Они мне помогли.

Проведя несколько дней на базе Дронов-Менов, я успел узнать их получше. И должен признать, мои первые впечатления были обманчивы. С виду они казались скрытыми, сосредоточенными и серьёзными. Но за этой бронёй скрывались настоящие любители повеселиться, и их дружелюбие не знало границ. Особенно мне запомнилась встреча с Титаном. Он был огромен — я бы дал ему где-то пятьдесят метров. Несмотря на свои размеры, он производил впечатление доброго и, как ни странно, по-своему красивого и элегантного существа. В тот день он был одет в рубашку нежного фисташкового цвета, которую дополняли чёрные джинсы и лакированные туфли. Поверх рубашки было накинуто длинное чёрное пальто, а на голове, словно корона, красовался его верный чёрный дрон. В этом образе чувствовалась какая-то спокойная, величественная грация. Но время шло. На четвёртый день моего пребывания я почувствовал неловкость. Мне казалось, что я злоупотребляю их гостеприимством. Собравшись с духом, я подошёл к ним и сказал, что мне, наверное, пора возвращаться на свою базу. Я не хотел им мешать, они были так добры ко мне... Но в глубине души меня разрывало противоречие. Здесь, среди этих машин, я чувствовал себя своим. А на моей базе... На своей базе я был просто посмешищем. Как там меня называли? Клоун? Шут? Кто-то, над кем можно посмеяться, чьи чувства не имеют значения. Услышав мою просьбу, дроны переглянулись. Они согласились отвезти меня к Альянсу, но поставили условие: просто так они меня не отпустят, я должен получить подарок на память. Вручение состоялось в личных покоях (ну или что-то подобное) Титана. Коробка была аккуратно упакована в блестящую бумагу и перевязана атласной лентой. Когда я открыл её, у меня перехватило дыхание. Внутри лежала металлическая роза. Она была выполнена с таким искусством и филигранной точностью, что казалась живой живые цветы я видел только на старых записях с начала войны. Каждый лепесток, каждый шип на стебле — всё было настоящим, только из холодного, но такого тёплого для меня теперь металла. Сопровождать меня вызвался Кейл. Мы вышли на открытое пространство, и за его спиной с тихим гудением развернулись мощные крылья. Он бережно взял меня на руки, и мы взмыли в воздух, держа курс на базу Альянса. Летели мы не спеша, и вскоре между нами завязался разговор. Внизу проплывали бескрайние пустоши, и тишина нарушалась только свистом ветра. — Слушай, может, ты всё-таки останешься у нас? — спросил Кейл, не глядя на меня. Я глянул в даль, чувствуя, как к горлу подступает комок благодарности и горечи. — Извини, но нет, — тихо ответил я. — Я вам и так, наверное, надоел за эти четыре дня. Не хочу больше мешать. — Кто сказал такую глупость? — в голосе Кейла послышалось искреннее удивление. — Кто сказал, что ты нам надоедаешь? — Мне... мне всегда так говорили. Говорили, что я слишком надоедливый и чересчур эмоциональный. Что я лезу не в своё дело. Кейл слегка повернул голову, чтобы взглянуть на меня. Его оптические сенсоры блеснули в лучах закатного солнца. — Чушь. Это просто чушь, Нолан. Ты не надоедливый. Ты, наоборот, ненавязчивый и вежливый. И очень добрый. А эмоциональность... это дар. Это то, чего многие из нас лишены. Это делает тебя живым. Настоящим. Способным чувствовать, думать и принимать решения сердцем, а не только холодным расчётом. — Наверное, ты прав... — пробормотал я, пряча взгляд. Остаток пути мы провели в молчании, но это была не та неловкая тишина, от которой хочется провалиться сквозь землю, а спокойная и умиротворяющая. Я смотрел вниз, на бескрайние руины Лас-Вегаса. Когда-то, наверное, этот город сиял огнями, здесь гремела музыка и смеялись люди. Как, должно быть, красиво было гулять по его знаменитым улицам, не оглядываясь в страхе по сторонам, не ожидая нападения скибиди-мутантов в любой момент. Мне бы очень хотелось увидеть его таким — живым и безопасным. Внезапно мои размышления прервал резкий сигнал Кейла. Вдалеке, на горизонте, показались огромные, массивные фигуры. Они двигались в нашем направлении, и их размеры внушали ужас. Это были роботы, очень похожие на тех, с кем я только что провёл несколько дней. Кейл резко взял высоту и ускорился, пытаясь уйти маневром в сторону, но фигуры, словно почуяв добычу, устремились за нами. Я испуганно взглянул на Кейла, чувствуя, как леденеет всё внутри. — Не бойся, — его голос звучал твёрдо и уверенно, хотя я чувствовал, как напряглись его руки. — Не волнуйся, мы уйдём от них. Кейл оказался прав. Используя своё преимущество в скорости и маневренности, он сумел оторваться от преследователей, и вскоре мы благополучно добрались до базы Альянса. Там нас уже ждали. Дроны-Мены, узнав о случившемся, встревожились не на шутку. Меня и Кейла подробно расспросили о том, кого мы видели. Мы описали фигуры, и, к моему огромному удивлению, выяснилось, что это были... они сами! Те самые дроны, которые несколько минут назад так душевно со мной прощались. Видимо, они решили устроить нам напоследок шутливую погоню, проверить нашу реакцию. Дружный смех, раздавшийся в штабе, развеял последние капли моего страха. Завершив формальную часть своего «расследования» и доложив обстановку, я принял решение. — Знаете... — сказал я, глядя на Титана, Кейла и остальных. — Я, пожалуй, воспользуюсь вашим предложением и задержусь ещё на пару деньков. Их встречали меня с искренней радостью. Мы снова смеялись, обсуждали нашу «погоню» и просто наслаждались обществом друг друга. Всё было весело и беззаботно. В тот вечер, засыпая в отведённой мне каюте и сжимая в руках холодный металлический бутон, я вдруг с удивительной ясностью понял одну простую вещь. Мои сомнения и страхи, терзавшие меня годами, улетучились без следа. Самое главное в этой жизни — быть с теми, кто ценит тебя по-настоящему. С теми, кто принимает тебя таким, какой ты есть. Даже если они сделаны из металла и проводов...