Косяк
16 декабря 2023 г., 20:54
В этом богом забытом захолустье начинались любые передряги буквально с ничего. Твой приятель в тот час мог отвернуться от тебя, если ты вел себя не по «пацански». Но это лишь вершина айсберга так сказать — вышка. Не понравишься главарю он самовольно решит твою дальнейшую жизнь. Антон понял правила этой несложной игры в свой первый же день.
***
Понедельник Тайга, что не спешила просыпаться ранним утром, окутала хмурый лес привычной темнотой. Недалеко от нелюдимого леса расположился двухэтажный, хлипкий на вид, но с плотными коричневатыми досками деревянный дом. Ветер то и дело словно напевал грозную, мелодичную мелодию и пытался будить чужеземцев, изгнать их из своих родных краев, что не принимали посторонних на собственной территорий. Столь не гостеприимным казался здешний уклад дел, что сама чащоба выгоняла и так хрупкую словно хрусталь семью, точнее её остатки. Переезд в эти края изначально не сулил ничем хорошим, больше предвестником неизбежных изменений. И ведь даже не угадать какими на этот раз. Утро не бывает добрым. Прошлой ночью Антон пытался примкнуть к Царству Морфея, но мысли не переставали идти своим ходом. Волновался. Деревня не внушала ни капли доверия, ведь даже дети разительно отличались, что уж говорить об общей обстановки. Не было уверенности в завтрашнем дне, как и сна ни в одном глазу. Женщина на вид не старше тридцати, что была одета в обычные одеяния в виде черной футболки с небольшим вырезом стремительно стала будить белобрысого парня. — Антон, вставай же, быстро собирайся и мигом на кухню, так и проспишь весь день, — мама с утра пораньше начинает испытывать терпение. С самого первого раскрытия глаз — этот день хочет довести его. Пришлось лишь стерпеть столь нервное обращение, не впервые ведь. Потерев свои сонные глаза, Антон видел лишь самую малость. Дымка окутала его поле зрение не терпя ни минуты, нащупал свои округлые окуляры и собственно надел. Борясь с нежеланием идти в школу, спускался по скрипучим ступеням прямиком в ванну. Отражение в зеркале не представляло ничего особенного, небольшие синяки и не отошедшее от полусна опухшее лицо. Выставив руки под струйки воды Антон умывался бодрящей водой, вода была до жути холодной, что сразу приводило в чувство. Наспех почистив зубы, закончил с будничными делами. Курс был напрямую к кухне, здесь вырисовывалась знакомая картина. Немного напряженная тишина, что разбавляла лишь Оля своим солнечным присутствием. Мама, как и всегда стояло в своей позе, скрещенные руки и взгляд полного негодования. — Антон, сколько тебя можно уже ждать, так и опоздать можно, — тон не терпящий оправданий лился из уст матери. Спеша он немедля сел напротив Ольки, лишь она скрашивала его будни. На столе, как всегда красовалась манная каша с комочками, лет так с двенадцати она уже осточертела всем, но никто не решался браться за исправлением меню. Стряпня была сносной, хоть и порядком поднадоевшей. Мама мельтешила перед глазами и все докладывала по малому, чего не было на скатерти. Папа прошел в миниатюрное помещение и молча принялся принимать трапезу. Отец семейство смотрелся очень большим в таком кукольном домике. Он был выше Антона на голову, очень крепким и всегда сильным в глазах собственного сына. В воздухе повисла неприятная тишина, протяни лишь руку и ты мог прочувствовать неловкость и напряженность, что брало начало от недавней ссоры родителей. Перепалки стали частыми гостями в доме Петровых, так и уже постоянными обывателями. На днях мама вспылила на отца, что за место он преподнес для переезда. Кругом глушь да и только. Конфликт сопровождался уже знакомыми громкими криками, каждый раз старались уколоть друг друга словами, что были сотканы из тонны яда. Отец с матерью не принимали, как же больно они делали своим чадам. Антон уже было привык к таким накалам страстей, а Оля не могла терпеть их выходки. Её сердце трескалось на мельчайшие кусочки от тех сквернословных слов, коими родители не отказывали себе. От звона битой посуды уже звенело в ушах, гиблое дело стремилось лишь к одному. Развод. Но родители терпели