Лазарет

      Стайлз оперся на спинку стула.       В кофейне стоял гомон, от которого самую малость хотелось закрыться.       Вот звучит вечернее радио.       Вот звенит колокольчик.       Вот входит какой-то парнишка, прямиком направляясь к барной стойке. Его поступь почему-то тоже отчетливо слышится. Либо посетитель, и впрямь, громко топает, либо привычка прислушиваться вышла на совершенно новый параноидальный уровень.       Бариста оживленно помахал гостю, явно радуясь постоянному клиенту. Они отбивают друг другу «пять», заставляя поморщиться от хлопка.       — Стайлз.       А, точно.       Психиатр улыбнулась, когда он все же сосредоточил внимание на ней, переведя взгляд. Очень хотелось бы сделать его повеселее и поярче, но вряд ли у него получалось. Она профессионально ровно держала спокойную улыбку.       — Чем бы вы хотели заняться, когда все закончится?       — Когда закончится терапия? — Стайлз хмыкнул, стараясь не сильно ехидничать, потому что тянуть разбитые губы в улыбке попросту больно. — Или когда Стивен меня добьет, и я умру?       Психиатр не повелась.       — Мы уже говорили об этом. То, что вы ходите на терапию — это огромный шаг. Значит, вы осознаете, что хотите перемен. И двигаетесь в этом направлении.       — Ползу из последних сил, — Стайлз не был оптимистом.       Он был реалистом, а его жизнь сейчас напоминала артхаусный хоррор больше, чем когда-либо. Идея психиатра о встречах в кофейне Стайлзу изначально не очень понравилась, он принял ее лишь потому, что маршрут работа-дом его настолько заколебал, что хотелось лезть на стенку. Да и домой как раз-таки тянуло меньше всего. Идея «просто попить хороший кофе», совместив это с сеансами, была все же не так плоха, как показалось вначале.       Стайлз смотрел на картину на стене кофейни, и она его вдохновляла.       Остаться и продолжить.       — Так что? — психиатр уже, кажется, привыкла к тому, что ее пациент зависает в середине беседы. — Чего бы вам хотелось, когда мы закончим терапию? Успешно закончим, — с нажимом повторила она, уже зная наперед, что Стайлз сейчас выдаст что-то не сильно жизнеутверждающее.       — Торт.       — Простите?       — Хочу торт, — Стайлз легко улыбнулся. — Мама, когда была жива, пекла. Мне тогда совсем мало лет было, — он провел пальцами по теплым бокам кружки. Отгрызенные не так давно заусенцы кровили. — Я плохо помню, но, кажется, она делала много-много маленьких коржей, которые промазывала заварным кремом, а потом оставляла в холодильнике на ночь.       — Было вкусно? — это, пожалуй, был первый раз, когда она слышала от Стайлза что-то хорошее о его детстве. — Помните, как он назывался?       — Не-а.       Стайлз наклонил голову на бок, глядя, как в кофейню заходит какой-то высокий мужик с выразительными темными бровями. На натянутой широкими плечами кожанке поблескивали капли. Там дождь? Плохо. Во время дождя из-за шума капель по стеклам и крыше плохо слышно чужие шаги по квартире.       Стайлз моргнул, вспоминая про разговор с психиатром.       — Я просто очень любил этот торт. А потом мама заболела, папа спился, а я стал грушей для битья. И являюсь ей до сих пор.       Он широко улыбнулся.       — Стайлз, — одернула его психиатр, — кровь.       Наверное, это вернуло его в реальность окончательно, напоминая о том, где он находится и что сейчас происходит. Вокруг люди: студенты, сотрудники, психиатр в конце концов. А он не где-то там в квартире, а не здесь, в людной кофейне.       — Блин, — он схватил салфетку и промокнул лопнувшую-таки губу. — Что там по поводу моих лекарств?       — Дозировки мы сохраняем, — психиатр сверилась с заметками в своем телефоне, — и я снова настоятельно рекомендую вам обратиться в полицию.       Смешно. Но Стайлз на нее не обижался.       — Вы каждый раз это говорите. И я снова скажу тоже самое: пока меня никто не убил, Стивена выпустят. И он вернется домой. И будет куда злее, чем когда бы то ни было. Спасибо, у меня только ребра недавно срослись.       Вряд ли такой ответ психиатра устраивал, но она была вынуждена промолчать.       Ладно, Стайлз был иногда к ней несправедлив. Он вздохнул и провел ладонью по коротко обритым волосам.       — Я почти накопил на переезд. Осталось не так много, поэтому, надеюсь, вытерплю эти несколько месяцев.       — Стайлз, — психиатр вздохнула.       — Помните, да? — Стайлз не дал ей договорить. — Не нужно меня жалеть, — он глянул на время. — Спасибо за сегодня. До следующей недели.       Психиатр поднялась со своего места, накидывая на плечи светлый тренч. Она кивнула Стайлзу и, легко коснувшись его плеча рукой, вышла из кофейни, быстро открывая зонт, пока стояла на крыльце. Когда он в первый раз ее увидел, то мог думать только о своих сбитых в кровь костяшках. О том, что он запачкает ее кремового цвета перчатки, если ответит на рукопожатие. Стайлз проводил врача бездумным взглядом. Сейчас он больше не боялся ее испачкать. Но все еще учился ей доверять. В конце концов, именно за это он платит деньги.       Домой не хотелось.       У Стивена был выходной, поэтому скорее всего его день превратился в бессмысленное лежание на диване и бесконечный ленивый сон. Будить его было себе дороже, и Стайлз в такие дни старался как можно раньше уйти и как можно позже вернуться. Благо, садизм Стивена не распространялся на ограничения в передвижении. Он на полном серьезе считал, что такой, как Стайлз, никому не будет нужен.       Если быть честным, Стайлз был с ним солидарен.       Нельзя быть довольным собой, когда от одного взгляда в зеркало начинает тошнить.       Он поднялся из-за столика и прошел к стойке, намереваясь взять еще кофе. Плюхнувшись на высокий барный стул, Стайлз пошарил в карманах, доставая мятую купюру.       — Латте, — он протянул деньги одному из бариста, который был ближе к нему.       Тот кивнул и принялся готовить кофе. Кофемашина издавала такой шум, что Стайлз непроизвольно начал прислушиваться к голосам и звукам вокруг сильнее обычного.       — И давно тебя бьют? — раздался рядом низкий голос.       Стайлз дернулся от неожиданности и резко повернулся к заговорившему с ним. Тот самый мужчина с темными бровями, зелеными, как оказалось при ближайшем рассмотрении, глазами и щетиной сидел, пил какой-то черный кофе и пристально смотрел на Стайлза.       Первой мыслью было: «Если бы этот человек меня ударил, я был бы уже мертв».       Он моргнул.       — Простите?       — Прощаю, — хмыкнул незнакомец.       Удивительно, но чужой сарказм резко придал желания ответить тем же.       — Эй, мистер хмурые брови, — Стайлз принял латте, благодарно кивнув бариста, и снова вернул взгляд странному мужику, — вам не кажется, что вы лезете не в свое дело?       Тот пожал плечами.       Исчерпывающе, ничего не скажешь.       Не то чтобы Стайлз был готов к адекватному диалогу после того, как психиатр ему час выворачивала мозги на сеансе, но каверзно послать нахрен он точно сумеет в случае чего.       — Вы вообще часто обращаетесь с таким вопросом к незнакомому человеку? — Стайлз выдохнул, пытаясь не повышать голос. Все же они были в кофейне не одни. — Или название заведения натолкнуло вас на мысль, что тут все чем-то больны?       Стайлз сам, когда пришел впервые, залип на «Лазарет», чье название светлыми буквами было наклеено на стекло кофейни. Крутая задумка с названием, кто спорит, но это совершенно не давало права какому-то мудню думать, что…       Что он, мать вашу, полностью прав по поводу жалкого Стайлза, который пытается сохранить остатки своего достоинства перед незнакомым человеком.       — Не часто, — голос Хмурых Бровей вывел Стайлза из самобичевания. — Только к тем, кого действительно бьют.       Класс. Приплыли.       — Как вы это поняли?       — Ты. И меня зовут Дерек.       — Ты, Дерек, — хмыкнул Стайлз, — как это понял?       — То, как ты двигаешься, — Дерек повернулся так, чтобы сидеть к Стайлзу лицом. Он боком оперся на стойку, устроив на ней согнутую в локте руку. — То, как встаешь и садишься. Ну, и услышал часть разговора с, я так понимаю, психологом, когда прошел мимо.       — Психиатром, — машинально поправил Стайлз.       Он сжал пальцами переносицу, пытаясь успокоить дыхание. Ему нужны были таблетки. Стайлз отодвинул подальше от себя кружку с кофе, чтобы не столкнуть ее локтем, и полез в карманы, пытаясь найти заветный пузырек. Зашипел, когда своей же рукой задел огромный синяк, скрытый тканью красной олимпийки. Наконец нашел нужное и, вытряхнув два белых кругляша, закинул их в рот, немного запрокинув голову и быстро запивая горький вкус кофе.       — Так как давно?       — Слушай, Дерек, — Стайлз вздохнул, — я понимаю, что желание обогреть убогих много в ком заложено, но поверь мне, последнее, чего я хочу, это жалости. Мне хватает дерьма в жизни, чтобы еще…       — Мне тебя не жаль.       — А? — Стайлз распахнул глаза и посмотрел на Дерека. — Чего?       — Мне тебя не жаль, говорю. — повторил Дерек. — Как тебя зовут?       — Стайлз.       — Стайлз, очень приятно, — Дерек протянул руку.       Стайлз, как завороженный, пожал оказавшуюся очень теплой ладонь. Почему-то замарать этого мужика не было страшно.       — Я профессиональный боксер в прошлом и тренер в настоящем, — продолжил Дерек, чуть сильнее сжав пальцы Стайлза, а затем отпуская его руку, — и поэтому с первого взгляда понимаю, что на теле человека есть следы побоев. Мне не обязательно для этого что-либо видеть.       — И? — Стайлз чувствовал, что таблетки начинают действовать. Постоянная тревога, мелкое подрагивание кончиков пальцев и зудящая головная боль постепенно начинают отступать. — Что дальше?       — А дальше я хочу предложить тебе тренировки. — Дерек протянул руку. — Дай мне свой телефон, я забью свой номер.       — С чего бы? — Стайлз поджал губы. — Мы разговариваем пять минут, ты ничего обо мне не знаешь. Для начала мог бы поинтересоваться, есть ли у меня свободные финансы для нового хобби.       — Я хочу попробовать новую программу тренировок. Можно как раз на тебе. Иногда будем ходить на стадион бегать. Для выносливости. Тренироваться до ночи, и еще пол в зале мыть придется. В счет оплаты. А то у меня уборщица уволилась недавно.       — Дерек ухмыльнулся. — Подойдет?       Стайлз вздохнул и протянул Дереку телефон.       — Как записать? — вдруг спросил тот.       — Ам… «Директор», — смутился Стайлз.       — Значит, лупит тебя парень, — сам себе кивнул Дерек, забивая свой контакт в старенький, с трещинами по всему экрану, Самсунг Стайлза. — Эй, — Дерек отдал телефон Стайлзу, — я не собираюсь тебя осуждать. У тебя явно есть свои причины терпеть то, что с тобой происходит. Но я могу научить тебя хотя бы правильно блокировать удары. Ребра целее будут.       Стайлз забрал телефон и отвернулся.       Свой лимит на общение он явно за сегодня истратил.       Дерек, увидев и правильно поняв явный намек на завершение разговора, отвернулся и, сев ровно, заговорил с как раз подошедшим бариста. Тики, кажется, если Стайлз правильно расслышал имя.       Телефон пиликнул сообщением, от которого Стайлз сглотнул. Стивен проснулся и спрашивал, где он. Это значило только одно — пора было возвращаться домой.

***

      Стайлз аккуратно сел на кушетку.       — Упали?       Дежурный врач приемного отделения, уже не впервые осматривающий Стайлза, поднял на него глаза. Увидев кивок, он вздохнул. Выглядел при этом так, словно Стайлз не был ни первым, ни последним подобным больным в его жизни. Не было в нем злости или раздражения — такие вещи Стайлз хорошо чувствовал. Просто человеческая усталость и смирение.       — Вы же знаете, что есть служба спасения и номер на экстренный случай? Если будет такая ситуация, когда вы не сможете говорить, просто закажите пиццу. И оператор, находящийся на смене, сразу все поймет. Задаст наводящие вопросы и отправит к вам полицию.       — Я знаю, — ответил Стайлз, который уже миллион раз слышал эти фразы.       Надо отдать доктору должное, он хоть и не впервые обследовал Стайлза, все равно раз за разом повторял все по протоколу, хоть и знал наверняка, что его совету не последуют.       — Спасибо за работу, — Стайлз аккуратно поднялся с кушетки, держась за ребра.       — Вам рекомендован покой, курс обезболивающих и снотворного, а также не прекращайте прием основных препаратов, — врач протянул рецепт. — Все это можете купить в аптеке на первом этаже. Не забудьте сказать номер страховки.       Стайлз кивнул и поковылял из кабинета.       Все тело жутко болело. Во рту скапливалась слюна, принося с собой какой-то противный жирный привкус. Стайлз сглотнул, морщась из-за того, что даже такое легкое движение отдалось болью где-то в затылке. Хорошо, что сейчас на работе нет сложных задач: всего лишь сортировать упаковки в большом цеху, и потому больничный ему не понадобится. В смене ребята понимающие, и Стайлз даже сможет поставить стул к конвейерной ленте, чтобы поменьше напрягаться.       Он протянул рецепт сонному провизору в окошке аптеки и продиктовал номер страховки. Плюс ночных посещений больницы в том, что народу было совсем немного. Стайлз не мог позволить себе страховку расширенного формата и потому обслуживался в одной из самых недорогих клиник, где днем было просто не пропихнуться.       Забрав таблетки и сунув их в карман толстовки, Стайлз медленно вышел на свежий воздух. Ночной Эдинбург встретил запахом дождя и прохладным ветром. Стайлз все еще не мог сказать, что привык к этому городу. Он скучал по солнечному небольшому городку, в котором вырос, но после смерти отца просто физически не смог там находиться. Денег от продажи дома хватило на оплату первого года обучения в колледже и студенческой общаги, а потом Стайлз думал найти подработку, найти следом квартирку поприличнее, найти друзей.       Нашел он в итоге Стивена.       Или Стивен нашел его, кто уж разберет.       Стайлз влюбился, повелся на разговоры о том, что Стивен станет популярной моделью, что его ждут контракты, а их двоих — хорошая, успешная жизнь в Шотландии, куда Стивена пригласили на какой-то кастинг. Окрыленный Стайлз купил на оставшиеся деньги билеты обоим, оплатил жилье, одел Стивена с ног до головы в бренды, ведь тому нужно было хорошо выглядеть на кастингах, а сам устроился на временную подработку в цех, чтобы просто не сидеть дома.       А, может быть, сработало наитие.       Чутье, можно называть как угодно.       Возможно, подсознательно Стайлз понимал, что вся эта затея не что иное, как больные фантазии Стивена, который настроил себе воздушных замков и просто пользуется наивным Стайлзом. Это сейчас Стайлз понимал, что после смерти матери в детстве, не видел к себе даже мало-мальски хорошего отношения. Только сейчас осознал, что таким человеком, как он, манипулировать было проще всего. Любые добрые слова в свой адрес Стайлз воспринимал как что-то сверхъестественное, за что он обязательно должен чем-то отплатить.       И вот когда это самое «отплатить» закончилось, Стайлз, идя в очередной раз на работу, понял, что нет ничего более постоянного, чем временное.       Стивен ударил его в первый раз, всколыхнув чувство, казалось бы, похороненное вместе с умершим от алкашки отцом, который после смерти матери срывался на сыне по поводу и без.       Стайлз не смог достойно ответить, и это стало его первой ошибкой.       Второй — допущение повторения той ситуации.       Третьей — доверие к Стивену и его «этого больше никогда не повторится» каждый раз, когда все, конечно же, повторялось снова и снова.       Был ли Стайлз виноват?       Он считал, что да.       Он был ребенком, который не мог дать сдачи отцу, но не был ребенком сейчас, когда на него поднимал руку любимый когда-то парень. Стайлз уже ненавидел Стивена, но почему-то боялся от него уйти.       Он прекрасно понимал, что, привыкший жить на всем готовом, Стивен будет его искать. А Эдинбург не настолько большой, чтобы спрятаться в нем бесследно. Случайная встреча может обернуться для Стайлза в прямом смысле смертью, потому что чем дальше, тем меньше берегов видел Стивен в своих побоях.       Стайлз, кажется, вовремя успел все осознать. Понять, что происходит.       Поэтому сейчас он копил на переезд из этого города и на аренду жилья на первое время. В идеале хотелось бы закончить обучение, но пока это были совсем далеко идущие планы. На оплату нужно было собрать гораздо больше, чем стоил билет на самолет и аренда небольшой комнатки где-нибудь в Штатах.       На самом деле, Стайлзу было все равно, где жить.       Лишь бы была уверенность в том, что Стивен не подойдет к нему ближе, чем на километр. Стайлз плохо ориентировался в законах Шотландии и не был официально нигде зарегистрирован, и потому добиться подобия запретительного приказа, как в США, у него бы не получилось.       — Малыш, почему ты не взял такси?       Стайлз замер.       Ноги приросли к дороге. Привычка заставила не дышать и не шевелиться.       Стивен вышел в свет уличного фонаря, подходя ближе и снимая с головы капюшон толстовки. Как всегда лоснящийся от ухода за собой, великолепно пахнущий и одетый с иголочки. Стайлза от его одеколона тошнило.       Стой на месте.       Не шевелись.       Стивен положил ладонь ему на спину.       Не вздрагивать и не шугаться. Иначе прикосновение превратится в жгучую мучительную боль. А потом в показательную жалобную мину.       Стайлз ненавидел, когда его жалели.       После избиений отец трезвел, и причитал над избитым сыном, который оттирал собственную кровь с пола в гостиной. Обещал, что это был последний раз и шел выбрасывать остатки виски, чтобы к вечеру забыть обо всех словах и принести домой новую бутылку. Он выпивал, и колесо событий давало новый оборот.       И на утро вновь была жалость. Замкнутый круг.       Стивен не пил. Это была одна из причин, которая заставила в него влюбиться.       Но в начале отношений Стайлз даже не догадывался, что его парень умеет разгоняться от спокойствия к неконтролируемой агрессии за считанные секунды. Стайлз малодушно восхищался тем, как умело Стивен это скрывал.       Стайлз сначала сопротивлялся побоям.       Потом Стивен просто стал бить сильнее.       А Стайлз — слушать, в чем именно он провинился и как вынудил Стивена дойти до ручки.       В этом было основное различие между отцом и Стивеном. Второй всегда пытался объяснить причины своего поведения, будто бы Стайлзу не было плевать, за что в очередной раз ему оставили гематомы по всему телу. Будто Стивену важно было объяснить, зачем он так себя ведет и, что немаловажно, убедиться, что Стайлз с ним согласен.       Стайлз отмер только когда понял, что они идут вдоль дороги.       — Малыш, — ласково позвал Стивен, — нужно было взять такси.       Стивен вел его рядом с собой, обнимая.       Стайлзу казалось, что это капкан.       — Не подумал, — процедил Стайлз, но, ощутив, как хватка на его талии стала сильнее, опомнился. — Прости. Я как обычно.       Стивен легко рассмеялся, услышав, наконец, нужный ему тон и нужные слова.       — Это точно. Вечно ты все забываешь, милый. Мы поэтому часто ругаемся, правда?       — Извини. Я буду стараться.       Стайлз был умничкой: Стивен приободрился, слыша то, что желает слышать. Стайлз планировал в будущем взять ебаный Оскар.       — Конечно, ты будешь стараться, малыш. Я не должен бегать тебя искать по городу. Мне нужно высыпаться перед кастингами и хорошо выглядеть. Мы ведь хотим для нас лучшей жизни?       — Да, верно. Пойдем скорее домой, время уже совсем позднее.       Стивен радостно поцеловал Стайлза в щеку и ускорил шаг.       «Лучше бы ты влюбился на кастинге и бросил меня» — думал Стайлз, со всей силы стараясь не отставать от Стивена. Бедро, по которому пришелся один из ударов, ныло нещадно. Обезболивающее, выданное в больнице сразу же, как он оказался в смотровой, действовало быстро, но недолго. Нужно было дома выпить еще несколько таблеток.       «Лучше бы ты сам меня бросил» — все еще думал Стайлз.       Тогда все было бы намного проще.

