Можно ли обмануть ханахаки?

      Сказать, что Мадам Юй была в бешенстве, значит ничего не сказать. Гнев кипел в ее венах, сливаясь с кровью, становясь единым целым. Женщина настолько сжала зубы, что те скрипнули, грозясь стереться в порошок, а на ее подбородке вспухла вена чистой ярости. Сжав кулаки до крови, она смотрела на двух парней перед ней.       Но им, казалось, было все равно. Они ровно переносили гнев Мадам Юй, даже не вздернув бровями или неуверенно пошевелив пальцами. Первый из них, Лань Сичэнь сидел напротив женщины со все той же безупречной улыбкой. Шаловливая, почти дразнящая. Он, казалось, забавлялся бешенством женщины перед собой, совершенно не боясь и не беспокоясь о ее реакции. Другой же парень был не менее безразличен к происходящему. Цзян Чэн сидел рядом с Сичэнем, уютно и доверчиво устроившись у того под боком и даже не смотрел на мать. Будто той и вовсе не существовало. Это было, мягко говоря, вызывающе и рисково. Прошлый Цзян Чэн никогда бы не пошел на такую дерзость, как игнорирование собственной матери, но сейчас ему действительно было все равно. Мир будто бы схлопнулся до него и парня перед ним. И даже пожар или землетрясение не смогло бы отвлечь его от возлюбленного.       Но даже так они были не одни. Помимо госпожи Юй, в комнате сидел ее и супруг, наверное впервые обративший внимание на родного сына. Возможно, ему даже стало жаль в глубине души, возможно, он даже хотел что-то поменять, но, что иронично, теперь Цзян Чэну было плевать. Прошло еще пару минут, воздух начал трещать от напряжения, женщина уже хотела было вскочить и начать неистово кричать в возмущении о том, насколько же абсурдна сложившаяся ситуация, но не смогла. Она почувствовала, словно не может открыть рта, словно ей на язык положили камень. Ее руки затряслись и она, посмотрев на все еще скучающего Цзян Чэна, в попытке получить ответный взгляд, поняла, что это бесполезно. Тот и не собирался даже разговаривать с ней или вообще с кем-либо, явно показывая это своим поведением. Наконец, когда атмосфера стала совсем невыносимой, Хуань, словно решая окончательно добить женщину перед собой, омерзительно вежливо улыбнувшись, подал голос.       — Поймите, дорогая госпожа, даже если вы не дадите разрешения на брак, Цзян Чен все равно уйдет из ордена и откажется от места главы. Не то, чтобы мы спрашивали разрешения. Ведь все здесь взрослые люди, да? Мы пришли сюда, чтобы только предупредить вас о свадьбе. Но, если подумать с другой стороны, для вас это даже удобней? Освободится место для Вэй Усяня, и никто не будет препятствовать любимчику ордена, занять место главы Юньмень Цзян.       Не потребовалось и секунды, чтобы фитилек на бомбе был подожжен после этой провокации. Женщина шокировано посмотрела на Сичэня, пару раз моргая, словно думая, что ослышалась. Но, вглядевшись в наглую улыбку парня, ее лицо в гневе покраснело, а на шее вздулись вены. Она вскочила с места, словно бешенная собака, готовая сорваться с цепи.       — Да как ты смеешь, мелкий щенок?! Цзян Чэн всегда был, и будет наследником ордена!       Ваньинь фыркнул и с отвращением посмотрел на мать.       — Да? А так и не скажешь… Всю жизнь все крутилось вокруг Вэй Ина. Что отец рассказывал о том, как тому не хватает внимания, что ты, постоянно тюкала его и тыкала в ошибки, заставляя переделывать все, пока не выйдет идеально. Да, казалось бы, это просто неприязнь с твоей стороны и придирки, но нет. Будь так, ты бы просто игнорировала его. А отец что? Давал личные уроки, которые должен был давать мне. Всю жизнь ему было плевать на меня. Если Усянь станет наследником, то все будут довольны.       Цзян Чэн раздраженно цыкнул, после чего поднялся со своего места и направился к выходу. Он даже не обернулся, на мгновение застыв в проеме, чтобы напоследок бросить.       — Я закончил. Я отрекаюсь от своего… ордена, и стану супругом Лань Сичэня.       Хуань довольно хмыкнул и с победной улыбкой посмотрел на родителей его будущего супруга. Он одержал победу и явно гордился этим, посмеиваясь. Хотя внешне он все так же оставался вежлив и спокоен, его сощуренные глаза явно сверкали удовольствием и весельем. Но, как как только Цзян Чэн вышел, Хуань все же не стал скрывать свою ухмылку и с самодовольством произнес.       — Полагаю, вы это заслужили.       Мадам Юй вскочила, схватила парня за одежду, притягивая к себе и закричала.       — Что ты сделал с моим сыном?! Что за колдовство применил, ублюдок?!       Хуань хихикнул, примирительно вскидывая руки. Он явно не боялся ее, даже после агрессивного физического контакта.       — Я то? Всего лишь открыл глаза на то, что он никому не нужен, кроме меня. Только я люблю его всем сердцем.