свои знакомые до боли лица, лишь бы сохранить осколки семьи. Оля подала признаки жизни в этом балагане. Её белоснежные волосы были собранны в хвостики, а домашняя одежда делала более умилительной, смотреть и диву даешь. — Тоша, у тебя сегодня первый день в школе, так ведь?, — завидев свою драгоценную сестру Антон так тепло улыбнулся ей, от одного вида Оли ему становилось так уютно. Он так ей нужен. Чувство надобности было давно уже чуждо со стороны родителей, потому подобные слова грели его осточертевшее нутро. — Да, Оль сегодня важный день, а зачем ты спрашиваешь?, — принялся прощупывать почву, чего же от него хотела младшая сестра. — А я хотела лишь пожелать удачи, Тош и все. Ты там главное не переживай, ты всем понравишься! — заразительно сияла своими маленькими глазками Оленька. — Спасибо, Оль надеюсь она мне поможет сегодня, — Антон заботливо произнес свою реплику, лишь Оля согревало в такое холодное утро.***
Безжалостно расправившись со своим завтраком, Антон вышел из той гнетущей обстановки, даже Оля после разговора стала поникшей. Одевшись потеплее держал путь на своё заключение в свой последний год школы. Он шёл по темной тропинке, которая сопровождалась в глухой тишине. Сумерки ещё не уходили с концами, лишь немного посветлев. Луна осветила тусклую дорогу и Антон уходил все дальше в свой уголок сознания. Хотелось обыкновенного спокойствия хотя бы в кругу сверстников, беззаботно веселиться со всеми вместе, но увы такой роскоши он не испытывал. Все мысленные мечты отошли на второй план стоило приблизиться к месту заточения. Сумеречная школа была также под влиянием беспросветности, дворик школы освещал уже изрядно потрепанный кривой фонарь своими мерклыми лучами. Бычки то ли от учителей, то ли от самих учащихся и ведь не понять. В целом здание казалось унылым, в некой степени отталкивающим. Внутри было не так ярко, не сильно слепило глаза. Сдав свою верхнюю одежду, оглядел общий вид помещения. Серо. Гардеробщица одарила его столь неважным взглядом, что и не стоило внимания. На втором этаже было ещё пустынно, коридоры были тихими, ученики затихшими. Расписание всех классов стояло в самом эпицентре, обычная доска с объявлениями. 11 "В" окинув быстрым взглядом принялся идти в новый класс. Класс несмотря на ранний день не стихал ни на секунду. Приближаясь только и слышна болтовня и легкие смешки. Зайти в класс было не по сильной ноши, но все же немного застопорившись на месте от беспокойства он приковал взгляды всех присутствующих. Класс стих казалось на секунд десять, разглядывал белокурого парня с головы до пят, выискивал какие-то погрешности и изъяны пытаясь за что-то зацепиться. От такого пристального внимания невольно неуютно, Антон зажался всем своим телом, так и встал в оцепенении на входе. Не удалось постоять так и пару секунды, как со стороны спины не слабо кто-то пихнул в бок, Антона пошатнуло от такого тычка, его сдвинули как букашку, что мешалась на пути. От такого отношения неприятно отдалось в мозговой отдел, уж в обиду он себя не даст. Развернувшись всем корпусом к нелицеприятной персоне Антон увидел обычного на вид гопника, одетого в спортивки. Взгляд светло карих глаз зацепился напротив на белоснежную макушку. Взор изначально был скорее изучающим, вскоре когда сканирование прибывшего закончилось он ухмыльнулся как-то гаденько, что не осталось незамеченным от Антона. Губы скривились и он таки выдал свою пламенную речь: — На что пялишься, педик?, — глаза Антона казалось увеличились в размере насколько себе позволяли — это же как немыслимо попасть в такой класс, как таким коллективом прикажете взаимодействовать? От возмущения губы стали плоскими в фирменно ровную тонкую полоску. Антон не отошел от утренней стычки с матери и казалось выплевывал слова, как змея, что впивалась ядом в податливое тело: — Видно ты опытен в этом вопросе, но извини конечно меня такое не интересует, — столь резкое высказывание резало как бритва. Атмосфера в классе заметно ухудшилась, на мгновение лишь открыл рот этот отморозок, как испоганил всё первое впечатление. Глаза у незнакомца пылали огнем, его искры