Всё, что я хочу на Рождество

— Что ты хочешь на Рождество, хён? Уже знаешь? Бомгю моргает – такого вопроса он совсем не ожидал, особенно от Тэхена, который заглянул в эту комнату отдыха, кажется, совершенно случайно. – Не так уж и много, - всё равно отвечает он. - Меня не волнуют подарки. - и это чистая правда. — Не волнуют? - повторяет Тэхён и наклоняет голову так, что обнажается линия подбородка, и Чхве замирает на несколько секунд, пока ему не становится ясно очевидно, что младший ждет его ответа. – Неа. Мне действительно ничего не нужно под рождественской елкой, - говорит Бомгю, и это – жалкая попытка поднять настроение. Но ему это не удается, потому что Тэхён всё равно хмурится. – Ты серьезно? – Я не такой уж материалист, - отвечает старший и пожимает плечами. - Моя жизнь всегда помещалась в сумку. – Однако, это не значит, что тебе вообще ничего не нужно, - возражает Кан, еще глубже нахмурив брови. - Тебе следует об этом подумать. Я… оставлю тебя. - Явно задумчивый и слегка недовольный ответом Чхве, парень разворачивается и уходит. Бомгю вздыхает и откидывается назад в кресле. Да, ему действительно не нужно думать о подарках. Потому что он солгал Тэхену - он кое-чего хочет. Ему нужно только одно, но оно, к сожалению, больше, чем Тэхён когда-нибудь сможет узнать. Это – то, о чём он никогда ему не расскажет. Потому что все, чего Бомгю действительно хочет на Рождество, — это Кан Тэхён. Однако шансы на то, что младший осуществит это желание, завернувшись как подарок и лежа под рождественской елкой, очень и очень малы. Катастрофически малы. Больше вероятность того, что он просто отвернется от Бомгю, если узнает о таких наклонностях и чувствах своего хёна. Этот образ прилипает к его мысленному взору. Бомгю фыркает. Что ж, возможно, этого будет достаточно, чтобы развлечь его фантазии до конца этой недели. Возможно, это плохая замена настоящего и существующего, вещественного, но он, чёрт возьми, всё равно не может получить больше. Он понимает, что не может.

***

— Мне все еще нужно купить тебе рождественский подарок. Прошло несколько дней, и Бомгю, кажется, не может избежать животрепещущего вопроса Тэхена о том, чего же всё-таки он хочет получить на Рождество. Он нерешительно качает головой. – Не нужно, Тэхён. Правда, тебе не обязательно покупать и дарить мне что-то. Я в порядке, - он быстро моргает, когда образ Тэхена, завернутого в плед и сидящего между подарками под рождественской елкой с бантом на макушке, всплывает в его сознании – это появляется в голове само собой, стоит только кому-то рядом произнести слово "подарок". – Бомгю-хён, просто положи носок на камин, - настаивает Тэхён, - Мне очень хочется подарить тебе что-нибудь на Рождество – это не обязательно должно быть что-то… тематическое, – неуклюже заканчивает он. А Бомгю просто хочет Тэхена рядом с собой, больше, чем Кан Тэхену когда-либо доведётся узнать. Ох, если бы только Тэхён мог исполнить это сердечное желание. Но Бомгю никогда не скажет об этом вслух. И ему не помогает то, что его мысли обращаются к определенному человеку, самому дорогому и нужному, самому любимому, к тому, кто прямо сейчас находится рядом с ним, и к тому, чью взаимность он бы хотел получить больше, чем все подарки вселенной. Когда он поднимает глаза, щеки Тэхена тоже розовеют, и Чхве понимает, что это, должно быть, отражает оттенок его щек, а Тэхён просто ожидает, что он мог подумать не о том. – Я подумаю об этом, — пренебрежительно говорит Бомгю, хотя и далеко не пренебрегает младшим, как раз наоборот, просто сейчас он отчаянно желает преградить ход своих мыслей и прекратить этот разговор. Ты - кричит его разум. Тэхён. Но нет никакого шанса, что Бомгю скажет это вслух, потому что у них есть эта удивительная дружба, это замечательное совместное времяпровождение, и старший не хочет потерять это из-за огромной давки, которая может все испортить. Поэтому вместо этого он пожимает плечами и утыкается взглядом в экран своего смартфона, фактически заканчивая этот разговор. Он ждет, пока Тэхён уйдет и на это требуется чуть больше времени, чем он ожидал. В конце концов, он слышит, как Тэхён тихо выдыхает, так и не дождавшись ответа, прежде чем повернуться, а Бомгю слушает удаляющуюся тихую поступь мягких шагов. И только когда дверь закрывается, он откидывается на спинку кресла и судорожно переводит дыхание. Дело в том, что Бомгю тоскует по Тэхену столько, сколько себя помнит, хочет быть рядом и отчаянно нуждается, ему Тэхена всегда мало, но младший ни разу не давал понять, что чувствует то же самое. Конечно, у них много общего – их разговоры, работа айдолом, дружба, шутки и время – но Бомгю всё равно боится, что большая часть этого испарится, как только он признается в своих чувствах. И поэтому он предпочитает страдать молча.

