В глубине аптеки 2: Второй вдох

      — У нас было спонтанное знакомство. Мы встретились в аптеке, он там проходил преддипломную практику. Думаю, я понял что не хочу его отпускать спустя пару встреч. Он — лучшее что было в моей жизни и я... Люблю его.       В кабинете психолога было достаточно уютно: на стенах развешаны картины в стиле поп-арт, кресло являлось достаточно мягким и удобным для раскрытия глубины душевного комода, а сам специалист был улыбчив и дружелюбен в сравнении с теми жуткими психологами в школах, легенды о которых как-то были прочитаны в твиттере. Из приоткрытого окна веяло весенним воздухом — на улице стоял обычный мартовский день. В руках была кружка с горячим шоколадом, откуда он мелкими глотками и исчезал. Нервное потряхивание ногой не укрывалось от цепких глаз специалиста.       Дугар с надеждой смотрел на психолога. Человек с дипломом, с практикой, наверняка с большими достижениями, — об этом говорили сертификаты и благодарственные письма, развешанные на стенах также, как и картины, — уж точно смог бы ответить на простой вопрос «Что делать?».       — Итак, вы любите этого человека, — мужчина чиркает что-то в ежедневнике забавной ручкой с той красной тачкой из мультика, — Тогда в чëм проблема? Что заставило вас прийти ко мне? — Мы расстались год назад.       Кару Белоярский, как значилось на табличке при входе, хитро улыбнулся и поправил на переносице узкие очки в чëрной оправе. Всё то время, что они оба молчали, психолог изучал Ангарского взглядом, а сам пациент всё больше и больше нервничал, чувствуя себя глупо, отводя взгляд от специалиста. Вскоре Кару, видимо, сжалившись, протянул: — Дугар, вы любите человека, с которым расстались год назад? — Да, — Ангарского не злило то, что психолог над ним откровенно издевался, по всей видимости. Тоже самое сделал бы и он, но в более мягкой форме, не будь он на своём месте, — Это так. Возможно, прозвучало очень обречённо, но больше выносить друзьям мозги Дугар не мог. Слушать его постоянные монологи о Руслане не смог бы никто. Даже Юля, когда-то его тренер, а ныне подруга, закатывала глаза при одном лишь упоминании Енисейского. Она, конечно, когда-то вытирала ему кровь с подбородка, прикладывала лёд к ушибленной голове, но пробраться к сердцу и вырвать его к чертям, как иногда выражался сам Дугар, не могла.       — Сколько вы были вместе? — Больше пяти лет? — Дугар задаёт вопрос самому себе, ведь даты для него никогда не имели значения, от чего он и получал нагоняй от Руслана, — Думаю так, да. — Дугар, — Кару снимает очки, мысленно отмечая что идея стать психологом действительно крута, — Вам тридцать с хвостиком, вы вполне умный человек, но вы расстались с человеком, которого любите и мучаетесь без него уже год? — Я не думаю... — Ангарский недоверчиво рассматривает улыбку психолога, — Так было для него лучше, о себе я думал в последнюю очередь.       И ведь действительно, тогда, год назад, Руслану и вправду было лучше без него. На Енисейского давило всё, в том числе и отношения, как думал Дугар, замечая усталость любимого. Он приходил домой со смен в аптеке еле живой, частенько запирался в ванной на два часа и тихо всхлипывал, а когда Ангарский всё же брал яйца в кулак, утверждал, что всё хорошо. Дугар оказался в западне, сам того не подозревая, и никак, кроме расставания, не смог её покинуть. Покинуть без огромного взрыва, который бы повлёк за собой рану и для Руслана. Прожить пять с лишним лет с человеком — дорогого стоит, и когда дело доходит до расставания нет ни слез, ни боли. Есть только прощальный поцелуй в щеку и грустный взгляд общего пса Пармезанчика, золотистого ретривера, когда-то любившего играть с Дугаром во дворе жилого комплекса.       Дугар ведь не сам принял такое решение. Он видел, как плохо Енисейскому, и понимал, что никак не может ему помочь, а только тянет на дно. Потому что у самого не хватало времени на прежние ласки, поцелуи и совместные просмотры фильмов — новая на тот момент работа тренером в детском спорткомплексе отнимала всю энергию.       И вот они, оба уставшие и друг от друга, и от жизни откровенно, разошлись год назад, а он, придурок, только сейчас,— кому он врёт, практически сразу, — понял, как сильно ему не хватает. Не хватает всего Руслана, может, даже его бубнежа по поводу бабулек в аптеке, где он работает. Просто не хватает, хоть на стену вешайся, как примерная поделка ребёнка из садика, где кривыми буквами написано «С днём победы!» или «С днём матери!». «С днём долбаёба Дугара!».       — А вы не пробовали ему позвонить, написать? Дугар выплывает из своих мыслей и уже чувствует осязаемое облако подвоха. Он, может и отшибленный бывший борец, как считали многие, но не настолько, чтобы не ловить запах «я облапошу тебя, а ты и не заметишь».       — Вы вроде психолог, и мы вроде должны разбирать мои внутренние проблемы? — Ангарский подозрительно щурится, но на специалиста это никаким счётом не действует.       — О, да! — наигранно выдаёт Кару, — Я зафиксировал за вами склонность к мазохизму, склонность к тревоге и осенней апатии. У вас была ранняя сепарация? Также я бы хотел провести с вами диагностику тест на уровень одиночества, тест на хорошее самочувствие, мм... Возможно нам также стоит провести диагностику на пограничное расстройство личности и на шкалу безнадёжности, или вы всё таки сожмëте свою ссыкливую задницу и сделаете первый шаг к примирению с этим парнем?       За шквалом абсолютно новых для слуха понятий из психологии Дугар не сразу замечает последнюю фразу. А когда до него доходит, он вскакивает с места и испепеляюще взирает на психолога.       — Какого хрена? — Такого, —спокойно тянет Кару, щелкая ручкой над блокнотом, — А ещё, стоя здесь, вы теряете время. Не забудьте поставить «пять звёзд»! Белоярский отпивает свой горячий шоколад, а его последний пациент на сегодняшний день вылетает из кабинета, словно торпеда. Таких случаев абсолютной тупости Кару не видел уже давно. Может, тоже стоит позвонить своему бывшему?

