С привкусом соленой карамели

Олеся шагала домой через парк, В кустиках ждал сексуальный маньяк. Не было слышно ни крика, ни писка... Молча пришибла его каратистка. Антоша на помощь бежит как герой, Арсений за ним по пятам. К утру возвращаясь домой Шастун в кол бухой. В колледж идёт уже трезв как стекло. Арсений боится, он весь как не свой. Чувствует сердце что-то не так, Блять, какой же Антон всё же мудак. Мудак, раз не поверил. Мудак, раз не помог. —Ало? Ало, Шаст! Это пиздец!—будит Антона звонком его подруга.—ты где? —Олесь, время четыре утра, где я могу быть? Что случилось?—Шаст бубнит сонно-недовольным голосом. —Короче, меня изнасиловали...—затаив дыхание говорит Лосёнок.—почти. —Всмысле «почти»? —Я его отпиздила, короче. Олеся возвращается домой из клуба, немного пьяная. На улице темно, дорогу освещают только тусклые фонари. Девушка надевает наушник в одно ухо, включая пошлую молли.

Твоя младшая сестрёнка такая су-у-укаа.*

—Эу, красотка, а ну поди сюда.—подзывает из кустов незнакомец, на вид лет тридцати пяти - сорока. —Может, тебе отсосать сразу?—огрызается Иванченко, ускоряя шаг. Мужчина выбегает за ней в длинном чёрном пальто, быстро догоняет и затыкает ей рот. Девушка не сопротивляется. Почти. Маньяк-педофил пытается раздеть Олесю, за что ему прилетает пара ударов в челюсть, живот и пах. Не зря девушку учил драться отец. Лосёнок, выйдя «сухой из воды», набирает номер Антона. —Пиздец, ты реально отхуярила маньяка? Я щас буду!—Шаст быстро одевается. —Жду.—Олеся сбрасывает звонок. Шаст берёт отцовский коньяк, надевает кепку, чёрные очки, кучу браслетов и колец, чёрную толстовку, джинсы и куртку. Парень громко хлопает дверью, разбудив этим действием своего соседа. *** Арсений спит неспокойно, чутко. Слыша звук захлопнувшейся двери - совсем просыпается. Попов не понимает, почему ученик решает сбежать в четыре часа утра, а первым его предположением становится ещë одна попытка избиения от пьяного отца. Препод не простит себе, если с Антоном что-то случится, поэтому собирается вдвое быстрее, выбегая за ним. Попов идёт по пятам, пытаясь не попасться на глаза своему Шастуну. Историк не понимает, куда направляется ученик, но, увидев в парке женскую фигуру, обнимающую того, настораживается. Разглядев в девушке Олесю, успокаивается, но не до конца. Что этим двоим делать ночью-утром в парке? Точно ведь не трахаться? Да нет, точно нет. *** —Тош, ты нахуя прибежал?—ухмыляется Олеся. —Присаживайтесь, дама, я благородно спиздил коньяк и стаканчики.—Шаст хохочет в ответ, разливая алкоголь. У Антона странное предчувствие, будто кто-то пристально смотрит за ними. Шаст наплевательски кивает головой, выпивая содержимое. Организм Тохи наполняется алкоголем, а разум слегка затуманивается. С каждой минутой пара друзей всё больше смеётся и всё меньше пьёт, ибо в их подростковых жизнях в последнее время и так слишком много пьянства. —Ну всё.—тянет Олеся.—расходиться надо, завтра на учёбу.—пьяным голосом. —Даа.—вяло соглашается Антон. Шаст выбрасывает склянку и стаканы в мусорку, вставая со скамьи. Друзья обнимаются на прощание, расходясь в разные стороны. *** Арсений всё время сидит на отдалённой скамье, наблюдая за действиями учеников. Примечая, что те начинают расходиться, мужчина понимает, что Шаст один до дома не дойдёт, и стоило бы его проводить. —Шастун?—кличет Арс приближающуюся фигуру. —Арс-е-е-ений?—тянет Антон.