***

      Палец замер над кнопкой «позвонить».       Чего он боится, в конце концов?       Да и рабочий перерыв не длится вечно. Сейчас или никогда.       Длинные гудки быстро сменились хрипловатым приветствием, заставляя Стайлза вздрогнуть.       — Эм, привет, Дерек, — заговорил он. Удачно под руками оказались шнурки от капюшона толстовки. Стайлз, зажав телефон между ухом и плечом, принялся завязывать узелки. — Это Стайлз.       — Привет, Стайлз, — голос Дерека зазвучал весьма дружелюбно. — Надумал начать тренировки?       — Да, — Стайлз шмыгнул носом. Ветра Эдинбурга его добьют. — Нет. Не знаю.       Он перехватил телефон одной рукой и откинулся спиной на кирпичную стену завода. Позвонить он решил внезапно и поэтому набрал сразу. Иначе потом он никогда не соберется.       — Не знаю, — снова повторил он, упираясь затылком в стену. — Черт.       — Давай так, — Дерек, судя по всему, зевнул. — Завтра в шесть свободен?       Стайлз задумался. Эту неделю он работал утренние смены, и выходило, что как раз да. Свободен. Как удачно.       И не отмазаться.       — Свободен, — выдохнул он в трубку.       — Вот и супер, скину адрес смской, куда тебе приехать. Форма одежды спортивная, сам понимаешь.       — У меня другой и нет особо, — хмыкнул Стайлз, опустив взгляд на потрепанные конверсы.       — Вдруг в смокинге придешь, кто тебя знает, — внезапно развеселился Дерек. — В общем, буду ждать тебя полчаса, пока сам бегаю. Потом свалю в зал, и мое предложение о бесплатных тренировках перестанет для тебя действовать.       — Даже так? — удивился Стайлз.       — Ага, — Дереку будто было все равно. — Приют для убогих закроется завтра в шесть тридцать. Не опаздывай, — и он первым бросил трубку.       Стайлз ошарашенно смотрел на потухший экран телефона, держа его перед собой. Дерек сделал ему действительно странное, но щедрое предложение, потому что Стайлз как-то думал пойти на борьбу, но моментально отмел эту идею, едва увидев ценник за персональную тренировку.       Сейчас судьба подкинула ему отличный вариант, но Дереку, кажется, было, и правда, без разницы, придет Стайлз или нет. Будто одним своим предложением он уже превысил собственный лимит добрых дел на ближайшие несколько лет.       Дереку действительно не было его жаль.       Стайлз решил, что обязательно придет завтра. Телефон пиликнул входящим сообщением.       Стайлз открыл его, запомнил адрес, стер смс.       Привычный порядок действий.

***

      — И что мы будем делать?       Стайлз осмотрелся.       Дерек привел его на стадион Эдинбургского университета. Пока они шли мимо центрального корпуса, Стайлз против воли вспоминал Гарри Поттера и все эти британские закрытые школы, что показывали в фильмах. Величественные арки, большие широкие газоны. Он ведь тоже мог бы тут учиться.       В такое время студентов уже не было, а потому и сам стадион, равно как и трибуны, пустовали. Только гудел свет от прожекторов.        — Попробуем побегать, — хмыкнул Дерек, привлекая к себе внимание.       Странно он смотрелся в простом спортивном костюме. Выглядел обычным мужиком, пускай и симпатичным.       — Сначала разминка, давай повторяй, — Дерек поднял руки, затем нагибаясь сначала в одну, потом в другую сторону.       Стайлз с опаской повторил это движение. Ребрам была полная хана. Он задохнулся от резкой вспышки боли и скривился, опустив руки обратно вниз.       Дерек выглядел так, словно никакие объяснения ему не требовались.       — Приседать сможешь? — спросил он со вздохом, а потом переформулировал: — Точнее, так, что ты сможешь сейчас сделать?       Стайлз поморщился. Что и требовалось доказать. Он стеснялся такого себя: побитого, со слабыми мышцами, уставшего и хилого. Напротив Дерека, который буквально олицетворял собой плакат Men’s Health, это было заметно особенно сильно. Стайлз был ниже почти на голову, уже в плечах, его стрижка почти под ноль резко контрастировала с аккуратной укладкой Дерека, его будто бы небрежной, но на самом деле выверенной рукой барбера щетиной. Про одежду и говорить не стоило. У Стайлза из-за бесконечных трат на Стивена остался приличным только один красный костюм Адидас, да и тот уже был достаточно сильно застиран. Он напоминал тех самых гопников из Лондонского Кадмена.       Дерек что в первую их встречу, что сейчас, был одет в хоть и не броские, но явно дорогие шмотки, Стайлз разбирался в этом. Стивен ведь одевался в лучшее.       — Стайлз? Ты здесь? — позвал Дерек.       — Ага, извини, — буркнул он в ответ, поняв, что снова выпал из реальности. — Давай попробуем побегать? Возможно, у меня получится.       — Ты уверен? — Дерек нахмурился, явно пытаясь определить степень повреждений у Стайлза. — Если что, мы можем подождать, пока…       — Не можем. Не будет никакого «пока». Все всегда либо так, либо еще хуже. Или мы работаем с тем, что есть, или не работаем вообще.       Дерек вздохнул и мотнул головой вперед, давая понять, что можно бежать. Стайлз сделал парочку пробных шагов, а затем перешел на легкий бег, прислушиваясь к себе и ожидая резкой боли. Но все было относительно терпимо. Не то, чтобы не больно (с ним такого давно не случалось), а просто нормально. Тянущие ощущения в ребрах, легкая пульсация в синяках и ссадинах — с этим Стайлз мог справиться. Он стиснул зубы, пытаясь не сбиться с дыхания.       Дерек бежал рядом и ему, конечно же, это ничего не стоило. Он выглядел так, будто просто прогуливается по парку вечерком. Казалось, даже ветер огибает его, чтобы не нарушать целостность его будто бы небрежно уложенных черных волос.       Стайлза хватило всего на один круг. И даже его он пробежал едва-едва, на одной силе воле, чтобы не выглядеть совсем уж пятилетним ребенком.       Это заставляло себя ненавидеть.       Себя и свою слабость.       — Это не так плохо, как могло бы быть. — Дерек остановился рядом, а его зеленые глаза смотрели без издевки. — Правда. Я знаю, что такое пытаться двигаться, когда тебе некомфортно. Ты молодец.       Стайлз оценил словарный запас Дерека и то, как он лавирует вокруг слов «побои» и «боль». За это можно было накинуть ему плюсик в копилку. Стайлз кивнул в благодарность за похвалу, пробуя сделать вдох поглубже.       — Посидим? — Дерек кивнул на первый ряд пустующих трибун.       — Вроде бы нельзя после бега садиться.       Стайлз хмыкнул, впрочем, не отказываясь от «посидеть» и с удовольствием вытягивая гудящие ноги.       — После бега нельзя, — согласился Дерек, откидываясь на пластиковую спинку. — После разминки можно.       — Засранец, — фыркнул Стайлз.       Впервые за долгое время он чувствовал себя хоть немного живым. Наверное, шум ветра в ушах во время бега хорошо прочищал мозги.       — Как я буду заниматься? — вдруг спросил он, глядя перед собой. — Я явно не рассчитал свои силы.       Дерек молчал.       — Надо быть идиотом, чтобы думать о том, как я смогу драться хотя бы сносно, — Стайлз поморщился. — Но это было весело.       Он хотел сказать спасибо и пойти.       Потому что глупая это затея. Ничего из нее не выйдет.       Стайлз хотел подняться, но Дерек остановил его, ухватив за рукав олимпийки.       — Независимо от ситуации, Стайлз, — он заставил его сесть обратно, впрочем, не дергая слишком сильно, — никто не учится быстро и хорошо драться. На это всегда нужно время. Просто тебе чуть больше. А еще кое-что. Бокс — это не только про то, как хорошо драться. Это про то, как правильно защищаться и блокировать удары. Мы начнем с этого.       Это немного меняло, ну, все.       Стайлз не дал себе возможности накрутить самого себя и кивнул.       Да, возможно, если он будет с умом закрываться от ударов Стивена, то сможет избежать сломанных ребер или синяков на особо болезненных местах. А уверенность в голосе Дерека намекала, что тренировки в будущем смогут стать более полезными, чем просто попытки побегать по стадиону и не сдохнуть на первом круге.       — А еще, — добавил все-таки Дерек после недолгого молчания, — это про выносливость. Физическую.       — Я понял, что не моральную, — Стайлз улыбнулся.       — Моральной тебе как раз не занимать. — Дерек поднялся и протянул Стайлзу широкую ладонь. — Попробуем еще?       Стайлз прислушался к себе.       Все болело, но терпеть можно было.       Он кивнул и взял Дерека за руку, поднимаясь следом.

