Награда учителя

— Молодец, — говорит Чу Ваньнин, мягко похлопывая по лохматой макушке Мо Жаня. Гордое детское личико озаряется широкой улыбкой, и он жмурится от радости: учитель хвалит его, это ли не счастье? Конечно же, следом свою порцию ласковых поглаживаний по голове получают и Сюэ Мэн с Ши Мэем. Все трое маленьких учеников сдали работы вовремя и выполнили их блестяще, а потому Чу Ваньнин сегодня особенно доволен. Хотя учитель редко улыбается и скуп на слова, он действительно рад. Он всегда старается выразить это, полагая, что хороший учитель должен хвалить учеников за старания. Но... Одного ученика Чу Ваньнин все же хвалит немного чаще других. Он знает за собой эту слабость. То и дело ловит себя на том, как любуется сосредоточенным лицом Мо Жаня во время уроков, чувствуя, как в груди растекается тепло. Месяцы и годы это чувство нежится под ребрами медовым нектаром, пока не переполняет сердце до краев. И, чем старше становится Мо Жань, тем яснее Чу Ваньнину природа подобной слабости. Однажды, когда ученики вновь верно выполняют задание, Чу Ваньнин не протягивает к ним руки. — Молодцы, — произносит он, и ладони его надёжно укрыты белыми рукавами. Лица трёх учеников одинаково озадачены вопросом, который озвучивает Сюэ Мэн. Привыкший к родительской ласке, он с искренним удивлением восклицает: — Учитель, вы нас не погладите? Чу Ваньнин неловко поджимает губы. Чувство стыда и вины комом встаёт поперек горла: ни Сюэ Мэн, ни Ши Мэй не виноваты, что их учитель страшится выдать свои чувства к их соученику лишним взглядом, прикоснуться к нему с особой нежностью. Но лишать своего расположения одного Мо Жаня — разве это было бы не жестоко? — Я понял, — произносит вдруг голос, услышать который Чу Ваньнин хотел бы сейчас меньше всего. Темно-фиолетовые глаза Мо Жаня смотрят немного печально, но в них нет и тени укора, когда он поясняет, обращаясь к соученикам. — Просто мы уже не дети. Трое юношей переглядываются между собой, пока Сюэ Мэн не восклицает заносчиво и капризно: — И что? Папа всегда гладит меня по голове! Мо Жань неубедительно скрывает свой смешок, покашляв в кулак: — Ладно, никто здесь не ребенок, кроме тебя, Мэн-Мэн. Лицо Сюэ Мэна мгновенно наливается красным, как спелый фрукт: — Ты!.. Переругивания двух двоюродных братьев безнадежно перекрывают робкие попытки Ши Мэя воззвать к уважительному поведению в присутствии учителя. Однако Чу Ваньнин выжидает дольше положенного, позволяя суматохе стереть последние ноты всеобщей грусти. Лишь затем он с притворной строгостью хлопает в ладоши: — Прекратите! Вернёмся к уроку. Урок заучивается не слишком охотно без привычной награды. Но ученики привыкают.

***

— Ваньнин, этот достопочтенный вернулся! Чу Ваньнин оборачивается на зов. Волосы учителя собраны в пучок, а белые рукава закатаны, чтобы не испачкать их в земле. Краем глаза Чу Ваньнин замечает, как каждый росток в саду, чутко встрепенувшись, мигом вытягивается. Тасянь-цзюнь скидывает с плеча два грузных мешка и утирает пот со лба. Загорелая грудная клетка ходит ходуном под полураспахнутой нижней рубахой. Чу Ваньнин с трудом отводит от нее взгляд, чувствуя, что краснеет вовсе не от жары. — С возвращением, Мо Жань, — он ощущает, как горячие губы Тасянь-цзюня прижимаются к родинке за ухом, и тихо выдыхает. Тело супруга пышет жаром, даже когда он отстраняется и переключает свое внимание на цветы. — Хорошо растут? Не болеют? От его серьезного тона Чу Ваньнину хочется улыбнуться. Тасянь-цзюнь сам высаживает растения в саду и строго следит за ними, беспокоясь, как о собственных детях. — Все хорошо, — успокаивает его Чу Ваньнин. И, подумав, добавляет. — Я думаю, они рады тебя видеть. Лицо Тасянь-цзюня озаряется широкой улыбкой. Он одобрительно хмыкает, тут же выпрямившись и расправив плечи, будто желая стать выше ростом. — А ты, Ваньнин? Рад видеть этого достопочтенного? — он нарочито небрежно кивает на два тяжёлых мешка, оставшихся на земле. — Кстати, купил свежих овощей. Пришлось доходчиво объяснить тому пройдохе, что я отлично разбираюсь в растениях, и мне не получится всучить подгнивший товар, ха! На ужин сделаю кое-что получше, чем готовит этот пёс Мо-цзунши... Он умолкает на полуслове, забыв, о чем говорил. Все, что видит Тасянь-цзюнь — это нежный взгляд возлюбленного, обращённый к нему. Румянец опаляет мочки ушей Чу Ваньнина, но он отчётливо произносит: — Ты молодец, Мо Жань. А после он привстает на носочки, чтобы дотянуться. И мягко гладит Тасянь-цзюня по голове.