как его отец несётся через весь зал, сияя, словно солнце в жаркий полдень. Осознавая, какой форменный пиздец его ждет сейчас, машинально сжал локоть альфы. — Не волнуйся, я возьму его на себя, — тихо сказал Чонгук, лучезарно улыбнувшись отцу парня. — Вот удивили отца, вот обрадовали. Тэхён~и, и ты скрывал от меня всё это время. — Это моя была инициатива, дорогой тесть, — вежливо улыбнувшись, сказал Чонгук, заглядывая в глаза слегка охреневшего Тэхёна, который исчерпал себя на этот день так, что весь алкоголь, которым он так старательно закидывался, покинул его бренное тело. По-трезвому вся эта ситуация казалась всё более и более абсурдной. — Мне кажется, я хочу уже отсюда убраться, — буркнул Тэхён сам себе, но Чонгук услышал и это. — Подожди, любовь моя, сейчас пройдёт официальная часть, и я увезу тебя. — Перестань меня так называть! — зашипел омега. Старый Ким, вытирая слезы счастья, причитал: «Боже, детки, как вы мило общаетесь, я уже не чаял, не надеялся. Как всё хорошо получилось. Как скрыли-то от меня! Я уж думал, умру и не увижу счастье собственного сына…» — Кажется, Тэхён немного плохо себя чувствует, омежьи дела, — Чонгук покивал, многозначительно, глядя на парня, словно они уже давно состояли в отношениях, а не держались за руки в первый раз, не считая леса. (там они не держались, да). — Да, да, я понимаю. Я же женат очень давно. Впрочем, жду вас обоих в нашем семейном особняке. Надеюсь, вы там и поселитесь после свадьбы. Так хотелось бы скорее услышать топот детских ножек в таких пустых коридорах! Тэхён позеленел от услышанного, невербально ища поддержки у своего же мучителя — зверокота. Тот вполне себе понимающе похлопал его по спинке. Впервые за всю жизнь Тэхён почувствовал себя хрупкой омежкой, окружённой искренней заботой. Оборотень был сама тактичность и внимание. Поил его минеральной водой и соком, отказав в алкоголе, который было ухватил с подноса Тэхён. — Тебя сейчас развезёт, с учетом того, что было выпито. Как только мы тут закончим, можешь продолжить… Хотя… — Что хотя? — зло ответил Тэхён, который про себя чётко решил, что после сегодняшнего он упьётся до состояния инфузории туфельки. — Женишок херов. — Зови меня «мой альфа». — Каждый раз себе придумываешь новые имена. Я, пожалуй, буду звать тебя «кот драный». — Не такой уж и драный. Показать? — Ага, давай, прямо сейчас. А то вечер становится слишком томным. Оборотень хохотнул низким голосом и сердце Тэхёна против воли ухнуло вниз. — Что это, малыш? Неужто феромоны? — зашептал в стремительно краснеющее ухо Чонгук, чуть касаясь его губами. — Бля, перестань. — Когда ты материшься, я ещё больше хочу тебе вставить. Глаза Тэхёна поползли из орбит. А Чонгук вполне себе вежливо улыбался, кивая окружающим. Словно они вели светскую беседу о бизнесе и политике, не меньше. Во время официальной части, когда объявляли результаты и лидеров года, Тэхён то и дело ловил на себе пристальные взгляды присутствующих. Это заставляло его нешуточно дёргаться, на что Чонгук только успокаивающе сжимал его пальцы, словно говоря этим, что скоро всё это кончится и они уйдут. — Оставайтесь на банкете, — сказал распорядитель после того, как официальная часть завершилась. — Вы только что навели тут шороху своим объявлением, будет совершенно невежливо так быстро уйти. — Извините, но мы с моим истинным недавно встретились после продолжительного перерыва. К сожалению, меня сейчас мало заботит то, что подумают другие люди. Всё же его фирма занимает топовые места в рейтинге. Это даёт нам некоторую свободу действий, не находите? Распорядитель то бледнея, то краснея, был вынужден согласиться, хотя был искренне возмущён свободными нравами молодежи. — Что ты заладил: истинный да истинный! — возмутился Тэхён, уже сидя в машине, которая катила его в неизвестном направлении. — И куда ты меня везёшь, скажи на милость? — Мне нравится, что ты не паникуешь. Везу к себе в номер. Надеюсь, ты не возражаешь. На прощание твой дружок всосал две бутылки соджу, пока ты одевался, и сказал мне, что будет ждать тебя как Хатико, только в компании литров алкоголя. Боюсь, самое безобидное, что сейчас ты можешь встретить в своей квартире — крайне вонючего