***

      Стайлзу казалось, что последние несколько недель были хорошими. В сравнении с действительно плохими днями. Он работал каждый день, три раза в неделю вечерами тренируясь с Дереком. Стивен почти не бывал дома — готовился к очередному кастингу, и они практически не виделись. Сеансы с психиатром давали свои плоды, а Стайлз несколько раз оставался после них в кофейне, где болтал с приветливыми бариста и несколькими постоянниками. Психиатр дала понять, что Стайлзу рано или поздно придется выбраться из своей зоны комфорта (ха!) и начать заводить новые знакомства. Которые, по ее мнению, должны были потихоньку узнавать Стайлза и его историю. Идея, которая изначально была принята в штыки, сама собой начала реализовываться. Весь этот тесный кружок в «Лазарете» из сотрудников и постоянных гостей, который сколотился, кажется, в маленькую компанию друзей, весьма приветливо поглядывал в его сторону.       Атмосфера в кофейне была очень уютной. Стайлз не ощущал себя «как дома» лишь потому, что его дом был вовсе не крепостью, а полем боя. Но «Лазарет» давал понять, какие чувства он должен испытывать, когда приходит домой после работы. А еще ему делали вкусный кофе со скидкой, из-за которой он до сих пор краснел, но отказываться не собирался — все-таки психиатр был удовольствием не из дешевых. Стайлз даже подумал, что у него жизнь может наладиться, что он придумает, как быть со Стивеном и, возможно, у них не все еще потеряно.       Так он размышлял с утра.       А вечером сидел на бордюре неподалеку от их со Стивеном съемной квартиры в домашних шортах, майке, с почти разрядившимся телефоном в руках и пытался зажать рассеченную бровь так, чтобы кровь не заливала ему глаза. У него стучали зубы от холода и порывов Эдинбургского ветра, но домой Стайлз не зашел бы под дулом пистолета.       Хлопнула дверь.       Стайлз вздрогнул всем телом. Он вскочил на ноги и метнулся в сторону, прячась в тени невысокого дерева на тротуарной аллее.       — Детка, ты где? — ласково и нежно позвал Стивен в темноту. — Почему ты опять оставил меня? Я начинаю злиться.       Стайлз зажал себе рот руками, не обращая внимания на то, что они были перепачканы в крови и зажмурился. Стивен, кажется, сходил с ума. Он не прошел очередной кастинг, пришел домой уже не в духе и увидел, что Стайлз приготовил ему салат. Это, видимо, стало последней каплей, и Стивена сорвало. Салат оказался на полу, тарелки там же, а на Стайлза один за одним посыпались удары. Когда он попытался встать, то поскользнулся на соусе и упал обратно, случайно поставив ладонь на осколки и разрезав кожу. Стивена это взбесило еще сильнее. Он принялся кричать, срывая горло, что Стайлз делает все специально, чтобы взять больничный и не работать, чтобы не оплачивать ему кастинги. Он был зол. Думал, что Стайлз мечтает о провале Стивена на кастинге.       Он орал, что это Стайлз виноват.       Стайлз осознал, что его ударили головой о стол, когда ощутил, как во рту собирается слюна. Его резко затошнило, кровь из рассеченной брови капала с носа на губы и дальше вниз, а перед глазами плавали цветные круги.       Стайлзу очень хотелось сделать в ответ хоть что-то.       Перед глазами прыгали красные пятна, наверное, поэтому он мечтал, чтобы у него была суперсила, прямо как у героев его детских комиксов. Пока сознание уплывало, он представлял себя Джонни Штормом.       Почти не понимая, что он делает, Стайлз схватил телефон и, слыша, как Стивен громит что-то в спальне, выскочил на улицу. Едва вспомнил сунуть ноги в потрепанные кеды. Он не взял документы, ключи, зарядку — ничего. Стайлзу было дико страшно. Еще никогда раньше он не видел Стивена таким. Да, он поднимал на Стайлза руку, пинал и швырял по комнате, но такой агрессии, какая была сейчас… В Стивена словно кто-то вселился, делая его взгляд пустым.       «Это страх, — запоздало понял Стайлз, — я его боюсь».       Только сейчас в полной мере Стайлз осознал, что не знает этого человека.       Да и, судя по всему, не знал никогда.       — Детка, — тягуче раздался голос Стивена совсем рядом. Стайлз сжался, мечтая врасти в чертово дерево, — пошли домой, тебя нужно привести в порядок.       Стайлз не дышал.       Он просто не мог заставить себя сказать хоть слово.       — Да и пошел ты! Не приходи, пока сам не позову! — вдруг резко заорал Стивен, который, судя по голосу, отошел обратно к двери. — Не вздумай приходить! — громкое лязганье снова заставило вздрогнуть.       Стайлз медленно опустил руки и тихо выдохнул.       Глаз не открывался. Он попробовал потрогать бровь, но наткнулся на влажное месиво и отдернул руку. Что ему делать? В больнице без документов его не примут, страховка скорее всего не покроет постоянные «падения», ведь он был у врача не так давно. Рецепт на обезболивающее дома. Вообще все дома.       Очередной порыв ветра заставил передернуться всем телом. Стайлз осел вниз, подтягивая поближе колени и обнимая их руками. Он держал дрожащими пальцами телефон и думал, что ему делать.       Захотелось рассмеяться.       Да какие у него, мать вашу, варианты-то есть вообще?       Кому: Дерек Хейл       «У тебя есть бинт?»       Время почти двенадцать ночи. Как еще соседи не вызвали копов? Крики Стивена явно стали достоянием общественности. Хотя, если учесть район их проживания, подобные сцены, наверное, никого особо не трогали. Трупов нет — да и хрен с ним. Стайлз сглотнул и поморщился от сильной боли.       Да уж.       Пока трупов нет.       Он едва не выронил телефон, когда ощутил вибрацию от входящего сообщения.       От кого: Дерек Хейл       «Пиши адрес»       И все? Вот так просто?       Стайлз напечатал адрес, думая, что Дерек отправит какого-нибудь курьера, и кое-как поднялся на ноги. Он написал соседний дом, и теперь нужно было туда как-то доковылять. Стайлз все еще боялся, что Стивен передумает и снова выйдет его искать, но в их окнах горел свет и, кажется, были видны отблески работающего телевизора. Конечно, Стивен, наверняка, завалился на диван с бутылочкой пива, совершенно не думая о том, что Стайлз с разбитой башкой находится на продуваемой всеми ветрами Эдинбурга улице, без денег и документов.       Господи, какой он жалкий неудачник.       Стайлз уселся на лавочку около соседнего дома, пытаясь спрятаться в тени от фонаря, чтобы не напугать каких-нибудь случайных поздних прохожих, и приготовился к долгому ожиданию. Со стороны он точно походил на наркошу, словившего припадок — его колотило от холода и тело совершенно не желало расслабляться. Телефон мигнул остатками зарядки и погас, заставляя чертыхнуться сквозь стучащие от холода зубы.       Неподалеку остановилась черная Шевроле. Стайлз отметил ее только потому, что такие дорогие машины были редкими в этом районе. Он поднялся в попытке хоть немного разогреться, но замер, когда увидел, как из машины вышел Дерек.       — Я думал, ты курьера с бинтами отправишь, — прохрипел Стайлз, хромая ему навстречу.       Дерек молчал. Он подошел ближе и, взяв аккуратно пальцами Стайлза за лицо, поднял его к свету фонаря.       — Страховка? — тихо спросил он.       — Уже не покроет. И все документы дома.       — Поехали, — Дерек отпустил его и посторонился, приглашая в машину.       — Куда? — Стайлз вдруг нерешительно замер.       Какое-то запоздавшее опасение скреблось в затылке. Кто ему Дерек?       Никто.       Просто мужик, который проявил чудеса альтруизма и тренирует его несколько раз в неделю, не более того. Пока еще, кстати, ни разу не заставил мыть полы. И теперь он посреди ночи просто так, после одной смс, приезжает за ним на дорогой тачке?       Что за?..       — Стайлз, — Дерек вздохнул, — я обработаю тебе раны, и ты просто ляжешь спать. Если захочешь, поешь. Я бы отвез тебя в больницу, а потом в отель на ночь, но, как ты понимаешь, без документов и с твоим внешним видом мы быстрее окажемся оба в участке. А я, помимо взрослых, веду детские группы. Мне репутация дорога.       Стайлз заторможенно кивнул. Адреналин, на котором он продержался все это время, выветривался, и наваливалась усталость, а следом за ней и боль. Стайлза повело, когда он сделал шаг, и Дерек, придержав его, помог забраться в бежевый, пахнущий хвоей, салон машины.       — Я тебе все испачкаю тут, — пробормотал Стайлз, находясь, кажется, на грани между реальностью и обмороком.       — Пусть это станет моей самой большой проблемой, — усмехнулся Дерек, заводя мотор. — Спи пока что.       Стайлз хотел что-то еще сказать, но его просто выключило. Последнее, что он увидел перед тем, как закрыть глаза — пальцы Дерека, с силой сжимающие руль.       — Давай, просыпайся, — Стайлз застонал. Его сон, где не было боли, безжалостно прервали. — Стайлз, тебя понести, как принцессу?       — Я тяжелый для принцессы, — прохрипел Стайлз, пытаясь разлепить глаза. — Взгляни на меня. Королева бензоколонки, блин.       С одним глазом получилось, а вот второй заплыл окончательно.       — Тебе на работу нужно завтра? — спросил Дерек, помогая ему выбраться из машины.       — Во вторую смену. Справлюсь, — Стайлз, поняв, что выделываться уже больше не может, благодарно оперся на Дерека, который помогал ему дойти до квартиры.       Район явно был на порядок лучше.       — Уже привыкли там, да? — хмыкнул Дерек.       Стайлз кивнул.       Не было смысла отрицать. Не самая престижная работа, не самые интеллектуально одаренные сотрудники — там таких, как Стайлз, неблагополучных, было полно. Поэтому всем на всех было плевать, пока не прогуливаешь смены и выполняешь свои обязанности.       Дерек завел его в квартиру, а затем в ванную. Помог разуться, совершенно спокойно присаживаясь у ног Стайлза, стягивая его кеды.       — Подожди пару минут, — Дерек оставил его одного, забрал обувь и скрылся за дверью, чем-то шурша в квартире.       Стайлз оглядел уютную, явно холостяцкую, ванную комнату, отметил чистое полотенце, дорогой шампунь и уселся на бортик ванны, не зная, куда себя деть. Казалось, дотронься он до чего-то — тут же запачкает, оставит свой грязный след в идеальной квартире Дерека.       — Держи, — Дерек появился в дверях со стаканом и таблетками, — обезболивающее, противовоспалительное и антибиотик. Тебе точно не помешает после твоих похождений по холоду.       Стайлз благодарно кивнул и выпил таблетки.       — У тебя есть рецепты? — спросил он не сколько из интереса, а просто ради того, чтобы разбить тишину.       — Я же боксер, — Дерек улыбнулся, — у меня многое есть. Но! — он шутливо погрозил Стайлзу пальцем. — Не вздумай меня сдавать.       Стайлз засмеялся и тут же застонал, поднося руку к голове. В тепле, после непродолжительного сна, боль стала ощущаться в разы острее, от нее больше ничего не отвлекало.       — Давай в душ, а потом я тебе обработаю все, — Дерек вновь вышел ненадолго, а затем вернулся с чистым полотенцем и трикотажным спортивным костюмом. — Вот, держи.       Стайлз благодарно кивнул.       Он настолько отвык от элементарной помощи, какого-то доброго отношения к себе, что просто не знал, как реагировать. Он про скидку-то в кофейне постоянно думал, считая, что должен будет как-то отплатить. А тут душ, вещи, лекарства… но не похоже было, что Дерек думает о том, как бы со Стайлза что-то взять.       Да и что?       Стайлз стоял под душем, бездумно смотря за тем, как красноватая от крови вода стекает в слив. Все раны щипало, но это уже было привычным ощущением. Стайлз провел ладонями по ребрам, на которых поверх желтеющих синяков начинали наливаться новые. Рискнув выдавить немного геля для душа, Стайлз смыл с себя остатки засохшего соуса, в который упал, и промыл короткие волосы.       Спортивный костюм был немного велик, но это мало волновало. Он вышел из ванной, держа в руках комок из грязных вещей и остановился, не зная, что делать дальше.       — Это в стирку, — Дерек подошел и уверенно отобрал у Стайлза сверток. — Иди на кухню. Там чай, бутерброды и все остальное.       Стайлз кивнул.       Голова кружилась.       И от боли, и от голода. Стайлз понял, что он ел только утром, а потом то готовил Стивену, то убирался, то… это вот все.       Кухня тоже была уютной.       Без лишних чашечек-тарелочек-кастрюлек, все было оформлено просто и со вкусом. Дерек, зашедший на пару минут позже, улыбнулся Стайлзу и придвинул к нему тарелку с бутербродами и чай. Подождал, пока тот начнет есть, а затем сел рядом на стул и развернул Стайлза к себе.       Тот так и замер, с бутербродом в одной руке и кружкой в другой.       — Вот и не отвлекайся, — хмыкнул Дерек, пристально рассматривая Стайлза и явно оценивая степень всех повреждений. — Слушай, а все не так плохо, как мне казалось, — он промокнул ватным тампоном бровь Стайлза. — Пока все было залито кровью, я думал, что шить придется.       — Не придется? — Стайлз быстро дожевал бутерброд и потянулся за вторым. — Это хорошо.       — Глаз заплыл, а это на неделю минимум, вот что плохо, — прокомментировал Дерек, аккуратно касаясь пальцами опухшего века, — тренироваться тебе явно нельзя. Руку дай. — он взял Стайлза за порезанную ладонь. — Тут пластырем и противовоспалительными обойдемся.       — Как все прекрасно, — хмыкнул Стайлз, но закусил губу, видя мелькнувшую злость в зеленых глазах Дерека, — хочешь что-то сказать?       — Хочу, — кивнул Дерек, заклеивая порез на руке. — Но не буду.       — Да? — это было, ну, удивительно.       Потому что у окружающих, по мнению Стайлза, должно быть две реакции. Первая — это игнорировать сам факт его существования и не задавать никаких вопросов, чтобы не получать на них ответов. Вторая — это раздача советов, которые, мать вашу, Стайлз знал и без них.       Дерек не входил в число первых, потому что объективно был в курсе о многом, но и ко вторым не собирался примыкать.       — Почему? А как же поучить меня жизни?       — Тебе это нужно? — Дерек приподнял брови.       — Нет, — решительно ответил Стайлз.       — Поэтому и не буду ничего говорить, — он достал компресс и протянул Стайлзу. — Приложи к глазу. А советы хороши тогда, когда о них просят.       — Правильная философия, — Стайлз с наслаждением приложил к синяку холодный компресс. — Спасибо за еду. И за… вот это.       Этим объективно было все, что Дерек для него делал.       — Пожалуйста, принцесса.       Дерек убрал аптечку и усмехнулся.       — Эй! — Стайлз рассмеялся. — Прекрати. Мы это обсуждали уже. Какая я принцесса с бритой-то башкой и в красном адике?       — Побитая драконом, — Дерек хмыкнул. — Пошли, покажу тебе твой уютный диван для сна.       Нет, смущало вовсе не само прозвище. Смущала ассоциация — принцесса это ведь что-то красивое.       — А как же уступить кровать?       Странно это было — снова быть острым на язык.       Ведь он когда-то и был таким. Постоянно подкалывающим всех парнем, пока Стивен и его побои не вынудили молчать, отслеживая каждое свое слово. Он был перспективным учеником, которого преподаватели шепотом называли гением, несмотря на полное отсутствие дисциплины. Стайлз когда-то был веселым и с шилом в заднице, пока жизнь, которую он для себя выбрал, не превратила его во что-то другое.       В кого-то другого.       — Обойдешься, — Дерек указал рукой на разобранный напротив телевизора диван в гостиной. — Моя кровать девственно чиста. Я не пускаю туда всяких непонятных принцесс в адидасе.       С сомнением покоситься вышло только здоровым глазом.       — Спокойной ночи, — Дерек махнул на прощанье и аккуратно прикрыл за собой дверь, снова давая Стайлзу достаточно личного пространства.       Пожалуй, столько, сколько у Стайлза не было с тех самых пор, как умерла его мама.       Устраиваясь на мягкой постели, Стайлз впервые за последние несколько лет уснул замертво, не находясь в постоянной полудреме и не боясь, что его сорвут с кровати посреди ночи, принимаясь бить за какой-нибудь очередной проступок.

