Смотритель маяка

      Лёша любил быть поближе к земле. Даже в облаках летал — на безопасной высоте и всегда с возможностью вернуться. Не от страха — просто Лёша любил Землю. На Земле был нормальный жидкий кофе, смена времён года и фотографии уток в смешных шляпах. Поэтому пока все вокруг сгорали в атмосфере, пытаясь вырваться навстречу далёким галактикам, Лёша оставался гордым жителем Земли. Здесь его всё устраивало, а звёзды и с земной точки зрения были ничего; если же Лёше хотелось рассмотреть их поближе, они иногда сами спускались на Землю большими огненными шарами. И Лёша смотрел. Лёше нравилось. Лёше нравилось быть землянином. И пускай кто-то счёл бы его за это недостаточно амбициозным.       И всё-таки Лёшу с космосом что-то связывало.       Дело в том, что у Шамутило был маяк. Обычный такой маяк, ничем не примечательный, от деда достался. И всё равно все удивлялись, когда Лёша о нём говорил — у них-то не было маяков. А у Лёши был, но он не знал, для чего. Дачу на нём не организуешь. Так и стоял, заброшенный. А Лёша всё думал, глядя в запылённые окна: зачем маяк? Почему маяк? Кому сейчас нужны маяки, когда есть телеграм-каналы?..       А потом появился Ваня и выяснилось, что Ваня — исследователь и космоиспытатель. Или космополит. Гражданин мира в масштабах галактики. Везде свой и от этого немножко ничей. Он бороздил просторы вселенной и обычно обнаруживался в таких её закоулках, где телеграма не существовало в принципе. Он появлялся внутри сверхновых и начинал слать оттуда сигналы, или гулял по кольцам Сатурна — гладил местных собак, или с увлечённым лицом документировал сезонную миграцию комет на юг. Где конкретно в космосе юг, Лёша так и не понял, но зато понял, зачем ему маяк.       Всё-таки Лёшу с космосом что-то связывало. Или это космос связывал Ваню с Лёшей.       Ваня отправлял на Землю свои наблюдения, не представлявшие, в сущности, никакого научного интереса. Там было обо всём сразу, но ни о чём конкретном: Ваня весьма туманно вещал что-то про метеоритные дожди, моря на Луне, пятна на Солнце и бури на Юпитере, постоянно отвлекаясь на жалобы о том, что Млечный Путь невкусный, когда с пенкой.       Лёша знал, что этот поток сознания не адресован ему лично; он вообще не был уверен, что Ваня знает про маяк и про то, что Лёша его слышит. Ваня всё знал, конечно, поэтому послал песню. Лёша послушал и отморгал с маяка на морзянке: "Добавь текст, иначе непонятно, что это про Капоне". Через пять минут с другого конца вселенной донёсся гитарный перебор и Ванин шершавый голос: "Капоне, Капоне, иль виво бандито..."       Лёша улыбнулся. Контакт был установлен.       Иногда Ваня падал с неба. Он падал, словно большая золотая звезда, бороздя спиной землю, и Лёша шёл проверять, кто навестил его на этот раз: звезда или Ваня. Если верным оказывался последний вариант, остаток дня они проводили в маяке, пили кофе, и Ваня заново осваивал не шарообразные жидкости. Его приходилось закутывать в шарф до самого носа, потому что на Земле у Лёши был декабрь, а для Вани это было неожиданностью: в космосе он следовал за кометами в тёплые края. Шарф Ваня потом забрал себе под предлогом "на память" и с тех пор колесил по вселенной, приладив его с одной стороны к ограждению верхней площадки маяка. Лёша шутил, что Ваня привязался. Время от времени, проходя мимо, он одёргивал шарф, не давая космоиспытателю вывалиться за горизонт событий.       Ваня пытался забрать Лёшу в свои космические одиссеи, но Лёша всегда отказывался — он был принципиальным землянином и, в отличие от Ильина, не посягал на нарушение вселенского порядка вещей. В конце концов, это было так просто и естественно: Ванины шутки не заходили на Марсе; Лёша, вызывая такси, отвязывал конец шарфа от холодной решётки, чтобы вместо этого повязать на запястье, как в детстве верёвочку от воздушного шарика. Лёша — на Земле, Ваня — с одинаковой вероятностью в любой точке галактики. Ваня собирает истории про инопланетян, Лёша ищет в них смысл и материал для сольника. Перезимовав с кометами, Ваня летит всё дальше и дальше, теряясь в нераспутываемых плеядах звёзд. Лёша с наступлением весны распахивает в маяке окна. Ваня пишет песни — у Лёши лежит его гитара. Ваню засасывает в чёрные дыры — он рискует навсегда потеряться в своём космосе. Лёша с бескомпромиссным упорством тянет свой конец шарфа, не оставляя космосу ни единого шанса на Ваню. Это было так просто — хотя порой немного утомительно — для Лёши. Это было так просто — и очень-очень нужно, почти жизненно необходимо — для Вани. В конце концов, зачем вообще маяк, если никто не шлёт на него свои дурацкие отчёты? И зачем вообще летать, если на Земле тебя не ждёт твой терпеливый смотритель маяка?