Christmas feelings

Когда твой самый близкий друг не хочет праздновать Рождество, у тебя есть два варианта. Первый — смириться и позволить ему игнорировать праздник, второй — создать для него волшебство и прогнать тоску. Первое уже пробовали в прошлом году, но после этого Минхо ходил ещё более мрачным, чем всю неделю до праздника. Так что в этот раз нужно точно испробовать второй вариант. Операция по спасению Рождества легла на плечи Джисона, с которым Ли дружил уже больше двух лет. И Хан отнёсся к этому со всей ответственностью: закупился украшениями с большим количеством блёсток, ёлкой, огоньками, приготовил подарки, нашёл рецепт имбирного печенья, собрал плейлист из неумирающих праздничных хитов и не забыл про традиционный тортик со сливками и клубникой. Когда Джисон ввалился в квартиру друга со всем этим багажом Санта Клауса, Минхо застыл на месте и покачал головой: — Не думаю, что это поможет… — И не нужно! Я сам управлюсь, мистер Гринч, — с улыбкой заявил младший, шлепнув друга по плечу колпаком Санты, который он держал в руке. — Но, если ты не против, об одном одолжении все же попрошу. Я там нашёл рецепт печенья, и чтобы оно было съедобным, а твоя кухня осталась в целости и сохранности, не мог бы ты заняться выпечкой, пожалуйста? Хан щебетал без остановки, параллельно раздеваясь и разгружая пакеты. Он часто гостил у Минхо, поэтому чувствовал себя в его небольшой квартирке, как дома. Или просто — дома. — Хорошо, — кивнул Ли, потому что боялся за кухню и самую малость (честно!) был тронут заботой друга. — Но только печенье! Сказал старший с напускной серьёзностью, а Джи хихикнул и кивнул, потому что читал друга по строкам и между ними. Пока Минхо творил на кухне, позвякивая мисками, Хан взялся за ёлку. Он купил небольшую искусственную ёлочку в дайсо. Качество слегка хромало, да и веток было маловато, но всё же ёлка — есть ёлка, верно? Хан пристроил её в комнате рядом с диваном на тумбе, обмотал вокруг неё золотые огоньки, развесил игрушки, которые купил на развалах и добавил сахарные тросточки. На стенах появились бумажные гирлянды с оленями, а на окне звездочки из блестящего картона. Подарки отправились под праздничное дерево, а на фоне заиграла Мэрайя Кэри. В комнате сразу поселился дух волшебства. — Уже лучше! — удовлетворенно оглядел плоды своих трудов Джи. С кухни долетели ароматы корицы, имбиря и мускатного ореха. Наверное, печенье уже было готово. Минхо всегда отлично готовил, а Хан искренне любил его десерты и выпечку. Иногда старший писал посреди ночи короткое сообщение: «капкейки!» или «отбивные». И Хан летел в соседний дом в расстегнутой куртке, накинутой наспех поверх пижамы с квокками. — Хён, я сейчас съем шкаф, если не попробую результат твоих трудов! — крикнул Джисон. — Ты снова не обедал? — немного возмущения, но больше — заботы. — Я пил кофе со сливками! — оправдался Джи, словно сливки могли считаться за полноценный приём пищи. Минхо не сдержал смешок. Неисправимый. Взял подостывшее печенье из первой партии и зашел в комнату, которая превратилась в декорацию к рождественскому кино. То ли в этом действительно что-то было, то ли это просто присутствие младшего, но на душе стало легче. Обычно в сочельник и Рождество ощущение одиночества разрасталось до космических размеров, но не в этот раз. — Держи, — Хо протянул младшему печеньку в виде рукавицы, посыпанную сахарной пудрой. — А шкаф мой, пожалуйста, оставь в покое. — Хён, ты — кулинарный гений! Джи с удовольствием захрустел лакомством, прикрыв глаза от удовольствия и затянув долгое «м-м-м». Он был похож на маленького ребёнка, который держит сердце открытым и искренне радуется мелочам. Ребёнка, который находит волшебство в огнях посреди колючих веток и ищет Нарнию в шкафу родителей. И этот ребёнок раз за разом вытягивал Минхо из липких лап серости и холода. Ли плохо переносил зимы, но Джисон наполнял их светом. Старший делал вид, что суета Хана доставляет ему неудобства, но сам безнадёжно нуждался в ней. И в нём. Тепло разливалось до кончиков пальцев. И даже рождественские хиты вдруг показались более сносными. Чудо! — Что у тебя дальше по плану? — спросил Ли, снимая фартук с орнаментом кошачьих лапок. — Просмотр фильма, подарки и тортик, — взволнованно перечислил Хан. В глазах младшего отражался свет гирлянды, а, может, он сам