Juliette has a gun

Все поменялось в один вечер, в Москве, после этапа гран-при, куда Женю подвинули ввиду рецидива травмы. Они с Петей вообще не должны были пересекаться, до самого чемпионата России. Только волей судьбы, и огромного желания Жени отличиться на контрольных прокатах, так произошло.   Невидимая стена, которая была между ними долгие годы, пошла рябью, дала трещину, пропуская трепетное чувство наружу. По капле оно точило их стальные фасады, размывало границы дозволенного, а мимолетные касания заставляли пульс шкалить. Когда от одного взгляда из-под темных ресниц останавливалось дыхание, руки тянулись сжимать чужие пальцы. Обладание чем-то таким, не поддающимся описанию, сворачивалось теплым клубком в районе сердца.   Когда прошла истерика вокруг чемпионства мужского одиночного, Жене казалось, что отпустило. Шторм грозивший затянуть их в воронку холода, гнева и непонимания, стих. Финал гран-при, давший Пете шанс выйти из сезона победителем, с венцом на голове и золотом на шее. Как будто смывая с языка этот осадок от одинаковых баллов, привкус серебра и обиды. Женя сам его старательно убирал, целуя Петю поздним вечером взахлеб в темноте отеля, упиваясь его победой как своей, не оглядываясь на обидное четвертое место, которое занял.  После их закрутила суета тура, с чередой разных городов и шоу. Был шанс оставаться в поле зрения друг друга, держать руку на пульсе. По кирпичику строить хрупкий мир для них двоих. Тепло пришедшее с весной окутывало их с каждым днем все больше, Женя терял себя в чужом смехе, как к магниту тянулся, спотыкался о нежность и падал в объятия. Петя говорил, что у него грим, а у Жени белая рубашка, которая однажды таких порывов не переживет, и продолжал скользить широкими ладонями по спине, полупрозрачная белая ткань ни сколько не скрывала их жар. Когда они прощались перед поездкой Жени в Казахстан, с заключительными выступлениями, Женя окрыленный отпускал теплые руки дорогого человека, но оставляя не высказанными важные слова, разрешая им зависнуть в тишине уютной квартиры, до подходящего момента, когда у них в запасе станет чуть больше времени. Монголия отвлекла их друг от друга присутствием Марка, который погрузившись в отношения с Сашей, кажется, изголодался по чисто мужской компании. Петя выбрал тактику держать этот хлещущий эмоциями вихрь на расстоянии вытянутой руки, только продолжал ловить взгляды Жени, тепло улыбаясь в ответ. Они возвращались в Питер, устроившись в самолете рядом, убаюканные шумом двигателей, где Женя несколько часов ощущал теплые касания петиных пальцев к своим запястьям, гуляющих по переплетению еле залетных вен, читающих его пульс, как азбуку Морзе. Все осложнилось на сборах, Мишин вывез свой детский сад за границу, Петя с тренерским штабом осел в Сочи. Больше держать руку на пульсе возможности не было.   -Ты знаешь, что хочешь катать в новом сезоне? - вполне будничным тоном осведомился Алексей Николаевич, но прицельно бил вопросом в лоб.  -Не совсем, я еще думаю, - Женя замялся, он знал, чего хотел сейчас, но это не имело никакого отношения к программам на новый сезон.  -Ну, думать у тебя остается не так много времени, если тебе нужен вектор, - Мишин сделал короткую паузу, - подумай о любви.  По позвоночнику пробежала волна жара, потом холода, Женя почувствовал как бледнеет, а собирать буквы в слова становится сложно. Да он только о ней и думал все это время, просыпаясь ночами, срываясь астральной проекцией за сотни километром отсюда. Может, у него все было написано на лице, некто, пока он спал, приклеил ему на лоб бумажку “влюблен, как школьник”, а Женя ее просто не заметил. Но Мишин охарактеризовал такое предложение коротким “дорос”.  