***

      «Ну и что ты хочешь услышать от меня?» Дугар долго пялится на сообщение, только что пришедшее на телефон. В его уже как год снимаемой квартире было довольно душно, поэтому он стоял около открытого настежь окна. В руке по обыкновению тлела сигарета. За окном было темно, несмотря на фонари. Глаза выколоть, тоже самое.       Что, если всё это странная затея? Что, если на самом деле приёма у психолога не было и Ангарский сошёл с ума. Придумал себе, а сейчас сидит в комнате с мягкими стенами и пускает слюни на смирительную рубашечку во сне.       Снова взгляд на телефон и тяжкий вздох. Он правда устал объяснять, когда хотелось бы просто... Снова быть с Русланом. Вот хоть убейте, хотелось. Он не ребёнок, знает, что никто его проблемы за него не решит, но чëрт...       «я не знаю, че хочу услышать, юль. мне трудно это, ты знаешь.»       Юля предсказуема только в одном — в поддержке. И вскоре телефон загорается входящим вызовом.       — И снова приветик, — Ангарский смеётся скорее нервно, — Чего звонишь? — Сказать тебе что ты тупой идиот, возможно, — выдыхает подруга и Дугар готов поставить всё на то, что сейчас она трëт переносицу пальцами, — Почему ты просто не позвонишь ему?       Он бы рад ответить, почему, но судьба не дала ему знать ответа. Это, наверное, патологический страх возвращаться к бывшим, даже несмотря на то, что он безумно любит Руслана. Его мозг подсознательно считает что Енисейский, только завидев его номер телефона на входящем, — может он до сих пор подписан как «любимый»? — выкинет с размаху телефон в окно. И долетит этот телефон прямо в лоб Дугару, несмотря на то, что он сейчас на другом конце города. Как в тех мультиках. Бред.       — Думаешь он захочет меня слушать? — А ты думаешь, — Юля переходит на шёпот, — Что Ксю хочет слышать тебя сейчас? — Ты у Леры?       Ну как же он сразу не понял по тому, как тихо вела себя подруга по ту сторону трубки! Очевидно, Лера снова взяла себе ночную смену, а дочь, успевшую родиться в разрываемом браке, оставила на Юлю. Так часто видеть двух подруг вместе Ангарский начал совсем недавно — как раз тогда, когда брак Леры официально начал расторгаться. Без бумажной волокиты не обошлось, тем более, что теперь она стала матерью-одиночкой для своей пятилетней дочери Ксюши, и щедро оплачиваемые ночные смены стали чаще появляться в графике подруги, поэтому всё чаще Ксю оставалась с Юлей. Та, несмотря на стальной характер, оказалась прекрасной няней для девочки, и была совсем не против такого времяпровождения. Как говорила она сама — всё лучше, чем тренировать таких оболтусов. И почему-то каждый раз косилась в сторону Дугара, который иногда подвозил Леру до работы.       — Конечно я у Леры, — выдыхает Юля, — У неё две ночные подряд, я не представляю как она высыпается. — Ты волнуешься за неё, — задумчивость в голосе Ангарского совсем не наигранная. — Я за каждого из вас, придурков, волнуюсь. — Как щедро!       На самом деле ни у кого из них не осталось сил на то, чтобы мусолить одну и ту же проблему Дугара, поэтому Юля берёт с него обещание, что он подумает насчёт звонка Руслану, а сам Ангарский лениво соглашается, перед тем как окончательно погрузиться в сон прямо на диване.