—Что вы тут делаете? —Об этом мы поговорим позже, а сейчас нам обоим пора домой. Попов берёт парня под руку, сплетая пальцы в замок и ведёт к знакомому дому, надеясь, что тот не упадёт и не уснёт по дороге. —Арсюш. —Ой, как мы заговорили, чего, Тош? —Я спать хочу.—Антон почти хнычет. —Почти дошли, потерпи чуть-чуть—уговаривает Арсений, заводя Антона в подъезд. Попов в душе не чает где у Шастуна ключи, поэтому заводит того к себе в квартиру, укладывая на свою кровать. Антон в полу-сне не соображает где он, поэтому, чувствуя матрас под собой, сразу отключается до утра. —Тош, знал бы ты, как ты мило спишь.—теребит того по волосам старший, улыбаясь.—Сладких снов. Кот. *** —Пиздец!—восклицает Антон, оглядываясь по сторонам.—Я, нахуй, где? Арсений просыпается от режущего уши мата. Попов привстает с кровати, видя растерянное лицо парня. —Блять, Арсений Сергеевич, а как я тут?—ругается Антон.—Мы где? —Тош, ты получше будильника будишь, ты, видимо, слишком много выпил вчера ночью.—Арс усмехается, вставая с постели. Историк собирает рабочую сумку-портфель в колледж, надевает рубашку, пиджак и брюки, пока Антон пребывает в ахуе. —А, ну, похуй, так пойду.—махает рукой Антон, вставая с кровати. —Ты удивительный.—усмехается Арс. —Вы тоже. —Господи, перестань обращаться ко мне на «вы», Тош. Парни синхронно смеются, покидая квартиру и направляются в колледж. У Арсения странное чувство трепета на душе. Как-будто что-то не так. Как-будто не нужно сегодня туда идти. —Антон, не хочешь прогулять колледж сегодня?—улыбается невинно Попов.—у меня плохое предчувствие. —Я бы только за, но меня Олеся не простит. Арс тяжело вздыхает, пока внутри всё ему кричит: «зря, хватай его и убегай». Первая пара, как обычно, по истории. Наконец-то всё возвращается на свои места. Только одного не хватает. Журавлёва. Его уже не вернуть. Как бы ни хотелось. —Олесь, доброе утро.—шмыгает носом Шаст.—Как ты? —Иди нахуй ты и твой коньяк.—отрезает Иванченко, ложась головой на стол. —Пойду. Шаст смеётся сам про себя, но быстро прекращает, замечая состояние Арсения. Он сам не свой. Весь какой-то серьёзный, встревоженный. Будто сейчас метеорит сюда упадёт. Попов ведёт лекцию не как обычно. Всё сложнее. Тон более грубый, мышцы лица напряжены. Никто не замечает этого. Никто, кроме Антона. *** На секунду сердца всех присутствующих в аудитории замирают. Ученики, Арсений, все слышат это. Слышат сигнализацию. Пожар? Нет. Лучше бы пожар. —Все под парты! Быстро!—кричит Арсений, добегая до последних рядов, залетает к Шасту, хватая того за руку. Попов отводит парня в самую дальнюю точку аудитории, оставляя Олесю одну, надеясь, что их вдвоём там не заметят. Да, он поступил не как преподаватель, но он поступил как любящий друг, а может, в будущем, парень. Мужчина не знал. Он чувствовал. Он понимал, что у него хорошая интуиция, но не настолько же. Антон трясëтся, слыша крики, а потом звуки выстрелов из коридора. А ещё больше скачет его сердце, когда он слышит хлопок входной двери. —Вы! С первых рядов, а потом вы - с последних. Выходим, руки за голову.—кричат террористы. Из-за первого ряда добровольно выходит Ира и ещё несколько учеников, не сильно знакомых Антону. С последнего ряда за руки насильно вытаскивают учеников. Шаст на секунду поднимает голову, замечая среди них Олесю. Семь человек стоят с руками, трясущимися от страха, за головой. Арсений судорожно нажимает на номер 911, шепча про террор. —Первых мужиков, девушек потом. Выстрел. Ещё один. Ещё. Следующий. С парнями закончили. —Девушкам дают последнее слово, по нашей традиции.