***

Ежегодная рождественская вечеринка Хайба, традиционно отмечаемая восемнадцатого числа, – вообще-то только из-за соответствующе удобного дня недели, – не очень удачна для Бомгю. После пары шотов соджу Бомгю набрался смелости и попытался попробовать омелу. Шестерёнки в его голове заработали активнее и тогда-то там созрел его план: когда Тэхён будет проходить мимо, Бомгю приблизится к нему и укажет на растение над ними, после чего всё и произойдёт. По крайней мере, так он мог бы винить во всем этом алкоголь, если дела пойдут уж совсем плохо, верно? И вот, он уже стоит чуть в стороне, небрежно прислонившись к стене, когда входит Тэхён. Старший двигается, чтобы перехватить его, но Хюнин опережает его, одаривая Тэхена теплым поцелуем в щеку. Это не так значимо, ведь Кай крайне тактильный в общем и целом. А если учесть, что сейчас он уже целует Ёнджуна, обнимая его за шею, то это вообще теряет какой-либо смысл, но разве же Бомгю сможет принять это? Теперь парень дуется возле стола с пуншем, потому что Тэхён избегает омелы, как чумы, после того, как однажды его загнали в угол. Бомгю пытался ждать, фантазируя, что, возможно, если Тэхён увидит возле омелы его, то он вернется, и они разделят романтический поцелуй под ней, но увы. И это – причина, почему он отважился уйти со своего места у входа, когда Ёнджун игриво шевельнул бровями, глядя на нее. – Хо-хо-хо! Пораженный, он поднимает глаза. – Ты видел, что пошел снег? Разве это не здорово? - совсем рядом с ним оказывается Субин с фирменной улыбкой на лице. Нет, Бомгю, нет, и он качает головой. Ему не хотелось снега: ему вообще ничего не хотелось, если говорить честно. – С тобой все в порядке, Бомгю? - спрашивает лидер, нахмурив брови от беспокойства. Потому что Бомгю выглядит куда менее жизнерадостным, чем обычно. Особенно, если учитывать, что они на празднике. Бомгю снова предпринимает попытку улыбнуться. – Не совсем, - отвечает он, когда терпит неудачу. - Я просто не чувствую себя очень празднично. Я скоро уйду. — Я могу чем-нибудь помочь? - Субин шевелит своими бровями, стараясь таким маневром подбодрить своего подопечного, потому что чувствует свою причастность к этому, даже если это и не так. Несмотря на своё состояние, Бомгю не может сдержать нежного изгиба губ. – Я в порядке, спасибо, - он автоматически осматривает комнату и непроизвольно встает немного прямее, когда его глаза встречаются с Тэхеном. Тэхён смешно смотрит на него, и Бомгю становится не по себе. – Я просто.. пойду, - говорит он лидеру. - Не беспокойся об этом и предупреди остальных. Увидимся на Рождество, да? Субин снова прослеживает его взгляд, кивает Тэхену и снова сосредотачивается на парне. – Дай мне знать, если я могу что-нибудь сделать, хорошо? – Спасибо, Субин-хён, - говорит Бомгю и давит лёгкую улыбку. Он ценит это, но когда той ночью он лежит без сна в своей постели, он хочет прийти не к нему. Подняв колени и свернувшись в клубок, он закусывает губу. Сегодня вечером он хочет, чтобы здесь был только один человек, который крепко обнимал бы его. Но он ничего не может с этим поделать.

