Сон наяву

      Тихое тиканье старых напольных часов разносится по читальному залу. Людей в университетской библиотеке в это время почти нет. От силы может пару тройка студентов, что занимают компьютеры для просмотра сериалов. Так и не скажешь, что впереди серьёзный экзамен. Вот когда большинству будет назначена пересдача, свободного стола не будет, и за книжки с материалами будут драться. Поэтому чтобы избежать подобных голодных игр, близнецы Ким усердно трудятся, заучивая билеты.       Тэ и Ви были, на огромное удивление, очень популярны. Хотя почему же на удивление? Две омеги близняшки, до ужаса миловидные, что по внешности то и по характеру, нетронутые сочные плоды. Очень стеснительные и для завистников «очень приторные». Настоящий магнит для Альф, которые не теряли надежду заполучить себе хотя бы одного.       Омеги никогда к подобной «популярности» не стремились. На вечеринки никогда не ходили, жили в одной комнате в общежитии, мирно и спокойно, из-за чего их ставили в пример.       — Не могу больше, — шепчет Тэ, поправляя мягкий персиковый кардиган, что соскользнул с плеча.       — Может перерыв? — спрашивает хриплым из-за долгого молчания голосом Ви. Омега прикрывает глаза, что были скрыты за прозрачной оправой очков, от которой с двух сторон шли тонкие цепочки, что соединялись на шее.       Кажется, эти билеты будут снится им ещё долго, не в самых доброжелательных снах. Мозги у обоих парней уже кипят. В библиотеке они с обеда, пришли сразу после пар. За окном уже потемнело, а значит они тут уже больше, чем оно думается.       — Предлагаю просто посидеть в тишине.       Тэ сразу достаёт наушники и включает плейлист, кладя голову на сложенные руки. Младший омега тихо смеётся, крутя ручку между пальцев. Сняв очки, тот трёт переносицу и протяжно зевает, решая тоже приложить голову к столу. Дерево казалось сейчас даже мягче ортопедической подушки, и пожалуй этот перерыв стал ошибкой. Ведь в следующую секунду они засыпают.       Тихое тиканье библиотекарских часов, постепенно становится всё тише и тише, исчезая полностью. Разум расслабленный и погруженный в сон, который так сильно требовало тело. В какую-то секунду омеги и правда начинают ощущать под собой что-то мягкое. Но разве они ушли в общежитие из библиотеки?       Ви хмурится, вырванный из лап столь сладкого сна. Первое, что тот чувствует, желая потянуться на мягкой постели — это скованность в движении. Парня приводит это в недоумение. Сонный паралич?       Омега открывает глаза и сразу жмурится от яркости. В комнате слишком светло.       — Ви! Что происходит?       Сбоку слышится голос брата, что тоже проснулся, приходя в ужас от связанных верёвкой конечностей. Их похитили? Но как их могли похитить из университетской библиотеки? Что здесь творится?       В ногах, у изножья большой постели, оперевшись о металлический каркас руками, стоял парень. Или мужчина? Омеги, стараясь выбраться, начали дёргать привязанными к изголовью запястья, но подобное вызывало только покраснения и боль.       Как они оказались тут? Что вообще происходит. Подобное начало явно не сулит ничего хорошего.       — Тише, — подаёт наконец-то голос стоящий парень, неотрывно наблюдая за безуспешными попытками омег выбраться. — Не стоит так пугаться, мальчики.       — К-кто ты? — неуверенно спрашивает один из близнецов, стараясь как можно лучше рассмотреть лицо своего… похитителя?       — Моё имя Чонгук, — коротко представляется альфа.       — И? Что тебе нужно, Чонгук? Зачем ты схватил нас?       — Мы что-то тебе сделали?       — О, не стоит искать в моём поступке какой-то смысл. Просто вы мне понравились, и я решил пригласить вас к себе, чтобы поиграть.       — П-поиграть? — с ужасом одновременно спрашивают омеги, хаотично бегая глазами по комнате.       — Не бойтесь, крошки. Больно уж точно я делать не собираюсь. Уверен, вам понравится это.       Чонгук голодно облизывается, оглядывая привязанных к большой кровати омег, что вдобавок были скованы смятением, непониманием и страхом.       — Не подходи! — сильно зажмурившись, кричит Тэ, стоит Чонгуку сделать шаг навстречу.       — Похоже, я переоценил вашу стрессоустойчивость… — с тяжёлым вздохом шепчет альфа, массируя переносицу. После чего он подходит к столу и, взяв несколько маленьких тюбиков с какой-то жидкостью, направляется к кровати.       Стоит ему наклониться к лицу одного из близнецов, как тот начал уворачиваться и пытаться выбраться.       — Тише, малыш… тебе не разорвать верёвки, только запястья и лодыжки натрёшь, — с некой нежностью просит Чон, после чего берет омегу за щёки и, повернув его лицо к себе, целует.       — Тэ! — громко зовёт брата Ви, пытаясь выбраться.— Отпусти его, ублюдок!       Чонгук, конечно же, не отстраняется. В этом поцелуе он передаёт ту самую жидкость, которую недавно взял со стола. Конечно, омега крутил головой и пытался сжать губы, но альфа был сильнее. Он раскрывал его губы языком и сильнее сдавливал щёки, заставляя проглотить как можно больше.       Будь они в других обстоятельствах, Тэ определённо смутился бы, ведь он никогда ранее не состоял в отношениях и целовался всего от силы пару раз. Но он был так напуган, что сил хватало лишь на то, чтобы тяжело дышать и пытаться успокоиться.       — Что ты ему дал?! — чуть ли не рычит Ви, злобно поглядывая на парня, что теперь смотрел прямо на него и довольно облизывался.       — Не бойся. Я не собираюсь накачивать вас дурью, — он открывает второй флакон и, набрав в рот жидкость, подходит уже к Ви, впиваясь в его пухлые губы.       Тот точно также пытался вырваться, как и его брат, но со связанными конечностями он ничего не смог сделать, поэтому ему оставалось только послушно проглотить всё.       — Умница, — Чонгук ласково проводит ладонью по бледной щеке Ви, что совсем скоро должна заалеть. — Хорошие мальчики       — Ч-что ты нам дал? — боязливо спрашивает Тэ, кусая от волнения губы.       — Всего лишь лёгкий афродизиак, — пожимая плечами, отвечает Чонгук, с наслаждением наблюдая за свирепым взглядом Ви, что сердился и недовольно испепелял альфу взглядом. На это он лишь хмыкает и, наклонившись к чужому уху, тихо шепчет:       — С нетерпением буду ждать, когда ты будешь умолять меня позволить тебе кончить. Посмотрим, насколько тебя хватит.       А затем он отстраняется и, встав с кровати, вновь опирается на основание, чтобы лучше видеть каждого близнеца.       Омеги не понимают, в какой момент всё пошло по пизде. Как они оказались в такой безвыходной на вид ситуации? Хотя почему же на вид? Ситуация и правда просто ужасна. Их похитил какой-то сумасшедший и хочет изнасиловать.       — Как ощущения? Начинаете чувствовать тепло по всему телу? Афродизиак очень слабый, он нужен скорее для того, чтобы вы расслабились… не хочу делать вам больно, — будто разговаривая с самим собой, говорит Чонгук. — К тому же, гораздо интереснее, если я самостоятельно заставлю вас течь. Будет слишком скучно, если за меня сделают это какие-то таблетки, правда?       Слушая голос своего похитителя, омеги сами не замечают, как голова становится более лёгкой, как и тело. Такой эффект братьям явно не нравился. Не контролировать свои инстинкты — это самое ужасное, но на удивление больше, чем лёгкое расслабление они не чувствуют. Неужели, так называемый Чонгук не солгал? Но всё равно это не меняло ничего, они всё ещё не ясно где и неясно, что будет дальше.       — Может ты отпустишь нас? — не теряя надежды, спрашивает Тэ. — Мы никому ничего не расскажем, честно!       Ви активно кивает, кардиган полностью сполз с плеч, открывая вид на красивые молочные ключицы. Это заставляло чувствовать себя максимально не комфортно.       — Как бы мне не хотелось, я не могу вас отпустить, — ладонь парня скользит по деревянному каркасу, пока он обходит постель, оказываясь к омегам ближе, разглядывая с горящим интересом в глазах.       — Н-но почему? — шепчет младший омега, смотря на Тэ, что закусывает губу, но попыток выбраться уже не применяет.       Из этих верёвок невозможно выбраться.       — Всё очень просто, — Чонгук хлопает в ладоши, будто рассказывает самую очевидную вещь в мире. — Вы слишком понравились мне, поэтому я захотел поиграть с вами и не могу сейчас отпустить.       Конечно, он не дурак и видит, что омеги боятся его, поэтому ему хочется поскорее стереть эту ужасную тревогу и злость с чужих лиц. Он хочет поскорее увидеть заломанные брови и распахнутые в удовольствии губы. Хочет почувствовать их густые возбуждённые запахи в комнате.       Отойдя от кровати, Чонгук принимается расстегивать пуговицы на своей рубашке. Затем и вовсе снимает её, оставляя на спинке стула. Следом идут кольца и наручные часы, которые альфа оставляет на столе, прежде чем вновь подойти к омегам.       Напуганным студентам открывается вид на поджарое тело мужчины с крепкими мышцами и россыпью татуировок. Чонгук улыбается, замечая повышенное внимание к себе. Затем он прикрывает глаза и в следующее мгновение его татуировки начинают светиться, а минутой позже из-за спины появляются… щупальца?       Непонимание, растерянность и страх можно прочитать на лицах напротив. Чонгук на это лишь хмыкает. Он уверен, что те впервые видят нечто подобное.       — Удивляет, правда?       Альфа поднимает одну из больших щупалец вверх, показывая.       — Это тентакли.       Чтобы не напугать омег ещё больше, Чонгук не выпускает сразу все тентакли, понимая, что к такому нужно привыкнуть.       — Т-тентакли.? — недоумённо шепчет Тэ, раскрывая рот в удивлении       Сейчас это всё кажется не больше, чем сном. Разве такое может существовать? Ви распахивает глаза, что были обрамлены густыми ресницами, и не верующе смотрит на брата.       — Разве это возможно? Это розыгрыш? — Ви поджимает губы, полностью уверенный в том, что это шутка.       В такое невозможно поверить.       — Что ты собираешься делать? — тихо спрашивает младший омега, внимательно следя за щупальцем, что выглядит уж очень правдоподобно для розыгрыша.       Это что, не шутка? У альфы и правда есть тентакли?       Тэ старается вырвать руки из верёвок и тихо хнычет.       К чему это вообще всё идёт?       — Но-но, твои запястья покраснеют, не стоит, — Чонгук словно мурлычет.       — Прекращай это, развяжи нас… — уж как-то неуверенно просит Ви, смотря на попытки брата.       — Я же сказал, что не могу отпустить вас. Не бойтесь, мои малышки безобидные.       С этими словами Чон подходит ближе и снимает с каждого сначала обувь, а затем и милые носочки с принтом. Он касается тоненькими кончиками тентаклей чужих стоп, легонько щекоча, улыбаясь. Затем он начинает осторожно обхватывать лодыжки парней щупальцами, развязывая тугие верёвки, заменяя их своими тентаклями.       — И надо же вам было так дёргаться… все щиколотки себе натёрли, — альфа недовольно цокает, когда рассматривает покрасневшие участки, обхватывая тентаклями чуть выше, чтобы не причинять боль.       Стоит скользким и тёплым щупальцам коснуться лодыжек омег, те вздрагивают. Ощущения совершенно непонятные и неясные для них. Кожа неконтролируемо покрывается мурашками, заставляя щёки краснеть.       Что вообще происходит?       Подавляя в себе желание поскорее заключить омег во власть своих тентаклей, Чонгук лишь с улыбкой наблюдает, как Тэ и Ви дёргают ногами, вновь пытаясь вырваться. Но альфа держит крепко, не позволяя выбраться.       — Ну, чего вы опять дёргаетесь? Я же не делаю вам больно… — упираясь локтями в железное основание большой кровати, говорит альфа. — Пора бы вам уже смириться с тем, что отсюда вам не сбежать, крошки.       В словах Альфы совсем нет угрозы, но это не заставляет бояться меньше.       — Что ты будешь делать с нами?       — Что ты хочешь? — продолжает Ви.       Афродизиак заставил испытывать приятные ощущения. Это заставило чувствовать себя извращенцами. Омеги не хотели этого. Или же уже хотели. Щёки горели от стыда, и было неясно, что ждёт их дальше. Хотя вполне можно было предположить.       Безысходность — это пожалуй единственное чувство, которое захватило их в полной мере. Неужели, этот альфа хочет заняться с ними самыми непристойными вещами? Они ведь невинные, неужели дойдёт до подобного?       — Что я хочу сделать с вами? Вы и правда хотите это знать? — гаденькая ухмылка касается губ альфы. Он явно выглядел чересчур довольным. Ему определённо нравилось всё происходящее. — Я хочу обласкать вас с ног до головы своими тентаклями… — продолжает Чонгук. — Хочу возбудить так сильно, что вы будете течь будто в разгар течки. Хочу пометить вас своим запахом и долго изводить, пока вы сами не начнёте умолять меня.       Рассказывая всё это, мужчина бударажаще дрожал. От мысли, что совсем скоро он сможет прикоснуться к этой медовой коже, чью мягкость он уже ощутил, его природный запах усиливается. Становится гуще, а тентакли начинают блестеть от обилия выделений.       Ему ужасно хочется поскорее раздеть этих омежек.       Тоненьким кончиком тентаклей, Чонгук медленно забирается под чужие джинсы. Он поднимается до коленей, а затем, касаясь внутренней стороны бёдер, чувствует, как омеги дёргаются и рефлекторно пытаются свести ноги, что изначально у них получается, но после Чон с наслаждением разводит их вновь, облизываясь.       — Неужели, мне попались невинные мальчики? — он оглядывает пунцовые щёчки Тэ, замечая, как отводит взгляд Ви.       Это определённо становится интересно.       — Вы правда невинны? — неверяще повторяет Чонгук, сдерживая стон блаженства, когда убирает свободной щупальцей чёлку с глаз Тэ, рассматривая его смущённый и такой растерянный вид. У брата был ничуть не хуже. Ви то и дело ёрзал на месте, вздрагивая от того, как тоненькие присоски исследовали мягкие бёдра под свободными джинсами       Слыша слова Чонгука, омеги краснеют слишком сильно. Это слишком пошло для них, ещё и эти щупальца, которые вызывали смешанные чувства, заставляя гореть ещё сильнее.       Да они были и правда невинны, целовались может пару раз, а дальше не заходило. Это было как-то постыдно, что в своём возрасте они не разу не испытывали на себе это наслаждение.       Весь поток мыслей прерывает тихий стон Ви. Щупальца касались столь чувствительных бёдер, и сдержать себя было невозможно. Омега сам удивлённо распахивает глаза, не понимая, как мог издать столь постыдный для себя звук.       — Ви… Ты что… — шепчет Тэ, удивлённо смотря на брата, что, кажется, был готов сгореть со стыда.       — У… убери щупальца, — сдавленно мычит омега, ощущая мягкость и влагу на своих бёдрах.       — А так ли ты хочешь, чтобы я убрал их, маленький?       Чонгук специально двигается щупальцами дальше, касаясь кромки нижнего белья. Но он лишь дразнит, упиваясь видом мечущегося в сомнениях и незнакомых чувств омеги.       Младший не знает, хочет он и правда, чтобы щупальца исчезли или же нет. Дать точный ответ в таком новом и неизвестном ранее возбуждении почти невозможно.       Нет, омеги, конечно, касались себя, они же не были монашками какими-то. Но их никогда не касался кто-то другой, ещё и друг перед другом. Находиться в момент возбуждения рядом просто невозможно.       Как же омеги потом друг другу в глаза смотреть будут?       — Боже, это слишком стыдно, — Тэ, что неотрывно наблюдал за братом, неловко отворачивается, сводя ноги вместе.       — Это совсем не стыдно, Тэ, — спокойно объясняет альфа. — Не стоит прятаться. Вы всё равно у меня как на ладони.       Стоит мужчине подойти ближе и подцепить пальцем подбородок омеги, он поворачивает его голову на себя, чтобы лучше рассматривать румяные щёчки и эти пухлые губы, что распахиваются в неконтролируемом стоне, стоит щупальцам подняться выше.       — Прелестно.       Альфа был заворожён столь прекрасной картиной.       И как ему могло так повезти?       Наклонившись, Чонгук не сдерживается и всё же впивается в губы Тэ поцелуем. Он медленно сминал его губы, языком желая скользнуть между них, но омега не позволял. Тот с силой сжимал губы и вертел головой, сдавлено мычал.       — Не упрямься, цветочек. Позволь поцеловать тебя. Открой свой прекрасный ротик, — ласково просил Чонгук, заглядывая в глаза, будто в самую душу. — Тебе понравится… Ну же, смелее.       