спящего лучшего друга. В худшем — он храпит, когда напьётся. Про рвоту и прочие чудеса алкогольных излишеств альфа тактично умолчал. — Резонно. Но с чего ты себе втемяшил, что мы истинные? Я не чувствую ничего особенного. — Правда что ли? — его рука опустилась на колено омеги. Так просто и так банально. Но это имело свой эффект. Маленькое действие можно было бы принять за пошлый намёк или неудачную попытку, но тело Тэхёна тут же начало жить своей жизнью, исторгая из себя феромоны. Альфа улыбнулся краешком губ, убрал руку и приоткрыл окно, сделав небольшую щёлочку. — На самом деле, мне всё равно, истинный ты, не истинный. Начнем с того, что ты пометил меня. У тебя была течка, у меня гон. — Когда я тебя пометил? Что ты несёшь?! Я бы точно запомнил! На что Чонгук бросил на него уничижительный взгляд и, подруливая одной рукой, быстро расстегнул пуговицы рубашки другой. Отодвинув от шеи ворот, он произнес: «Сам посмотри. А, да, понюхай заодно, чтобы убедиться». Тэхён отстегнул ремень безопасности и, перегнувшись к водителю, отодвинул с плеча рубашку, обнажая небольшой и практически аккуратный укус, от которого пахло его, Тэхёна, феромонами. — Твою ж мать. — Так что предложение о браке несколько устарело. Ты меня сделал своим мужем, прежде, чем я успел возразить или согласиться. — П-прости. Я не знаю, как это получилось. — Теперь тебе придется ответить за содеянное, — осклабился альфа, явно довольный собой и произведённым эффектом. Тэхён схватился за голову. Он отчаянно пытался вспомнить, как он смог пометить альфу… Вероятно, в момент оргазма, когда его сознание отлетало к праотцам, насколько это было охренительно. Выруливая по парковке, альфа остановил машину и, резко отстегнув ремень, перегнулся к своему омеге. — Ты же за всё ответишь, муж мой, — прошептал он уже прямо в чужие губы, прежде чем вонзиться в них долгожданным поцелуем. — Теперь моя очередь тебя метить. — А если я не согласен? — задыхаясь, спросил Тэхён. Хотя в этот момент он бы согласился вообще на всё на свете, лишь бы эти губы продолжали скользить по его шее, высекая искры из пахучих желез, которые работали как сумасшедшие. — А если не согласен, значит, подождем, пока согласишься. А лучше, сам попросишь. — Вот ещё, — буркнул Тэхён, засовывая руку под расстёгнутую черную шёлковую рубашку альфы. — Ты какой-то слишком цивилизованный, — глядя на то, как альфа снимает часы и небрежно кидает галстук на тумбу, завороженно сказал Тэхён. — А ты думал, я живу в лесу, бегаю голый и жру белок? — Типа того. Ты со мной не особо разговаривал тогда. — У нас просто были более важные дела. А ты так и оставил своего альфу скакать по лесу. Ты же не думал вернуться. — Ну, как бы у меня не было в планах, приручать диких котов. — Пума — это лев, вообще-то, — заявил Чонгук, расстёгивая на омеге рубашку, пока тот, такой покорный, принимал это с неким ожиданием, — пометил и сбежал… — деланно пожаловался альфа. Тэхён завороженно погладил свою метку большим пальцем. Сомнений не было, это его работа. — Супружескую метку положено вылизывать, — подсказал Чонгук, сверкая зелёными искрами в полумраке номера, в котором они не стали зажигать свет. — Тебе придётся слегка наклониться тогда. Ты слишком высокий, — Тэхён сам не верил, что такое приходится говорить партнеру. Это реально был единственный альфа, которому он мог это сказать. На что Чонгук подхватил его под ягодицы, поднимая на руки, и его губы оказались в удобной близости от метки. У самого омеги уже зудел язык, как хотелось прикоснуться к небольшому аккуратному шраму, который был оставлен в совершеннейшей чистой страсти. — Вот так, малыш, — пробормотал Чонгук, когда Тэхён лизнул сначала кончиком языка на пробу, потом, входя в азарт, уже закрывая глаза, размашисто вылизывал его плечо, урча от удовольствия и накатывающего желания. — Ты так пахнешь… ммм. — Чем я для тебя пахну? — завороженно спросил Чонгук, наблюдая, как омега теряет контроль над собой, потираясь об его мускулистое тело. Рвёт с плеч рубашку, лихорадочно гладит ладошками везде, где только может дотянуться. — Лесом, костром, мхом, мгхм… солнцем на закате и папоротником, — он поднял совершенно замутнённые от страсти