Особый ритуал

***

      С каждым новым шагом сердце Деви колотилось сильнее и сильнее. Постепенно ей начинало казаться, что даже если она будет двигаться совершенно бесшумно, то ее все равно выдаст его вопиюще громкий стук.       «Впрочем, мне не впервой», — успокоила она сама себя и, то и дело прижимаясь к величественным колоннам, продолжила путь к намеченной цели.       Она не знала — да и не могла знать — что именно происходит в Калигхате в те ночи, когда дюжина не собирается вместе, чтобы призвать Темную Мать. Ей было ведомо лишь то, что из всех мест в Калькутте Рам чаще всего наведывался именно сюда. Чтобы отдохнуть, испить приготовленный специально для него отвар и хотя бы ненадолго позабыть о головной боли, которую с недавних пор они разделяли на двоих. Именно последним мотивом сама Деви как раз решила воспользоваться, чтобы без разрешения и какого-либо сопровождения проникнуть в святую обитель. Скажет, что мигрень никак не желает проходить и мучает сильнее обычного. Не признаваться же, в конце концов, в любопытстве, которое знало толк в истязаниях. Сколько идей, сколько теорий она успела сложить в своей голове — не сосчитать.       Не иначе как чудом избежав участи попасться охране на глаза, Деви достигла главного зала, вход в которых сторожили две тяжелые бархатные портьеры. Немного поборовшись с собой для собственного спокойствия, она невыносимо осторожно отодвинула одну и… замерла.       В главном зале царил полумрак. Лишь падающий из-под потолка бледный лунный свет и несколько зажженных в лампадах свечей позволяли увидеть происходившее внутри. Еще секунду назад Деви могла утверждать, что она была готова к чему угодно, но реальный мир открыл ей то, чего никогда не могла открыть даже собственная фантазия.       На полу повсюду была расстелена шелковая, струящаяся ткань. Алая, как маковое поле или свадебное сари. А на ней…       Ладонь Деви крепче вцепилась в портьеру. Картина, которая предстала перед ней, была такой же невероятной, сколько и… завораживающей. Сперва ее пораженное сознание ловило лишь какие-то вспышки. Нечто черное, как взмах воронова крыла. Нечто золотое, как солнечные лучи на рассвете. Но вскоре все начало проясняться. Крыло — разметавшиеся в беспорядке чернильные волосы. Золото — яркий блеск фамильных украшений. И все это принадлежало двоим. Двоим мужским телам. Телам, которые были слишком хорошо ей знакомы.       Деви не сразу смогла соединить их образы с именами — слишком велико оказалось потрясение.       Рам Дубей и махадев Рита-Шива.       Именно они, не замечая ничего и никого постороннего, самозабвенно двигались навстречу друг другу в древнем как мир танце. Древнем, но от этого не менее прекрасном.       Деви сглотнула ставшей вязкой слюну. Она оказалась во власти целой вереницы ощущений. Смущение, страх, удивление, интерес… Они калейдоскопом обрушивались на нее, не давая разобрать, что именно она чувствует и что ей теперь нужно делать.       Но любопытство и интерес неумолимо брали верх.       Все еще не в силах пошевелиться, она так и смотрела, как Рам и махадев то сливаются в жарком поцелуе, то с обжигающих обоих страстью припадают губами к смуглым шеям и плечам, оттягивая зубами мягкую кожу. Все это походило на неравную борьбу, в которой первенство передавалось от одного к другому, но никому не удавалось занять место победителя.       Еще совсем недавно Деви полагала, что если однажды увидит Рама с кем-то еще, то непременно сойдет с ума от ревности, но почему-то сейчас для нее все обстояло иначе. И она не могла объяснить почему. Может, причиной тому служила их непостижимая красота, затуманившая неокрепший молодой разум. А может, сами боги почтили эти стены своим присутствием и теперь вынуждали ее не отводить взгляда.       От стен отразился глухой хриплый стон.       Деви вдруг плотнее сжала ноги. Чувство, которое до этого момента ей удавалось испытывать лишь отголосками, просыпалось в ней с каждым новым толчком двух мужчин — одного бога и того, кого считала своим богом она. Рам и Рэйтан двигались то резко, даже рвано, то медленно и почти синхронно, играя в игру, правила которой ей еще не были знакомы. Но Деви хотела это изменить. Ей действительно захотелось стать частью этой игры. Поочередно сорвать с этих дивных губ по поцелую, и даже не одному. Разрешить одной паре рук до сладкой боли сжать грудь, а другой — бедра…       Собственное воображение уносило ее в самый эпицентр любовной схватки. И девичьи грезы сыграли с ней злую шутку — теперь от стен отразился уже тонкий, наполненный негой стон.       Деви в ужасе застыла, понимая, что выдала себя. Две пары глаз воззрились на нее, и ей захотелось провалиться глубоко под землю.       — Кажется, мы тут не одни, махадев, — с улыбкой в голосе спокойно заметил Рам, присаживаясь.       — Не одни, — подтвердил сказанное ровный тон Рэйтана. — Но ты ведь и так это знал.       Голубой глаз Рама вспыхнул в ночи, как отблеск факела.       — Знал. Но мне невыносимо нравилось смотреть на нее.       Щеки Деви горели, пылали огнем, а после этих слов они и вовсе грозились спалить ее дотла.       — Подойди, Дивия. — Не просьба. Приказ.       Она не смела ослушаться. Сделала робкий шажок вперед.       — Не бойся, малышка Шарма, — подбодрил ее Рам.       Рэйтан же заметно мягче добавил:       — Тебе ничего не грозит. Подойди к нам.       