Так или иначе, образ несчастного влюбленного Ромео лег на его плечи. Даже слишком хорошо сел, будто Жене суждено было проживать этот год с умирающей на руках любовью.  Петя о своей подготовке говорил мало, о своей поездке в Москву для постановки программы упоминал лишь вскользь, опуская детали. О программах Жени тоже не спрашивал, больше говорил о прошедшей сессии, море, которое состояло не из воды, а людей, из-за количества отдыхающих на пляже. Петя, на удивление, охотно говорил о музыке к короткой, и даже по голосу можно было отчетливо понять, что он улыбается, а Женю одолевали сомнения, но запрятав весь свой скептицизм вместе с дурным предчувствием, он молчал. Ведь если федерация до сих пор не высказалась, значит все решено, и разрешено. А смотреть на то, как Петя находится внутри комфортной для себя музыки, это как поджигать спичку, и не дышать, чтобы случайно не задуть.    Женя ощутил давление статуса чемпиона особенно остро в момент, когда Алексей Николаевич начал с особым упорством гнать его на риттбергер. И понимание, что отбиваться в этом сезоне ему придется с двойным упорством, стало грузом, привязанным к ногам. Петя эту информацию воспринял через какой-то свой фильтр, и только сдержанно угукнул в трубку, на монолог Жени который он выкатил после очередной тренировки.   -Мы решили пойти по литературной классике, - с нервным смешком начал Женя, позвонив Пете как только увидел пост в интернете с презентацией темы программы.  -В каком смысле? - Женя слышал только его голос, но представлял, как тот не понимающе нахмурился.  -Ну, - в момент стало неловко говорить о своей программе, Женя набрал в грудь побольше воздуха, - у меня "Ромео и Джульетта", не совсем в классической версии, музыка из фильма с Ди Каприо, ну тот...  -А, тот с мафией и перестрелками, - Петя усмехнулся, и тон будто теплел.  -Да, он самый, - стянутая пружина внутри Жени начала расслабляться.  Возвращение в Питер стало облегчением, наконец-то основная масса работы была выполнена, теперь только шлифовка. И осознание, что между ними больше нет сотни километром и нескольких государственных границ, оставляло приятное трепетное чувство.   Когда выдался свободный от тренировок день, Женя первым делом вызвонил Петю. Гудки в трубке казались вечностью, противно резали слух, и Женя уже был готов услышать механический голов автоответчика, про абонента который не может в данный момент разговаривать, но Петя ответил. Так Петя с ним еще не разговаривал, Женя был уверен, что он так вообще ни с кем не разговаривал. Паника противно сковала тело, оставался только раздраженный голос на том конце провода, который говорил о чем-то вперемешку с матами, из чего смысл было не уловить. Только одно «приезжай» импульсом сдвинуло Женю с места, и он повернул к станции метро. Причина грубого тона, и явно не лучшего настроения, обнаружилась сразу, как Женя увидел Петю, открывшего ему дверь. Гипс на кисти достаточно красноречив.   -Петь, ну как ты...-“умудрился”, договаривать смысла Женя особого не видел, закрыв за собой дверь, мягко скользнул в объятия, такие родные и правильные, которых сильно не хватало на протяжении нескольких месяцев.   -Ну, вот так, я не специально, - глухо промычав ответ, Петя опустил голову, упершись лбом в плечо Жени, такая приятная тяжесть, сразу окутывала спокойствием, возвращая под ноги твердую поверхность, все чувства в мгновение стали настоящими, теплыми и дышащими, вызывали у Жени улыбку, возможно не совсем уместную сейчас. Но Женя не мог ей сопротивляться, ведь Петя был наконец-то близко. И вот уже не существует этих месяцев, что они провели далеко друг от друга, растворились все невнятные диалоги. Петя становится мягче, уходит резкость в словах, голос начинает звучать ниже, Женя расслабляется, хозяйничает на кухне, держа его подальше, от какой-нибудь еще бытовой травмы. Они уходили в комфортный быт с головой, ненадолго отставив за порогом, идущий на них волной новый сезон.  