светился изнутри. — Окей, — кивнул Минхо, стараясь сохранять стоическое спокойствие в голосе, хотя азарт младшего был непозволительно заразительным. Джи засиял улыбкой. Они смотрели Гарри Поттера, когда до полуночи оставалось всего ничего. Сидели на диване, укрывшись одним пледом и касаясь друг друга коленями. Невесомо, но так ощутимо. И уютно, очень уютно. Джисон на секунду бросил взгляд на старшего, который выглядел расслабленным и даже немного счастливым. Складочка меж бровей разгладилась — он больше не хмурился, уголки губ были еле заметно приподняты. Кажется, операция проходила успешно. Хан внутренне ликовал и мысленно открывал бутылку с шампанским (неважно, что он не переносит алкоголь), но на деле просто улыбнулся, чувствуя трепет в сердце. Хён был так дорог ему. Ли понимал его, не считал странным и никогда не осуждал. С ним не нужно было притворяться. Он незаметно заботился и просто был рядом. Старший заземлял в моменты, когда казалось, что мир стремительно уносится из-под ног. Минхо стал якорем, вдохновением и просто самым близким человеком на этой планете, с которым можно было вести бесконечные разговоры на кухне в час ночи или просто сидеть в уютной тишине. Под эти мысли одна дата сменилась другой, 24 превратилось в 25, и телефон младшего настойчиво запел «we wish you a merry Christmas». Гарри уже обнаружил философский камень, победил зло и очнулся в лазарете, поэтому Джисон без зазрения совести поставил фильм на паузу и потянулся за подарками. — С Рождеством, хён, — мягко-мягко поздравил младший, вручив подарок другу. — И тебя с Рождеством, Хани, — отозвался Минхо со взглядом, залитым мёдом. Джи на мгновение завис. Они оба застряли в этой секунде и зрительном контакте. Время перестало существовать, всё вокруг растворилось в огнях, были только они и их… — Открывай скорее, — поторопил Хан, вернувший самообладание первым. — А, ах да! — с неловким смешком и легкой растерянностью Хо вернулся к подарку, лежащему у него на коленях. Золотой бантик был завязан кривовато, на красной бумаге виднелся скотч, но Минхо не сомневался, что Джи вложил всю душу и силы в упаковку. Внутри коробки оказался теплый серый шарф и конверт. Минхо все отказывался кутаться и покупать шарфы, а Джи не мог смотреть на него, замерзающего на остановках. — Шарф, чтобы не болел и не замерзал, а кое-что в конверте, чтобы не мёрзла душа. Хён взял бумажный сверток и достал оттуда полароиды. На одном из снимков были они с Ханом на пляже — одна из многочисленных прогулок, спасающих от будничного забвения. А второе фото — чёрная кошечка. Минхо вопросительно посмотрел на друга, у которого затаились хитрые искорки в глазах. Старший все говорил, как мечтает о коте, но почему-то не решался завести его. Джи был уверен, что хён будет отличным хозяином, поэтому рискнул помочь ему осуществить давнее желание. — Этот малыш из приюта теперь твой. Он будет ждать тебя завтра. Его зовут Вулкан, и, мне кажется, вы отлично поладите. Минхо часто заморгал, поправил чёлку и ещё раз посмотрел на фото. Его сердце переполнилось нежностью и вместо слов благодарности он обнял Джисона. Хан сначала застыл, а потом ответил на объятие. Они и раньше обнимались, но никогда — так. Неожиданно, сверхтепло и долго. Но как же чертовски правильно это ощущалось для обоих. Они никогда не клеймили свои отношения лишь дружбой, но и не были ближе, чем сейчас. — Хани, я хочу жить с котом... и с тобой, — выдохнул старший в плечо тихонько. — Спасибо, что вернул мне Рождество и веру в чудо. Минхо заглянул в глаза Джи, которые заблестели от нахлынувших эмоций и осознаний, и оставил мягкий едва ощутимый поцелуй на нежных губах — пролетевшую мимо бабочку. Смущённый и ошарашенный внезапным счастьем Джи уткнулся в шею старшего и почти шёпотом ответил: — И я хочу этого, хён. Ночь была тихой и совершенно сказочной. Они заснули держа друг друга в объятиях. Были только они и их… чувства. Лишь на утро ребята вспомнили, что клубничный тортик в холодильнике остался нетронутым, а Хан так и не открыл свой подарок. «Ощущение, что я уже получил его, когда ты сказал, что хочешь жить вместе,» — смущенно посмеялся он. Хо подарил Джи новые наушники и купон на три любые блюда собственного приготовления. И они оба получили в подарок новую, еще более интересную, полную любви и тепла главу жизни.