Деви повиновалась. Смотря куда угодно — на стены, на расписной купол, на потемневшее небо за окнами, — но только не на них, она медленно шла им навстречу. Когда она оказалась от них на расстоянии вытянутой руки, она остановилась и зажмурилась, будто это помогло бы ей спрятаться.       — Присядь, — отдал новое указание Рэйтан.       Деви почувствовала, как кто-то бережно взял ее ладонь, чтобы помочь опуститься на пол. Боясь открыть глаза, она заняла место между ними. Она почти чувствовала их близость кожей. Мускусно-дивные ароматы их натруженных тел невероятно приятно защекотали ноздри. И несмотря на то, что стыд буквально пожирал ее, новые всколыхнувшиеся в голове фантазии застали ее врасплох.        — Тебе понравилось то, что ты сейчас видела? — бархатно задал вопрос Рам.       Деви не решалась ответить — было чересчур страшно сознаваться.       — Ты можешь быть честной, — попросил Рэйтан.       Она закусила губу в нерешительности. А затем, после бесконечно короткой паузы, медленно кивнула.       Время для нее остановилось. Любые кары, пытки теперь казались более приятной перспективой. Она понятия не имела, как они отреагируют. Понятия не имела, что сделают с ней за ее проступок. Не сейчас, так потом. Она доподлинно знала, что нарушила все мыслимые и немыслимые правила и стала свидетелем того, что не предназначается для посторонних глаз.       Секунды — может минуты или целые часы — шли, но ничего не происходило. Сердце Деви вновь начало бешено колотиться. И когда она готова была наконец открыть глаза, ее губы встретились с другими. Мягкими, но настойчивыми. Властными, но осторожными. Так ее целовал и мог целовать только ее махарадж. От изумления она приоткрыла рот, и туда сразу же проник чужой язык. От этого поцелуй, изгонявший любые страхи, в мгновение взорвался тысячей разноцветных искр, и она ответила на него с такой решительностью, что удивилась сама себе.        — Ты сегодня непередаваемо прекрасна, Дивия, — услышала она зашелестевший в ночи голос Рэйтана. — Твое сари. Твой румянец на щеках. Твое мудрое не по годам спокойствие.       Рам разорвал поцелуй, но она не успела этого заметить — его губы уже припали к ключице. Она непроизвольно вытянула шею, давая им еще больше свободы. Его горячая кожа к ее сводила с ума.       — Твое возбуждение. — Рэйтан, как иногда прежде, коснулся ее энергии, пустив по венам ток.       — И тот твой стон, — добавил Рам, коснувшись языком впадинки у шеи. — Должен сказать, его было мало. Возмутительно мало.       Деви сама не знала, откуда в ней нашлась смелость севшим голосом произнести:       — В вашей власти это исправить.       Поняв, что, вероятно, она зашла слишком далеко, Деви распахнула глаза и резко выпрямилась, отчего с плеч на пол волной упала расшитая палла, открыв мужчинам на обозрение ее хрупкий стан.       — Но осмелишься ли ты поцеловать бога, Дивия?       Она прочитала вызов в словах Риты-Шивы. Но в нем не таилось опасности Скорее, он показался ей... дразнящим?       Рам немного отстранился, давая ей возможность принять решение. И оно не заставило себя ждать. Она подалась вперед и, не раздумывая, соединила свои губы с губами Рэйтана. Она удивилась, ощутив на них терпкий и пряный бергамот. Она углубила поцелуй, надеясь поймать еще больший спектр вкуса.       Ладони Рэйтана легли на ее талию. С твердостью, присущей лишь божественным созданиям, он притянул ее к себе ближе, вынуждая занять место на его коленях. Деви будто только тогда вспомнила, что он обнажен. Поняв, в каком именно положении она оказалось, она попыталась отстраниться, но Рэйтан удержал ее в своих объятиях. Она взглянула в его ониксовые глаза со смесью смущения и непонимания.       — Подвигайся немного, Деви. — Оставив новый успокаивающий поцелуй на ее плече, посоветовал Рам.       Она не сразу поняла, что от нее требуется. Но Рэйтан, опустив руки ниже, помог ей совершить первое верное движение. Она лишь едва качнулась вперед, как все тело прожгло приятной судорогой, которой она никогда прежде не ощущала.       — Теперь сама.       От осознания, чего именно через ткань сари касались ее бедра, ощущения обострились до предела. Деви осторожно толкнулась один раз. Второй. Потом еще. И еще, и еще, понемногу усиливая трение. От него пульсация между ног становилась все ярче, все ощутимей.       — Продолжай, Дивия. — Рэйтан, контролируя ее движения, помогал поймать нужный ритм, понять себя и свои желания.       У нее и в мыслях не было прекратить. Она расслабилась, всецело отдаваясь накатывающему волнами удовольствию. Вскоре с губ сорвался первый робкий стон. Он звучал так хорошо, так правильно, что она перестала сдерживаться, отчего новые стоны заполнили пространство. Они разбивались о стены и чарующей музыкой оседали в глубинах сознания.       — Прекрасно, Деви.       Ее новые стоны потонули в устах поймавшего их Рама. Она почувствовала, как по телу забежала дрожь, как кончики пальцев онемели. Дыхание, которого перестало хватать, теперь застывало на языке Рама. И совсем скоро эйфория, ощутимой поступью пробежав по телу, заполнила каждую клеточку, а потом отпустила так же подло и внезапно, как и обрушилась на нее.       Деви, впервые в своей жизни испытав нечто подобное, разорвала поцелуй и, разом обессилев, обмякла в объятиях Рэйтана. Он прижался губами к ее груди, даря столь нужную ей сейчас ласку.       Рам же с трепетом погладил ее по гладким волосам и тихо произнес:       — Это только самая первая ночь, малышка Шарма. А впереди, если захочешь, тебя будут ждать еще множество, множество других…