My gun - my rules.

песня к главе: 84, LOOKBUFFALO — Чисто папа *** Пустой просторный гараж, вечернее время. — Повтори за мной. Я. Хочу. Твой. Ствол. Серёжа смотрел на мужчину, не моргая. Он не мог произнести такое. Слишком пошло. Вадим достал из кармана куртки чёрный заряженный пистолет, изящно лёгший в руку. Разумовский сжался, словно крохотный лисёнок. Его накрыла крупная дрожь. Оставалось только умолять: — Не нужно, прошу вас… — Мне нужны слова! — прикрикнув, Вадим приставил дуло к бедру Серёжи. Сильный страх заставил парня действовать, как просят. — Я… я хочу… твой ствол… Вадим довольно улыбнулся, положив вторую ладонь на свой уже вставший член в штанах. — Пока не заслужил, но сейчас мы с тобой немножко поиграем, мой славный. Одним молниеностным движением, не отводя взгляда от перепуганного парнишки, он уронил магазин из огнестрельного оружия. Патроны звонко рассыпались по полу. На лице появилась поганая ухмылочка. Он придвинулся ближе, вплотную к дрожащему телу. — Ну чего ты, солнце?.. Вадим нежно провел пистолетом по щеке Разумовского, наслаждаясь моментом его удивительной покорности. Тот знал, что не сможет дать отпор, вот и терпел. — Спустись на коленки и прислонись ко мне. Серёжа помедлил, но не стал ждать повторения. Послушался. Коленям тут же стало больно, пол под ним был твёрдый, шершавый и холодный. — Открой ротик, будь добр. Вадим горел от возбуждения, желал отпустить себя и делать с Серёжей самые грязные вещи, но нужно было время, чтобы разогреть этого невинного Разумовского. Он всегда любил подчинять и ломать людей, любил, чтобы на него смотрели покорно, чтобы сами просили их выебать. Серёжа отвернулся. Через две секунды его грубо развернули за волосы. — Либо сам, либо заставлю. Он не хотел этого, слёзы наворачивались на глаза. Серёжа жутко боялся, хотя уже пару раз делал минет своему близкому другу. Но ЭТОТ мужчина — крупнее, опаснее. Вадим ждал, но его терпение было на исходе. Он угрожающе замахнулся. Серёжа заставил себя открыть рот, затих, ожидая дальнейших действий. Дракон, громко дыша через нос, опустил пистолет и медленным движением вставил дуло ему в рот. Тот опешил, но Вадим толкнул ствол глубже, пресекая его протесты. — Принимай его сладко, а я посмотрю. Старайся получше. Это проверочная работа перед контрольной. Он двигал пушкой плавно, наслаждаясь процессом. Слюна Серёжи стекала по подбородку. Вадим представил, что так же будет стекать его сперма, закусил губу почти до крови. Серёжа слушался, сосал ствол, зная, что тот не заряжен. Такой опыт был у него впервые, и это казалось безумно странным, но одновременно будоражащим. Он почувствовал набегающее возбуждение, противоречащее логике и здравому смыслу. Пальцы на ногах поджались от ощущений. Вадим вздернул его за подбородок, заставляя посмотреть на себя. По-хозяйски, подчиняя его себе грубой силой и властью над ним. — Лижи, да… залезь язычком туда. Серёжа не дёргался даже, делал то, что велят, надеясь на пощаду. Закрыл глаза, позволял совать за щеку, позволял дергать себя за волосы. — Дрянь послушная… Разумовский держался руками за бёдра мужчины и тихонько постанывал, смотря вверх, установив зрительный контакт. Язык проходился по мушке, губы обхватывали конец очень плотно. — Я сейчас — твой хозяин. Властный, решительный, он не терпит пререканий и делает всегда так, как хочет. Он давит пальцами на скулы, ведёт оружием внутри, грубо вталкивая по спусковую дугу, и Серёжа принимает этот размер. Совершенно не подозревая, что его ждет другой ствол, крупнее и горячее, и, в отличие от этого, заряженный. Здоровенный мужчина не жалеет рот молодого парня, увеличивая скорость. Пистолет твердый, мокрый, мелькает, натирая до красноты нежные губы. Разумовский пытается отстраниться, но не может. Зубами звучно цепляет тяжелый ствол. Почти плачет. — Не брыкайся, птенчик, — хрипло усмехнулся Вадим, — а то этот же пистолет войдёт тебе в другое место. Слюней было много, они капали на пол и одежду, слёзы заливали щёки. Серёжа перед ним был таким маленьким, уязвимым; подставить бы ему крепкое мужское плечо, которого сейчас так не хватало, но член подойдет гораздо лучше. Чтобы каждую венку очертил. Вадим резко вынул оружие и убрал обратно в свой карман. Ширинка с лязгом расстегнулась, пуговица брюк брякнула. Вадим вытащил свои блестящие, толстенные 22 сантиметра. — Просил ствол? Бери. Жадно соси, я прослежу, а иначе у меня много игрушек в запасе, будем развлекаться по полной. Серёжа сглотнул. Губы пересохли и покрылись корочкой, которую хотелось содрать. Он немного попятился назад, раздумывая, как можно убежать. Но думать было некогда, его снова дернули за волосы на затылке и толкнулись в рот. — Буду брать тебя силой, тебе понравится, малыш. И, на заметку, если будешь кричать — тебя никто не услышит. Серёжа жалобно замычал, безмолвно выпрашивая, чтобы Вадим не толкался глубоко. — Да, да, проси, проси, — насмешливо ответил тот. — Все равно вытрахаю все твои щёлочки, никуда не денешься от меня. Казалось, Вадим заполнил собой всё пространство в этом гараже. Сопротивление парня доводило его до края, он толкался до упора, сжимал рыжие волосы в кулаке, направляя и подчиняя. Запрокидывал голову назад и стонал, не сдерживаясь, пока Серёжа мял его гладкие яички и влажно их целовал. — Сначала дам тебе белка для сил, а то худенький совсем, слабый. А затем займусь твоим задом. Он просит, чтобы его имели до красноты прямо на той куче новых шин. Какой же он псих, подумалось Серёже. Но псих красивый, накаченный и харизматичный. Просто магнит, который творит зло и притягивает к себе, несмотря на это.