неволя задели и самого Антона. Маска с самодовольного парня яростно перешла в физиономию, что буквально кричало "Втащить". Реакция не стала долго ждать. Неизвестный перешел в атакующий режим и приблизился на шаг к новому знакомому, потёр сбитые костяшки и выпалил с угрожающим придыханием: — Слышь, фраер хуев решил повыёбываться? За хлеборезкой своей следи, допиздишься, — словесные помои не собирались заканчиваться. Следующая фраза заставила ненамеренно вызвало мелкую дрожь во всём теле. — Встретимся после уроков, пидор, — брюнет метр восемьдесят ростом проникал вглубь класса, за ним плелся ростом поменьше похожий на азиата видно друг, что вслед ему молвил: — Так его Ромыч, за базаром следить будешь, на, — проговорил на веселой нотке, ему казалось это больше веселым занятием, он так и был наблюдателем, кому было интересно что же случить следующим, но слова Антона все-таки задели гордость товарища. Рома сдирал с Антона кожу лишь своим озлобленным выражением глаз. Зрителям лишь подавай хлеб и зрелища, все буквально впивались глазами в данную сценку. По классу пробежались топот шушуканий, такая весть не осталась без внимания и все жадно впитывали новую информацию как новую губку. Сплетни бегали по классу как стая крыс, кои не поделили сыр. Заметив такую перемену Рома лишь фыркнул и уже точил зуб на новенького. Староста явилась не запылилась ехидно улыбаясь прибывшему в его новый ад. Свои токсичные заскоки она умела фильтровать в отличий от Ромки, но и её тирания была не без едкости. Встав со своего насиженного места, встала в такое положение якобы превосходящее Антона. Откинула свою русую, тугую косу и тыкнув пальцем в Антона соизволила заговорить. Лицо незнакомки выглядело вполне себе приличным, даже приятным, едва ей стоило произнести пару фраз. — Ты явно чужеземной тут и в этом классе тебе нет места. Мне не выдали новый список значит и тебя подавно не должно быть, — её слова кололись будто стая ёжиков под ногами, даже убедительно в какой-то мере, но она ошиблась. Терпеть такие детские выходки не составляло труда, такое в некотором смысле даже забавляло. Собрав все свои силы в мысленный кулак, Антон не уступал ей. Хочет облапошить кого-то без проблем, быть может он бы проигнорировал раньше такое, но время такое сейчас нервозное, что и он не останется в долгу. — Я сам лично видел, как меня вписывают в твой список, разве это мои проблемы, что ты не удосужилась просмотреть хоть глазком свой несчастный листок, — лишь в удовольствие было лицезреть как нахальная улыбка спадала с лица мгновенно. Взгляд пылал нескрываемым удивлением, брови нахмурились домиком, руки поставила на свою талию и уже начала прилюдно тыкать и пытаться пристыдить. — Это всё клевета и неправда, ты несёшь брехню, — пыталась высветлить своё имя уже вся румяная и пыхтела над своими жалкими оправданиями, быть может она реально верила в них, но похоже Антон посеял зерно сомнения в остальных. Как же так староста, что держала свой имидж идеально вылизанным и не допускала ни малейшую ошибку, так раскололась и на виду у толпы. Репутация была бы точно запятнана. — Хочешь — не верь, твоё дело, но я останусь в классе, — не дернул ни одним мускулом на своем безмятежном лице, будто буднично желал ей доброго утра. Место заприметил в самом дальнем углу класса, кажется там сидела девушка, Антон надеялся сесть подальше от этих гиен, что нападает лишь ордой, им не хватит смелости кидаться одними. Парта уже была на расстоянии вытянутой руки, немного замявшись на месте. Робко, даже тихо Антон пролепетал: — Извини, место вроде не занято, я подсяду?, — темноволосая дама сверлила его взглядом в хорошем смысле. Взор голубых глаз был таким чистым и ясным, что Антон не заметил, как пялиться на новую знакомую. Она внимательно оглядела его и решила таки разрешить сесть белокурому. — Да, конечно присаживайся, — её улыбка в виде полумесяца сразило напряженность наповал, она явно умела расположить к себе человека за какие-то ничтожные моменты. Она стукнула дружелюбно по соседнему стулу буквально взывая присесть рядом. Поблагодарив и наконец-таки сев на стул, он