***

      И обещание своё он выполняет. Даже по честному — перевыполняет, когда приезжает прямо к дому Енисейского. Когда-то и его дому.       В утренней тишине парковки Ангарский слишком громко хлопает дверью красного внедорожника. Когда-то он приезжал к университету Руслана на своей чёрной, предыдущей, машине, чтобы сказать, что не может без него. Но времена изменились, и три года назад новую красную машину Ангарский купил из-за схожести с цветом волос любимого парня. И задние сиденья нового автомобиля действительно оценили не только волосы Енисейского, но и его руки, ноги, стоны, всхлипы и всё прочее. Сами понимаете.       От воспоминаний урчит в животе, а тоска находит сама собой. Он был с Енисейским не столько ради секса, сколько из-за огромной любви, но каждый их раз был сногсшибательным настолько, что после него не хотелось никого больше. Дугар ни с кем не спал уже год. Но он, по секрету говоря, списывал это всё на загруженный график и отсутствие времени. Скоро станет смущённым девственником.       Ключ от домофона подъезда Руслана находится в бардачке машины ещё полчаса назад, и если бы Ангарского спросили, почему он всё ещё хранит ключи от дома бывшего парня, он бы не ответил. А вы, что, не храните? Упускаете возможности.       Как можно дольше он идёт вверх по ступенькам, как можно дольше нажимает на кнопки в лифте. Просто хочется всё ещё раз обдумать, чтобы не налажать и не расплыться перед Енисейским в лужу. Дугар, может, и не против, но Руслан наверняка будет не особо рад убирать это со своего коврика у двери.       Кнопка звонка как будто дразнит. Нет, серьёзно, кто догадался сделать её ярко-синей? Он будто смотрит прямо в какую-нибудь скрытую камеру. Может, Руслан поставил камеру прямо в эту кнопку и сейчас сидит хихикает? Вряд-ли...       — Кто там? — Доставка пиццы.       Дверь долго не открывают. Руслан не глуп, он знает, как звучит голос Ангарского. Тот вообще и не надеялся, что ему откроют. Я тут у тебя поскребусь под дверью, поплачу, но ты не открывай и я уйду, хорошо? Дугар фыркает.       — Что ты тут делаешь? — первое, что слышит незванный гость, когда дверь распахивается. — Привет, — Ангарский улыбается, наверное, как идиот, когда видит наверняка только проснувшегося Руслана. На нём белый халат, который он надевает только до и после душа, и Дугар подавляет в себе желание заскулить и броситься с объятьями, — Мы можем поговорить? — Дугар, мы не...       Из глубины квартиры раздаётся радостный лай и из-за поворота в прихожую вылетает светлый вихрь. Любимый пёс Пармезанчик, лучший обладатель золотой шерсти, тут же бросается к всё ещё стоящему за порогом Ангарскому. Вот, кто действительно скучал и показывает это.       — Привет, мальчик, привет, — ласковые движения и крепкие объятья с любимым псом практически доводят до слез, — Я тоже скучал, малыш.       Возвышающийся над этой долгожданной встречей Руслан не знает куда себя деть, а от последней фразы слегка чертыхается, но тут же поправляет на себе маску безразличия. Дугар не может видеть этого, он занят Пармезанчиком, сидя на корточках и говоря самые ласковые слова, которые мог.       Когда наконец слëзная встреча, — а Пармезанчик будет на прощание махать белым платочком и утирать слëзы? — заканчивается и пёс уходит в квартиру, наверняка уверенный, что вскоре туда вернутся оба хозяина, Ангарский наконец поднимается с колен. Мучительно медленно, как считает Енисейский, отряхивается и снова смотрит на парня. Уже не своего, но эй, дайте ему всё исправить!       — И по тебе я тоже скучал, Руслан.       В зелёных глазах, которые, кажется, стали немного тускнее с последней их встречи, мелькает что-то сродни усталости. Внутри Ангарского что-то рвётся с громким скрежетом, но он старательно игнорирует это. Иначе и тот психолог от слова «псих», и Юля, и даже Лера, его убьют. Он должен выдержать, он должен вернуть, он должен...       — Нет, Дугар, нет, — Енисейский громко вздыхает и отворачивает голову чуть вбок, очевидно избегая зрительного контакта с мужчиной, — Я только восстановился, я только начал жить заново, пожалуйста... — Руслан, нам нужно поговорить.       И тогда это случается. Не в силах выдержать на себе ношу невысказанных слов, Дугар перехватывает руку Руслана в попытке дать понять — ему не всё равно.       Енисейский вздрагивает от прикосновения и тут же поднимает глаза. Теперь бежать некуда — чужой янтарный взор цепляет словно верëвками, не давая шанса на побег. Ангарский никогда не был слишком настойчивым или чего хуже, но в его глазах Руслан временами, — редкими, — видел янтарную клетку. Великолепную такую, манящую...       — Дугар, — парень отнимает руку, машинально кладя на ручку двери, — Уезжай, прошу.       Треск чего-то стеклянного слышит только Ангарский — это бьётся его надежда. Конечно, чего ты ожидал, когда пришёл скулить под дверь к человеку, который и видеть тебя не хочет? В глазах Руслана не столько презрения, сколько вселенской усталости и желания просто побыть в тишине. Мужчина прекрасно осведомлён — несмотря на довольно обширный социальный образ жизни, Енисейский всегда выделяет время на тишину и спокойствие. Это у него появилось после окончания университета, где все в нём видели только крутого мальчика с папой-ректором.       Дугар окидывает взглядом прихожую и виднеющийся коридор: на зеркале всё ещё расклеены цветастые стикеры с напоминаниями о разных важных делах; в коридоре стеллаж с книгами, которые Дугар и Руслан любили временами читать вместе, а в остальное время игнорировали, всё также подсвечивается гирляндой, не снятой после позапрошлого Нового Года; на стене рядом всё ещё расклеены памятные фотографии. Каждую из них Дугар помнит и никогда не забудет — день, когда Ангарский приехал в университет признаваться Руслану в любви; день когда Руслан окончил медицинский; новоселье; покупка новой машины; первый день рождения Пармезанчика; свадьба Леры, где Руслан стал свидетелем, а после практически отбивался от назойливой свидетельницы под смех друзей и любимого парня.       Но одна фотография была самой памятной. В рамочке золотого цвета, она никогда не покрывалась пылью и всегда хранилась бережно и любимо. Фотография, сделанная Лерой на первую годовщину отношений Руслана и Дугара. Год — много, поэтому подарок был очень значимым для обоих.       За два месяца до этого Ангарский заказал в ювелирном салоне два кольца из белого золота, — копить было трудно, тогда его карьера бойца шаталась, — с гравировкой. На внутренней стороне кольца поменьше тонкая и изящная гравировка гласила «Решил найти Золушку после бала?». На той же стороне другого кольца, побольше, такая же гравировка «Я скучал». Для них обоих эти фразы значили так много, что оба помнили их практически наизусть.       В момент, когда Лера фотографировала их, Дугар как раз дарил Енисейскому коробочку с кольцами, поэтому на снимке запечатлены самые настоящие эмоции — глаза Руслана блестят, а Дугар очень взволнован.       Естественно, Енисейскому подарок понравился. Понравился так, что оба не снимали кольца вплоть до расставания.       Взгляд падает на тумбочку около зеркала, где Енисейский хранил все украшения, и всё становится очевидно — на самом видном месте лежит то самое кольцо. Ангарский с горечью вспоминает, что в съёмной квартире лежит такое же. Они так глупы.       — Ну, я пошёл.       Закрывая дверь и стремительно спускаясь по лестнице, забив на лифт, Дугар не услышит надрывный всхлип в холодной квартире.