***

      Утром Стайлз, не зная, куда деть себя от неловкости, завтракал и пытался помочь помыть посуду или сделать что-то для Дерека, пока ему не пришло время собираться на работу. Но тот уверенно усадил Стайлза на диван, выдал порцию таблеток и включил телевизор, велев не отсвечивать и не бесить его лишний раз.       Странно, что в словах Дерека «не беси» совершенно не было того подтекста, который Стайлз постоянно слышал у Стивена. Сказанная с явным весельем фраза не вызывала страха, лишь желание фыркнуть или пихнуть Дерека в плечо. Стайлз тогда все полдня, которые провел у Дерека, ловил себя на мысли, что совершенно не боится, даже когда тот не находился в поле зрения Стайлза.       Если Стивен ходил по их квартире, и Стайлз не видел его — он начинал паниковать и вслушиваться. Потому что любая мелочь, даже стакан, не вовремя попавшийся Стивену на глаза, мог вызвать вспышку гнева, что для Стайлза могло иметь последствия в виде очередных побоев. Удивительное спокойствие в чужой квартире было странным.       И стало пищей для размышлений на последующие дни.       Стайлзу казалось, что после отца, а потом еще и Стивена, он в принципе никогда не сможет не то, что заснуть в чужой квартире, просто довериться кому-то. Но Дерек за их недолгое знакомство раз за разом доказывал, что Стайлз ошибался.       Возможно потому, что Дерек, будучи профессиональным и миллион-раз-титулованным бойцом, мог поломать Стайлза пополам, если бы хотел. Но был настолько спокойным и собранным, что бояться его просто не получалось. Дерек не повышал голоса, не делал резких движений, не жалел Стайлза, не пытался влезть в его голову. Он просто был рядом, когда нужно, и помогал тем, чем мог на данный момент. Это и подкупало. Сеансов выворота мозгов хватало у психиатра, а пустая жалость Стайлза только бесила. Он и так про себя все знал. Но одно дело понимать, что только ты сам ответственен за то, где находишься, и совсем другое — найти силы что-то с этим сделать.       И Дерек был тем, кто мог поделиться со Стайлзом силой.       Поэтому Стайлз ждал сегодняшней тренировки особенно сильно. Успел соскучиться за эти пару недель. Стивен практически не разговаривал с ним, да и вел себя почти смиренно. Кажется, ответ Стайлза, что в ночь их ссоры он уехал в больницу, вполне его удовлетворил. По крайней мере, вопросов про документы или севший телефон, про то, как Стайлз вообще рассчитался с врачами, не последовало. Хотя, когда Стивена вообще это волновало?       Стайлза всегда удивляло то, насколько тотально Стивен контролировал свою жизнь и то, что его касалось, вместе с тем совершенно плюя на время, которое Стайлз проводил вне дома. Простого «на работе» или «в больнице» Стивену хватало, чтобы не проверять телефон или не следить за Стайлзом.       Хотя… возможно, пока так было.       Стайлз не планировал узнавать, как будет дальше, так как сам себе поставил дедлайн в два месяца. Максимум, три. За это время он должен найти квартиру, съехать, поставить точку в этом дурдоме под названием «отношения» и научиться хотя бы давать Стивену по морде в случае чего.       Сегодня Дерек ждал его в зале. Стайлз нашел нужную дверь и прислушался: судя по глухим ударам, чья-то тренировка была еще в разгаре. Но оно и понятно, Стайлз пришел немного раньше. Как и всегда.       Толкнув дверь, Стайлз увидела Дерека, тренирующего подопечного. На мгновение показалось, что Стайлз где-то его видел. Но парень тут же отвернулся, следуя за Дереком, держащим «лапы», нанося быстрые удары.       Да уж, Стайлзу нужно будет много лет тренироваться, чтобы хотя бы прийти в подобие той формы, которую он увидел у этого парня. О Дереке даже и думать не стоило.       — Привет, Стайлз, — Дерек смахнул со лба пот предплечьем. — Готовься. Сегодня попробуем поработать руками.       Стайлз хмыкнул и прошел к лавке, скидывая красную олимпийку. Пакет с вещами Дерека, аккуратно выстиранными, он оставил тут же. Переодеваться было не во что, поэтому он просто уселся на полированное дерево низкой лавки, сгибая колени и опираясь на них локтями. Дерек и его ученик сделали еще несколько заходов перед тем, как Дерек объявил конец тренировки.       Он кинул парню полотенце, которое тот ловко поймал и перекинул через шею.       — Стайлз, — Дерек махнул своему ученику рукой, давая знак подойти ближе, — познакомься, это Отабек.       Уже не безымянный ученик Дерека кивнул, спокойно скользнув взглядом по заживающим ранам. Будто бы для него в этом не было ничего удивительного.       — На следующей неделе я еду на семинар в соседний город. Меня не будет всего несколько дней, но они попадают на одну из наших тренировок. Отабек обычно подменяет меня на некоторых групповых занятиях, он согласился провести с тобой тренировку.       Стайлз напрягся. Мало того, что его кому-то сплавили, пусть и на один раз, Дерек еще и занимался с ним бесплатно. Отабек будет делать это на тех же условиях? Или Дерек заплатит ему вместо Стайлза?       Кто этот Отабек вообще такой?       — Мы виделись в кофейне, — вдруг приятным низким голосом заговорил Отабек, — в «Лазарете».       Точно.       Отабек обычно сидел за стойкой вместе с каким-то мелким пацаном в леопардовых кедах. Стайлз тогда еще залип на них, коллекционные вансы были него несбыточной мечтой. После новых конверсов, конечно же.       — Все дороги ведут в «Лазарет», — усмехнулся Дерек.       Стайлз хмыкнул, как-то немного расслабляясь. Будто «Лазарет» стал для него по умолчанию безопасным местом. Возможно, из-за того, что там проходили сессии с психиатром, кофейня ассоциировалась с чем-то спокойным и стабильным.       — А, — Стайлз замялся, не зная, как спросить про оплату. Он не мог оставить это просто так. — Деньги? Сколько я буду должен? — все-таки выдавил из себя он.       Не то, чтобы Стайлз стеснялся своего положения. Чувство неполноценности как-то стерлось на фоне всех остальных проблем, но от неловкости все равно нельзя было избавиться. Особенно с малознакомыми людьми.       — Дерек рассчитается, — хмыкнул Отабек, вытирая полотенцем пот с выбритых висков.       — Натурой? — не удержался Стайлз, и тут же прикусил язык.       Его прошлый характер, погребенный под кучей проблем, с каждым днем вылезал наружу все чаще, но это не значило, что его будут понимать те, с кем он познакомился мгновение назад.       Отабек смерил смеющегося Дерека взглядом. Скользнул вверх по торсу, затем вниз, старательно делая вид, что задумался.       — Ну, нет, — изрек он, разворачиваясь и направляясь к выходу из зала. По пути он подхватил сумку, где, скорее всего, были его чистые вещи. — Предпочитаю кого-то более компактного, светловолосого и без щетины.       — И не такого смертоносного, видимо, — хохотнул Стайлз.       Отабек на секунду замер, а потом, выходя, пробормотал:       — Ну, это как посмотреть…       Дерек щелкнул пальцами, возвращая внимание Стайлза на себя.       — Запросит с меня парочку лишних спаррингов. Отабек любит тренировки, — Дерек подмигнул Стайлзу, который на описании «предпочтений» Отабека завис, сразу же вспоминая того пацана в леопарде из кофейни. — Давай, в середину зала. Попробуем начать отработку стойки и защиты.       Стайлз вздохнул и поплелся за Дереком, понимая, что теперь пробежки по стадиону, после которых ему хотелось выплюнуть легкие, покажутся ему детским утренником.       И оказался прав. Под конец занятия Стайлзу хотелось умереть. Он ни разу не смог даже задеть Дерека, а еще не получилось уклониться от него. Конечно, Дерек даже не думал о том, чтобы ударить, он просто вытягивал руку и касался то плеча, то руки, то бока Стайлза, но делал это так быстро, что увернуться не удалось ни разу.       Предугадать движения Дерека просто не получалось.       Стайлз вздохнул и пнул какой-то камешек, попавшийся по пути. Он отскочил в лужу, приземлившись прямо в центр. Легкая корка наледи сразу же треснула. Ветер в Эдинбурге становился холоднее. Хоть и медленно, но верно, зимние морозы подступали, и это был очередной повод для Стайлза задуматься о том, что пора бы купить себе теплую куртку, а не натягивать на себя старый свитер под олимпийку и осеннюю ветровку. Со всеми тратами Стивена отложить себе на элементарную в потребности вещь просто не удавалось.       Знакомый до каждой трещинки дом вызывал кривую усмешку. Стайлз сам себе никогда не признался бы в том, с какой тоской он вспоминал уютную квартиру Дерека. Как бы он хотел себе свой угол. Квартирку, которая будет только его. Пусть съемная, но с его вещами, его безделушками. Возможно, Стайлз даже купил бы себе, наконец, маленькую плюшевую игрушку Мандалорца. Или уменьшенную копию Звезды Смерти. Вот было бы круто.       Но пока он открывал ключом поцарапанную дверь и скидывал кеды в полумраке маленькой прихожей, в которой из дорогого был только парфюм Стивена. Ничего, что принадлежало бы Стайлзу, тут не было. Максимум парочка вещей в самом углу шкафа и еще одни, не менее старые, но все же чуть теплее этих, кеды.       Он скинул рюкзак и прошел на кухню. Выдыхая, опустился на стул и прикрыл глаза. Как же он устал. Хотелось просто выйти вон и никогда не возвращаться в эту квартиру.       В Эдинбург.       На эту планету.       Но Стайлз прекрасно понимал, что хоть Стивен и не агент ФБР, который сможет найти Стайлза на любом конце планеты, нет никакой гарантии, что сам Стайлз не найдет себе очередного Стивена, который будет лупить его за малейшую провинность. Нужно было решить все раз и навсегда, в первую очередь, в своей голове. А уже потом пытаться идти дальше, неважно, этот город останется отправной точкой или ей станет другой.       В замке повернулся ключ, заставляя Стайлза вздрогнуть всем телом.       Черт.       Он только пришел.       Нет ни ужина, ни еды, ни денег на нее, на самом-то деле. Зарплату за прошедшие смены задержали, она будет только завтра. С учетом того, что задержали всем, занять было не у кого. Спросить у Дерека язык просто не повернулся.       — Детка? — раздался голос Стивена, который по мере того, как он приближался к кухне, становился ближе. — Ты же дома? Почему так тихо? — Стивен остановился в дверном проеме кухни.       Стайлз поднялся со стула, пытаясь оставаться спокойным.       Кончики его пальцев подрагивали.       Странно, но раньше он никогда так панически не боялся Стивена.       Но и тот раньше никогда не вел себя настолько агрессивно.       — Зарплату задержали, — выдохнул Стайлз, решив не тянуть резину. Смысл был оправдываться, если деньги все равно не взялись бы у него в кармане через пять минут. — Из еды только то, что найду в морозилке. Кажется, там были какие-то тефтели.       Стивен хмыкнул.       — И ты их еще не приготовил, потому что…?       — Потому что только пришел и не знал, захочешь ли ты есть. Вдруг ты успел перекусить вне дома? — выдавил Стайлз.       — Заботишься, детка? — Стивен подошел ближе и ласково взял Стайлза за подбородок, поглаживая щеку большим пальцем, заставляя поднять голову. Стивен был почти на голову выше Стайлза. — Ты разве не хочешь есть?       Стайлз хотел. Очень сильно.       Но он лучше попьет воды и потерпит до завтра — на работе их кормили в заводской столовой аж дважды за смену — чем съест то, что может захотеть Стивен. Его разгон от спокойствия до гнева был в последнее время меньше минуты, и Стайлз планировал сохранить мнимое перемирие как можно дольше.       Поэтому он помотал головой.       — Врешь же, — пальцы Стивена сильно сжали подбородок. — Ведь врешь?       — С чего ты взял? — Стайлз отстранился. — Я ем на работе.       — Куда ты? — Стивен прищурился и схватил Стайлза за талию, притягивая ближе. — Почему отходишь?       Стайлза едва не передернуло.       Раньше Стивену было плевать, насколько близко или далеко от него Стайлз, пока он не хотел получить порцию секса. Объятия и прикосновения закончились еще до первого рукоприкладства, и потому сейчас поведения Стивена было необычным.       В очередной раз.       — Ты нашел себе кого-то, да? — Стивен больно схватил Стайлза за плечи. — И ужинал с ним? Поэтому не хочешь есть?       Стайлз моргнул, пытаясь уловить эту логическую (нет) цепочку. Может ли быть такое, что Стивен с каждым днем все больше сходит с ума? Или это уже у самого Стайлза едет крыша?       — Послушай, — Стайлз поморщился, чувствуя, как пальцы Стивена сжимаются все сильнее, — какой ужин, кого я мог найти? Ты вообще помнишь возрастную категорию моих коллег? А их семейное положение? Там из незамужних одна женщина, и той пятьдесят.       — Не хочу ничего слушать, — вспылил Стивен. Он оттолкнул Стайлза и тот зашипел, врезавшись поясницей в жесткий край стола, — ты ведь знаешь, что никуда не сможешь уйти?       Стайлз судорожно кивнул, думая, как бы ничего не сделать такого, чтобы выбесить Стивена еще больше, но тому, судя по всему, не нужно было никаких дополнительных составляющих.       — Ты ведь нужен только мне, кто еще будет с тобой возиться? — Стивен схватил Стайлза за шею. — Я тяну тебя за собой из последних сил. Ты постоянно уставший, не в духе, ноешь и не успеваешь делать даже элементарное по дому, пока я пытаюсь найти нормальную работу, чтобы обеспечивать нас обоих! Ты совершенно неблагодарный!       Стайлз пытался оторвать руку Стивена от своей шеи. Но то ли тот занимался спортом, а Стайлз об этом не знал, то ли сам Стайлз был слишком уставшим — хватка Стивена казалась просто железной. Воздуха начало не хватать слишком быстро.       — Отпусти, — прохрипел Стайлз, понимая, что на его бледной коже синяки на шее точно останутся. — Стивен, ты меня задушишь!       Стивен моргнул, будто выплывая из какого-то дурмана, а затем наклонился и поцеловал Стайлза, впрочем, не особенно сильно ослабляя хватку.       — Ты не в настроении, детка?       Стайлз даже ответить не успел, как Стивен вновь взорвался.       — Ты опять со своим уставшим лицом! Сколько можно? Это невыносимо, ты просто тянешь меня на дно!       И он опять отпихнул Стайлза от себя.       Наверное, только благодаря тренировкам с Дереком удалось успеть немного напрячь тело, чтобы снова не влететь в злосчастный стол. Стайлз едва успел восстановить равновесие, как Стивен вновь ударил его, попав в скулу.       Кожу обожгло, голова мотнулась в сторону. Стайлз стиснул зубы: он знал, что Стивену лучше вообще не отвечать, потому что любое слово, не важно, соглашаться с ним или нет, будет лишь сильнее бесить.       — Детка, — прошипел Стивен, наклоняясь к Стайлзу и снова хватая его за плечо, — приди уже в себя. Сколько можно пытаться хоронить нас обоих? Возьми себя в руки.       Он нанес очередной удар.       Стайлз напряг пресс, вспомнив слова Дерека о правильной блокировке ударов. «Правильным» тут не пахло, но все же это было лучше, чем ничего. И хотя бы не так больно, чем когда Стайлз пытался закрываться руками, лишь подставляя свои тонкие кисти под сильные удары.       — Как же я устал, — простонал Стивен, садясь на пол. Он потянулся и снова подтащил к себе несопротивляющегося Стайлза. — Ты совсем меня не понимаешь, милый.       Стайлз сглотнул, чувствуя, что гнев Стивена опять перескочил на отметку «нежность». Такая резкая смена состояний пугала все больше. Он прикрыл глаза и судорожно вздохнул, стараясь шевелиться как можно меньше.       Ночь будет долгой.