—усмехается их главный.—Ты, белобрысая. —Не стреляйте. Пожалуйста.—рыдает Кузнецова. Выстрел. —Теперь ты, чёрная. —Шаст, ты был ахуенным другом, люблю тебя.—произносит Лосёнок, пытаясь сдержать слово. Выстрел. Тело падает, истекая кровью. Ура! В аудиторию забегает наряд полиции, выводя нарушителей одного за другим. Те не сопротивляются даже. Удивительно. Видимо они сделали всё, что хотели. Шаст слышит, что никого кроме полиции, Арсения и живых учеников в аудитории не осталось. Вылетая из укрытия, парень бежит к телу Олеси, падая на колени. Попали в голову. Её уже не спасут. Не успеют. Шастун рыдает. Он потерял уже двоих близких друзей. За что ему это? За что? Он не заслуживает такой участи. Тело Лосёнкиной истекает кровью, которая сочится из ранения алым цветом. Трупы накрывают белой простынëй, укладывая в машины. Шастун сидит на полу, прижавшись к стене. Плачет. Навзрыд. Попов подсаживается рядом, крепко обнимая. —Почему я тебя не послушал, Арс, почему.—всхлипывает Шастун. —Тош, ты не виноват,—Арсению искренне жаль парня.—Пойдем домой, пожалуйста. —Только если к тебе, у меня сейчас отец.. —Да-да, конечно, конечно, Тош! Куда угодно!—мужчина пытается подбодрить парня как только может. *** Они уходят. Уходят как можно быстрее, перебегая дорогу. Мужчина залетает в свою квартиру, заводя туда Антона, который продолжает плакать. —Арс, я остался один,—начинает Шастун, садясь на кровать.—Я не хочу жить. —Что ты такое говоришь?—Попов вздыхает, чмокая того в щëку, крепче прижимая к себе.—У тебя есть я, я буду рядом, обещаю тебе. Клянусь. —Арс, спасибо. Спасибо тебе. Ахуеть. Шастун умеет благодарить, а не слать к хуям. —Да не за что, Антон.—Арсений целует того в щëку еще раз, успокаивая.—Ты можешь пожить у меня, если хочешь. —Лучше с тобой, чем с пьяным отцом.—сквозь слёзы.—А курить тут разрешишь? —В твоей ситуации - конечно, родной. —Кто?—Антон удивляется. Как он назвал Антона? Родной? Правда? Ему не посышалось? Шаст сокрушается, немного улыбаясь от таких нежностей. —А что, тебе не нравится?—Арс гладит того по голове. —Меня всё устраивает.—Шаст шмыгает носом. Антон вахуе. Арсению в голову приходит мысль, которая сводит с ума. Настолько, насколько это возможно. —Антон, я понимаю, ты сейчас не готов,—начинает Арс.—Но... Я могу предложить тебе вступить в отношения? Шаст неуверенно кивает, целуя старшего. Арсений прижимается всё крепче, изучая тело младшего руками. Мужчина углубляет поцелуй. Это даже не назвать поцелуем, скорее слиянием двух душ, потерявших смысл в существовании, пока они не обнаруживают друг друга и не тонут в бездне ярких глаз. Кислорода становится слишком мало и Антон отстраняется, тяжело дыша. —Арс, я подумаю, хорошо?—Шаст слабо улыбается, восстанавливая дыхание. —Конечно, родной. Пиздец. Пиздец! Антон и подумает... На самом деле, он подумал ещё очень давно. Он согласен, но Арса нужно немного помучать, проверить. А то вдруг Шастун - очередная его игрушка, как Ира. Они оба невероятно рады, что нашли друг друга, но, при этом, у них обоих невероятно искалеченные души. А ведь Шастун ещё не знает, что Позов тоже скончался от террора. Об этом ему ещё рано знать. Очень. А пока... Пока ему лучше подумать о другом. Антон всё таки педик, еще какой.