***

      — Ногу выше поднимай, корпус ровнее. Ну куда ты!       Дугар любит свою работу, также как когда-то любил соревнования. Всё в его нынешней деятельности кажется ему подходящим — он не забрасывает любимую борьбу, так ещё и учит детей!       Ангарский готов поклясться, что дети его просто обожают. Он, возможно к сожалению многих родителей, является тем самым задорным и активным тренером, что в семь утра в воскресенье пишет в родительский чат о сборе добровольной группы детей для похода в лес. Но родители — второе, о чём беспокоится Дугар. Ведь главнее всего для него, как для детского тренера, преподавателя, наставника — мнение самих детишек. А те уж визжать готовы от того, что можно хвастаться всем друзьям в школе или садике фотографией, где ты, ребёнок лет пяти или более, сидишь на плече у любимого тренера. Идиллия.       — А наша добрая учительница всё работает и работает.       Ангарский выпускает свисток изо рта, отвлекаясь от наблюдения за тем, как одна из подопечных девочек валит на пол мальчишек, и оборачивается. Улыбка трогает немного пересохшие от обилия речи губы.       Лера за последние пять лет становилась всё краше и краше, и Дугар, как самый независимый наблюдатель, был восхищён ею до предела. Волосы девушки, кажется, стали только рыжее с тех пор, как она работала в той самой аптеке, куда Дугар частенько заглядывал после соревнований. Она была всë также стройна, амбициозна и всегда за ней будто тянулся такой сногсшибательный шлейф духов, что все мужчины, — и даже женщины, — в радиусе ста метров действительно сшибались с ног.       И как всё тот же независимый наблюдатель Дугар просто не мог понять, как муж, — скоро бывший, — Леры мог допустить такую оплошность как упущение этой дамы. Век живи, век удивляйся.       Лера поправляет изящный шарфик, завязанный на шее, снова улыбается идеально накрашенными красной помадой губами, а после продолжает: — Если когда-нибудь в сочинении «Мой любимый учитель» моя дочь напишет не о тебе, я буду расстроена. — О, да ладно тебе! — смеётся мужчина, — Я подговорю её написать обо мне.       Девушка по-дружески чмокает Дугара в щеку, и он действительно начинает думать, что возможно в жизни не так уж важна любовь и отношения, когда есть замечательные друзья, готовые... — Кстати, я не одна, прости меня заранее, дорогой.       Ангарский удивлённо смотрит на подругу, не представляя, за что она может извиняться, но через секунду, когда двери в спортзал распахиваются, он понимает, что к чему.       Руслан выглядит, как грёбанная фото-модель, и изначально не сразу можно понять — Вог или Плейбой. Потому что нельзя выглядеть так. Потому что у Ангарского может случиться сердечный приступ. Потому что чёрная водолазка и красный пиджак на бывшем парне — повод для инсульта. Лера и Руслан в дуэте наверняка оставили без умения дышать всех бисексуалов в районе двухсот метров, пока ехали сюда. Но Ангарский хочет падать в ноги только второму, да простит его Лера.       Ситуацию спасает Ксюша, милая рыжая девочка, буквально секунду назад валившая мальчишек на пол, а теперь радостно бегущая в сторону любимой мамы, дяди Дугара и о-господи-боже-мой дяди Руслана.       — Мамуля! — Ксю готова снести порывом нежности родительницу, но Лера не против, а наоборот, наплевав на чистое чёрное обтягивающее платье, садится на колени, чтобы лучше обнять дочь, — А я думала меня тётя Юля заберёт. — Нет, солнышко, сегодня тебя забираю я, а потом с тобой посидит дядя Руслан, — Лера смотрит на Дугара, и кажется взгляда хитрее мужчина не видел ни разу в жизни. Даже тогда когда кассир в «Пятёрочке» нагло надурил его на сотку, — Ну, пойдём переодеваться, да?       И снова кинув на Ангарского какой-то шифр из взглядов и подмигиваний, Лера уводит дочь в сторону женских раздевалок. Дугар запоздало понимает, что Руслан, старательно отводящий взгляд и очевидно мечтающий поскорее свалить, в женские раздевалки никаким образом не попадёт. А значит ему придётся ждать здесь...       — Неплохая погода на улице, да? В душе Дугар даёт сам себе подзатыльник, а может даже сносит с вертухи. На улице по меньшей мере апокалипсис наяву — первый весенний дождь, ветер, Руслан разгуливавший в чёрной водолазке. Стоит заклеить себе рот и писать таблички вместо всех слов. Тщательно писать таблички. Думать, прежде чем писать таблички. Думать дважды, прежде чем писать таблички.       — Да, — Енисейский машинально оттягивает воротник водолазки и Дугар скользит взглядом за этим движением, — Погода отпад. — Так ты... — что говорить когда хочется просто затащить в ближайшую подсобку и целовать, целовать, целовать? — Будешь сидеть с Ксю? — Ага, буду. До утра. — А Пармезанчик один будет что-ли? — Он у друга на несколько дней.       Изначально Ангарский просто кивает. И только спустя пару секунд мозг выстраивает логическую цепочку. Ведь Руслан, хоть и был по мнению Дугара самым лучшим мужчиной на земле, отвратительно находил общий язык с потенциальными друзьями мужского пола. Лера, а в последствии, после вступления в отношения с Ангарским, ещё и Юля — друзья-девушки. Откуда взяться этому таинственному другу? Ревность — не то, что мужчина ожидал сегодня испытать, но испытывает он её слишком отчётливо, поэтому старается отвлечься на подопечных, выполняющих спарринг уже около получаса. Казалось, наблюдать тут не за чем, но Ангарский в секунде от того чтобы забросить Енисейского на плечо и увезти к себе, поэтому цепляется взглядом за каждую деталь детской борьбы, выкрикивая комментарии. — Паша, ты его задушишь, мы тут ставки не ставили! Отпускай!       — Ты детям нравишься, — задумчиво говорит Руслан, слегка наклоняясь вбок, чтобы видеть ребят из-за плеча Ангарского, — Не зря сюда устроился. От внезапного комментария сердце Дугара пропускает удар. Руслан только что похвалил его? Не послал? Похвалил?       Неверящий янтарный взгляд устремляется прямо в чужой зелёный, и кажется мир замирает. Дугар не может отвести взор от любимых глаз напротив. Хоть Руслан и стоит в одном-двух шагах от него, Ангарский готов руку дать на отсечение, что видит каждую крапинку темно-зелëного в ярко-зелёной радужке глаз Енисейского. Твою мать, что же он потерял... Сколько прошло времени мужчина ответить не сможет. Они так и остаются стоять, смотря в глаза друг другу, и возможно Дугар грёбанный шизофреник и ему всё кажется, но выражение лица Руслана кажется таким расслабленным, будто не было их последней встречи, расставания, грустного пса. Будто всё это — страшный сон, приснившийся сегодняшней ночью, а прямо сейчас он приехал сюда, чтобы встретить любимого после работы и отвезти домой, чтобы там накормить и согреть. В общем доме. С общим псом.       Можно списать на то, что Ангарский просто заработался, но никто не поверит. Его сердце, душа, взгляд, да что угодно — всецело принадлежало, принадлежит и будет принадлежать Руслану. До конца. Приставьте Дугару пистолет к виску, но он не откажется обожать этого парня.       — Дядя Дугар, тебе жарко? У тебя щëки красные. Сознание резко проясняется и спустя секунду Дугар уже снова слышит внешний мир, и смотрит прямо в огромные чистые глазки Ксю. Девочка уже переодета и держит за руку маму. Маму, которая пытается сдержать смех от комментария дочурки. — Ксю, ну я же тут не в шахматы играю же, а спорт преподаю! Конечно, мне жарко! Енисейский кидает на Дугара какой-то одному ему понятный взгляд, — мужчину от этого взгляда прошибает током, — и достаёт из заднего кармана ключи от машины Леры. Сам Руслан никогда не хотел себе автомобиль, но иногда, когда Лера слишком сильно уставала, он брал вождение на себя. Сегодня, видимо, был такой день. — Ну что, поехали? — Руслан изображает огромную скуку, когда поворачивается к Лере, но подруга уже точно знает, что происходило в её отсутствие, — Рыжик, хочешь заехать за мармеладом? — Да, дядя Руслан!       Девочка хватает Енисейского за руку, пока Лера второй раз чмокает Дугара, теперь на прощание, и машет тренеру на прощание. Под долгий вздох Ангарского троица выходит из спортзала, с виду смахивая на примерную семью — мама, папа и дочурка. Горячий папа, просто охуенный папа.       — А куда мел класть? Работа зовёт обратно, поэтому мужчина решает раньше времени не погружаться в раздумья — сначала работа, потом рефлексия. Даже если последняя работа на сегодня — это показать бешеному мальчишке Паше, куда положить мел для рук.