***

      Отабек приветливо махнул рукой, когда Стайлз зашел в зал. Чуть нахмурился, увидев явно свежие синяки и четкие отпечатки пальцев на светлой коже шеи, но промолчал, ожидая, пока Стайлз скинет куртку и подойдет к нему.       — Хочешь что-то сказать? — привычно и устало спросил Стайлз.       Если Дерек воздерживался от советов, то это не значит, что его ученик будет делать тоже самое. Но Отабек лишь хмыкнул.       — Напомни дать тебе хорошую мазь от синяков после тренировки. Мне отлично помогает, когда прилетает на спаррингах, — он пошел в центр зала, подхватив по пути «лапы».       — И все? — удивился Стайлз.       Он снова ожидал другого.       Как и с Дереком.       Может быть, его ожидания от людей слишком сильно расходятся с тем, кто они на самом деле?       — И все, — спокойно ответил Отабек. — Чем вы обычно занимаетесь с Дереком?       Стайлз сглотнул, призывая себя успокоиться. Снова он теряется из-за того, что с ним просто обращаются нормально. Интересно, это когда-нибудь пройдет? Сколько денег нужно будет потратить на психиатра, чтобы перестать ждать говна от всех вокруг?       — Я пытаюсь научиться защищаться, — ответил Стайлз на вопрос Отабека. — Еще мы бегаем. Пока это все, на что меня хватает.       — Понял, — Отабек отошел к стене зала, к небольшому шкафчику.       Он открыл его и, пошарившись внутри, достал два красных туго скрученных бинта. Повернулся к Стайлзу, посмотрел на него каким-то внезапно тяжелым взглядом.       — А ты хочешь защищаться или нападать?       — А? — замер Стайлз.       — Ты, — повторил Отабек, — чего ты сам хочешь? Правильно бить, или правильно уходить от побоев?       Да уж, Отабек явно не собирался деликатно обходить неприятные слова, как делал это Дерек. Интересно, а у этого парня все хорошо с родителями? Его отец не такой, как у Стайлза, от которого тоже нужно было защищаться?       Хотя…       Если ударить отца Стайлз не хотел никогда, то Стивена…       Отца в своей голове Стайлз оправдывал до последнего. Он потерял любовь всей своей жизни. Никакие деньги, связи и что бы то ни было не смогли спасти ее от смертельной болезни, и потому папа просто сломался. В конце концов, свою жену он знал и любил дольше, чем сына. Наверное, поэтому Стайлз злился, психовал и плакал, но никогда не боялся отца до смерти и не хотел избить в ответ. Просто, видимо, подсознательно понимал, что в критический момент тот остановится.       Что-то все же щелкнет в его пьяном мозгу.       А вот Стивен был другим.       Стайлз, по сути, был ему никем. Он даже не знал, любил ли его Стивен когда-нибудь или же притворялся все это время, чтобы привязать наивного Стайлза к себе. Поэтому да. Стивену совершенно точно хотелось ответить.       Только получится ли?       Стайлз ведь такой… никчемный.       — Хочу бить, — несмотря на свои сомнения все же сказал Стайлз. — Научиться правильно бить. Не просто защищаться, — уже громче закончил он.       Отабек кивнул. Его губы дернулись в легкой ухмылке.       Будто сделал себе в голове какую-то пометку.       — Тогда вытягивай вперед руки. Растопырь пальцы, буду учить тебя наматывать боксерские бинты, — Отабек распустил первый красный валик. — Если будет сильно туго, говори.       Стайлз прикусил нижнюю губу. Ссаженные костяшки, содранные заусенцы, криво подстриженные ногти, которые он вечно надламывал на работе — все это в противовес аккуратным пальцам Отабека было каким-то… уродским.       Но тому, видимо, было плевать. Он спокойно наматывал бинт слой за слоем, рассказывая параллельно Стайлзу, как правильно это делать и в какой последовательности.       — Не анализируй так много, — вдруг прервал сам себя Отабек, — это просто черная полоса. В зебре.       Стайлз фыркнул.       — У меня тогда не зебра, а большая черная… — он замялся, не зная даже, какое слово подобрать для описания своей жизни.       — Кошка, — вдруг усмехнулся Отабек, принимаясь за вторую руку Стайлза. — А что? — он заметил удивленный взгляд Стайлза. — Коты охуенные.       Стайлз снова вспомнил кошко-пацана, и ему вдруг стало тепло. Просто от той легкой, ласковой улыбки, которая появилась на губах Отабека. Было бы классно, если бы к нему хотя бы раз кто-то отнесся также нежно. Просто подумал о Стайлзе и тепло улыбнулся.       Хер ему.       У него жизнь — большая черная…       Кошка. Да.       Так хотя бы звучит не настолько плохо.       — Все, — Отабек закончил с бинтами. — Сожми и разожми кулак пару раз. Не туго?       Стайлз попробовал, прислушиваясь к своим ощущениям, и помотал головой. Все было нормально.       — А теперь, — Отабек поднял «лапы», которые до этого оставил рядом с ними, — пробуй бить. Не со всей силы, не используй мышцы особо. Посмотрим, насколько нужно ставить удар.       Стайлз скривился на этом.       Какие там у него мышцы?       — Зря, — Отабек снова понял его без слов, — не нужно быть качком, чтобы суметь надрать задницу говнюку. Твоя худоба может стать преимуществом. Тут главное правильно этим воспользоваться.       Стайлз просто кивнул.       Отабек сумел найти к нему подход. По крайней мере, на время тренировки точно. И, пожалуй, с ним, и правда, захотелось пообщаться. Так же, как и с Дереком. Стайлз, нанося удары, вспоминал о том кружке из постоянников, который сложился в «Лазарете». Впервые за все время, как он ушел с университета, ему действительно захотелось поговорить с кем-то. Пообщаться, просто поболтать ни о чем. Возможно, послушать чужие интересные истории.       Отвлечься на что-то, кроме постоянного страха за самого себя.       Пожалуй, нужно будет рассказать психиатру об этом. Ведь можно считать его желания шагом вперед в терапии?       Стайлз отпил кофе.       Видимо, усталость после тренировки и мысли во время наложились друг на друга, и он, поддавшись порыву, пошел вместе с Отабеком в «Лазарет». По пути в кофейню они не разговаривали, но Стайлзу было уютно. Он не боялся, не хотел сбежать подальше, не думал о том, как быстрее оказаться в одиночестве.       Это действительно было хорошим знаком.       Стоило войти внутрь, как их поприветствовали хором оба бариста. Отабек сразу же подошел к тому светловолосому парню, что лениво, словно кошак, растекся по стойке. Потрепал ладонью по волосам и навис над ноутбуком, в который таращился пацан, глядя из-за плеча в леопардовой толстовке. На спокойном лице Отабека то и дело мелькала та самая теплая улыбка, которую заметил Стайлз на тренировке. Они хорошо смотрелись рядом: оба невысокие. Спокойное лицо Отабека и живая мимика на лице блондинчика. Светленький и темненький, черные шмотки и леопардовые.       Стайлз так засмотрелся, что не заметил подошедшего человека.       — Как дела? — рядом присел брюнет. Кажется, из постоянников.       По крайней мере, неоднократно заходил сюда и болтал с сотрудниками.       — Не против? — он указал на себя, явно говоря о собственной компании для Стайлза.       Немного подумав, Стайлз кивнул головой.       Надо же когда-то начинать. В конце концов, хотя бы привыкать к мысли, что он не обязан чем-то за то, что с ним просто поговорят по-человечески.       — Стайлз, — представился он, протягивая вперед руку.       Смутился в очередной раз из-за внешнего вида.       — Александр, можно просто Алек.       И снова на ссаженные костяшки и кучу ран человеку, сидящему рядом, было наплевать. Алек спокойно пожал протянутую руку, легко улыбнулся, глянул за спину Стайлза и приветливо махнул Отабеку с его блондином.       — Вы вместе пришли. Ты друг Бека?       Друг — громковатое слово, конечно. Они виделись-то буквально два раза.       — Отабек мне помогает с тренировками, пока нет Дерека, — Стайлз предполагал, что Александр может знать и его, учитывая, что место встречи у всех было одно и тоже, но на всякий случай добавил: — он мой тренер по боксу.       Алек кивнул, давая понять, что мысли Стайлза пошли в правильном направлении. Он явно понял, о ком шла речь. Стайлз пытался привычно не заламывать пальцы из-за нервов от простого волнения перед незнакомым человеком. К тому же, таким симпатичным. Он то и дело гнал от себя мысли «зачем ему вообще разговаривать с таким парнем, как Стайлз?».       Александр тем временем кивнул Стайлзу за спину.       — Уверен, Бек бы вас представил, но заткнуть Плисецкого рядом с Отабеком иногда невозможно. Это Юра, его парень. Он выглядит немного сурово и буйно, но на самом деле тот еще котик, — Алек хитро прищурился и доверительно склонился, понижая голос: — только ему этого не говори.       — А что, он из тех, у кого от милостей жопа пригорает? — усмехнулся Стайлз.       Алек почему-то поперхнулся кофе.       — Можно и так сказать, — пробормотал он странным голосом.       Стайлз решил не вникать.       — Как кофеек? — Тики, один из бариста, облокотился на стойку со стороны бара. — Вкусно?       Стайлз с удовольствием покивал головой. Судя по тому, как рядом довольно угукнул Алек, кофе любого вида в этой кофейне был просто отличным.       — Малыш, — Тики повернулся ко второму бариста, — поздравляю тебя с новым скиллом. Твой латте похвалили. Осилил классику, значит, почти профи.       — Пф! — Аллен тоже подошел к ним ближе, тыкнув Тики в бок пальцем. — За любое «не вкусно» я буду подсыпать в ваш кофе слабительное. Кстати, Стайлз, — и когда он успел запомнить имя? — Мы с Тики поспорили, что я приготовлю самый офигенный штрудель в его жизни, но моя цель нахождения здесь — это портить ему жизнь. Поэтому приходи, его кусок достанется тебе. Завтра буду отрабатывать.       Алек рассмеялся, Тики отвесил Аллену шутливый подзатыльник, а Юра и Отабек с другого конца стойки проорали в ответ что-то, что Стайлз в общем гомоне не смог разобрать.       Ему было на удивление хорошо.       Ощущение уюта было таким приятным, что заслезились глаза.       Стайлз сглотнул, залпом допивая кофе, и обернулся, услышав, как хлопнула входная дверь. Раздался приятный низкий голос, и Стайлз скользнул взглядом по удивительно красивому мужчине, которого макияж делал до странного более мужественным. Он хотел поздороваться, потому что мужчина уверенно подошел к ним, обнимая Алека за плечи, как вдруг внимание Стайлза привлек силуэт человека, стоящий за окном.       Яркий свет от ламп в помещении и вечерний полумрак на улице не давали рассмотреть того, кто это был, но у Стайлза по спине пробежал холодный пот. У него задрожали пальцы и, резко отвернувшись от окна, он отодвинул пустую кружку подальше от края стойки, боясь ее случайно задеть.       Нужны были таблетки.       Стайлз судорожно шарил по карманам, пока не нашел спасительный пузырек. Моргнул, когда увидел на стойке стакан с водой. Поднял глаза на Аллена, который как-то сильно понимающе улыбнулся и быстро отошел, включаясь в разговор Тики с постоянниками.       Стайлз проглотил таблетки и прикрыл глаза.       Это не мог быть Стивен, верно?       Все агентства, куда тот ходил, были на другом конце города. Пешком Стивен никогда не передвигался, только на такси, поэтому вероятность того, что тот пойдет мимо кофейни, гуляя вечерком по Эдинбургу, сводилась практически к нулю.       Ему просто показалось.       Да и, даже если это был Стивен… Стайлз сидел полубоком, свет ламп в кофейне отражался на стекле как внутри, так и снаружи, плюс в помещении были еще и другие гости, поэтому увидеть Стайлза и сразу же узнать его было бы непросто.       Да и зачем Стивену просто стоять и смотреть?       Бред какой-то.       Стайлз сделал пару глубоких вдохов и попытался прислушаться к разговору, который вели Юра и Отабек с Алеком, двумя бариста и тем мужчиной с макияжем.       Магнусом, кажется.