и жажды глаза на альфу. И тот сладко улыбнулся, глядя, как правильно он себя ведет, как истинный омега своего альфы. — А чем я для тебя пахну? — спросил парень, которого избавляли от последней детали гардероба — носка. — Пахнешь, словно мой истинный. Летом, цветами, которые с утра хранят на лепестках капельки росы. Скошенной травой и кратким слепым дождем. Пахнешь моим омегой, которого ждал, которого искал. — Заткнись уже и трахни меня, кот драный. Засмеявшись низким голосом, Чонгук уронил его на отдельную кровать и сам, оседлав его бедра, начал покрывать его тело тысячью поцелуев, не церемонясь, придавливая к кровати. Как не мог сделать ни с кем до него. Истинный ему подходил всем, начиная от характера, заканчивая телосложением. По крайней мере, их игрища не грозили быть калечащими практиками. И вгрызаясь в его губы нетерпеливыми поцелуями, Чонгук распластал Тэхёна по кровати, прижимаясь к своему омеге всем телом, впечатываясь в каждый мускул. Гладя его вздымающуюся грудь, прижимая язык к чувствительным соскам, высекая совершенно неприличные стоны. — Пожалуйста, вставь мне уже. Сколько можно издеваться! — взмолился Тэхён, и альфа перевернул его так, что он сам оседлал его бедра сверху. Тело уже горело изнутри, но довольно крупный орган Чонгука не дал совершить красивый маневр и, прислонив к себе дрожащего парня, прижав грудь к груди, он просунул пальцы, чтобы растянуть его как то было необходимо. — Торопыжка. Ты же не в течке, — проталкивая два пальца в пульсирующий вход, бормотал Чонгук, слушая хриплые выдохи омеги, который извивался в ответ на малейшее движение внутри себя. Тэхён же лег на альфу, сжимая у себя под животом два члена, потираясь о плоть своего альфы так, что его тоже начало ощутимо потряхивать. — Прекрати, иначе всё закончится не начавшись, — буркнул куда-то в район макушки Чонгук. Наконец он удовлетворился проведенной работой, мягкая дырочка свободно принимала четыре пальца, и хныкающий на нём омега уже почти сорвал голос. Тэхёну, тем не менее, пришлось двигаться со всей осторожностью, медленно погружая в себя альфий огромный член. Эта распирающая наполненность была самым правильным и сносящим всю мыслительную деятельность начисто. Все ощущения мира превратились в оголённые инстинкты, которые двигались в направлении разрядки, высекая по пути искры из сплетающихся мокрых тел альфы и омеги. — Я уже сейчас, — задыхаясь, прохрипел Тэхён, как только член полностью погрузился в него. Альфа с размаху вогнал его до конца и, удерживая сжимающуюся дырку на своем органе, только рычал, прижимая своего истинного к себе. Он хотел почувствовать каждую малейшую дрожь глубоко в его теле, глотая его стоны, ощущая впивающиеся ногти в плечи, сходя с ума от всего этого вместе. Затем, меняя позицию, наваливаясь на него сверху, прижимая его голову к простыне, бесстыже задирая его зад кверху, наслаждаясь зрелищем идеально входящего члена в разработанную дырку и хлюпающую, стекающую по бёдрам смазку. Чудовищным усилием в момент оргазма он вытащил свой орган, обрызгав омегу тягучими струями. — Мой омега. Мой истинный! — Чонгук припечатывал каждое слово кусачим поцелуем.

* * *

— Слушай… А когда ты, ну, в кошачьей форме, на тебе можно ездить, как на лошадке? — Не накатался, что ли? — вытягиваясь на влажных простынях, попытался пошутить альфа, за что тут же получил коленом в бок. — Как часто ты превращаешься? Если так подумать, я совсем ничего о тебе не знаю. — Обычно не превращаюсь, —миролюбиво ответил альфа. — Иногда уезжаю в лес и тогда отпускаю себя. Но не чаще, чем раз в год. — А тебе хочется перевоплощаться? Если ты оборотень, наверное, это сложно, держать себя в руках? — Не то чтобы. Я же с детства учился это контролировать. — Таких, как ты, их много? — Ну, лично я знаю двоих. Самок. — Почему тогда не они твои истинные? — Ты задаёшь странные вопросы, на которые я не знаю ответ. Ты — мой истинный. Я не знаю, как это работает. Могу тебе рассказать, какие факторы влияют на рост акций. — Ну, это я тебе и сам могу рассказать. — Поженимся? — Я подумаю. Но фактически ты и есть мой муж, — поглаживая метку кончиком мизинца, произнес Тэхён, вдыхая феромоны своего изумруда.