Хрупкий мир снова посыпался на контрольных прокатах, когда в день коротких программ по раздевалке прокатилась новость об отмене музыки в короткой программе Пети. Озвучивал он детали неохотно, старательно избегая вопросительного взгляда Жени, игнорируя его существование.  -Почему ты мне не сказал, ты же знал уже несколько дней, - возмущенно шептал Женя, поймав Петю за локоть в одном из тихих коридоров гостиницы вечером после прокатов.  -А зачем? - все тем же спокойным тоном, которого придерживался весь день, ответил Петя, освобождаясь от жениной хватки на своей руке.- Какой смысл, ты тут никакого влияния не имеешь.  -Петь, - с сожалением выдохнул Женя, обессилено роняя руки вдоль тела, болезненно ощущая свою бесполезность, - но я же рядом, со мной можно говорить.  -Можно, я знаю, - дернув плечом, Петя отвел взгляд в стену,- поездку и так чуть не отменили, короткой нет, к произвольной с костюмом не успели, ну короче, все одно к одному.  -Может, я могу что-то сделать, Петь, об этом нужно говорить больше, - Женя пытался поймать его взгляд, но Петя упорно смотрел в дальний конец коридора.  -Нет, ты ничего не будешь говорить, - прервав поток слов, отрезал Петя, - Алексей Николаевич тебе голову открутит, если ты в это сунешься.  И обойдя Женю, пошел в сторону своего номера, оставив того смотреть ему в след, в тишине, давая понять, что эта тема для них закрыта.   В день произвольных они практически не пересекались, Женя не упускал возможности поймать знакомый силуэт, провести взглядом по напряженным плечам, сосредоточенно нахмуренным бровям, только лезть с разговорами он не решился. Позже до него долетели разговоры о Матвее, как он высказывался в защиту Пети перед журналистами, после своего проката. Укол обиды сильно впился под ребра, Женя не понимал, почему Матвею позволено защищать Петю, вот так под прицелом камер и десятка журналистов, не боясь гнева Мишина.  Петя катался самым последним, Женя следил за прокатом по трансляции, забившись в дальний угол раздевалки. Чувствуя, как каждый нерв натягивался струной. Костюм хоть и был с прошлых сезонов, но сидел идеально, придавая Пете больше сходства с Дорианом Греем. Он все еще выглядел не в своей тарелке, как и в день коротких программ, очевидно плохо спал, но от него веяло этой дьявольской красотой, за которую герой книги продал душу.  Когда Петя улетел в Китай, Женя даже моргнуть не успел. Поднялась вся эта шумиха с заменой музыки, когда только ленивый не высказался по этому поводу. На спортивных каналах кто-то даже успел созвать целый совет, порицающий выбор подобного музыкального сопровождения. Жене было сложно представить, как ощущал себя Петя, находясь под гнетом осуждения всех высших спортивных чинов. Нервными казались и ответы Пети, на редкие сообщения от Жени, он старался не давить, они расстались после контрольных прокатов в неловком прощании. Петя ждал такси на Ленинградский вокзал, а Женя оставался в Москве по вопросам шоу. Они не могли себе позволить лишнего, только сдержанные объятия, невесомое касание губами щеки, от которого Петя вздрогнул, виновато опустил глаза и отстранился, сделав шаг назад.   