***

      Тревога не давала расслабиться. Стайлз шел домой и не мог остановить легкий тремор рук, кончики пальцев даже покалывало от напряжения. Он пытался убедить себя в том, что ничего страшного не случилось, но получалось плохо. Интуиция его подводила редко, особенно с тех пор, как он начал жить со Стивеном. Если Стайлзу казалось, что что-то идет не так, то, скорее всего, ему не казалось.       Стайлз несколько минут стоял около подъезда, собираясь с мыслями. Почему-то для того, чтобы переступить порог и зайти на тускло освещенную лестничную площадку, потребовалось мужество.       В подъезде было тихо. Никто из соседей, обычно не бывавших спокойными, не кричал. Не хлопал дверями и не посылал никого нахер, как это частенько бывало по вечерам, когда все семьи собирались дома после рабочих будней. Стайлз поднимался пешком на свой этаж, сжимая ключи от квартиры в потной ладони.       Стивен был дома. Стайлз видел, что на кухне горит свет. Он приготовил еду заранее, подогревать салат, который любил Стивен, было не нужно. Сок стоял в холодильнике ровно на том месте, где привык Стивен и, по сути, не было ничего, что могло бы вывести его из себя.       Возможно.       Стайлзу очень хотелось на это надеяться.       Звук от ключа, повернувшегося в замочной скважине, показался слишком громким. Стайлз не мог понять, что с ним происходит: только что он сидел в уютной кофейне, общался с ребятами и получал от них невероятное тепло. Они разговаривали ни о чем и обо всем, перепрыгивая с темы на тему, Стайлз впервые, кажется, за последнее время, искренне смеялся и жалел, что рядом нет Дерека, с которым внезапно захотелось поговорить вне тренировок или не по поводу избиения Стайлза.       И вот сейчас, спустя какой-то час, Стайлз стоит на пороге полутемной квартиры и сжимает пальцами лямку потрепанного рюкзака, боясь сделать шаг в собственный дом.       — Детка, ты пришел? — из кухни вышел Стивен.       Стайлз нашел в себе силы кивнуть.       Он все еще не мог заставить себя разуться.       Стивен улыбался, нежно поцеловал его в щеку и провел большим пальцем по подбородку. Подмигнул и позвал на кухню, поболтать о прошедшем дне.       Что-то было не так.       Стайлз буквально прирос к месту, где стоял.       — Детка, не заставляй меня ждать, — Стивен, судя по звукам, поставил чайник.       — Иду! — Стайлз скинул рюкзак, неловко разулся, наступая на и без того помятые задники кедов и прошел на кухню.       Почему-то даже не снимая толстовки и ветровки.       — Тебе не жарко? — Стивен приподнял бровь, когда увидел, как Стайлз садится за стол в верхней одежде.       — Замерз, пока шел. Нужно немного отогреться, — соврал Стайлз.       Правда, лишь отчасти. Приближающаяся зима и ветра Эдинбурга не делали его прогулки в осенних вещах по городу комфортными. А на такси для себя, в отличие от Стивена, у Стайлза денег не было.       — Как твой день? — вдруг спросил Стивен, разливая по кружкам кипяток.       Он взял пару пакетиков с чаем, кидая их по чашкам, и медленно опустился на табурет напротив Стайлза, глядя ему в глаза.       Он знает.       Он видел.       Стайлз похолодел.       Это реально был Стивен.       По какой-то случайности он оказался около кофейни и узнал Стайлза, и теперь нужно как-то выкрутиться, чтобы не оказаться снова избитым.       — Работал, прогулялся, ничего особенного, — выдавил Стайлз, пытаясь не выдать себя дрожащим голосом.       Ему было страшно.       Стивен психовал, орал и кидался вещами, но никогда еще не начинал разговор так спокойно. С чашки чая. С вопроса о его делах. Стайлз вцепился пальцами в кружку так, будто она могла помочь ему удержаться в реальности или защитить его от Стивена.       От того, что надвигалось.       — Где гулял? — Стивен, улыбаясь, подпер рукой подбородок, чуть наклоняя голову на бок. — Мне казалось, мы договорились о том, что на первом плане у нас развитие, а затем уже всякие гулянки.       — Я просто устал после смены, мне нужно было подышать воздухом, — Стайлз смотрел в чашку.       Пакетик, едва окрасивший воду в зеленоватый цвет, всплыл вверх, надуваясь воздухом и не желая проваливаться обратно в это подобие чая, которое было самым дешевым в супермаркете около дома.       — Детка, — Стивен вздохнул, — вот и что мне с тобой делать? Я стараюсь изо всех сил, а ты постоянно спускаешь все мои попытки в унитаз. Как ты можешь так относиться к нам обоим?       Стайлз зажмурился, делая медленный вдох.       Он не виноват.       Он работает по двенадцать часов. Если его смена длится десять — он бежит в зал, а потом сразу домой. Он постоянно в синяках, хромает, меняет бинты в туалете и экономит на таблетках, чтобы перекинуть Стивену денег на такси. Он отдает всю зарплату, оплачивает шмотки и кастинги, он все делает.       Он не виноват.       Но Стивен так не считает, а Стайлз не знает, как ему объяснить то, что он чувствует.       Вдруг внезапно в голове всплывает один из диалогов с психиатром, когда та пыталась донести Стайлзу очередные простые истины, которые он никак не хотел понимать. Стайлз постоянно думал, что для того, чтобы разойтись со Стивеном, ему надо все до него донести: все мысли, все свои обиды и то, что Стивен никак не хотел понимать.       И сейчас Стайлза будто по голове ударили осознанием и принятием того, что ему говорила психиатр.       Если надо объяснять, то не надо объяснять.       Он ничего не должен.       Он может просто встать и уйти, ничего никому не доказывая.       Стайлз поднял на Стивена глаза и замер от ужаса.       Тот смотрел на него так, как никогда до этого. Стивен не был зол и взбешен, как обычно. Стайлз увидел тот взгляд, который мелькал недавно, когда Стивен выбежал за ним на улицу.       Это не был взгляд осознанного человека.       — Детка, — Стивен протянул руку и больно схватил Стайлза за запястье, — мне не нравится твое поведение. Я видел тебя и твоих любовников.       — Что? — Стайлз нахмурился. — Каких… ты о чем вообще?       Стивен реально думает, что, сидя в кофейне в окружении нескольких парней, Стайлз спит с ними всеми?       — Сегодня, ты был на свидании.       Стивен реально так думает, осознал Стайлз.       — Послушай, — он попытался отодвинуть руку, но Стивен впился в кожу так, что Стайлзу пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать, — это просто гости в кофейне. Мы даже толком не знакомы. Обычная беседа между любителями кофе.       Стивен прищурился.       Не верит.       И не поверит, понимал Стайлз.       Что бы он ни сказал и не сделал, все это пройдет мимо сознания Стивена, который уже сделал свои выводы и пришел к каким-то умозаключениям, которые не изменятся, даже если Стайлз прямо сейчас начнет себе вены вскрывать в попытке доказать свою искренность.       Стайлз попытался встать.       Тишину кухни разбивало только злое дыхание Стивена и его, Стайлза, судорожные выдохи. Он дико боялся того, кто сейчас находился напротив него. Это был кто угодно, но только не привычный ему Стивен, жестокий, но остающийся в своем уме.       — Ты должен извиниться, иначе мы крупно поссоримся, малыш, — Стивен прошипел это, дергая Стайлза на себя, так, что тот почти улегся грудью на стол. — Ты ведь понимаешь, что был неправ.       — Да ты с ума сошел, за что мне извиняться! — Стайлз судорожно дергался, пытаясь встать ровно и выдернуть руку из жесткого захвата, но это только сильнее разозлило Стивена.       — Куда собрался? — заорал он так, что Стайз дернулся от испуга. — К своим любовникам? Я тебе давал достаточно свободы, но, видимо, был неправ! Теперь все будет по-другому!       Стайлз, словно в замедленной съемке, видел, как Стивен замахивается и хватает кружку с кипятком. Он понимал, что все это летит в него, но стоял и смотрел, будучи не в силах даже двинуться с места. На деле прошло буквально две секунды, но Стайлзу казалось, что время растеклось, складываясь в часы.       Он отрешенно смотрел, как кипяток, к его счастью, попав на куртку, стекает по ней вниз. Грудью Стайлз ощутил резкое тепло, но не более того. Непромокаемая ткань ветровки пришлась кстати, и теперь он просто смотрел, как чертов дешевый чай струйками стекает вниз, каплями растворяясь на темной штанине, уже не обжигая, оставляя за собой неприятное ощущение мокрой ткани, липнущей к ноге.       В голове что-то щелкнуло.       Стивен реально мог оставить его сейчас без лица.       Кипяток в глаза — не то, с чем можно справиться бинтами и таблетками.       Стайлз в ужасе поднял на Стивена взгляд.       Тот был зол.       Нисколько не напуган, не выглядел раскаявшимся.       Он ждал от Стайлза извинений и был зол.       — Ты… — Стайлз толкнул стол вперед, застав Стивена врасплох. — Ты сдурел? Как я буду работать и вообще жить, если у меня будет ожог на все лицо?       — Я целился не в лицо, — вдруг спокойно ответил Стивен.       Подождите, что?       Стайлз задохнулся от ужаса.       Он выскочил из кухни, добежал до коридора и схватил рюкзак. В висках стучал пульс, перед глазами от страха плавали цветные пятна. В горле пересохло. Стайлз забежал в комнату и трясущимися от страха руками закидывал в рюкзак документы. Он хранил все в одном месте, будто всегда где-то в глубине души знал, что ему придется собираться в спешке.       Пара кредиток, документы из университета — все это в скомканном виде кидалось в рюкзак, сверху сминаясь какими-то трусами, носками, футболкой. Стайлз не соображал, что делает, просто кидал свои пожитки в кучу, кое-как застегивая старую молнию на рюкзаке.       — Детка? — Стивен стоял в дверях, держа руки за спиной.       Стайлз выпрямился, медленно, словно находился в клетке с диким зверем. Хотя, возможно, так оно и было. Он сглотнул и надел на плечи лямки рюкзака.       Куртка была все еще мокрой.       Одна штанина тоже.       Стивен стоял напротив, загораживая собой дверной проем.       — Малыш, ты куда?       — От тебя подальше, — твердо ответил Стайлз.       Он никогда в жизни никому не признается, как сложно ему дались эти слова. Сколько ему сил понадобилось, чтобы произнести такое вслух. Он мог бы собой гордиться. Потом, когда-нибудь. Если, и правда, сумеет выйти отсюда.       — Я не пущу тебя никуда, детка. Ты, как всегда, делаешь глупости. Мы поговорим, ты извинишься, и все будет хорошо, — Стивен сделал шаг вперед, в комнату.       Стайлз — шаг назад.       — Ты плеснул в меня кипяток, Стивен. Это уже даже не побои. Я реально мог остаться инвалидом, ты понимаешь? — не то, чтобы Стайлз был в безопасности до этого.       Просто у всего есть предел.       И это, пожалуй, был предел Стайлза.       — Но все ведь в порядке, — Стивен подошел еще ближе. — Ты, как всегда, накручиваешь. Не преувеличивай проблему.       Стайлз вдруг рассмеялся. Он запрокинул голову назад и зажмурился, тут же смотря прямо и пытаясь взять себя в руки. Наверное, все же психиатр, тренировки и общение с кем-то нормальным дали ему понять, насколько у него все плохо.       И насколько то, что было между ними, не норма.       И не было ей никогда.       — Дай мне пройти, Стивен, — Стайлз пытался говорить спокойно. Ему все еще было страшно. — Мы поговорим потом. Сейчас я хочу поехать в любую гостиницу и просто выспаться в тишине.       — К любовнику собрался? — прошипел Стивен, который, кажется, слышал только то, что хотел сам. — Я не выпущу тебя никуда!       Что-то блеснуло у него в руке.       Стайлз в ужасе распахнул глаза.       Стивен держал нож.       Сжимал рукоять так, что побелели пальцы.       — Ты совсем? — заорал Стайлз, пугаясь, как никогда.       Ему казалось, что до этого был предел?       Кажется, жить решила показать ему новые грани.       — Ты! Никуда! Не! Выйдешь! — Стивен кинулся вперед.       В его глазах не было ничего человеческого.       Стайлз понял, что ушел от удара только тогда, когда почувствовал боль в предплечье. Ткань куртки была порвана, толстовки тоже. На коже выступили капли крови, нож полоснул с силой, но Стайлз, сумев правильно увернуться, подставил руку и защитил живот, в который целился Стивен.       Спасибо, Дерек.       — Как ты… — Стивен, по инерции пролетевший вперед и затормозивший около окна, резко развернулся к Стайлзу. — Как ты это сделал?       Стайлз, поняв, что выход свободен, метнулся туда. Он закричал, когда ощутил, что Стивен ухватил его за рюкзак и тянет назад.       — Пошел на хрен! — орал Стайз, выворачиваясь, как уж. — Пошел от меня нахрен, ублюдок! — он резко присел и кинулся вперед, сшибая Стивена на пол, пользуясь эффектом неожиданности.       Стивен упал плашмя. Нож со стуком отлетел в сторону, теряясь где-то под кроватью.       Стайлз замахнулся, сидя на груди Стивена и видя его распахнутые глаза.       — Ненавижу! — он, сжав кулак, нанес первый удар.       Стивен вздрогнул, попытался вывернуться.       Стайлз понял, что, если сейчас даст ему встать, Стивен дотянется до ножа. И тогда ему конец. Рука болела, кровь пропитала разрезанный рукав толстовки и ветровки, но сейчас Стайлз не мог думать об этом. Он снова ударил Стивена по лицу, слыша, как, кажется, ломает ему нос. Если бы Стивен был готов к ответу Стайлза, он бы точно не смог застать его врасплох.       То, что Стайлз всегда только защищался, сейчас сыграло ему на руку.       Стивен захрипел и сплюнул на пол кровь.       Стайлз подскочил на ноги, с силой пнул руку Стивена, которой он пытался схватить его за штанину, и метнулся к выходу из квартиры. Он понимал, что несмотря ни на какие тренировки, не способен вырубить Стивена так, чтобы тот потерял сознание, и поэтому у него было буквально несколько минут, чтобы выбраться.       Пока Стивен не поднимет нож.       Пальцы путались в замке. Кажется, Стайлз ссадил ноготь, когда открывал задвижку. Он выскочил на лестничную площадку и захлопнул за собой дверь, понимая, что Стивен точно также будет открывать замок, потратив на это несколько таких нужных Стайлзу секунд.       Прыгая через две ступеньки, Стайлз несся вниз. Внутри все дрожало от ужаса, кажется, близка была паническая атака и ему бы неплохо было сейчас подышать в пакетик.       По спине побежал холодный пот, когда Стайлз услышал хлопок двери наверху. Он, не давая себя думать, выскочил из подъезда и побежал по аллее, в сторону более оживленных улиц. Время было еще не слишком позднее, Стайлз рассчитывал, что наткнется на кого-нибудь в случае чего. На кого-то, кто сможет вызвать копов, если Стивен реально начнет кромсать его ножом посреди улицы.       