ощутил, что ёе умные глаза не переставали его разглядывать от такого пристального интереса безотчетно взглянул в пропитанные синевой хрустальные очи. В этот раз Антон не хотел казаться человеком, что не может поддержать нормально разговор и сам взял инициативу в свои доблестные руки. Диалог изначально должен быть очень неловким и хотелось почесать затылок от такой неуклюжести. Всё-таки он показал себя не с лучшей стороны, как язва, что хотела лишь сильнее задеть оппонента, в общем не совсем воспитанно. — Меня Антоном звать, тебя как зовут?, — не успел он и услышать ответ новой личности, как его прервали. — Гандоном тебя звать, дятел, — выждал таки момент, чтобы якобы унизить. Ответить хотелось незамедлительно, Антон кажется ждал чего-то подобного не мог же Рома оставаться в стороне, когда была такая возможность и не он один такой оригинальный. Всю свою сознательную жизнь Антон слышит такие оскорбления в свою сторону. Но темноволосая решила вставить своё слово в этот детский лепет. — Ром, чего ты так нагоняешь жути с утра пораньше?, — несколько общее сказанная реплика, вроде и публично не защитила его, чтобы не выставить, будто он скрывается за девичьей юбкой. — Полинка, ты чего так наседаешь? "Этот" тоже ничем не лучше, — обиженно буркнул, словно ребёнок, которого отчитывали за малейшее непослушание. — Ромка, — с усталым вздохом спасительница со смоляными словами продолжила: — Он ведь ещё ничего не успел сделать, только зашёл и ты его так невзлюбил, — упрекала своими поучительными фразами. Рома не смог ничем ей ответить, да и не хотелось ему портить с Полиной отношения из-за каких-то "Гандонов". Но глянуть в самую душу ему никто не запрещал, его взор стремился к зёленым глазам, что сидел напротив в пару тройке шагов. Такого ненавистного взгляда Антон не видел ни у кого, всеми фибрами души к нему уже прицепился клещ в виде атлетично сложенного парня, который оскалил свой и так не дружелюбный взгляд — это посещало лишь дурные мозговые процессы. Полина вернула его на планету земля и сама начала выпытывать новую информацию. Полинка казалась такой взволнованной и воодушевленной, что черты Антона разгладились и машинально приобрели более светлые нотки. Беседа не несла в себе ничего тяжело, её легко поддерживать, интерес сопровождался с двух сторон. Но Антон все же боязливо относился к новым знакомым, осторожничать нужно, пока вы не достаточно близки и соблюдать конечно общий принятые рамки. Рома кидал свои гневные потуги в сторону сидячих сзади и каждый раз соприкасался с опасливым, настороженным лицом Антона. Неприятно, что так сложился случай. Он не хотел наживать себе врагов, но молчать в тряпочку тоже будет провальным номером, если не ставить таких на место, они позволяют себе большего и начинают из кожи вон лезть, дабы склонить твою голову перед ними. Такая вот мания величия. Перемена Такой вот уже более отвратительный экземпляр встал над головой Петрова. Весь в поту, прыщавый с избыточным весом возвышался над Антоном. Он пытался перейти на манер Ромки. Угрожающий с животным оскалом, что напоминало дикого зверя по ощущениям, но от него разило лишь вонью со рта и второсортным копированием — это даже подделкой не стоит звать. Но Антону не стоило терять бдительности парень взял его за грудки и начал было трясти и начал вопить: — Ты хули так пиздел с Ромой?! Чмошник че такой борзый говорю?, — жирдяй лишь хотел поднять авторитет перед их предводителем банды. Он как мог так и показывал свою чрезмерную верность их "братской" дружбе. Нужен же был человек, что прикроет его на случай неудачной сказанной фразы или действий. — Отстань от меня, свинья, — Антон уже уже было вспылил, порядком надоедает такая чушь. Нужно лишь путём усилий, выбить себе место под солнцем. Так продолжать жить нельзя и нужно только сопротивляться. — Пидорас, ахуел совсем...?!, — не успев закончить свой монолог, бурят, коего звали Бяшей вторил ему: — Ебало на ноль, Антошка, если не зассал попиздехиваешь сегодня, на, там разберемся по пацански, — Бяха так и ждёт будто эту встречу. Ну а Пятифан выдал в его духе: — Тебе пиздец, педик.