А потом он просто уехал, Женя остался с подготовкой к шоу, которые он успел нахватать, долгами по учебе, которые он тоже успел нахватать за какие-то несколько недель. И продолжал накатывать программы, все, которые у него были, одну за одной, по нескончаемому кругу. Порой он ловил себя на мысли, что не понимал, где заканчивалась одна программа, и начиналась другая.  -Женя, о чем ты думаешь?- голос Елизаветы Евгеньевны эхом прокатился по льду, разбивая глухой пузырь вокруг жениной головы.  “О Пете, о Пете, о Пете” - хотелось зашептать в отчаянии, хотелось, чтобы услышали и утешили, заклеили пластырем болезненно мечущееся сердце.   -Про персонажа, про себя, - выдавил Женя, притормаживая напротив стоящих за бортиком, тренера и хореографа.   - А должен про Джульетту! - засмеялась женщина. Она даже не догадывалась, что именно об этом Женя и думал, каждую секунду, даже когда отвечал на парах, когда заходил на аксель, там, в дальнем, темном углу его разума, он думал о "Джульетте".  -Я понял, - кивнул Женя, получилось заметно нервно, и он резким толчком отъехал, вернувшись в центр площадки.  -Слишком резко? - хореограф нахмурилась, бросая взгляд на Мишина, - он не был так восприимчив к критике раньше.  -Начинаю думать, что не в критике дело, - вздохнул Алексей Николаевич, опираясь локтями о бортик, и задумчиво наблюдал за вращениями Жени.  В редкие моменты свободы до него долетали отголоски китайского тура, где Петю никто не сдерживал, он имел право катать то, что ему нравится, с музыкой, за которую никто не осуждает. Видео от китайских фанатов, на которых можно было заметить Петю, смеющегося с Марком, Женю находили против его воли, погружая в тоскливые мысли. Это не было ревностью в полной мере, скорее просто обидой. С ним Петя так давно не смеялся, рядом с Женей он становился сильно сдержаннее, и никакие эмоции не отражались на его лице. Можно было предположить, что они стараются держать свои отношения в тайне, сохраняя осторожность, но полгода назад они не видели в этом такой очевидной необходимости, а тогда все внимание было направленно на них.   Ощущение разрыва становилось острее, ответы становились короче, время между сообщениями увеличивалось, не из-за часовых поясов. Петя не уходил от вопросов, не выбирал обтекаемых фраз, он всегда и обо всем говорил прямо. И дело было не в том, что он не умел врать, Петя не видел в этом смысла. Ложь была обходным путем, длинным и извилистым, но тайное всегда становится явным, а значит проще и короче высказать сразу все напрямую. И поэтому короткие, сдержанные ответы Пети выглядели инородными.   Женя понимал, что о таком нормальные люди в парах разговаривают, вот только парой они не были. Их отношения, если они вообще таковыми были, вообще не обсуждались, и держались на одних условностях. Только взгляды, касания, поцелуи после гран-при, длинные ночи во время тура. Теперь Женя не понимал, как можно было за столько времени, не уделить двух минут для вопроса, а они вообще встречаются, это серьезно, и что “это” для них значит? А выяснять такие личные моменты в переписке казалось моветоном.  На мемориале Панина, куда их с Петей заявили, Женя ехал с желанием нормально поговорить. Но растерял все заготовленные фразу в тот момент, когда увидел Петю в общей раздевалке, а рядом с ним костюм для показательного номера, с которым тот выступал в туре.  -Ты не будешь катать свою короткую, - вместо приветствия выпалил Женя, - я думал вам дали зеленый свет.  -Так и есть, - тон его голоса был все тем же, как Женя и привык, мягким, может немного уставшим. Петя усмехнулся и стянул с себя футболку, отворачиваясь к стене. Странный жест, Женя не думал, что между ними еще остались подобные границы. – Но тренеры решили, что пока не время, отстреляюсь сегодня старым номером.  -Но, - Женя почему-то решил, что допытываться о причинах сейчас бесполезно, а времени не так много, и самое время обсудить по-настоящему волнующий его вопрос, - знаешь, я хотел с тобой поговорить, пока ты был в отъезде я...  -А ты будешь выступать с короткой? - Петя не услышал, или сделал вид, что не заметил женины попытки начать разговор на стороннюю тему.  -Да, я...- он замялся, Алексей Николаевич поставил перед ним цель вышколить риттбергер, и Жене вдруг, совершенно по-детски, захотелось об этом тоже умолчать, как это постоянно проворачивает Петя, - решили прогнать еще раз, перед этапом.  -Я понял, - Петя улыбнувшись кивнул, взял в руки коньки и направился к выходу, аккуратно обходя Женю, - готовься, не буду мешать.  Вот так, тихо вышел, прикрыв за собой дверь. Они несколько недель не виделись, и все что Женя получил это пара дежурных вопросов и улыбку. Как ему теперь готовиться, когда это только выбивало из колеи. В разминочном зале застыла тишина, в коридоре шумела жизнь, спортсмены откатавшие свои программы сновали туда-сюда, журналисты болтали между собой. Но тут были только они, Петя в одном углу, Женя разминался в противоположном. Старался смотреть перед собой, или под ноги, хотя то и дело ловил себя на том, что смотрит на спину Пети, движение рук, отросшую челку. Женя не помнит его с такой длинной, она казалась ему красивой. Желание касаться было не преодолимым, а Петя продолжал его не замечать. Когда весь контроль в Жене иссяк, и он стал готов наплевать на гордость, сделать шаг в сторону Пети, в дверях появился Мишин, кивнул Пете в знак приветствия, и указал Жене следовать за ним. Момент был разрушен.  Алексей Николаевич говорил вдумчиво, одно и тоже, пытаясь каждое свое слово закрепить у Жени в мозгах, но мысли все равно утекали как из треснувшего стакана, обратно к Пете. Когда он вернулся в разминочный зал, Петя испарился, а со стороны льда раздались первые звуки музыки его номера. Смотреть Женя не хотел, не мог накручивать свои нервы сильнее, чем было.   Женя привык делить свое состояние на несколько категорий, первая: у него нет проблем, такое бывало крайне редко, вторая: у него есть проблемы, и он может их решить, приложив определенное количество усилий, так было с фигурным катанием, тут все решалось тренировками, проблемы с учебой решались совокупностью знаний и нужных дружеских связей. Третья категория включала в себя только одно имя, над которым власти у Жени не было.   Находясь на тренировке в Уфе, перед первым этапом, Женя понимал, что его задача кататься. Хорошо, на столько, на сколько это возможно. Быть в роли догоняющего для Жени привычно, поэтому на старт произвольной программы он выходил с твердым намерением выложить все карты на стол, и играть на все деньги, его валютой были четверные. Все мысли о Пете он оттеснял на десятый план, усилием возвращая фокус на прокаты, когда он смещался.  Вечером, от спешной упаковки багажа его отвлек телефонный звонок, прочитав имя на экране, Женя моментально ответил, замирая в ожидании голоса.  -Ты молодец, - он чувствовал, что Петя улыбается, - ты такой молодец, риттбергер был золотым.  -Ага, а вращения? - рассмеялся Женя - На какой уровень оцениваешь?  -Это издержки, - Петя продолжал улыбаться, говорил искренне, он это слышал. - Я тебя поздравляю с золотом.  -Спасибо, - Женя решил, что сейчас самое время задавать вопросы, - мне казалось, что тебе уже неприятно смотреть на мои прокаты, и меня в принципе. Ответа не последовало, секунда, другая, Жене казалось, он закручивает гайки, резьбу должно сорвать: -Что с нами происходит? – вопрос прозвучал не так уверенно, как Жене того хотелось, он почувствовал будто опять вернулся в подростковый период.   -Сезон пошел со скрипом, - выдержав паузу ответил Петя, теперь его голос уже не звучал весело, а как будто из далека, точно он провалился в какие-то тяжелые мысли на эти мгновения. - Когда вернешься, найдешь время увидеться?  -Конечно, найду, - выпалил Женя, еще до того, как Петя успел закончить вопрос, - просто скажи, во сколько мне приехать.  В стенах петиной квартиры Женя чувствовал себя в безопасности, или дело было вообще не в стенах, а руках, которые кольцом сжимались вокруг него, теснее прижимая с каждым новым выдохом.   Свет настольной лампы, где были свалены учебники и ноут Пети, едва доходил до кровати, ложась на них косыми лучами, окутывая в полумрак. Этого было достаточно, чтобы различить черты лица, блеск глаз, как спутались влажные от пота волосы на висках. Женя провел ладонью по чужому предплечью, ощущая, как под его пальцами напрягаются мышцы, и Петя умиротворенно закрывает глаза. Эта картина стала для Жени олицетворением его покоя.  -Ты готов ехать на этап? - шепотом спросил он, наблюдая, как трепещут темные ресницы. - По шкале от одного да “я пойду на лутц”?  -До “я готов выслушать все сомнения тренеров на счет лутца”, - не открывая глаза ответил Петя, он усмехнулся краешком губ, хотя голос звучал серьезно. Он неожиданно сполз с подушек ниже, прижимаясь лбом к ребрам Жени, где ровно билось сердце, грея дыханием обнаженную кожу, - давай не будем сейчас о прокатах.  -Хорошо, не будем, - кивнул Женя, больше самому себе, зарываясь пальцами в волосы на макушке Пети, проваливаясь в сон, слушая мерное дыхание.   Прокаты в Красноярске из-за разницы во времени Женя смотрел дома. Закрывшись в ванной, открыв воду на полную, он запустил трансляцию, где Петя выходил на короткую программу. Еле улавливая звуки музыки сквозь шум воды, ему оставалось только следить за чистотой элементов, смотря на то как Петя улетел с первого лутца, Женя по-детски зажмурился, отворачиваясь от экрана. Дальше программа выглядела не лучше, после объявления оценок он несколько минут пытаясь справиться с нервной дрожью в пальцах, прижимаясь виском к холодному бортику ванной, а вода продолжала шуметь, утекая в трубу.  На первое сообщение Женя решился только ближе к вечеру, после того как эмоции улеглись. Несколько минут он гипнотизировал открытый чат, но сообщение так и осталось непрочитанным. Звонить не решился. Утром картина изменилась, загорелись синим две галочки, говорящие о том, что сообщение прочитано, но ответа не было. Это оставило горький осадок, но разумом Женя все понимал, Петя был в догоняющих, сильно догоняющих, ему нужно было пространство для маневра, давить не хотелось.  Бронза как итог, точно не была у Пети в планах, но как вышло. Комментарии от тренеров тоже не заставили себя долго ждать, с прямыми указаниями на то, что отвлекаться от подготовки теперь Пете не позволят. Отчитывали как маленького, только учеба и тренировки, никакого тебе телевизора и телефона, будто он тройку в четверти принес. Женя нервно задергался, как будто все указывало на него, как главный отвлекающий фактор. И Петя продолжал молчать.  Молчание тянулось несколько дней, Женя продолжал исправно делать то, что от него напрямую требовали, ходил на тренировки, внимал указаниям тренеров, на учебе мелькал перед носом у преподавателей, чтобы те уже выучили, как он выглядит. Но внутри метался загнанным зверем, каждый раз останавливая себя в шаге от того, чтобы сорваться и рвануть к Пете, закончить эту бесконечную игру в молчанку. Искусственное сдерживание в конечном итоге сорвало тормоза, и поздним вечером после тренировки он на немеющих ногах, оказался на пороге чужой квартиры.    -Привет, - выдохнул Петя, как только открыл дверь, - чего не позвонил?  -А был шанс, что ты ответишь? - возмущение, по капле набравшееся за неделю в Жене, начало выплескиваться за края.- Ты же опять в себе замкнулся.  -Да, - Петя не ясно взмахнул рукой, уходя в глубь квартиры, - Все как-то разом накинулись, и решили будто им виднее как мне жить и тренироваться.  -Я читал комментарии от тренеров, - Женя остановился в дверном проеме, не то чтобы ему требовалось особое приглашение, но отстраненный Петя не располагал.  -Зачем ты приехал? – Петя игнорировал слова про тренеров, как игнорировал все, что касалось подготовки к сезону на протяжении полугода.  -Решил, что надо с тобой побыть, - “я так скучаю по тебе” хотелось сказать Жене на самом деле.  -Не надо, - глухо отозвался Петя.  -Что? - Женя подумал, что не расслышал.  -Не надо, - повторил Петя, чуть громче, но все также отстраненно, - мне не надо, чтобы ты со мной был.  -Петь, - “что я не так сделал?” хотелось завопить, но остатки гордости не позволили,- ты о чем вообще, если ты устал, все нормально, я расспросами тебя донимать не собираюсь.  -Нет, мне просто нужно, чтобы тебя рядом со мной не было, - обреченно выдохнул Петя, отходя к окну, опираясь о подоконник ладонями.  -Ты, - Жене потребовалось несколько долгих секунд, чтобы проглотить противный ком в горле,- это ты сейчас так со мной расстаешься?  Тишина в ответ звенела как сотни пожарных сигнализаций, разрывала собой все изнутри. Что если Петя сейчас скажет, что они и не встречались, что все это ошибка, и Женя сам себе все придумал. Но молчание продолжалось. -А причину я узнать могу? – спросил Женя, устало прижимаясь к дверному косяку, готовый в любую секунду сползти по нему на пол.  -Она будет плохо звучать, - не оборачиваясь ответил Петя, вместо того, чтобы сказать Жене, что он ним не расстается, и вообще что это за вопросы, он говорит что причина расставания будет звучать плохо. "Эгоист" промелькнуло в голове.  -Хуже чем то, что ты мне сказал? – уточнил Женя.  -Ты меня отвлекаешь, - медленно, выделяя каждое слово, проговорил Петя. -Что ты несешь!- Жени вскипел и резко обернулся,- это тебе тренеры условие поставили?  -Я не могу собраться, - Петя ни как на резкость Жени не отреагировал, только устало опустил голову, - никто мне условий не ставил.  -Год тебе ничего не мешало собираться, - Женя собрал силы и отлип от косяка, подойдя к Пете, если он и врет, то пусть уж делает это в глаза.  -Мешало, в том и дело, - Петя обернулся, скользнул взглядом поверх его плеча, только потом собрался с духом, и посмотрел прямо в глаза, - я не могу еще раз проиграть. Женя понял, что Петя не врал, не придумывал отговорку. Он устал, полноценный сезон для него только начался, а Петя уже вымотан, тени под глазами казались отчетливее на фоне бледной кожи. Петя яркий и контрастный, сейчас выцветал как старый снимок. Он мог потерять контроль над окружающим, остаться без музыки, завалить сессию, выслушать ругань тренеров. Потерять контроль внутри над самим собой Петя не мог, это было его слабостью и страхом.   -Ты мне не проиграешь, - отчаянно шепнул Женя, он не глупый, может и не гений в математике, но прекрасно оценивал их шансы на сезон.  -Нет, если я проиграю в этом сезоне, то только себе, - Петя озвучивал свою истину, игнорируя любой аргумент Жени, - проиграть и возненавидеть тебя, я не могу.  -Чемпионство важнее меня? – слова вылетели сами, гораздо быстрее, чем Женя мог бы их обдумать, он стыдится их в туже секунду, и когда ловит взгляд Пети, хочет отмотать все обратно, или провалиться в преисподнюю, лучше все вместе. Петя не отвечает, но все и так читается, они вкладывают в этот спорт время, здоровье, свою жизнь. Кто угодно может ставить такие ультиматумы, играть на чувствах, раскачивать эмоции. Женя такого права не имеет, потому что он такой же, он знает как никто, что это значит для Пети, насколько это весомо. Когда ты в шаге, ничего не имеет смысла. Но та часть Жени, которая не живет в гонке за пьедесталом, захлебывалась от обиды за такой выбор.  -Петь, - Женя зажмурился, - пожалуйста.  “Пожалуйста, прости. Пожалуйста, забудь, что я сказал. Пожалуйста, дай мне остаться рядом.”  -Нет, я думал, что это на меня не действует, - он коснулся жениных скул, заставляя на него смотреть, - что все это просто совокупность факторов, усталости и не лучшей формы, что на самом деле это все из вне. Но это не так, оно как будто размывает мою стабильность, четкий алгоритм.  -Мы не алгоритм, - возмущенно шепнул Женя.  -Нет, - согласился Петя, - мы не алгоритм, и это проблема, дело не в том, что я тебя не люблю.  "Люблю" - этого они друг другу никогда не говорили, Женя много раз об этом думал, пробовал это слово, но никогда не говорил вслух, может это и стало фатальной ошибкой. Он должен был сказать.  -Только потому что я тебя люблю,- Петя говорил медленно, чтобы каждое слово осталось у Жени в сознании, и он мог его чувствовать, - я хочу, чтобы ты ушел.  -Нет, ты хочешь, чтобы ненавидел тебя я, - рвано выдохнул Женя. -Возможно так будет правильнее, – обреченно выдохнул Петя, делая крошечный шаг, прижимаясь своим лбом ко лбу Жени.  Он правда сейчас ненавидел, в эту секунду, когда Петя отказывался от него, совершенно сознательно, решив все за них двоих, забирая у Жени право выбора. Только руки сами тянулись к плечам Пети, цепляясь за них, в немом отчаянии Женя прижался к его губам, хотя и понимал, нет ничего, чтобы заставило Петю передумать. Целовать человека, которому ты так бесконечно предан не должно быть больно, тогда почему сейчас это стало похоже на раскаленную проволоку, прижатую к коже.  -Уходи, - шепнул Петя ему в губы, будто заставляя себя это говорить.  -Не могу, - в тон ему шепнул Женя, смыкая пальцы железной хваткой.  -Должен,- противореча своим словам, Петя прижал Женю крепче, провел раскрытой ладонью по лопаткам, возвращаясь к шее, нежно касаясь кожи за ухом.- Хочу, чтобы ты ушел зная, что я тебя люблю, и не дал мне разбить твое сердце, если я не справлюсь.  “Но ты же справишься, я знаю, - верещало сознание, - почему ты не можешь этого понять.”  -Я..., - начал Женя, как Петя силой прижал его голову к своему плечу, не давая возможности нормально говорить.  -Молчи, - сквозь зубы шикнул он, - только не говори этого сейчас.  Женя вдыхал его запах, впитывая чужое тепло, внутри все дрожало от подступающей пустоты, но пока он ощущал стук сердца, своей грудной клеткой. Оно колотилось там, за чужими ребрами, выдавая Петю, и его спокойный тон. А если оно всегда так заходится, когда Женя рядом, если его удары настолько оглушительны, что Петя не может ничего услышать кроме них. Это дар или проклятие?  В самолете до Казани Женя вдруг осознал, насколько глуп был все это время. Не замечая, как Петя шаг за шагом выстраивал эту дистанцию. Он думал, что Петя не позволит ему приблизиться к чемпионству, но он решил иначе, не подпускать Женю к себе самому. Женя шел на поводу у этой любви, пока Петю она подводила к черте не возврата. Как Шекспир слепо вел Ромео, туда, где не было выбора. Петя тоже принес жертву, только в виде своих чувств к Жене, добровольно их оставив, не давая утянуть себя на дно, совершая ошибку, глотая яд.  Петя не был Джульеттой, а если и был, то держал в руках пистолет, и целился Жене в голову, не позволяя сделать шаг к нему.