***

Сочельник наступает, и Бомгю рад, что его можно хоть чем-то отвлечь. Улицы наполнены волнением по поводу планов на вечер и предстоящих подарков, а воздух наполняется звуками детского смеха. По пути домой с тренировки его окружают поющие люди, и создается впечатление, будто он попала в музыкальную версию "Рождественской песни" Чарльза Диккенса. Это делает его похожим на второго Скруджа? В каком-то смысле, возможно. Но он просто хочет, чтобы этот день быстрее закончился. Нетерпеливо он пробирается сквозь толпу. Он знает, что они не виноваты в том, что Бомгю последнее время чертовски сварлив. Просто сейчас он переживает легкое похмелье после рождественской вечеринки и утопает в жалости к себе. – Бомгю! О, отлично. Он поворачивается и встречается взглядом с лидером. – Привет, Субин, - пытается улыбаться он. Ему не обязательно страдать из-за его дурного настроения. — Я просто хотел зайти посмотреть, как у тебя дела, но встретил тебя до этого. Ну, так что? – Со мной все в порядке, - уверяет его Бомгю. – Нет, это не так, - парирует он, мгновенно действуя Бомгю на нервы. Но он игнорирует чужой хмурый взгляд и продолжает. - и я не единственный, кто это видит. Тэхён тоже об этом упомянал. Его лицо опадает мгновенно при одном упоминании имени Тэхена. – О, - тон Субина говорит только о том, что он прямо сейчас что-то понял, и Бомгю действительно не может понять, как работает его внезапная проницательность. – Что? - он прищуривает на него глаза. Лидер наклоняет голову. — Вы двое поссорились? Ладно, возможно, ему не стоит слишком беспокоиться о выводах лидера. – Нет, - ответ Бомгю скорее пренебрежительный, но Субин – лидер, и вмешиваться в ситуацию заложено в его обязанностях, поэтому он игнорирует чужой тон, поднимает бровь и пристально смотрит. Чёрт. Бомгю никогда не имел способности выдержать его пытливого взгляда. Он чувствует, что его решимость все больше колеблется. — Он, ммм, спросил меня, чего я хочу на Рождество. Взгляд продолжается. Бомгю корчится. – И я сказал ему, что мне ничего не нужно. Я просто… Все, что я хочу, это… - его голос дрожит, и он тяжело сглатывает. - Забудь это. Я думаю, сейчас просто праздники и мы видим всех вместе, и я… меня это просто задевает… понимаешь? – Можешь ничего больше не говорить, - вздыхает Субин и окутывает его медвежьими объятиями а Бомгю, испытывая облегчение, что они ушли от этой темы, с некоторой лёгкостью на душе погружается в его объятия.

***

Бомгю знает, что после Рождества с ним все будет в порядке, потому что это не первый год, когда он так волнуется из-за Рождества, чувств и всего остального. В прошлом году он прошёл через тот же цикл тоски и осознания, но он был… мягче. По крайней мере, у него не развилась эта острая головная боль, грохотавшая в черепе, из-за которой он отменил даже встречу у родителей. С этим можно было справиться с помощью аспирина, и темноты, запаревшись в своей комнате. И он оценил полную тишину. Или – почти полную тишину, потому что где-то на его улице кто-то счёл безумно нужным позвонить в колокольчики. Бомгю застонал в подушку. Сегодня они неизбежны. Его телефон звонит, и он сначала игнорирует его. Затем приходит второе сообщение, и он слепо тянется к телефону и открывает сообщения. Экран вспыхивает ярко-белым, и он прищуривается. Когда он щурится, её головная боль только усиливается от этого, но, по крайней мере, он может читать сообщения от лидера.

С Рождеством, Бомгю.

Помни, что мы любим тебя.