Тэ сдаётся быстро, чувствуя, как собственный запах становится более насыщенным, выдавая его с потрохами. Парень жмурит глаза и, на свой страх и риск, всё же приоткрывает розовые губы.       — Хороший мальчик.       Чон не медлит, сразу толкается в чужой рот языком, начиная мокро и пошло целовать. Пока он старательно вылизывал рот одного из близнецов, тентаклями Чонгук не переставал изучать сочные бёдра омег, что были уже влажными.       На молочные мягкие бёдра хотелось жуть как посмотреть, поэтому, скользнув ладонью по чужой вздымающейся груди, альфа одним ловким движением расстёгивает пуговицу джинс и тянет собачку молнии вниз. Звонкий стон Тэ не заставляет себя долго ждать, стоит чужой руке невзначай коснуться его бугорка.       — Мхм… Не надо, — скулит Тэ, чувствуя, как его касаются там, где интимнее всего.       Хоть старший Ким и говорит одно, на деле тот определённо хочет совершенно другого.       Распалить таких чистых и нетронутых омег слишком легко.       — Такой чувствительный.       Отстранившись, мужчина довольно облизывается, рассматривая такой потерянный вид омеги, что расплылся лужицей на кровати. Забравшись на неё, Чон цепляет края джинс под протестующие мычание и стягивает их вниз. Попытки Тэ остановить альфу не увенчались успехом.       Снова.       Вид стройных бёдер заставил альфу поперхнуться слюной. Как и ожидалось, они выглядели безумно соблазнительно. Так, что Чонгуку пришлось задержать дыхание, когда он с наслаждением проводил одними лишь кончиками пальцев дорожку от щиколотки до выпирающей тазовой косточки, чувствуя бархатистость кожи под подушечками. Ослабляя хватку на лодыжках, мужчина скользит большими тентаклями дальше, сильнее оплетая подрагивающие бёдра. Множество присосок сразу же атакуют чувствительную кожу с характерным звуком, заставляя омегу извиваться и хныкать.       Эта сладкая пытка только начинается.       — Ви, — тихо зовёт альфа второго близнеца, поворачивая голову к нему. — Только посмотри на своего брата… он такой красивый, правда?       Ожидаемо омега протестующе вертит головой, отказываясь смотреть. На это Чонгук лишь вздыхает и, подползая к нему ближе, зарывается ладонью в шелковистые волосы, притягивая к себе.       — Открой глаза и смотри, — требовательный тон звучит у самого уха, от чего Ви поёжился.       Чон, касаясь языком чужой мочки, начинает играться с ней, свободной рукой забираясь под рубашку, лаская впалый живот.       — Это слишком! Это так стыдно. Я не могу… — хнычет омега, втягивая живот, стоит альфе коснуться его.       Он жмурит глаза и сжимает руки в кулаки, не желая поддаваться на провокации альфы. Верёвки на руках продолжают натирать кожу, и как бы омега не желал скрыться, не получается. Ведь, закрыв глаза, он стал отчётливее слышать сбивчивое дыхание брата, его редкие тихие стоны и ужасно смущающие чавкающие звуки от тентаклей, что не переставали двигаться.       Поцелуй альфы заставляет омегу переключить внимание на себя. Если поначалу он сопротивлялся, то спустя пару минут окончательно сдаётся, когда охотно раскрывает губы шире, сталкиваясь с языком альфы своим. Возможно, в нём сейчас бушуют гормоны, но чёрт, это так приятно.       Когда Чонгук отстраняется, любопытство берёт вверх. Младший, закусывая нижнюю губу, всё же переводит взор на брата, удивлённо распахивая рот.       А там ведь было на что посмотреть: призывно разведённые бёдра жадно исследовали тентакли, на нижнем белье, что натянулось спереди из-за сильного возбуждения, виднелись пятна смазки. Взгляд омеги был потерянным, а его зацелованные губы были слегка припухшими.       — Ви… — срывается с губ старшего близнеца.       Стоит им с братом пересечься взглядами, как Тэ шумно сглатывает, отводя взгляд. Он такой уязвимый сейчас, такой возбуждённый и совсем беззащитен.       Это слишком для них. Мало того, что они предстали в уязвлённом состоянии перед незнакомым человеком, так ещё и перед друг другом.       — Неужели у тебя никогда не было мысли прикоснуться к нему? — мурлычет на ушко Чонгук, начиная выцеловывать изогнутую шейку.       Ви от таких откровенных слов, кажется, ещё чуть чуть и точно сгорит от стыда.       — Как я могу думать о таком? Он же мой брат…       — Правда? Тогда почему ты поедаешь его глазами, Ви?       Да, омега так и смотрел на своего брата, не отводя взгляд. Чонгуку нравилось видеть растерянность вперемешку с неутолимой жаждой на лице, поэтому он вновь поддаётся вперед для поцелуя.       — Развяжи меня… — тихо просит младший, облизывая влажные губы.       — Хочешь, чтобы я развязал твои руки, малыш? — в ответ лишь тихое «натирает», и альфе этого было достаточно, чтобы оставить быстрый чмок на губах и приступить к чужому освобождению.       На удивление, стоит рукам Ви освободиться, тот не предпринимает попыток выбраться. Напротив, он лишь поправляет свою рубашку и оттягивает её края вниз, чем позабавил альфу.       Такой смущённый малыш.       — Иди сюда, — Чон тянет паренька на себя, заставляя сесть на кровати, чтобы после начать медленно расстегивать пуговицы на его рубашке.       — Я… стесняюсь… не надо, — Ви то и дело пытался остановить пальцы Чонгука, но его руки не слушались.       — Не стоит мешать мне, малыш. Я хочу посмотреть всего тебя.       Когда наконец-то ненужная рубашка спадает с худеньких плеч, Чонгук довольно облизывается. Он с наслаждением проводит ладонью от плеч до кромки джинсов, нарочно задевая затвердевшие бусинки сосков, на что получил неоднозначную реакцию.       Чувствительные.       — Ваша красота сводит меня с ума… Такие чистые, будто неограненные алмазы, — мужчина с наслаждением втягивает носом насыщенный запах прямо у основания шеи, после чего выпускает ещё несколько щупалец, которые начинают медленно обхватывать чужую талию, несильно сжимая, изучая.       Стоит щупальцам альфы коснуться оголённой кожи омеги, тот не сдерживает тихого хныканья. Вся кожа словно горит от каждого нового касания.       Стыд полностью заполнил разум, ведь младшего возбуждало то, как его брат тихо стонет от касаний тех же щупалец.       — Пожалуйста, прекрати так говорить… — смущённо шепчет Ви, чувствуя горячее дыхание альфы у самой шеи, что заставляет замереть в томительном ожидании.       Тэ облизывает опухшие от поцелуев губы и переводит взор на брата.       Это так грязно и неправильно, но всё же нравится им. Они ведь братья, разве правильно испытывать такое друг к другу?       — Руки затекли, развяжи и мои тоже, — смущённо просит и Тэ, смотря за тем, как Ви извивается словно змея, пока его чувствительные бёдра оплетают тентакли, а ладонь альфы поглаживает впалый живот.       Кажется, уже и дураку понятно то, что омеги не убегут. Да даже если бы и хотели, то тентакли не позволили бы им сбежать дальше края постели.       — Конечно, я развяжу тебе руки, цветочек… не дёргайся, — оставляя поцелуй где-то за ушком Ви, Чонгук отстраняется и, встав на колени, развязывает тугие верёвки на покрасневших запястьях, что второй омега болезненно трёт.       Тихие извинения тонут в новом поцелуе, когда Чонгук ласково проводит пальцами по чужой щеке, одной из тентаклей забираясь под персиковый кардиган, кончиком щекоча выпирающие рёбра.       — Пожалуйста… — скулит Ви, хотя сам не знает, что именно просит.       Хочет ли он больше или же наоборот просит о чём-то другом?       Не ясно.       Но видя это пламя в глазах, было не сложно догадаться об истинных желаниях омег, что впервые тонут в таком огромном количестве удовольствия.       И дело даже не в принятом ранее афродизиаке.       — Пожалуйста «что»? — с улыбкой спрашивает альфа. Он знает, что хочет младший омега, но специально изводит.       Дразнит.       — Внизу… Всё горит…       — Хочешь, чтобы я потрогал твой маленький член?       Ви взрывается ярким пламенем ещё больше. Его щёки, как и шея покрылись румянцем от сильного смущения, но Чонгук не позволяет тому отстраниться. Он крепко держит омегу поперёк талии, после чего приподнимает и, повернувшись, ловким движением руки расстёгивает джинсы, снимает их с сочных бёдер и откидывает куда-то в сторону.       — Такой возбуждённый… — восторженно шепчет мужчина, когда утыкается носом во влажное нижнее белье студента, прямо там, где виднеется очертание выпирающей головки.       Он чувствует, как вздрагивает тело под ним, он каждой присоской ощущает исходящее от омеги желание, поэтому, голодно облизнувшись, он цепляет зубами резинку боксеров и тянет её вниз, высвобождая аккуратный розовый член.       — Нет-нет… — скулит Ви, чувствуя, как бельё пропадает, а затем сдавленно стонет, закусывая нижнюю губу.       Стоит Чонгуку толкнуться языком в дырочку уретры, как чужие ножки подкашиваются, и, если бы не тентакли, что удерживали на весу, Ви давно бы упал на кровать.       — Тише, тише, маленький.       Чонгук осторожно опускает омегу на кровать, продолжая оплетать его своими щупальцами. В этот раз альфа не сдерживается. Он высвобождает почти все свои тентакли. Те были самого разного размера.       Повернувшись к Тэ, Чонгук подползает уже к нему и, посадив того на постель, просит поднять руки, чтобы избавиться от кардигана. Он хоть и милый, но сейчас был явно лишний.       Персиковый кардиган падает на пол сразу же, оставляя омегу полностью безоружным перед альфой. Старший близнец уже хотел попросить оставить единственную защиту в виде нижнего белья, но его соски накрывают щупальца, начиная всасывать присосками соски, заставляя выгнуться в спине, от чего он совсем пропускает момент, когда с него стягивают мокрые боксеры.       Он от стыда сжимается, но сдержать себя сложно, ведь щупальца альфы, кажется, одновременно везде и нигде. Приносят девственным море удовольствия, от чего омеги, кажется, падали всё глубже и глубже в эту пучину страсти и безграничного удовольствия.       А ведь это кажется только начало…       Столкнувшись взглядами, братья смотрели друг на друга не отрываясь. В голове туман возбуждения не давал им здраво мыслить. Ви первым отводит взгляд в сторону и, запрокинув голову назад, тихо стонет сквозь сжатые губы.       Но Чонгук не спешит приступать к активным действиям. Он немного отстраняется, чтобы получше рассмотреть картину перед собой. Вид обнажённых омег, что находились во власти его щупалец, был воистину прекрасен. Те смущённо отводили взгляд, пытались свести ноги и прикрыться руками, но альфа держал крепко. Не позволяя и двинуться на миллиметр.       — Вы бы только знали, как развязно сейчас выглядите… просто прелесть…       Восторгу мужчины не было предела. Он шумно сглатывает вязкую слюну, когда с наслаждением вдыхает усилившийся запах омег, что пахли просто восхитительно. Собственное возбуждение неприятно пульсирует, поэтому сжав колом стоящий член сквозь ткань нижнего белья, он гортанно стонет, посильнее сжимая возбужденные тела своими тентаклями.       Тоненькие кончики, что ласкали сочные бёдра двигаются дальше. Они дразняще касались налитых яичек, чтобы после оплести аккуратные возбуждения от самого основания до головки. Блаженные стоны омег заставляют альфу покрываться мурашками. Множество маленьких присосок атакуют разгорячённую плоть обоих, заставляя метаться в неизведанном ранее удовольствии.       Когда щупальца альфы касаются гениталий омег, те уже не в силах сдержать звонкие стоны. Головки до ужаса красные от дефицита внимания к себе, поэтому каждое касание заставляет дрожать.       — Мгх… Это слишком, — стонет Тэ, облизывая сухие губы, ощущая, как чувствительный член приятно посасывают присоски, сводя с ума.       — Наслаждайтесь, мальчики… — шепчет Чонгук в чужие губы, прежде чем вновь припасть к ним сладким поцелуем.       Альфа посильнее сжимает тентаклями чужую талию, нарочно показывая свою силу, после чего притягивает ближе к себе так, чтобы руками приобнять омег за плечи и по очереди начать целовать, продолжая ласкать такие чувствительные сейчас головки.       Он неторопливо водит тентаклями вверх вниз, после чего задерживается на головке, зная, как это чертовски приятно. Но он не срывается на быстрый темп, а лишь дразнит и распаляет сильнее, чувствуя каждой присоской, как дрожат в предвкушении чужие тела.       — Так прекрасно звучите для меня… — с улыбкой говорит мужчина, зарываясь влажными пальцами в слегка кудрявую макушку Тэ, чтобы смазано провести языком от подбородка до нижней губы, сцеловывая надрывные стоны.       Тоже самое он делает и с Ви, когда, зарывшись пальчиками в волосы, притягивает ближе и игриво кусает за острую челюсть.       — Сделаете кое-что для меня, крошки?       Он знает, что сейчас омеги готовы буквально на всё, что свидетельствует их поплывший взгляд и неуверенные кивки.       — Хочу, чтобы вы поцеловались на моих глазах… — не заметить растерянность на чужих лицах было просто невозможно, поэтому он нарочно проворачивает головы омег друг к другу, чтобы те не отводили взгляд.       — Поцеловаться?       — Вы же хотите этого… так попробуйте друг друга на вкус.       Ви смотрит на Тэ, в их глазах неуверенность вперемешку с возбуждением. Разве это будет правильно целовать брата? Все размышления младшего прерывает Тэ, что несмело чмокает омегу в губы. От взгляда альфы это конечно же не скрывается, и тот довольно ухмыляется.       — Боже, это так неправильно, — лепечет Ви, кладя ладонь на такую же алую щеку Тэ, тихо постанывая из-за ласк, что не прекращаются ни на секунду.       Сказать что-то ещё не даёт Тэ, тот вновь прижимается губами к губам брата, несмело сминая пухлые губы. Это возбуждает и рушит все стены внутри. Ви сжимает бедро альфы, ища опоры, и стонет в поцелуй, проходясь языком по губам Тэ.       Сладко и так тягуче. Сложно описать эти чувства, что внутри крутятся. Пугает то, что это до дрожи нравится и заставляет возбуждение омег сочиться смазкой сильнее.       Несмотря на то, что Тэ казался более робким, он находит в себе силы преодолеть невидимый барьер и поцеловать брата первым.       Вид целующихся близнецов пришёлся Чонгуку по вкусу. Он взгляда не мог оторвать от того, как сексуально те смотрелись с друг другом…       Так естественно…       Так красиво.       — В отличие от тебя, уверен, Тэ хотел тайно прикоснуться к тебе, — шепчет Чонгук на ушко Ви, прижимаясь сзади. — Только посмотри на него… он так смущён, но в тоже время тянется к тебе. Неужели, тебе не хочется приласкать его? До сих пор считаешь это неправильным?       Чонгук знает за какие ниточки дёргать. Конечно, он мог ошибаться, но чужие чувства и эмоции видны будто на ладони. Он мастерски считывает их, заставляя омег сгорать от стыда, но в тоже время и наслаждаться этим.       — Обними его и поцелуй так, как целовал тебя я. Давай, ты же тоже хочешь, Ви…       Слова Чонгука заставляют Ви проскулить.       Неужели его брат и правда думал о нём в таком ключе?       Сейчас это всё было не важно. Младший кладёт ладони на талию своего брата близнеца, стараясь целовать с той же страстью.       Оторваться совсем нет желания, хочется лишь больше и больше, чтобы слаще и глубже. Возбуждение полностью взяло вверх. Тэ мягко прикусывает губу омеги, оттягивая ту, прежде чем вновь утянуть в столь нужный сейчас поцелуй.       Картина со стороны поистине прекрасна. Две омеги, близнецы, так горячо целуются, пока щупальца ласкают их тела, посасывая столь чувствительную кожу. Альфа, конечно, догадывался, что вместе они будут смотреться превосходно, но чтобы настолько, что он и глаз не мог оторвать, конечно и не предполагал. Те были в своей манере сексуальны. Их невинность сказывалась в неуверенных, но искренних касаниях, и эти стоны заставляли и без того возбуждённого Чонгука покрываться испариной.       Эти омеги сводят его с ума.       — Не могу больше, я скоро кончу, — мычит Тэ, проходясь языком по губам Ви, прежде чем излиться, громко простонав.       Младший, отстранившись, опускает взор, видя как брат кончает, заливая свой живот спермой.       — Господи… ахх… — Ви крепко сжимает плечи старшего, толкаясь аппетитными бёдрами на встречу щупальцам, пока Тэ хныча тянет омегу на себя, вновь влажно целуя.       