He Likes To Kiss

                                                Первый поцелуй совсем невинный, приходится куда-то в темечко. Сухие губы щекочут не сильно отросшие, светлые волосы. Руки в мозолях, оглаживают чужие плечи постепенно переходя на лопатки и вниз, по прямой спине. Кончиком пальцев ощупывая каждый позвонок. Спускаются к узкой, мальчишеской, талии. Обводят вокруг и притягивают к себе – ближе, спина тяжело стукается об грудь и Андрей не вольно вздыхает, прикрывает глаза и закидывает голову назад. Делает вид что не заметил, похожего на собственный, трепетный вдох. Руки тянутся к груди и остаются покоиться там. Губы, тем временем, ведут ниже и чужой лоб, тяжело стукается об затылок. Он чувствует это давление и безвольной куклой наклоняется вперёд, сам хватается за ладони, на своей груди. Такие тёплые и, в тоже время, жёсткие а прикосновения нежные, нежные. Горячий воздух вырывается из лёгких Марата и приятно обдает не прикрытую кожу на шее. Бабочки в животе приятно щекочут нутро, от одних только чужих лёгких вдохов и натужных выдохов - словно что-то сдавил его грудь. И как, кто то вроде Марата – взбалмошного и отчасти бешеного, в хорошем смысле – может вести себя так аккуратно и так нежно, поддерживая эту интимную тишину. Которая, в полной темноте, кажется самой правильной. Лёгкими поцелуями спускается к шее, от чего Васильев выгибается ещё сильнее, что бы почувствовать больше и ахает, когда его руки стискивают чужие, в крепких, медвежьих объятьях. Он чувствует своей спиной, каждый вдох и выдох, каждый раз когда дыхание Суворова сбивается и медленно выравнивается. Ему не нужно смотреть, он знает, его уши горят как никогда, но не из-за стеснения, нет, от жара в груди, от вспотевшей спины от всего, что сейчас происходит. Без мата, без крика, не выясняя отношения, вот так тихо, бережно обцеловывать – почти облизывать – любимое, далеко не хрупкое, тело – истинное удовольствие. Зубы смыкаются на загривке и с губ слетает первый, за этот вечер, полу стон - полу выдох. Парень успокаивает, облизывает не ровную ранку, обсасывает. Двигается ниже – к ключицам. Останавливается в паре миллиметрах от косточек, обводит кончиком языка и ведёт носом. Лёгкими поцелуя, возвращается к спине, трётся щекой и стискивает не сильной – как мягкую игрушку. Шепчет тихо очень, что бы только он услышал – Андрюша.. – буквально вжимаясь в гладкую кожу, ногами и руками тянет на себя, без слов говорит это важное – Я тебя люблю. Разжимает, выпуская из плена, только придерживает где то у поясницы, вторую руку за спину заводит. Пальцами невесомо по каждой родинке водит, а Андрей руку, что его на весу удерживает, сжимает и пальцы их переплетает. Марат по детски хаотично - резко лопатки выцеловывает, мол – Вот так сильно-сильно люблю – и самым смачным в плечо мажет. А до рассвета часа два, не больше, впереди тяжелый день, по этому нужно насытится, что бы до вечера протянуть и с ума не сойти. Что бы рядом находится могли, без желания прикоснутся. Что бы случайно, где нибудь на лестничной клетке не зажать. Не дать даже повода подумать, что как-то уж слишком часто они друг к другу липнут, не так как, даже, лучшие друзья могут. Что бы даже взгляда косого на себе не почувствовать. Если прознает хоть кто – до смерти забьют – и тут уже, никакой Вова не поможет.