Он бежал, не останавливаясь, не обращая внимание на боль в руке и горящие от холодного воздуха легкие. Ноги сами отсчитывали метр за метром, Стайлз словно не управлял ими. Он просто бежал вперед, не думая ни о чем.       Спасибо, Дерек, что научил бегать.       Казалось, Стивен буквально наступает ему на пятки. Что стоит только остановиться, как Стайлза догонят, воткнут в него нож, как в масло, и заставят извиняться за то, что он капает кровью на новые ботинки Стивена.       Впереди маячила туристическая улочка. Фонарики от торговых палаток уже были совсем близко. Стайлз остановился, упираясь ладонями в колени. Нашел в себе силы обернуться, буквально заставляя себя не жмуриться от страха.       Позади никого не было.       Стивен, судя по всему, не побежал за ним дальше их дворика. Наверное, сломанный нос не способствовал его перемещениям. Стивен слишком любил свое лицо, чтобы так просто забить на него ради поимки Стайлза.       Резко затошнило.       Кое-как дойдя до какой-то урны, Стайлз склонился над ней, пережидая рвотные спазмы. Пустой желудок скручивал от боли, блевать можно было только кофе, который Стайлз пил будто бы в другой жизни, а не каких-то пару часов назад. Парочка туристов брезгливо прошла мимо, ускоряя шаг. Подумали, наверное, что Стайлз какой-то пьяный бомж.       Кое-как придя в себя, Стайлз медленно побрел вдоль торговых рядов. Рюкзак он повесил на одно плечо, пытаясь так прикрыть руку.       Что ему делать?       Дерека нет в городе, да и бежать к нему домой снова…       Стайлз глянул на время. По экрану мобильника побежало еще больше трещин, но он работал, и слава богу. До закрытия «Лазарета» был еще час, и Стайлз, понимая, что он совершает, наверное, самый тупой поступок, поковылял туда.       Просто потому, что больше некуда было.       Аллен мыл пол, когда Стайлз зашел внутрь. Он приподнял бровь, глядя на Стайлза.       — Можно умыться? — Стайлз закусил губу.       Он просто не знал, что сказать.       Порадовался только, что в кофейне больше никого не было. Даже Тики за стойкой. Видимо, день был спокойный и на смене остался один бариста. Аллен подошел ближе и ловко ухватил Стайлза за руку, вытаскивая ее из призрачного рюкзачного укрытия.       — Упал, — Стайлзу было стыдно смотреть Аллену в глаза.       Он снова чувствовал себя виноватым.       За то, что пришел к практически незнакомому человеку на работу.       За то, что сюда может прийти Стивен.       За то, что Стайлз вообще весь проблемный. Наверное, с ним общаться-то начинать даже не стоит.       — Такие падения лучше обрабатывать и плотно бинтовать, — Аллен наклонился чуть ниже, всматриваясь в порез. — Пошли в стафф, выдам тебе аптечку.       Стайлз ошарашенно пошел следом. Мельком задержал взгляд на полюбившейся картине, которая так приятно вписывалась в интерьер, а потом зашел за Алленом в комнату для персонала, аккуратно обходя коробки со стаканами, крышками, небольшой столик с ноутбуком на нем. В углу комнатки была маленькая раковина, из шкафчика над которой Аллен достал аптечку.       — Вот, — он поставил ее на столик, — разберешься?       Стайлз кивнул.       — Почему ты… — он пытался сформулировать все, что крутилось в голове, но никак не мог подобрать слов.       Почему ты помогаешь?       Почему не выгоняешь пацана с явным ножевым из кофейни?       Почему вообще знаешь, что делать в таких случаях?       — Если бы ты мог обратиться в полицию, ты бы первым делом пошел именно туда. Приют для униженных и оскорбленных, помнишь? — Аллен подмигнул. — Пойду, домою полы. А потом будем с тобой делать штрудель, согласен?       — Штрудель? — опешил Стайлз.       Он ожидал чего угодно, но не… этого.       — Ага, — Аллен кивнул, — штрудель.       Он вышел в зал, оставляя Стайлза одного.       Было вкусно. Настолько, что ноющая боль в руке показалась не такой сильной, как поначалу. Стайлз будто бы привык к ней, ощущая руку как чужую. Видя ее, будто со стороны.       Аллен надломил штрудель и закинул небольшой кусочек в рот, медленно пережевывая и пристально глядя на Стайлза.       — Он не придет сюда? За тобой?       Стайлз поперхнулся.       Паника накрывала удушливой волной.       Он не подумал о том, что может быть после, потому что его задачей было убежать. Скрыться подальше, чтобы просто не быть рядом с психом. То, что будет потом… да ничего вообще могло не быть, потому что Стайлз мог попросту не успеть увернуться.       Передернуло.       Стайлз скользнул взглядом по кофейне. По картине, которая все еще дарила какое-то странное успокоение одной лишь нарисованной на ней фразой, по пустому, но от этого не менее уютному залу, залитому золотистым светом настенных светильников.       По окну.       За которым никого, кроме спешащих куда-то прохожих, не было.       — Стайлз? — Аллен позвал его, видя, что он завис. Аллен лениво ковырялся вилкой в штруделе, как-то слишком пристально для подростка глядя на Стайлза. — Может, тебе стоит уйти?       Стайлз вздрогнул.       Конечно.       О чем он думал?       Зачем он нужен тут малознакомому бариста, который явно не горит желанием помогать с ножевыми и быть втянутым в неизвестное для него дерьмо?       — Я… — Стайлз отодвинул от себя блюдце. — Я сейчас уйду.       — Стой, — Аллен ухватил его за рукав олимпийки. — Я не имел ввиду уйти в одиночку куда-нибудь по темноте. Я хотел предложить переночевать у меня. Могу дать тебе ключи и продиктовать адрес. Вызову тебе такси. Отоспишься хоть нормально.       Стайлз распахнул глаза.       Серьезно?       — Ты же меня не знаешь толком, — пробормотал он, пытаясь по-глупому стянуть вместе разрезанные края на рукаве толстовки. Будто бы это как-то могло исправить ситуацию. — Как ты можешь вообще? — он повел плечами, давая понять, что имеет ввиду всю эту ситуацию.       Аллен глянул на свой мобильник, а затем хмыкнул.       — Я знаю достаточно, Стайлз. И этого хватит, чтобы пустить тебя домой. Где, к слову, своровать можно разве что дополнительный фартук для работы здесь, если тебя это волнует, — он усмехнулся. — Если ты ожидал, что я живу в поместье, то жаль тебя разочаровывать.       Его мобильник пиликнул очередным входящим сообщением. Аллен глянул, скосив глаза, и позволил экрану погаснуть.       — Тики потерял? — предположил Стайлз.       — Тики поехал за продуктами. Днем в кофейне слишком много людей, чтобы он мог отлучиться. Поэтому остаются только круглосуточные для оптовиков, — пояснил Аллен. — И нет, это не он. У нас есть чат с постоянниками. Скину тебе приглашение.       Аллен говорил так, будто бы ничего странного не происходило. Словно это было нормой — болтать с избитым пацаном, приглашать его в чат, общаться с…       Стоп.       Общий чат.       — Дерек тоже там? — вырвалось у Стайлза прежде, чем он сумел прикусить язык.       Аллен хмыкнул.       — Мы добавили его недавно, в частности, для того, чтобы выпытывать о тебе информацию. Мило с твоей стороны предположить, что мы настолько не лезем не в свое дело. Твой принц на черном Шевроле в городе и спешит сюда. Но я особо ничего не рассказывал.       Стайлз прикрыл ладонью лицо, делая несколько глубоких вдохов и выдохов. Как вообще до этого дошло?       — Мы же с Дереком не, — он закусил нижнюю губу. — Почему вы тогда?..       Стайлз надеялся, что у Аллена хватит сил понять, что он вообще имеет ввиду, потому что сам он не мог до конца понять самого себя.       — Мы тут все не, — усмехнулся Аллен. — Ну, пожалуй, кроме нашей четы чернокнижников из Хогвартса. Но там немного другая история.       — Чернокнижников? — завис Стайлз.       Это что за прозвища такие? Но Стайлз зацепился за другое. Он замахал ладонью.       — Я был уверен, что вы с Тики… вместе? По крайней мере, он смотрит на тебя так, словно готов расплакаться.       Аллен запрокинул голову и расхохотался. Стайлз только сейчас осознал, что вот так долго и тет-а-тет не общался еще ни с кем из своих новых знакомых. Аллен казался ему немного нахальным и острым на язык, напоминал самого Стайлза до его встречи со Стивеном.       — О, я для этого очень стараюсь, поверь. Но нет, мы не вместе. Он подкатил свои яйца, положил их рядышком и ждет еще годик, пока мне не стукнет восемнадцать.       Стайлз почему-то прыснул, глядя, как Уолкер коварно улыбается.       — А ты садист.       — Это еще кто садист? Кто знал, что Тики окажется куда законопослушнее меня.       — Ладно, — Стайлз вздохнул, запивая штрудель кофе и окончательно расслабляясь. — Выкладывай все грязные подробности про остальных.       Аллен расплылся в хитрой улыбке и постучал себя зубчиками вилки по губам, видимо, раздумывая, с чего бы начать.       — Так, ну, из адекватных у нас Отабек и Юра. Эти сразу решили прыгнуть в экспресс под названием «отношения», но почему-то упорно называют это дружбой. Дети.       — Юра и выглядит мелким.       — Да, ему пятнадцать. Но Отабеку можно не ждать, у них два года разницы. Что про них сказать? Алтын — икона похуизма с непробиваемым лицом, а Плисецкий — то еще шило в заднице с кипящими гормонами и взрывным характером. Я думал, он меня убьет взглядом, когда мы первый раз встретились. Я рискнул улыбнуться Отабеку, что было моей большой ошибкой. Но Плисецкий оказался славным парнем, хоть и выглядит как типичный русский из американских боевиков. Мини-версия канонного киношного злодея.       Стайлз был с ним согласен во всем. И в том, что Отабек лицом был скуп на эмоции, и в том, что Юра при рассмотрении поближе оказался вовсе не такой уж ледяной королевой.       — Ты бы реально пошел сдавать Тики из-за домогательств? Или он шутки ради недотрогу строит?       Аллен фыркнул.       — Да я тебя умоляю. Когда мне исполнится восемнадцать, я его завалю прям там, где стоять будем. Дело не во мне, а в брате Тики. Он главный прокурор Британии, и, по сути, был тем, кто выдал Тики авансом билет в роскошную жизнь. На кофейню в том числе. Поэтому ему приходится немного быть ответственным… к закону. Насколько это возможно. Когда ты добровольно позволяешь кому-то запихать тебе золотую ложку в задницу, то приходится играть по правилам благодетеля.       В целом, это многое объясняло. Потому что глупо было со стороны Тики делать вид, что есть особая разница: в десять или одиннадцать лет разрыв между ним и Алленом.       — А что на счет магов или как ты там выразился?       — О, эти вообще приколдесные! — Ал даже оживился. — У них там тоже разница в возрасте мама не горюй, и поэтому Алек застрял где-то между тем, чтобы быть Отабеку старшим братом и новой мамочкой. Магнус, кстати, действительно его отец. Прикольно получилось.       Стайлз рассмеялся вслед за Алленом, потому что живо представил, как Алек пытается повязать Отабеку слюнявчик или что-то в этом роде.       Аллен закончил уже более серьезно:       — Они все хорошие, Стайлз. И ты каждому из них нравишься. Они все о тебе беспокоятся, даже если всеми силами стараются делать вид, что это не так, переживая за твой комфорт.       Колокольчик, звякнувший над входной дверью, заставил вздрогнуть. Стайлз обернулся так резко, что едва не слетел с высокого барного стула, на котором сидел, нахохлившись, как мокрый воробей.       Дерек быстрым шагом прошел внутрь, кивнув Аллену и сразу же останавливаясь почти вплотную к Стайлзу. Он нахмурился, взяв его за руку. Тонкие губы сжались в плотную линию, на скулах проступили желваки. Взгляд зеленых глаз заледенел, и на какое-то мгновение Стайлз почти испугался Дерека.       На долгое мгновение.       Потому что Дерек как-то враз стал больше, массивнее, гораздо сильнее. Внезапно пришло очередное осознание того, насколько Дерек сильнее Стивена, и Стайлз сглотнул, замирая испуганным зайцем.       — Все в порядке? — голос Аллена будто бы запустил время, разбавляя кисель, в который попал Стайлз.       — Все в порядке? — повторил Дерек, внимательно глядя на Стайлза.       Он отпустил его руку, прикрыл на мгновение глаза, медленно выдыхая.       — Давай, — Аллен пододвинул к Дереку кусок штруделя, — хвали меня.       Дерек приподнял брови, беря протянутую следом вилку.       — Умеешь разрядить обстановку, — он поднес к губам небольшой кусочек и принюхался. — Сколько там сахара?       — Твоему миллиону кубиков на прессе ничего не угрожает, — закатил глаза Аллен. — Так что, Стайлз, — он снова обернулся к нему, — поедешь ко мне?       Дерек прекратил жевать.       — Приют для униженных и оскорбленных временно открывает филиал в моей съемной каморке, чтобы приютить там этого ребенка с ножевым, — Аллен ткнул в Стайлза вилкой с таким видом, словно был старше. — Могу завернуть остатки.       Кончик вилки опустился в сторону штруделя, который на тарелке расковырял Стайлз.       — Или ты можешь поехать ко мне, — тихо сказал Дерек. — Вдруг тебе будет комфортнее там, где ты уже был.       Аллен поиграл бровями.       — Ох, красота какая.       — Мы с Дереком не! — взвился Стайлз, отчаянно краснея. — Тупо просить вас не крысить про это в общем чате, да?       На ответ он и не рассчитывал.       — Мы не, — кивнул, соглашаясь, Дерек, — но я очень хочу знать подробности, — он указал на рану Стайлза. — Тем не менее, у тебя есть выбор.       — Выбор? — завис Стайлз.       У него, вроде как, никогда особо не было выбора.       Или был, но он выбирал что-то не то.       А сейчас у него, вроде как, появился выбор между хорошим и… очень хорошим?       Стайлз смотрел на Аллена, который шутливо переругивался с Дереком, доставая из-под стойки пластиковые контейнеры и пакуя кусочки штруделя. Смотрел на Дерека, который явно безумно злился, но вдруг (Стайлз понял это внезапно для самого себя) не на него, а на Стивена и то, что тот сделал. На оповещение в собственном телефоне с «Аллен Уолкер приглашает вас в приватный чат «Униженные и оскорбленные» и на окно, за которым все еще никого не было.       Стайлз смотрел на все и вдруг почувствовал себя в безопасности.       Это было нереально крутое чувство.       Он улыбнулся.       — Я поеду к Дереку, ладно?       Аллен весело подмигнул ему и принес из подсобки оставленный там ранее рюкзак и ветровку.