Оргазм так близко, но так сложно ухватиться за эту самую ниточку. Ви отстраняется от опухших губ брата и поднимает взгляд на альфу.       — М… можешь поцеловать меня? Прошу… — Ви закусывает губу, ведь насколько бы сильным не было возбуждение, им всё ещё стыдно.       Робкая просьба слетевшая с губ Ви окончательно срывает тормоза альфы, что был очарован невероятным видом Тэ в момент оргазма, поэтому он без колебаний впивается в зацелованные губы младшего близнеца, быстрее двигая щупальцем на его возбуждении.       — Кончи для меня, сладкий. Покажи, как тебе хорошо, — шептал альфа в чужие губы, когда толкался языком внутрь, буквально собирая тихий скулёж и жалобное мычание.       Много омеге не нужно, тот кончает почти что сразу, стоит щупальце ускориться. Младший стонет в поцелуй и тонет полностью, прогибаясь в спине, ловя оргазм.       Оторвавшись от губ альфы, Ви облизывается. Омеги скулят от чувствительности, ведь щупальца продолжают ласкать их возбуждения.       — Ох, это слишком много, Чонгук… — скулит Тэ, рукой цепляясь за взмокшую шею альфы, стараясь улизнуть от такой сильной стимуляции, что посылает разряды тока по телу, заставляя извиваться.       Несмотря на прошедший оргазм, возбуждение омег было всё столь же сильным. Кажется, Чон смог возбудить их слишком сильно, да и воздержание сыграло с ними злую шутку.       Тэ опускает взгляд, видя как влажные щупальца оплетают их бёдра и талию, крепко удерживая на месте. Такая сила очаровывала, как и само наличие тентаклей у альфы.       — Так влажно… Везде очень влажно, — шепчет Ви, чувствуя, что постельное бельё намокло из-за смазки, что сочилась из ануса, пачкая всё. Очень стыдно, но до чего же это приятно.       Тэ влажный настолько же сильно. Их тела покрыты также смазкой, что выпускают щупальца, делая их ещё более влажными и нуждающимися в большей ласке.       Пристроившись сзади, Чонгук утыкается носом в загривок Ви, вдыхая его природный аромат.       — Правда? Ты так сильно течёшь, Ви? — Чонгук будто не чувствует всю ту влажность, совершенно не замечая множество пятнышек на белоснежных простынях. — Покажешь, насколько ты мокренький сзади?       Сладкий шёпот околдовывал, заставлял подчиняться добровольно и отдаваться без остатка. Поэтому, скользнув пальчиками по выгнутой спинке, альфа ныряет меж ягодиц.       — И правда… так мокро.       Сжалившись над омегами, он всё же убирает щупальца с их возбуждённой плоти, растирая кончиками вязкое семя на чужих животах.       — Так много кончили для меня… — восторженно шепчет альфа, чем вводит омег в ещё большую краску.       Постепенно касания становятся больше успокаивающими. Чонгук ласково водил своими тентаклями по взмокшей коже, вновь проходясь по самым чувствительным местам, чтобы распалить омег. Он активно исследует присосками сочные бёдра, что продолжали подрагивать после оргазма, ласкает чувствительные соски и касается выгнутой шейки, втягивая большими присосками кожу, что оставляли характерный след.       Так постепенно омеги вновь оказались полностью во власти чужих тентаклей.       Собирая вязкую смазку с молочных бёдер, Чонгук подносит пальцы к своим губами, смакуя чужую сладость на язычке.       — Ты такой вкусненький… хочешь попробовать?       Пожалуй, ответ на это вопрос вовсе и не требовался, потому что Чонгук подносит перепачканные в смазке пальцы к губам Ви, погружая их в горячий ротик.       — Пососи их, малыш…       Оставляя влажный поцелуй на шее, Чонгук поглядывал на Тэ, что неотрывно наблюдал за братом и за тем, как он сосал пальцы альфы. Омеги были так очевидны в своих желаниях, что альфа не сдерживает довольной усмешки.       — Хочешь тоже попробовать, Тэ?       Омега часто кивает, словно собачка на приборной панели машины. Да, он чертовски очевиден, но разве можно осуждать этих сладких омег, что познают всю сладость удовольствия в её первозданном виде.       Альфа не заставляет ждать, скользит пальцами между влажных ягодиц. Чонгук довольно мычит, сам факт того, что эти прекрасные мальчики мокрые только для него, заставляют член дернуться в брюках.       — Давай, обхвати пальцы своими губками, ты ведь хочешь попробовать, — просит Чонгук, касаясь губами шеи омеги, наблюдая за тем, как чужие губы обхватывают фаланги пальцев, слизывая вязкую смазку, что прозрачными каплями медленно стекала по пальцам к запястью.       Тэ прикрывает глаза. Казалось, что он сгорит со стыда, если встретится взглядом хоть с кем-то в этой комнате. Омега скулит ёрзая на постели, пачкая ту смазкой ещё сильнее. Ви, облизав губы, приподнимается на постели и втягивает живот, охая от касаний щупалец, что продолжают втирать семя в перемешку со смазкой, возбуждая.       Наклонившись ближе, Ви проводит носом по шее брата, вдыхая такой насыщенный аромат, касаясь губами линии челюсти. Хочется ласкать, и он ласкает, покрывая поцелуями раскрасневшуюся от смущения и возбуждения кожу. Ви выглядит ничуть не лучше, до ужаса смущённо, смотря из-под ресниц в глаза альфы, в коих бушует море удовольствия от картины, что сейчас рисуется им самим.       Чонгуку нравилось развращать этих маленьких ангелов, нравилось изводить их невинные тела и показывать всё то удовольствие, которым были обделены.       — Умница, а теперь дай Ви попробовать тебя…       Он наставлял, показывал как правильно и не скупился на похвалу. Он целовал, ласкал и сводил с ума, заставляя смущаться и возбуждённо всхлипывать.       Перемещаясь на постели, Чонгук касается узенького колечка мышц Тэ, чтобы собрать природную смазку и дать попробовать её Ви, что сам распахивает губы, старательно посасывая.       С хлюпом вынимая пальцы, альфа облизывает их от остатков смазки и слюны, блаженно промычав. Эти омеги такие сладкие, что сводит зубы. Так вкусно, что хочется ещё. Но ещё сильнее хотелось заставить близнецов потечь больше, сделать их очень мокрыми, поэтому он разводит щупальцами худенькие ножки обоих, чтобы медленно скользнуть другими щупальцами к течным дырочкам.       Он кружит вокруг сжимающегося колечка тоненьким кончиком, после чего осторожно толкается внутрь. Из-за небольшого диаметра щупальца проходит без каких-либо проблем. Поэтому, толкаясь глубже, Чонгук начинает неторопливо ласкать чувствительные стеночки, наблюдая за омегами, что тяжело дыша пытались отвести взгляд друг от друга.       — Не стоит прятаться. Смотрите, как я ласкаю вас внутри, — он сильнее разводит сочные бёдра, раскрывая омег ещё больше, от чего тем пришлось опереться о бортики кровати друг напротив друга.       В такой позе они прекрасно видели все потайные места друг друга. Налитую кровью головку, поджавшиеся яички и розовенькую дырочку, в которой поступательными движениями двигалась тоненькая тентакля, что наполняла и без того течные дырочки, своей смазкой.       Поза их была настолько развратной, что омеги и слова проронить не могли. Прежде братья никогда не были так близки, как сейчас. Те буквально могут разглядеть каждую складочку в промежности. Тэ отводит взор первым и почти падает на кровать, но сильная щупальца не даёт этого сделать, удерживая.       Младший омега голодно облизывает губы, жадно разглядывая брата. Каким бы смущающим не был этот момент, они рассматривают друг друга с неподдельным интересом.       Такие одинаковые, но такие разные одновременно.       Тэ сжимает смятую простынь дрожащими пальцами, опуская взгляд, видя как скользкая щупальца растягивает девственное колечко мышц Ви. Это все заставляет член дёрнуться. Глупо отрицать тот факт, что выглядит тот до дрожи красиво.       — Господи, это слишком пошло, — вскрикивает Ви, сжимаясь на щупальце, что касается чего-то до ужаса нужного внутри. Омега выгибается, опираясь руками позади себя, закатывая глаза. — Ммм…       Тэ вскрикивает следом, ощущая, как приятно скользит внутри девственного ануса щупальца. Небольшие присоски посасывают кожу вокруг, заставляя дрожать всем телом.       Кто бы мог подумать, что может быть настолько приятно?       До вскриков и громких стонов.       