Это… странно чувствуется. Но в то же время очень мило, и когда Бомгю пытается выключить звук на телефоне, он не может не чувствовать себя немного лучше. После этого он немного проваливается в сон, а боль, кажется, отступает, но он вновь вздрагивает, когда кто-то стучит в его дверь. Действительно? К нему возвращается непрекращающаяся головная боль, и, расстроенный тем, что его целительный сон прервался, он топает к двери. Сообщения от Субина, так что, стало быть, это он сейчас стоит снаружи, и, хоть Бомгю и благодарен ему, на этот раз он действительно не оценит вмешательство лидера. – Я не прошу многого. Я прошу лишь немного.. Дверь распахивается, и прямо перед дверью стоит Тэхён. В мозгу Бомгю происходит короткое замыкание. – Хорошо? И о чем ты просишь? - Тэхён выглядит слегка удивленным, его щеки покраснели, а волосы слегка взъерошены. И он выглядит особенно очаровательно. Бомгю моргает и пытается сосредоточиться на словах Тэхена. Что это за новый ад? — Я… э-э… ничего, - он качает головой. - Что ты здесь делаешь? – Воплощаю твоё желание. После этого Бомгю моргает чаще, потому что остаётся уверен, что он всё расслышал совершенно неправильно. – Что? - его голос – не что иное, как шепот, но прежде чем он успевает ответить более адекватно, Тэхён входит внутрь чужой комнаты, обхватывает чужое лицо руками и крепко прижимается губами к губам Бомгю. Его тело знает, что происходит, задолго до того, как его мозг успевает все это осознать, и это великолепно, фантастично и умопомрачительно. Губы Тэхена неумолимо мягкие, и Бомгю задыхается, когда отчётливо чувствует, как бархатистый язык скользит по его губам нежным плетением. Он смутно чувствует, как руки младшего скользят от его щек к затылку. Тем не менее, все, на чем он может сосредоточиться, – это усиливающийся поцелуй и то, как он превращает его кровь в жидкий огонь, что разливается по всему его телу, как мурашки бегут по всему его телу и как другая боль оседает где-то в грудине, под ребрами, когда он, наконец, отвечает на поцелуй. В полном объеме. Затем Тэхён замедляет ход, и Бомгю не может подавить всхлип недовольства. Остекленевший, он наблюдает, как Тэхён чуть отходит. Он качает головой, прижимает пальцы к губам и смутно замечает, что головная боль исчезла, когда он пытается восстановить дыхание и способность говорить. Глаза Тэхена широкие и темные, в них выражается малюсенький намек на неуверенность. — Сегодня вечером у меня была... интересная беседа с нашим лидером, - медленно говорит он, и Бомгю замечает, что чужой голос стал темнее и немного нестабильнее. Он очень рада, что не только он один вышел пострадавшим от того, что только что произошло. Но, можно секунду, Субин? Бомгю глухо стонет. – О, нет. Что он тебе наболтал? Тэхён наклоняет голову. – Что ты был идиотом. И я тоже. Но в куда менее оскорбительной форме, - произносит он, нетерпеливо махнув рукой, - но он донес свою точку зрения. - слабая улыбка задерживается на его лице, делая его чуточку мягче и заставляя глаза морщиться. - Он рассказал мне, чего ты хочешь на Рождество, и что я единственный, кто мог тебе это подарить. Жар и смущение проступили на его лице. Бомгю хочет отступить, но Тэхён оказывается быстрее и хватает его за руку, чтобы держать ближе. – О боже мой, - кричит старший, когда блаженство, которое он испытал за несколько мгновений до этого, превращается в ужас. - Ты же не хочешь сказать, что этот визит из жалости? - его желудок опускается, и все, чего ему сейчас хочется, — это чтобы пол развергся и поглотил его целиком. - Тэхён-и, я действительно не… Тебе правда не нужно было… Хватка Тэхена усиливается. — Нет, Бомгю-хён, — твердо перебивает он. - он сказал мне собраться с силами — его слова, не мои — потому что иначе ты никогда не сделаешь первый шаг. Ты просто будешь страдать молча. Бомгю только качает головой и отводит взгляд, новая головная боль грозит выйти на поверхность. Он тянет младшего за руку, прекрасно понимая, что представления о нем у Тэхена и Субина верны, но Тэхён не отпускает его. – Мне не очень нравится иногда назойливый характер Субин-хёна, - продолжает Тэхён. - Но это его обязанность, как лидера, и он отлично с ней справляется. Он действительно хорош в этом. И я должен признать, что если бы он ничего не сказал, мы, вероятно, бегали бы кругами друг вокруг друга вечность. Итак, я полагаю, что это я делаю первый шаг.. Бомгю моргает. Тишина после слов Тэхена тяжело повисла в воздухе. И нужно время, чтобы они вникли. Секундочку. Бомгю моргает, когда приходит осознание. Ой. — Все, чего я хочу на Рождество, — это ты, - продолжает Тэхён уже мягче, и Бомгю судорожно выдыхает — напряжение покидает его тело с каждым вдохом, и он чувствует себя сдувшимся воздушным шариком. Тэхён хочет его также. Хочет быть рядом с ним. Проходит целая вечность, прежде чем к нему возвращается голос. – Правда? - шепчет он. — Если ты примешь меня? - это и есть тот намек на неуверенность, который Бомгю заметил сначала и который он хочет немедленно подавить. — Тебе вообще нужно спрашивать? - из глубины его живота вырывается смех, и он поддается ему, хватая Тэхена свободной рукой. - все, что я когда-либо действительно хотел, это ты. Не только на Рождество, но Рождество было бы отличным началом. Его охватывает облегчение, и он видит эмоции, отраженные в блестящих глазах Тэхена, когда Бомгю притягивает его для еще одного поцелуя. С улицы звучит мелодия известной рождественской песни, и Чхве улыбается в губы младшему. Когда он начинает подпевать тексту песни, они оба смеются, узнавая ее. А после этого они проводят остаток сочельника, сочиняя свою собственную песню.