***

      Стайлз пил свой вечерний кофе. Тики говорил, что он ничем не отличается от того, что он готовил утром, но Стайлзу нравилось думать именно так. С того момента прошло уже больше трех недель, и рана на руке напоминала о себе только зудом из-за того, что уже активно заживала.       Он все еще жил у Дерека. Взял больничный на работе, наконец-то нормально выспался и перестал постоянно хромать, хвататься за ребра, пить обезболивающие или любые другие таблетки. В списке препаратов остались лишь противотревожные, но справедливости ради стоит заметить, что даже сеансы с психиатром проводились в два раза реже. Небольших накоплений Стайлза, который откладывал на новый город и жилье, хватало на жизнь здесь и сейчас, и впервые за все время, пока он себя помнил, ему не хотелось ничего менять.       По настоянию Дерека (очень активному) Стайлз все же написал заявление в полицию. Дерек, как зарегистрированный и законопослушный гражданин, помог все оформить и подать документы на регистрацию, и потом заявление Стайлза было принято. Хотя он понимал, что искать Стивена — это что искать безымянного бомжа. Тот тоже не был никак зарегистрирован, никаких родственников не имел и на их общей квартире не появлялся. Дерек от лица Стайлза расторг договор аренды, забрал его оставшиеся вещи и сдал хозяйке ключи. Стивен, что удивительно, вывез все свои вещи до того, как Стайлз спустя две недели осмелился вообще вспомнить о квартире.       Видимо, Стивен понял, что делал что-то неправильно и что терпение Стайлза после нападения на него с ножом могло и закончиться. Видимо, их «отношениям» пришел конец. Расставание было так себе, но видеться со Стивеном желания никакого не было.       Наверное, все к лучшему.       Стайлз вечерами убирался в спортзале, болтал с Отабеком, который любил задерживаться допоздна и потом они, дождавшись Дерека после групповой тренировки на стадионе, шли до «Лазарета», чтобы выпить вечерний кофе.       Сегодня Дерек и Отабек задержались в зале, им нужно было продлить договор аренды. Точнее, Дерек задержался из-за этого, а Отабек сказал, что отец попросил его найти что-то в библиотеке. Тики снова уехал принимать очередную поставку, и потому в кофейне толкались он, Юра, Алек и Аллен.       Юра сидел за ноутбуком, зажав в зубах зубочистку и постукивая леопардовым кедом по перекладине на стуле, куда притулил ноги. Кажется, он был в одном наушнике, из которого доносилась непередаваемая какофония звуков с грубыми орами на русском. Он выглядел как персонаж комикса, Стайлзу даже фыркнуть захотелось — эти его узкие джинсы, леопардовые кеды, красная худи и понтовая кожаная куртка с вышивкой-тигром на спине. Стайлз его слегка побаивался, несмотря на заверения парней, что он котик.       Алек страдал и писал очередной курсач, прерываясь на маты и стоны отчаяния. Как же Стайлзу снова хотелось в университет. Даже несмотря на то, что Алек был похож на зомби больше, чем на человека. Около него стояло несколько пустых кружек из-под кофе, на которые косился Аллен, ворча, что мыть это будет Алек самостоятельно. Сам Аллен считал сиропы и протирал пыль на полках за барной стойкой.       А Стайлз маялся от безделья, потому что сегодня ему кофе налили бесплатно, а терапия еще была не настолько эффективной, чтобы он мог оставить это просто так, не попытавшись за доброту по отношению к себе как-то отплатить.       — Давай я помогу, — в который раз предложил он.       Аллен закатил глаза.       — Я, конечно, гранит науки не грызу, как некоторые, — он указал на застонавшего Алека, который, кажется, не сохранил курсач и перезагрузил ноутбук, — но до двадцати досчитать могу самостоятельно, — он ткнул пальцем в сиропы.       — Ну хоть что-то! — взмолился Стайлз. — Я так не могу!       — Боги, — вздохнул Аллен.       Юра покосился на него и достал из уха наушник.       Аллен закрыл ладонью лицо, внезапно ощущая себя на месте Тики. Ему бы еще столько же терпения и улыбчивости. А еще ресниц этих красивых, чернющих, которые стрелками в уголках глаз собираются, когда тот улыбается, и…       Так, не об этом речь.       — Ладно, ты ведь не отвалишь от меня. Вынеси мусор? — Аллен указал рукой на большой черный пакет, который он насобирал со всех небольших декоративных урн, расставленных по кофейне для того, чтобы гости не бегали в панике с трубочкой в руках, не понимая, куда ее можно выкинуть. — Выходишь из кофейни и направо до переулка. Там тупик. В конце — большие контейнеры. Наш самый левый, разберешься?       Стайлз кивнул, соскакивая со стула и подхватывая большой пакет. Приятное осознание того, что тяжесть мусора не была такой сильной, как могло бы казаться раньше, порадовало. Стайлза все еще нельзя было назвать бойцом, но круги по стадиону он наматывал уверенно, уже не боялся пропустить удар от Дерека и даже умудрился пару раз задеть его, нападая.       Собственное бессилие уже не оглушало так, как раньше.       Стайлз больше не казался себе никчемным.       Мусорные баки темными прямоугольниками виднелись в конце тупичка. Темноту разбавлял только фонарь, находившийся на доме около поворота в тупик. Этого хватало, чтобы не споткнуться, но достаточно светло все равно не было.       Стайлз перешагнул через глянцевый блеск лужи, обогнул несколько узких досок, составленных аккуратно около стены и, резко напрягая руки, закинул тяжелый пакет внутрь бака, удовлетворенно выдыхая. Вот, теперь отлично. Не то, чтобы Аллен не мог вынести мусор, просто Стайлз таким образом чувствовал себя достаточно расплатившимся за чашку кофе.       Звук тихих шагов, раздавшихся за спиной, поначалу вообще не напугал. Скорее всего, подумал Стайлз, это Аллен несет еще один мешок. Забыл что-то добавить в пакет или все же решил избавиться от бутылок с остатками сиропов, чтобы не занимали место на полке. В конце концов, Тики сегодня вернется с новыми…       Стайлз обернулся.       — Привет, малыш.       От этого голоса по позвоночнику побежал холодок. В горле застрял воздух и Стайлз, резко попытавшись вдохнуть, закашлялся. Он инстинктивно выставил вперед руки, одновременно с этим делая несколько шагов назад.       Спиной он уперся в вонючий мусорный бак.       Но сейчас это было меньшей его проблемой.       Стивен стоял прямо перед ним, раскрывая в руке небольшой раскладной нож. Несмотря на размер, Стайлз был уверен, что этого ножа хватит для того, чтобы его убить. Стивен стоял против света, которого и без того было не много, и хрипло, тяжело дышал.       Стайлз понимал, что нужно сказать хоть что-то. Как-то отвлечь, чтобы Стивен ненадолго отвлекся, а он успел убежать. В кофейню нельзя, там парни, которые могут пострадать, а Стайлз ни за что не допустит этого. К Дереку тоже. Нужно бежать до полиции, чтобы там хотя бы скрутили Стивена, потому что нападение с колюще-режущим, неважно зарегистрирован ты или нет — это преступление.       Да.       Нужно убежать.       Стайлз в бессилии шарил пальцами по шершавой поверхности бака. Что он там хотел найти?       Он сам не понимал.       — Детка, неужели ты думал, что все закончится вот так? — Стивен сделал шаг вперед, заставляя Стайлза буквально желать растечься по стенке мусорного бака, чтобы слиться с ней и оказаться невидимкой. — Нам нужно официально закончить отношения.       Стайлз аккуратно шагнул вбок. Он думал, что, если сможет как-то отойти к стене и двигаться по ней, Стивен, видя это, будет шагать также в параллель, что позволит ему быстро выскользнуть из этого тупика.       Который реально имел все шансы стать для Стайлза могилой вот прямо сейчас.       — Малыш, — Стивен сделал еще один шаг, — ты должен быть умничкой.       — И? — прохрипел Стайлз.       Он судорожно шарил рукой по стене, ощущая под пальцами шершавый кирпич. Удалось отойти от чертовых баков, и у Стайлза теперь теплилась надежда, что его план получится воплотить: он сможет сбежать.       — Позволь мне закончить твою никчемную жизнь, — Стивен встал неестественно ровно и чуть наклонил голову набок.       Простите, что?       Стайлз замер, едва слышно сглотнув. Его трясло. Рука наткнулась на деревяшку, которая была прислонена к стене. Засадив, кажется, миллион заноз сразу, Стайлз судорожно сжал на ней пальцы. Он смотрел на Стивена, который теперь, стоя боком к скудному источнику света, выглядел еще более жутко, чем в начале. Он явно не спал несколько дней, потому что синяки под его глазами смотрелись черными провалами. Всегда гладко выбритый, он щеголял клочковатой щетиной.       Растянутая толстовка не добавляла аккуратности внешнему виду.       Мелькнула совершенно идиотская мысль.       Как вообще в него можно было влюбиться?       — Подойди, малыш, — Стивен, будто действительно веря в то, что Стайлз сам ткнется грудью в нож, протянул вперед руки. — Мне нужно освободиться. Меня ждут.       — Что? — Стайлз ощущал себя в каком-то реалити-шоу.       Сейчас выскочит ведущий и скажет, где спрятана скрытая камера.       Ну просто потому, что такого не может быть.       Стайлз видел напротив себя сошедшего с ума человека.       Маньяка с бешеным, блестящим взглядом, судорожными жестами и дергаными движениями.       — Я нашел себе нового малыша, но я смогу переехать к нему только тогда, когда тебя не станет. Жить по знакомым с кастингов уже надоело. Мне нужна новая квартира, — Стивен говорил так, словно разъяснял младенцу прописные истины. — Мой новый малыш лучше и послушнее тебя.       Стайлз впал в ступор.       Новый малыш?       Новый такой же Стайлз, который будет бояться спать по ночам и прислушиваться к шороху шагов в квартире?       Новый парень, которого Стивен будет ломать, избивая день за днем?       А если он не выдержит, наложит на себя руки?       Если он не такой, как Стайлз, и не будет запивать обезболивающее дешевым чаем, чтобы выйти на работу вовремя?       А что, если у него не появится свой Дерек, который предложит тренировки?       А что, если…       Накатила злость.       Такая, что у Стайлза от бешенства затряслись бледные от страха губы.       — Знаешь, что? — он сильнее сжал деревяшку пальцами. — Пошел на хуй! Скотина! Тупой ублюдок! Я не боюсь тебя больше, понял? — Стайлз орал так, что, пожалуй, если бы не поздний вечер, сюда сбежалась бы половина прохожих с улицы. — Ты никого больше не подчинишь! Я сдам тебя копам!       Стивен опешил. Он явно ожидал чего угодно, но только не сопротивления. Он вообще никогда не слышал от Стайлза крика. Не видел, как тот, сжимая какую-то деревяшку пальцами, кидается вперед, быстро уворачиваясь от его неумелого удара ножом.       Стайлз, закричав, ударил Стивена под коленями, заставляя со стоном повалиться в лужу.       — Никаких больше малышей не будет, понял? — кричал Стайлз. — Никаких! Нахрен! Тебе! Больше! Малышей! — он ударил Стивена по спине.       Тот окончательно повалился на асфальт.       Стайлз стоял над ним, тяжело дыша.       Он содрал ладони из-за необработанной деревяшки, которую все еще сжимал в руках до онемения пальцев.       — Сука, — хрипел Стивен, — убью! — он дернулся, и Стайлз с ужасом увидел, что тот все еще не выпустил из рук нож. — Я убью тебя!       И он рванул вперед.       Стайлз сделал движение быстрее, чем понял, что он вообще пошевелился.       С треском дерево соприкоснулось с головой Стивена, заставляя его с тихим стоном упасть навзничь. Он упал грузно, со всей силы. С отчетливым грохотом и треском. Только потом Стайлз понял, что этот звук издала его голова. Из-под макушки Стивена вытекало темное, смешиваясь с глянцем лужи и затекая под подошвы грязных кед Стайлза.       Он закаменел.       Стайлз понял, что дыхание, которое он слышит, принадлежит ему самому. Он хрипел, закашливаясь на каждом вдохе, но все еще пытался втянуть побольше воздуха.       — Стайлз, ты будто в другой город пошел мусор… — раздался голос Аллена, — ты что тут…       Стайлз резко обернулся.       Аллен, Юра и Алек в шоке смотрели на него. Грязного, ошалелого и задыхающегося.       На Стивена, без движения лежащего в луже около его ног.       Они молчали.       Стайлз тоже.       Тишину разорвал глухой звук, с которым деревяшка упала рядом со Стивеном, когда Стайлз разжал пальцы, выпуская ее, наконец, из рук.       Он не знал, что говорить.       Что делать.       Куда идти.       Трое ребят стояли напротив него, и Стайлз не знал, как ему поступить дальше. Они перегородили выход из тупика, но Стайлз не был уверен, что смог бы двигаться прямо сейчас, чтобы убежать.       Алек вдруг встрепенулся и, достав что-то из кармана, отошел к стене. Он водил чем-то по кирпичу, быстро двигая рукой. Стайлз, будто со стороны, отметил, что Алек рисовал куском мела какие-то знаки на доме, шепча при этом что-то, что он не мог расслышать.       Юра подошел ближе.       Аккуратно, чтобы не запачкать свои кеды, перешагнул через Стивена. Протянул ладонь к Стайлзу и нахмурился, когда тот отшатнулся, врезаясь спиной в стену.       — Эй, тише, все в порядке, — сказал Юра, пряча руки в карманах своей кожанки. — Не плачь.       Боже. Что он наделал.       Что он натворил, Господи…       Стайлз сполз по стене вниз, закрывая ладонями лицо. Оно действительно оказалось мокрым от слез.       — Он мертв? — подал голос Аллен, присаживаясь около Стивена и пытаясь прощупать пульс. — Не могу понять.       — Нет, — прошептал Стайлз. — Нет-нет-нет, — он согнул ноги в коленях, подтягивая их к себе, даже не обращая внимание на то, что вся задница уже была мокрой. — Не может быть.       — Может, — вдруг сказал Алек, заставляя всех обратить на себя внимание. — Он мертв. И очень зол.       Стайлз похолодел, когда понял, что Алек смотрел не на Стивена.       Алек смотрел куда-то рядом с тем местом, где сидел Стайлз.       — Я нарисовал на стене скрывающие руны, они отведут прохожим глаза на следующие пару часов. Нужно решить, что делать.       Стайлз опешил. Что происходит?       Он только сейчас осознал, что никто из ребят не паникует. Они не побежали звонить копам, не орали от ужаса, не хотели сдать Стайлза властям. Они просто пытались разобраться в ситуации.       Аллен все еще спокойно сидел около трупа Стивена, глядя на него так, будто что-то просчитывал в уме. Юра стоял рядом, перекатываясь с пятки на носок, будто находился в парке, куда пришел погулять с друзьями.       Они переживали не из-за Стивена.       Они пришли сюда из-за него — Стайлза.       — Почему? — выдохнул он, смотря на ребят.       — Он ведь был плохим человеком? — Юра наклонил голову на бок.       Он смотрел на Стайлза, а единственное, о чем тот мог думать — матерь божья, ему не пятнадцать. Не может быть такого взгляда у ребенка.       Светловолосая куколка в кожаной куртке со смешным тигром, которая ну никак не вписывалась в засранный переулок с трупом посредине.       А кто вписывался?       Алек, который все еще смотрел куда-то за Стайлза и хмурился, будто пытался что-то понять. Он даже губами шевелил, словно хотел расслышать что-то, что никак не получалось.       Аллен, который, встав на ноги, протянул Стайлзу руку, помогая тоже подняться. Он удержал его на подкосившихся ногах и отвел от трупа чуть ближе к выходу.       — Нам нужны пакеты, — сказал Аллен парням.       — Зачем? — ошарашенно спросил Стайлз, и тут же одернул сам себя.       Он же не имеет в виду?..       — Прятать труп, Стайлз, — с леденящим кровь спокойствием проговорил Аллен. — В мусор нельзя, его выносят только в девять утра следующего дня. Есть шанс быть замеченными раньше.       — Вы… — Стайлз не мог подобрать слов, оглядываясь с одного на другого. — Вы не можете…       — Почему нет? — Алек вдруг хмыкнул. — Этот…       — Стивен, — на автомате подсказал Стайлз.       — Стивен, — повторил Алек его имя словно ругательство, — это ведь он тебя избивал?       Стайлз кивнул, а Аллен привлек к себе внимание щелчком пальцев.       — Эй, подробности. Он прописан где-то? Близкие родственники, которые будут его искать?       — Не прописан, — они ведь не могут! — родственников нет. Или есть, — Стайлз вдруг задумался о том, не врал ли ему Стивен, — но я о них не знаю. Документов нет. Мы же не граждане Шотландии. Мы вообще сюда по туристической визе приехали и остались нелегалами.       Он вдруг усмехнулся.       Это переросло в смех, который сопровождался истеричными всхлипываниями. Стайлз закрыл ладонями лицо, пытаясь прийти в себя. Его трясло, он не к месту подумал о том, сколько бабла спустит на терапию и что вообще будет теперь должен этим ребятам.       А если они начнут его шантажировать?       А если полиция обо всем узнает, и они станут соучастниками?       А если…       — За самооборону не примут? — уточнил Алек.       Аллен цокнул.       — Если у него нет гражданства, то его депортируют. В тупике нет камер, чтобы доказать нападение.       — И на Стайлзе нет свежих ран, — кивнул Алек, оглядев его. — Могут решить, что напал вовсе не Стивен.       О, Господи…       — Стайлз, — Аллен положил руку ему на плечо как ни в чем не бывало. Будто не замечая отвратительной, накрывшей с головой истерики. — У нас всех свои скелеты в шкафах. Давай ты не будешь себя накручивать. Хватит и того, что…       — Что я убил человека? — Стайлз повернул к Аллену заплаканное лицо.       — Ты убил ебнутого мудака, — вдруг твердо сказал Юра и подопнул кедом валяющийся около трупа нож. — И, если бы ты этого не сделал, он убил бы тебя.       Стайлз сделал глубокий вдох. Его пугали лишь люди, шедшие мимо переулка, но не обращающие на них никакого внимания. Алек, да? Он ведь сказал, что спрятал их. Разве такое?.. Бывает вообще?       — Да, — он, кажется, успокаивался, — Стивен был худшим из людей. Он пришел убить меня, потому что… нашел другого. Я… Я просто представил, как он портит жизнь еще одному парню, и… Я бы не позволил ему испортить жизнь еще одному человеку. Не так, как это было со мной. Никогда больше.       Выдохнул.       — Пакеты, — напомнил Аллен.       Вот же заладил!       — Вы меня толком не знаете!       — Послушай, — Алек подошел ближе, — ты пришел в «Лазарет» и остался. Мы знаем о тебе достаточно. Поэтому, — он развел руками, — пакеты?       — Подождите, — Юра достал руки из карманов. — Нахуй пакеты. Слишком заморочно думать, куда прятать труп. Ничего не нужно.       Стайлз открывает было рот, чтобы возразить, но не произносит ни слова. Юра подходит к ним и заставляет толчком отодвинуться ближе ко входу в переулок.       — В запал не лезьте. Вас не должно задеть, но все-таки. Защита высоко? — спрашивает он, как оказывается, Алека.       — До крыши домов.       Юра кивает и вздыхает очень обреченно.       — Бек мне по жопе надает.       А потом идет к Стивену, подтягивая рукава куртки с толстовкой и его ладони начинают гореть.       Стайлз едва не оседает, но его держат под локти и Аллен, и Алек.       Боже… Это не может быть правдой. Это…       Это происходило прямо перед его глазами.       Юра делает шаг, и от его подошвы летят с шипением искры. Редкий снег под ногами начинает таять. А потом по рукам, шее и щекам Юры ползут черные рваные, словно шрамы, линии. Словно копоть. Он останавливается около трупа, смотря на него белоснежными без радужки глазами. И растягивает губы в широченном оскале.       — Наконец-то, — и этот голос точно принадлежит не ему. — Я знал, что в этом городе все еще полно скверны.       А потом вокруг него вихрем разрастается пламя. Огненный столб поднимается выше, до самых крыш, но сквозь алые языки пламени видно, как Юра вытягивает одну руку вперед.       Внутри Юры и вокруг него, словно шторм, горит пламя всего ада, такое, что рядом с ним невозможно находиться.       Он кладет ладонь на лицо Стивена, и он начинает гореть.       — Не нужны ни мешки, ни гробы, ничего. Не останется ни крови, ни костей, ни праха, — клокоча, говорит тот, кто должен быть Юрой Плисецким.       И вместе с его голосом, который проникает, кажется, в самую сущность, земля под ногами начинает крупно дрожать. Своды здания трясутся, готовые, кажется, расколоться. Стайлз в ужасе хватается за Алека покрепче, не в силах отвести взгляд от того, как труп Стивена вспыхивает в мгновение, как спичка, а потом оседает пеплом в лужу, сразу же превращаясь в грязь, которая затекает по Юрины леопардовые кеды.       И шторм кончается.       У Юры в руках пламя, которое превращается в черные линии по мере того, как огонь гаснет. Последний огонек притаивается на рукаве куртки.       Плисецкий приходит в себя и начинает тут же добивать его нормальными, человеческими уже руками.       — Да еб вашу мать! Любимая куртка! — он прибил огонь ладонью и смачно сматерился, заметив прожженный кусок на кожзаме. — Я же тебя, сука, уже контролирую нормально, ну, какого хуя!       Стайлз не понимает, что только что произошло. Но он отцепляется от парней, поняв, что землетрясение прекратилось. В переулке, кроме них четверых, больше не было никого и ничего.       Ни крови. Ни костей. Ни праха.       Рядом раздался восхищенный свист. Стайлз обернулся на Алека, как на чумного.       — Красиво, — тот совершенно не выглядел удивленным. Смотрел во все глаза, но не выглядел шокированным. — Когда ты сигареты Беку поджигаешь, ты остаешься больше человеком. Это коррелирует с количеством огня, которое ты используешь? Потрясающе. Я твой фанат.       Юра фыркает, оборачиваясь к Аллену и Стайлзу.       Куколка в кожаной куртке.       На руках уже нет черных линий.       В ладони нет пламени.       Это снова пацан пятнадцати лет, который морщит красивый ровный носик и психует из-за того, что пламя обожгло рукава любимой кожанки.       Стайлз видит, что и Аллен выглядит скорее приятно удивленным, чем паникующим. Тот подтверждает его мысли:       — Все, чего мне теперь хочется, это плеснуть в тебя айс-латте и посмотреть, что из этого выйдет.       Юра закатывает глаза и молча показывает Алу фак.       Погодите. Стайлз все еще…       — Что это было? — шепотом спрашивает он.       — Я немножечко Бог, — Юра так пожимает плечами, словно говорит что-то само собой разумеющееся. — Эзус. Бог огня, Бог-господин, предводитель всех гневных войн и бла-бла-бла, — по окончанию он строит рожу.       Стайлз подвисает, и в какое-то мгновение его мозг возвращается на несколько лет назад. Туда, где он ходил в школу и доводил всех своей гиперактивностью.       Все смотрят на него так, словно ждут реакцию.       Стайлз выдыхает.       — Ты же буквально божечки-кошечки! — он тыкает пальцем в тигра на чужой кожанке и заходится смехом.       Юра фыркает, заставляя еще и Аллена рассмеяться.       — Твои способности пригодились бы, когда я был на перевоспитании в католической церкви, — вдруг говорит он, выдавая ладонью в воздухе что-то очень абстрактное. — У меня была, ну, чутка похожая ситуация.       — Я не хочу знать, — Юра выставляет вперед ладонь и тыкает пальцем в Уолкера. — Никаких больше трупов в шкафах. Серьезно, чуваки, Отабек меня убьет. А Магнус запретит с ним общаться! У меня останетесь только вы трое, а ни с кем из вас я не хочу трахаться. Поэтому, если вы тоже кого-то убили, захлопнитесь нахуй.       Стайлз сдерживает себя от того, чтобы потрогать длинные Юрины пальцы. Просто понять, что так бывает вообще.       — Никто не против, если я заберу Стивена с собой? — вдруг говорит Алек, тыкая пальцем куда-то в сторону стены. — У Магнуса скоро день рождения, и я хотел бы подарить ему первого слугу-призрака, которого я привяжу самостоятельно.       Стайлз застывает с приоткрытым ртом.       — В этой гребаной кофейне есть хоть кто-то нормальный? — выдает он прежде, чем подумать над фразой.       Алек пожимает плечами, доставая из кармана какой-то камешек.       — Только Отабеку не говори, что в курсе, где я его взял, — он смотрит на Юру.       — А сам Стивен не скажет? — Юра щурится.       Зевает, прикрывая ладонью рот.       Стайлз снова залипает на обугленном рукаве кожаной куртки.       — Я ему рот зашью, — спокойно говорит Алек. — Он же слуга, а не новостной канал. Незачем ему разговаривать.       Аллен смеется, говоря что-то о конкурсе талантов. Он закидывает руку Стайлзу на плечи, с силой разворачивая его и уводя из тупичка. Юра остается ждать Алека, который стоит около стены и быстро что-то шепчет.       Камень, лежащий на его ладони, мигает голубым светом.       Стайлзу кажется, что он спит и видит укуренный сон.       — В восемь утра приедет машина, которая моет улицы, — Аллен чуть наклоняет к нему голову, — я думаю, этого будет достаточно, чтобы смыть грязь, — они подходят к дверям «Лазарета».       Стайлз поднимает голову вверх, когда ощущает, что на его макушку приземляются первые холодные капли. Должен, определенно должен идти снег, но этой ночью так тепло, что сверху падали капли дождя. Стайлз так ненавидел его раньше, а сейчас он кажется посланием…       Богов?       Стайлз так и стоит, запрокинув голову вверх и прикрыв глаза. Руку саднит, он поцарапал всю ладонь, пока бил Стивена. Запоздалый страх отдается дрожью в коленках. Аллен пихает его в спину, говоря что-то о том, как он легко простынет, ведь Стайлз в одной лишь любимой красной адидасовской олимпийке. Говорит, чтобы поторапливался, и скрывается внутри «Лазарета».       Алек и Юра подходят вместе, перебивая друг друга во время болтовни и, кажется, споря о том, понравится ли Магнусу подарок. Юра хохочет и говорит, что выплавит Магнусу кольцо, уделает этим Алека и заберет всю шаманско-чернокнижную семейку в свой культ. Алек шипит и пинает божественную задницу Плисецкого, запихивая того в двери кофейни.       Стайлз смотрит на вечернюю улицу, на темноту, разбавленную светом фонарей, и впервые за много лет чувствует себя живым.