Омеги не святые и смотрели порно, но когда ласкали себя в течку, никогда не было желания кричать в удовольствии. Сейчас это кажется чем-то, что невозможно сдержать. И сейчас пожалуй Ви готов признать, что до ужаса хотел помочь брату в течку, видя как тот течёт и скулит в своей постели. Тогда он считал себя грешником, который попадёт в ад, но сейчас все те мысли не кажутся неправильными. Наоборот, это словно именно тот кусочек пазла, которого всё это время не хватало.       Наблюдать за метаниями омег доставляло Чонгуку неимоверное удовольствие. Они так возбуждены, но в тоже время так смущены всем происходящем, от чего до сих пор невидимые барьеры сдерживали их. И то, как они постепенно преодолевали каждый из них — это просто очаровательно. У альфы до сих пор стоит картина нежно целующихся близнецов, что жались друг к другу, пытаясь спрятаться от неимоверного удовольствия или же желая получить ещё больше.       Они так прекрасны в своей невинной красоте, что Чонгук закатывает глаза от одного только вида, продолжая играться с ними своими тентаклями, что полностью облепили такие желанные тела.       — Прекрасно… Блять, какие же вы прекрасные…       Чонгук с упоением слушает каждый новый стон, с каждой секундой возбуждаясь лишь сильнее.       Исследуя девственные дырочки, Чонгук вынимает щупальца и подносит их к распахнутым губам омег, что расфокусировано смотрели на приближающиеся тентакли. В гляделки они играют не долго, потому что в следующую секунду Чон толкается в горячие рты обоих, оплетая щупальцами нежные языки.       Сдавленные стоны обоих говорят о том, что им определённо нравится такой своеобразный поцелуй, в котором Чонгук даёт попробовать себя вперемешку со смазкой своих щупалец. Пухлые губы растягиваются вокруг, когда альфа толкается глубже, буквально имея сладкие рты, от чего слюна начала стекать по подбородкам вниз. Но он не позволяет ей упасть. Такими же тонкими тентаклями он втирает маленькие капли в нежную кожу на шее, после присасываясь к чувствительным местам.       Встретившись с расфокусированным взглядом Ви, Чонгук довольно улыбается. Его вид был таким разбитым и нуждающимся, что альфа не отказывает себе в удовольствии сильнее развести его ножки, чтобы увидеть как подрагивает омежий член и как толчками выходит новая порция смазки из его покрасневшей дырочки.       — Так хочешь, малыш?       Он знает, что хочет. Поэтому, подставляя щупальцу большего диаметра к течному проходу, он толкается внутрь, чувствуя, как податливо растягиваются нежные стенки, как горячо и до ужаса мокро внутри.       Громкий скулёж Тэ привлекает к себе внимание. Чонгук видит, как тот ёрзает в нетерпении, наверняка желая вновь почувствовать наполненность. И он даёт её омеге. На это раз растягивая девственное нутро сильнее, толкаясь глубже.       — Вы такие развратные, крошки… — возбуждённо лепечет мужчина, вновь сжимая свой член сквозь ткань джинс. Он честно сдерживается, чтобы не кончить от одного только вида сломленных и потерянных в невероятном удовольствии омег, что не могли вымолвить и слова.       — Неужели вам так нравится быть заполненными со всех сторон? Только посмотрите на друг друга… вы так сильно течёте, просто прелесть…       — Д-да, очень нравится… — возбуждённо шепчет Тэ, чувствуя, как щупальца альфы растягивают его сильнее, касаясь всех чувствительных точек внутри.       Младший только и может, что часто кивать, чувствуя себя очень наполненным. Девственное колечко мышц растягивает под натиском тентакли, плавно скользит и извивается внутри, из-за чего голова кружится в удовольствии.       Это так грязно, но так приятно, что сопротивляться совершенно не хочется.       Это так приятно…       Кто бы мог подумать, что такие на первый взгляд страшные щупальца могут доставлять столько удовольствия. Это словно сладкая пытка, которая заставляет тело поддаваться на каждое касание.       Близнецы готовы на всё, и кажется даже больше, чем им кажется.       — Чонгук… — шепчет Тэ, не зная даже, что он хочет сказать.       Попросить больше или что-то ещё?       Омеги синхронно обхватывают губами щупальца, посасывая. Ви переводит взор на альфу и кладёт ладонь на сильный бицепс, сжимая в новой волне удовольствия, совсем не зная, куда себя деть.       Долго в стороне Чонгук не находится. Он подползает к Тэ, чтобы прижаться к его боку и осторожно тентаклями перевернуть его на себя. Он с хлюпом высвобождает его рот, что был наполнен множеством смазки и слюны, которую омега сглатывает, тяжело дыша.       — Вкусно?       Ответить Чонгук ему не даёт, так как сразу же атакует его губы своими, жадно вылизывая такой сладкий ротик.       Он чувствует, как прижимается к нему Тэ, как хватается за плечи и стонет в поцелуй, ведь альфа не прекращал неторопливо брать его своей тентаклей.       — Нравится, сладкий?       Касаясь выгнутой спинки ладонью, Чонгук скользит по влажной коже, ныряя меж ягодиц, чтобы потереть пальцами растянутые края дырочки.       — Хочешь ещё?       Тэ сразу же начинает активно кивать, соглашаясь на всё, что только можно. И эта безотказность сводит альфу с ума. Поэтому не медля и секунды он подставляет вторую щупальцу к течной дырочке, начиная осторожно проникать внутрь. Оказавшись на небольшом расстоянии внутри, он начинает по очереди двигать тентаклями, удерживая дрожащее тело перед собой.       — Тише, всё хорошо… приятно, правда? — Чонгук убирает взмокшую чёлку с лица младшего, оставляя нежный поцелуй на кончике носа, где была очаровательная родинка. — А хочешь, сделаю еще приятнее?       С этими словами он одновременно наполняет омегу двумя тентаклями, на ощупь находя комочек нервов, толкаясь прямо туда, присасываясь маленькими присосками.       Кажется, Чон готов поклясться, что слышал хруст чужого позвоночника. И этот оглушительный крик заставил каждого в комнате покрыться мурашками. Опускает альфа голову вниз в тот момент, когда омега бурно кончает к себе на животик, не выдержав такого сильного удовольствия. Казалось, что Тэ потерял связь с реальностью. Судороги проходятся по невинному телу, заставляя омегу замереть и почти не дышать.       — Умница, Тэ. Посмотри, как много…       Чон проводит несколько раз ладонью по чужому возбуждению, выдавливая из омеги, кажется, все соки, довольно улыбаясь.       Осторожно уложив на постель изнеженное тело, Чонгук убирает большую часть тентаклей, позволяя омеге передохнуть. Но всё же несколько щупалец он оставляет, лаская плавные изгибы.       Оставив целомудренный поцелуй на опухших губах, Чонгук переводит взгляд на Ви, что послушно ждал его. Освободившимися щупальцами он тянется к нему, оплетая открытые участки, чтобы переместить его к себе. Все его ноги, как и руки были полностью обездвижены, и Чонгук был в полном восторге, потому что своими присосками он чувствовал, как двигаются мышцы под кожей, чувствовал каждый вздох и неуловимую дрожь.       Он чувствовал каждой клеточкой чужое возбуждение.       — Весь в моей власти…       Чон касается ладонью покрасневшей щеки, после чего освобождает рот Ви от своей тентакли, улыбаясь.       — Так раскрыт для меня…       Надавливая большим пальцем на нижнюю губу, он вытирает слюну вперемешку со смазкой.       Хотя казалось, что он больше размазывает её по щеке. Но чёрт, ему так нравится, как блестит кожа от изобилия его смазки, что будто светилась из-за небольших крупинок внутри.       Ему нравилось осознавать то, что омеги наполнены им не только снаружи, но и внутри.       Новый поцелуи отвлекает Ви от того, что вторая щупальца проникает глубоко в него. Чонгук точно также как делал это для Тэ, начинает по очереди двигать щупальцами в тесном проходе, сцеловывая звонкие звуки наслаждения.       — Хочешь кончить, маленький? Ммм… тебе ужасно понравится это, ведь твой брат до сих пор приходит в себя…       И это было чистейшая правда. Ви и сам видит, как отходит Тэ от пережитого оргазма, поэтому он только и мог, что оживлённо закивать.       Он очень хочет испытать это удовольствие.       И Чонгук даёт ему это. Он толкается тентаклями прямо в простату, выбивая из омеги новые стоны. После чего он присасывается к самому чувствительному местечку, заставляя Ви также потерять связь с реальностью.       — Кончай, сладкий… — мурлычет Чон на ушко, игриво покусывая покрасневшую мочку уха, продолжая терзать измученный комочек нервов, не позволяя соскочить, крепко удерживая на месте.       Хлюпанья смазки наполняют комнату вместе со сдавленными стонами Ви, что изо всех сил старался позорно не кончить в ту же секунду.       — О мой бог…       Но девственное тело долго не выдержало. Омега выгибается в спине и бурно кончает второй раз за эту ночь или… день?       Это было сейчас не важно.       Омеги и подумать не могли, что эти щупальца будут доводить до такого экстаза.       Разморенных после оргазма парней хотелось ласкать и нежить. Чонгук аккуратно укладывает Ви на кровать, выскальзывая из влажного прохода, что неконтролируемо сжимался вокруг пустоты. Он убирает большую часть щупалец с подрагивающего тела, оставляя их виться за своей спиной.       Тэ, что всё это время неподвижно лежал, приходит в себя и тянется к альфе, вжимаясь лицом тому в шею, словно котёнок, пока Ви испытывает что-то неземное, что заставляет мозг окончательно поплыть.       От неожиданного касания омеги альфа мягко улыбается и, повернувшись к парню, притягивает его к себе за талию, чтобы поцеловать сладкие, будто мёд губы.       — Уже пришёл в себя, маленький? — он убирает волосы с чужого лица, заглядывая в глаза, что выражали полную удовлетворённость и легкое смущение.       Он видит, как омега тянется к нему, поэтому, усаживаясь к изголовью, подтаскивает Тэ на себя. Робкие и осторожные касания к своей груди заставляют альфу улыбаться. Он с наслаждением сжимает сочную попку в ладонях и сажает паренька на свои бёдра.       Тэ сразу же скулит от гиперчувствительности, ведь его самые интимные места трутся о жёсткую ткань джинс, что были всё ещё на Чонгуке. Альфа и сам не знает, как не взорвался ещё. Похоже ему нравилось изводить себя, наслаждаясь видом разбитых омег, что теперь доверчиво жались к нему.       — Понравилось, крошки?       Чонгук опускает руку на взмокшую спину Ви, что на дрожащих руках подполз ближе, и не медля и секунды целует его.       Вся эта ласка и нежность после сочного оргазма чувствовалась очень нужной. Омеги ластятся, смущённо касаются и отвечают на все поцелуи, что дарит им альфа. Даже несмотря на всё то, что сейчас произошло, щёки братьев всё ещё продолжают гореть алым пламенем. Оно и понятно. Их буквально отымели на глазах друг друга загадочные щупальцы незнакомца.       Как тут не смутиться?       Мечтательно прикрывая глаза, альфа ведёт ладонями по изогнутым спинкам вниз, ныряя меж влажных ягодиц, чтобы надавить на края дырочек, что были достаточно растянуты, чтобы без проблем вместить в себя два пальца.       — Вы такие узкие для меня… и так течёте… такие горячие…       Чон по очереди целует парней, пока пальцами игрался с их мокрыми дырочками, от чего возбуждающие хлюпанья наполнили комнату. Чонгук чувствует, как те неуверенно начинают толкаться навстречу, поэтому незаметно для близнецов он вновь подносит щупальца к ним, чтобы медленно обплести их ноги, также медленно двигаясь к уже полувставшим членам.       — Такие ненасытные и уже вновь такие твёрдые.       Чонгук касается щупальцами розовеньких головок, кружа на кончике тоненькими тентаклями, присасываясь к самым уязвимым местам.       — Я хочу вновь взять вас своими тентаклями, поэтому встаньте на четвереньки, сладкие, — говорит альфа и с хлюпом вытаскивает пальцы, которые после толкает в раскрытые рты.       Омеги сразу же послушно начинают облизывать пальцы альфы, собирая смазку языком. И чёрт, это было так горячо, что Чонгук невольно представил, как эти губы будут ласкать его член, что требовал к себе внимания уже очень и очень давно. Поэтому пока омеги выполняли его маленькую просьбу и меняли позу, Чон наконец-таки избавился от джинс, оставаясь в нижнем белье.       — Бля-я-я-ть.       Он гулко стонет, когда высвобождает свой колом стоящий член из тисков одежды. Чонгук отбрасывает влажные боксёры и, касаясь своего возбуждения, начинает мелко дрочить, шумно сглатывая.       Он до чёртиков возбуждён.       Переводя взгляд на близнецов, что смущённо поглядывали на него, Чонгук улыбается, когда на коленях подползает к омегам, что, как он и просил, стояли на четвереньках к нему лицом и изнывали от желания, ведь тентакли кружили у самого входа, но внутрь не входили.       — Только посмотрите, что вы со мной сделали, крошки.       Член альфы был в опасной близости от лиц омег, что несмело, но с огромным интересом рассматривали большой возбуждённый орган.       — Потрогайте его и пососите, сладенькие. Сделайте мне приятное, пока я буду растягивать вас своими тентаклями…       — Ох… — краснеет Тэ, не сводя горящих глаз с возбуждённой плоти альфы.       Член Чонгука красивый, толстый и увитый венами из-за сильного возбуждения. Ви первый подползает на коленях ближе, а за ним следует старший близнец. Щупальца вновь кружат вокруг влажных дырочек, размазывая смазку, что холодит кожу.       Омеги протяжно стонут в унисон, когда щупальца вновь наполняют их. Тэ на несколько секунд поднимает глаза на Чонгука, прежде чем осторожно коснуться губами под алой головкой.       Тихий вздох альфы заставляет близнецов покрыться мурашками. Кажется, просьбу Чонгука омеги только и ждали. Иначе как объяснить их рвение?       Ви облизывает губы, явно нервничая, не зная как подступиться в отличии от брата, что кончиком языка кружил вокруг головки, слизывая естественную смазку.       — Давай, малыш, — подбадривает альфа. — Будь смелее, ведь что бы вы не сделали, мне точно понравится.       Пожалуй, эти слова придают больше уверенности. Младший касается языком у основания, ведя вверх, тихо скуля, когда щупальца толкаются глубже.       — Такой большой… — удивлённо шепчет Тэ, толкаясь ягодицами назад, желая получить щупальца глубже и больше.       Ви поднимается к головке и смело обхватывает ту губами. Тихий стон Чонгука заставляет сжаться на щупальцах, что плавно двигались внутри.       Первые минуты робости и неуверенности прошли, чему Чонгук очень даже рад, ведь омеги смелее стали ласкать его член губами, исследуя каждую венку язычком. Альфа не скупится на эмоции, он заламывает брови и стонет на грани рыка, когда один из близнецов полностью обхватывает крупную головку губами, посасывая.       — Да, вот так… молодец, малыш…       Он касается щеки омеги, нежно поглаживая, как бы поощряя за старание. Но и второго омегу он также не обделяет своим вниманием. Чонгук зарывается пальцами в шелковистые волосы, массируя.       — Высунь язычок, — просит он Ви, после чего обхватывает своё возбуждение у основания, чтобы провести несколько раз, а затем начать шлёпать крупной головкой по высунутому языку.       Это было пошло. Омега выглядел так развратно, словно самая дорогая шлюха. Конечно же Чонгук не говорит об этом вслух. Он глубже проникает в раскрытый ротик, толкаясь за щеку, наблюдая, как двигается член внутри.       — Прекрасно… — Чон гладит омегу по волосам, после чего выскальзывает из его рта и подставляет крупную головку к губам Тэ, что сразу же послушно распахиваются.       — Расслабь горло, малыш… позволь глубоко трахнуть тебя в рот.       Он видит, как омега краснеет от его грязных слов, но тем не менее расслабляется, позволяя глубже толкнуться.       — Умница. Дыши через нос, вот так…       Чонгук закатывает глаза, когда упирается головкой в заднюю стенку горла, сразу же выскальзывая, чтобы сделать ещё несколько быстрых толчков. Он понимает, что омеги впервые делают минет, поэтому сильно не наседает. Он по очереди начинает толкаться в призывно распахнутые рты, довольно порыкивая. Вместе с тем Чон не переставал играться с ненасытными дырочками обоих своими тентаклями, глубже и быстрее двигаясь внутри.       Омеги вновь медленно, но верно оказались во власти щупалец.       — Оближите головку… это очень приятно…       После просьбы Чонгука омеги от основания стали вести влажную дорожку к головке, сталкиваясь языками с друг другом. От неожиданности они дёргаются и удивлённо смотрят друг на друга. Альфа с довольной ухмылкой наблюдает за их безмолвным диалогом.       — Не нужно сдерживаться, крошки… хочу, чтобы вы поцеловались, пока между вашими губами будет мой член. Вы же хорошие мальчики, сделаете это для меня?       — Сделаем… — шепчет Ви, облизывая губы.       — Аххх, да, мы очень хотим это сделать, — старший вздрагивает всем телом и подползает ближе, проводя по члену языком будто на пробу, чувствуя, как орган дёргается в сильном возбуждении.       Ви встаёт с другой стороны, губами прижимаясь к набухшей венке, проводя по ней язычком. Омеги интуитивно двигаются выше к тяжёлой алой головке, обхватывая ту губами, в конце сплетаясь язычками.       То, как синхронно пареньки ласкают колом стоящий член альфы, заставляет Чонгука захлёбываться слюной. Будь его воля, он давно бы схватил омежек щупальцами и грубо трахнул несколькими сразу, не жалея эти жадные дырочки. Он бы с наслаждением растягивал их и максимально глубоко проникал внутрь. Возможно, даже после этого в них помещалась бы рука, но загвоздка заключалась в том, что Тэ и Ви были совсем невинными цветочками, поэтому мужчине приходилось сдерживать свои извращённые порывы. Но это не мешало ему доводить их до слёз наслаждения своими поцелуями и тоненькими щупальцами, что двигались внутри, играючи надавливая на чувствительный комочек нервов.       Разбитый вид омегам придавало то, как Чон глубоко толкался меж распухших губ, что давным-давно покраснели и соблазнительно блестели от смазки и слюны.       — Молодцы, мальчики, — с небольшой отдышкой говорит мужчина. — Так хорошо ласкаете меня и так старательно сосёте… нравится?       Активные кивания близнецов ещё больше заставляют Чонгука улыбаться. Омеги так возбуждены, что совершенно не могут соображать. И альфе до чёртиков нравится эта безотказность и стремление заслужить похвалу.       — Пожалуйста, я хочу быстрее, — шепчет Тэ, толкаясь навстречу щупальцам, что крепко держат бёдра.       — Так хочешь быстрее, малыш?       — Я тоже хочу… — вторит Ви, выпуская крупную головку изо рта, позволяя брату насладиться этим членом.       — Как скажите, крошки…       И Чонгук ускоряется.       Он вгоняет щупальца на приличную длину, позволяя себе немного больше, почти сразу же выскальзывая и вновь входя в растянутые дырочки, каждый раз толкаясь точно в простату. Вместе с этим он продолжает большими присосками исследовать омежьи бёдра, талию и грудь, оставляя множество своей вязкой смазки на дрожащих телах.       С каждой секундой стонов становилось всё больше. Чонгук чувствует, как омеги сжимаются и пытаются толкнуться навстречу и, стоит им задержать дыхание, как альфа с силой сжимает маленькие члены у основания свободными щупальцами, не позволяя кончить.       — О, нет, сладкие… ещё слишком рано заканчивать…       Омеги жалобно скулят, и альфа упивается таким разбитым видом. Он сталкивается с ними взглядом и довольно улыбается. Он знает, чего они хотят, но он хочет, чтобы те не только своим видом показывали, но и чтобы слёзно просили. Нет, умоляли разрешить им кончить. Поэтому он специально сильнее толкается в простату, вместе с этим присасываясь щупальцами к чувствительным головкам, продолжая крепко сжимать у основания, от чего громкий скулёж наполняет комнату.       Чёрт, Чонгук не соврёт, если скажет, что это самая лучшая мелодия для его ушей.       Кажется, от удовольствия можно и сознание потерять. Омеги скулят, сжимая в ладонях влажные и смятые простыни, чувствуя, как щупальца сжимают основания члена, не давая почувствовать долгожданную разрядку. Внизу всё горит от наслаждения и желания, которое не даёт здраво мыслить.       — Пожалуйста, я так хочу кончить… — скулит Ви, губами обхватывая член альфы, обводя языком.       Тэ активно кивает, соглашается со словами брата. Старший хочет протянуть ладонь к члену, но щупальца перехватывает руку, не давая себя касаться.       — Чонгук, прошу, я не могу больше, — Тэ закатывает глаза и протяжно стонет.       Бёдра неконтролируемо разъезжаются на постели.       Сил держаться больше нет.       Ви выпускает член изо рта, слизывая с головки смазку, давая брату обхватить ту следом.       Альфа даже не скрывает то, как он наслаждается мольбой омег, что продолжали послушно ласкать его член и принимать в себя скользкие мягкие щупальца.       — Хорошо, котятки… тогда покажите мне свои язычки и заведите руки за спину. Не бойтесь, я буду держать вас.       Широкий оскал мужчины не предвещал ничего хорошего, но омеги были слишком измотаны, чтобы думать о чём-то кроме дикого желания поскорее кончить. Поэтому, стоит ладоням омег скреститься за их спинами, Чонгук оплетает их руки щупальцами, сильнее утягивая назад, полностью обездвиживая.       В раскрытые рты альфа начинает толкаться своим членом, чувствуя подступающий оргазм. Он так долго держался, что сам был немного в шоке.       — Блять, вы выглядите сногсшибательно… Какие же развратные и послушные омеги мне достались…       Пошлые чавканья, надрывные стоны, всхлипы, скользящие звуки и громкие хлюпанья с каждой секундой заводят лишь сильнее. Спустя несколько глубоких толчков Чон видит, как из глаз Тэ и Ви начали течь слёзы. Они смотрели так доверчиво, что мужчина всё же сжалился над омегами. Он перестаёт сжимать их возбуждения у основания, наоборот, окольцовывает член и начинает быстро двигать щупальцами в такт своим толчкам, чувствуя как пульсируют их маленькие члены. Высунув язычки, те касаются головки члена, видя, что Чонгук уже на подходе не меньше, чем они сами.       Он начинает быстро и рвано надрачивать себе, всё время касаясь головкой высунутых язычков.       — Агхх… чёрт!       Громкий утробный рык альфы разносится по комнате, когда он бурно кончает на лица омег. Сперма попадает на лоб, щёки, язык и даже немного на волосы, но это не останавливает альфу, он продолжает двигать рукой, выдавливая всё до последней капли.       Белёсые капли спермы пачкают прекрасные раскрасневшиеся лица. От рыка альфы по телу бегут сотни мурашек, и братья кончают следом, содрогаясь в мощном оргазме. Если бы не щупальца, то они бы упали лицом в постель.       — Хорошие мальчики… Чертовски хорошие мальчики, — шепчет альфа с одышкой, освобождая тела омег из щупалец, плавно покидая растянутые дырочки.       Чонгук облизывает губы, смотря, как омеги валятся на спину, приводя дыхание в порядок. Это было что-то сумасшедшее.       — Вы были чудесны, — ласково шепчет альфа, ложась по середине, притягивая омег к себе. — Самые прелестные мальчики.       Нежность и ласка растворяется во сне. Омегам нужен отдых, они получили очень много удовольствия.

***

      — Ви?       Сон уходит на второй план, заставляя младшего разлепить глаза, поправляя очки, что съехали с глаз. Проморгнувшись, младший смотрит на брата, что выглядит очень потерянным.       Они снова в библиотеке? Ви подскакивает за столом, оглядываясь словно сумасшедший, из-за чего пару книг валятся с грохотом на пол, и за грохотом слышится громкое «тшшш» от библиотекаря, что недовольно смотрит на них.       — Но как.? — шепчет младший, краснея от врезавшихся в голову воспоминаний.       — Я… Я не знаю, мы видели один и тот же сон? — Тэ кутается в свой кардиган, не сводя взора с брата, желая узнать. Хотя на их лицах всё и так написано.       — Да… Один и тот же.       Всё было словно на яву. Это удовольствие, касания и нежность, которая переросла в страсть. Братья мгновенно отводят друг от друга глаза, начиная собирать вещи со стола, убирая в сумки. Сегодня учиться они точно не смогут.       Может, это всё из-за усталости? Мозг решил сыграть с ними злую шутку? Как это могло быть не реальностью… Ведь они буквально могли чувствовать каждое касание тёплых и влажных щупалец на своём теле.       Покидая библиотеку, те совсем и не ощущают, как слегка покалывают круглые отметки на задней части шеи с небольшим иероглифом в центре. Убегая от такого горячего «сна», они не замечают, как один альфа, что стоял в тёмном углу с энциклопедией в руке, провожает их ухмылкой и, закрыв книгу, исчезает в темноте.       Теперь вы мои.