***

      Утро начинается с кофе. Всегда начинается с кофе, несмотря на где-то вычитанную статью о том, что этот напиток — по началу чистый и непорочный, — путь в тревожность, панические атаки и бла-бла-бла. Дугар не верил, окей?       Может через много-много лет, когда он будет старым и дряблым, — нет, не будет, он же спортсмен, — его организм резко замкнëт и он свалится заживо где-нибудь в коридоре дома престарелых, куда его сдадут собственные дети, — он не хочет детей, — после того как бедные внуки испугаются,— он сам их напугает, — его вставной челюсти. А всё потому что пил кофе практически каждое утро. А почему всё таки дом престарелых?       Где-то между раздумьями про дом престарелых и представлением себя в старости, — это какая стадия старения? — слышится звук пришедшего уведомления. Ангарский машет на него ладонью, обещая сам себе посмотреть в телефон чуть позже, — тихое впервые за несколько дней утро, — но кто-то по ту сторону провода явно настырный, потому сразу начинает звонить.       — На связи самый сексуальный мужчина Забайкалья, — шутит Ангарский, прекрасно уловив контакт, высветившийся на экране. — Очень забавно, — тянет Лера, — Но твой двоюродный брат куда сексуальнее. — Обидно, вообще-то! — притворно обижается мужчина, — Теперь даже не хочу слушать что ты снова задумала, — шутит, конечно он шутит. — Нужна твоя помощь. Дугар тут же окунается в серьёзность с головой, оставляя в сторону шутки. — Всё что пожелаешь в пределах разумного, Лер. Ты же знаешь. — Отвези пожалуйста Руслану его паспорт, — бегло начинает девушка, игнорируя то, как давится мужчина на другом конце связи, — Вчера вписывали его в забирающих из садика Ксю, и он забыл паспорт у меня в машине. — Ты не расслышала первое предложение? — хрипло после кашля и попавшего в нос кофе говорит Ангарский, — В пределах разумного, напоминаю.       Нет, ну что она возомнила о Дугаре! К чëрту все показушные выкрутасы — Ангарский никогда не был непробиваемым Халком, и уж тем более безэмоциональным. На «Титанике» плакал как и все смертные! И если он снова увидит Руслана, то... Даже представить трудно, что будет. — Дугар, это важно, — вздыхает девушка, — Пожалуйста! Он сдаётся как сдавался всегда под напором подруги. Не подумать — в их дружбе нет абьюза или эмоционального давления. Просто подруга всегда не против добавить в его жизнь адреналина, а он... Он любит Руслана.       Так-так, где там его костюм наглого клоуна? Такого нет? Эх, а он бы понадобился, чтобы просто не упасть в ноги Руслану в слезах.

***

      Утро выглядит великолепно — город только просыпается и люди, едва раскрыв глаза и выпив бодрящего напитка, выходят провести выходной день на улице. В многочисленных парках, кафешках и магазинах можно увидеть то там то тут счастливые лица детей и взрослых.       Лица всех были счастливыми. Всех, кроме Дугара. Потому что на выезде из жилого комплекса заприметив милую парочку, идущую под руку и о чём-то воркующую, Ангарский хотел выть. Выть, потому что жизнь сыграла с ним злую шутку, когда оказалось что он — чëртов однолюб. Выть, потому что любовь всей его жизни видеть его не хотела. Выть, потому что это Руслан Енисейский, и не подумать, Дугар не нытик — он просто умеет строить логические цепочки, и понимает, что найти кого-то хотя бы рядом стоящего с Енисейским просто нереально.       Поэтому, сидя за рулём автомобиля, Ангарский пытался скрасить собственную злость на судьбу, — о, и простите, совсем немного на себя, — с помощью местного радио. Новости, попсовые песни, парочка глупых, но смешных реклам и он на месте. Приходится пару раз выдохнуть и вдохнуть, чтобы выйти на улицу. Ведь дом Руслана не то, что возвышается над Дугаром — он ему угрожающе подмигивает. Придумайте свою отговорку, которая позволила бы не пойти во второй раз за последнее время к своему бывшему в «гости», Ангарский с радостью почитает и примет на заметку.       Кнопка дверного замка будто снова насмехается над ним. «Приполз, да? А тебя тут и не ждали!». Он итак это знает, спасибо. — Кто там? — Доставка паспортов. Дверь сразу открывается. Может, теперь всегда использовать именно эту фразу, когда спрашивают кто пожаловал?       Руслан выглядит по меньшей мере заспанным. Помятым, только-только умытым и таким домашним, что Ангарский прямо сейчас хотел бы скинуть кожанку и прыгнуть нежиться в кровать. По секрету говоря, Енисейский действительно был похож на большого плюшевого медведя, но эта тема в их развалившемся союзе была табуированной.       — Издеваешься? — Скорее добродействую. Можно войти? — Нет такого слова, — выдыхает Руслан. Тут же он отходит чуть в сторону, давая Дугару проход, — Действительно паспорт привёз, или снова сентементалить? — Нет такого слова, — язвит Ангарский, — Лера попросила твой паспорт завезти.       Енисейский не глядя хватает документ из рук мужчины и кидает на ближайшую полку. Дугар за его действиями следит неизмеримо внимательно, будто на его глазах происходит прорыв человечества в сфере науки. — Всё? Это всё что ты хотел?       У Дугара в голове что-то противно щëлкает, и он словно в замедленной съёмке поворачивается к Руслану. В зелёных глазах, горячо любимых, родных и таких желанных, плескается что-то сродни ехидству. Может, злости, может, агрессии. Но плескается и каплями забрызгивает всё, что есть в глазах цвета янтаря. — Не надо со мной так, Руслан, — горько усмехается Ангарский, — Я ведь люблю тебя, ты знаешь. Готов конечно терпеть всё что ты делаешь, но не обтирай об меня ноги, пожалуйста. Если бы ты только пальцем поманил меня — я бы пришёл, ты не сомневайся. Но если ты плюешь меня в душу, мне что остаётся делать? Я встречи с тобой не искал, Лера подтвердит, мне тоже бывает больно тебя видеть. Но если так получилось, что увиделись — сделай хотя бы вид, что тебе моя компания хотя бы «на троечку», — мужчина переводит дыхание, смотря куда угодно кроме Руслана, — Да пойду я, наверное.       Уж было он хватается за ручку двери, в попытке поскорее отвинтить болтик, который скреплял последние нити надежды на светлое будущее с любимым, где они обязательно выгуливают Парзмезанчика каждую субботу в ближайшем парке, как его останавливает чужая рука, робко укладывающаяся на его предплечье. Ангарский недоуменно переводит взгляд, ожидая пощёчины или саркастичного «Забыл забрать кольцо, ублюдок».       Но никак не ожидает, что Руслан не мешкая вопьëтся поцелуем прямо в его губы.       По началу Ангарский думает, что вот она — шизофрения, последняя стадия, вызывайте дяденьку доктора, тëтеньку медсестру. Ну не бывает такого наяву — он видел только в сказках такое, да и не похож он совсем на принцессу! Он максимум русская принцесса поедающая шаурму по воскресеньям, да простит его бывший тренер по борьбе! Но на поцелуй он отвечает, ведь даже если он сейчас в коме и вокруг него врачи любезно выпроваживают родственников, — «Он болен, оставьте его», — упускать шанса поцеловать родные губы он не станет.       Поцелуй выходит за границы — Руслан цепляется за кожанку, как за последнюю дверь в холодной воде океана, а Дугар просто не может не углублять поцелуй всё дальше и дальше, пока не встречается языком с чужим. Енисейский всегда был громким до нельзя — его действительно не заткнуть поцелуем, будет только громче. Поэтому чувствуя чужой язык на нëбе и кромке зубов он протяжно стонет в поцелуй и закатывает глаза так, что у Ангарского еле хватает сил скинуть кожанку и подхватить его под бëдра.       Енисейский бесстыдно трëтся собственным возбуждением об торс мужчины, и кажется что сумасшествию уже нет предела, но он разрывает поцелуй и жарким шëпотом говорит в губы Дугара: —Останься, пожалуйста.       Слово Руслана — закон, поэтому Ангарский без усилий несёт того на руках к первой попавшейся поверхности. Ею оказывается кухонный стол. О, не будьте так скупы со своей фанатазией, в своё время они испробовали каждую локацию этой квартиры в номинации «Лучшее место для всех поз в сексе».       Ещё во время отношений Дугар выучил все эрогенные точки Енисейского, поэтому, усадив любимого на кухонный стол, он старательно касался губами каждой из них. Шея Руслана под мажущими поцелуями губами оказывается практически девственно чистой, бледной и всё же, как раньше, манящей, поэтому Ангарский не упускает возможности оставить отметины и прикусить чувствительную кожу. Парень на его действия отзывается восторженными вздохами, протяжными всхлипами и нетерпеливыми словами: — Дугар... Пожалуйста....       Дугару два раза говорить не надо — он не тупой, с первого слышит, поэтому быстро находит в кухонном гарнитуре смазку. Если вы её там не храните, значит вы не любители спонтанного секса? А может вы ещё и в салаты лубриканты не добавляете? С ума сошли?       Возвращается Дугар на, как он уже заучил и запомнил на всю жизнь, законное место, рядом с родным и тёплым Русланом, встречающим мокрым поцелуем в губы.       Халат Енисейского оказывается скинут в глубь кухни, за пределы видимости и досягаемости, нижнее бельё отправляется туда же. Парень льнет к мужчине всем телом, просит, умоляет, жаждет. Дугар любит — ему не сложно подчиняться, даже если в голове туман, и хочется быстрее сбросить напряжение.       Первый палец оказывается внутри быстро, смятые в поцелуе губы уже немеют, Дугар дуреет с каждой секундой рядом с Енисейским. Он не упускает ни возможности напомнить вслух, что внутри Руслана всё также охуительно узко, ни возможности уткнувшись в любимую шею заявить: — Блять, Руслан, я с тобой с ума сойду.       Енисейский стонет протяжно, звучно, громко — ему действительно не занимать громкости у самых лучших колонок, звуковых систем и что там ещё обычно бывает. Он — сгусток энергии, способной воспроизводить такие звуки, от которых у Ангарского дрожат колени и поджилки.       Когда с растяжкой наконец покончено, а презерватив уже раскатан по члену, Руслан по цвету очень близок к собственным волосам. С его члена течёт смазка, у рта скопилась слюна, а глаза закатываются даже от простого прикосновения к телу. Дугар мысленно гордиться собой — он смог довести Енисейского до такого состояния без применения, например, тех афродизиаков, которые они покупали в начале отношений ради эксперимента.       У Ангарского всё ещё есть вопросы в голове, ответы на которые может дать только человек, раскинувшийся перед ним на столе с разведенными в стороны ногами, но как только он приставляет головку к призывно красному входу, вопросы улетают также, как он улетает дальше атмосферы точно. С Русланом охуительно, с Русланом до звёзд перед глазами. Он это знает. И терять не хочет уж точно. Не в свои «тридцать с хвостиком», как сказал тот сумасшедший психолог.       — Дугар, двигайся, пожалуйста.. М-хм!       Иной раз Ангарский хочет хоть на секунду уметь выключать голову. Енисейский перед ним такой горячий, манящий и чувственный, а он задумывается! Навëрстывая упущенное, он находит идеальный темп, с которым вколачивается в извивающегося под ним Руслана. — Руслан, в тебе так хорошо..       Тот стонет так громко, что наверняка соседи их, — снова, спустя год, — ненавидят. Он запрокидывает голову, чуть ударяясь об стол головой, но кажется, ему совсем не до этого. Тут же парень приподнимается на локтях, хватает Ангарского за подбородок и практически выстанывает ему в лицо: — Я л-люблю тебя!       Через секунду Енисейский кончает так обильно и сильно, как не кончал никогда в своей жизни.

***

      В кабинете психолога было очень смешно: на стенах развешаны картины, судя по всему, какого-то художника в припадке, кресло было похоже на обычную подушку в увеличенном размере как по форме, так и по ощущениям, а сам специалист был как всегда весел и аморален одновременно. Что за мозгоправы нынче пошли? Так и до дурки недалеко.       — Так и что, вы сошлись? — Сошлись, — хитро улыбается Руслан, закидывая ногу на ногу и отпивая чай из кружки, — Спасибо, что посидел с Пармезанчиком. — Ему здесь нравится, — тянет Кару, оборачиваясь на радостного пса, забавно играющегося с моделью нервных клеток, — Клиенты тоже в восторге. Да и сам Пармезанчик меня полюбил. Но мне кажется он любил бы меня меньше, если бы я не свёл его тупых папаш воедино снова. — А годы в медицинском не дают тебе покоя, а? — шутит Енисейский, — Так и норовишь где-нибудь выебнуться, — заливисто смеются оба, — Спасибо что помог, Кару. — О, пустяки. Ты мне лучше вот что скажи, что делать, если мужик хочет не тебя, а новый аккумулятор на тачку?

***

      — Снова новая жизнь? Юля улыбается и облокачивается на дверной косяк. Дугар почти восторженно оборачивается к ней, чуть не роняя всё, что успел сложить в коробку. Внутри были не только вещи, но и разного рода декор, который он успел купить в новую квартиру.       — Надеюсь это последняя глава, — смеётся Ангарский, — Не хочу его больше терять, не хочу расставаний. Не в нашем возрасте.       — Не напоминай мне о возрасте! — О, да ладно тебе! — отшучивается, боясь задеть подругу, а заодно и всех прекрасных дам её возраста, — Да ты ещё успеешь стать супер-пупер журналисткой, Юль! И замуж за майора выйдешь! Но Ксю скоро тебя мамой будет звать.       — Вот и пусть зовёт, — как-то тихо говорит Юля, — Журналистика это вещь, да... Мне майоры не нравятся, уж прости, любитель русского кинематографа. Но если вы, придурки, ещё раз разойдетесь, я твои сопли снова подтирать не буду!