***

      Прошло некоторое время, за которое эмоции успели снова осадком улечься на дне сердца. Уже в гостиничном домике, где они остановились, Цзян Чэн устало опустился за стол. Тяжело вздохнув, он почувствовал головную боль и отрешенность. Это было тяжело, каким бы равнодушным по началу он не казался. Смотря на пустую чайную пиалу перед собой, взгляд его был пустым. Было видно, что мысли парня блуждали где-то далеко, вновь прокручивая каждую минуту спора и каждую реакцию родителей, парня, самого себя. Конечно, понять самого себя было гораздо сложнее. Зачастую в самом себе себя же не было видно.       Тяжело вздохнув, Цзян Чэн сгорбился, словно пытаясь спрятаться от собственных мыслей. Снова верх брали тревоги прошлого. Снова он возвращался к темам и мыслям, которые многие годы до этого доводили его до нервных срывов и ощущения безысходности. Но зарождающуюся в горле панику прервало чужое прикосновение. Хуань тихо подошёл сзади, сел рядом, словно верная тень и обнял его, устроив подбородок на его плече. Движение было привычным, тёплым, почти успокаивающим. Цзян Чэн почти застонал от облегчения и боли в сердце.       — Т-с-с-с, дорогой, я рядом. Всё прошло даже лучше, чем я ожидал, — хмыкнул Сичэнь, легко целуя скулу Ваньиня. Он почти мурчал от удовольствия, крепче сжимая парня и обвивая его руками, словно змея. — А ты что думаешь?       Цзян Чэн тихо усмехнулся, но в этой усмешке не было ни радости, ни облегчения. Он немного расслабился, привалившись к Хуаню, и прикрыл глаза. Он ощущал, как чужие руки мягко поглаживают его живот круговыми движениями, стараясь успокоить. Слишком привычное ощущение и он позволил себе утонуть в нем.       — Я ничего не думаю, — глухо сказал он. — Просто в который раз убедился, что поддержки от них мне не дождаться. Для них я всего лишь тот, кто должен делать, что говорят. Без права на ошибку, без права на собственные желания.       Хуань лишь хмыкнул, неопределенно соглашаясь и мягко чмокнул его в висок, зарываясь носом в волосы.       — Тебе не нужна их поддержка, ты и сам это давно понял, — сказал он спокойно. — Каждый выбирает свой путь. Хочешь быть счастливым — будь готов чем-то пожертвовать. Хорошая это будет жертва или плохая… тут уже тебе решать.       Цзян Чэн ничего не ответил, просто чуть сильнее прижался к нему, позволяя себе отвлечься и почувствовать тепло чужого тела, ту поддержку, которой ему так не хватало. Но не смотря на чужую ласку, Цзян Чэн все равно продолжал тяжело дышать, его грудь вздымалась от накопленных эмоций. Гнев, обида, усталость — всё смешалось в нём, но сильнее всего ощущалось что-то ещё, что он не хотел признавать. Он слегка приподнял голову и смотрел в спокойные, глубокие глаза Хуаня, чувствовуя, как внутри всё сжимается.       Тёплая рука, которой Хуань коснулся его, была уверенной, но не настойчивой. Она не требовала, не подчиняла — просто предлагала опору. На глаза навернулись слезы. Он все еще не мог привыкнуть к такому отношению. Не подавляющему, не навязывающему. И это все еще нервировало его, заставляя вздрагивать и нервничать, как битая уличная собака вздрагивает от протянутой руки незнакомца. Цзян Чэн хотел отстраниться, сказать что-то резкое, но не смог.       — Ты не один, — повторил Хуань мягко, наклоняясь ближе. Воздух между ними стал слишком тяжёлым, а расстояние — слишком маленьким. Цзян Чэн чувствовал тепло чужого тела, едва уловимый аромат травяного чая, слышал ровное дыхание, и это почему-то раздражало ещё больше. Он сам не заметил, как его вздохи стали более рваными и частыми. Парень покраснел и отвел взгляд, стараясь зацепиться за что угодно, чтобы отвлечься. Успокоиться.       — Ты слишком уверен в себе, — тихо бросил он, но голос предательски дрогнул. Из-за этого он вздрогнул и смутился еще сильнее.       Хуань усмехнулся и медленно поднял руку, кончиками пальцев легко касаясь его щеки.       — Нет, я просто уверен в тебе, — негромко ответил он в тон, мягко забавляясь. Но его глаза сияли мягкостью и любовью. Пальцы Хуаня осторожно провели по его скуле, затем чуть ниже — по линии челюсти, вызывая мурашки и ощущение чего то сладкого в груди, сжимающегося в комок. Движение было медленным, почти ленивым, но в нем чувствовалась скрытая настойчивость. Парень явно знал, что делал, пускай и вел себя намеренно беззаботно. Цзян Чэн непроизвольно задержал дыхание, когда теплая ладонь скользнула к его затылку, погружаясь в волосы и слегка поглаживая кожу, пропуская между пальцев мягкие шелковистые пряди. Сердце билось глухо и быстро, а кожа будто стала горячее. Он сглотнул, ощущая, как мир вокруг слегка плывет, а мурашки все чаще пробегают по коже.       — Что… Что ты делаешь? — спросил он, но не отстранился. Почему то побоялся. Хотелось прикрыть глаза и раствориться в этих прикосновениях. Позволить взять собой верх. Как хочется отдаться теплому течению летней реки, уносящей тебя куда-то вдаль.       Хуань услышал его, даже улыбнулся, довольный реакцией, но ответил не сразу. Явно дразня, он просто медленно наклонился ближе, так, что их дыхание смешалось. Слилось в унисон, тяжелое, рваное, горячее и желанное. Его губы прошлись вдоль линии виска, оставляя тёплый след, а затем чуть ниже — к уголку губ.       — Я? Проверяю, — прошептал он, и от этого тихого, низкого голоса с приятным баритоном по телу пробежала дрожь. Слишком вкрадчивый тон, слишком сладкий голос. Цзян Чэн сжал руки в кулаки, чувствуя, как слабеет его последнее сопротивление. Он должен был остановить это, сказать, что не хочет, но почему-то не мог. Когда губы Хуаня коснулись его снова, медленно, неторопливо, он закрыл глаза и просто позволил себе поддаться этому моменту. Ощущая все гораздо ярче из-за темноты, он застонал, тихо, еще робко и коротко. Но этот стон шел от самого сердца, искренний, гортанный. Как ни крути, но он любил Лань Сичэня и понимал, что ответных чувств в нем гораздо больше, чем он может вынести. И скрывать их было невозможно, как бы он не пытался, как бы он не желал. Хуань обожал его, и от этого, почему-то, на задворках сознания, было даже немного жутко. Откуда такая привязанность? Любовь? Нормально ли это, ведь даже среди хороших пар он никогда не видел такой сильной связи.       Тем временем старший довольно улыбнулся и поцеловал шею Ваньиня, отвлекая от разумных отголосков сознания, слабо укусив ее, оставляя первый след на бархатной бледной коже.       — Я люблю тебя.       — Я… я тоже.       Сичэнь издал низкий смешок, внимательно всматриваясь в глаза парня, словно желая убедиться в чем то. Затем, кивнув, он мурлыкнул и осторожно стянул одежду с парня, дразняще касаясь его кожи. Было восхитительно видеть, как угрюмый и ворчливый парень краснел, глотая ртом воздух и смущенно отводил взгляд, прикрывая полураскрытый рот руками. Хуань видел, какие реакции он вызывал этим и наслаждался, уповаясь своей властью над парнем под ним. Отодвинув его руки от лица, он лизнул его губы, спуская на того на пол. Затем поцелуями спускаясь вниз, Сичэнь просунул руку между стройными, но в меру мускулистыми бедрами, которые нетерпелось пометить и нашел мягкую дырочку.       Впившись в губы скулящего Цзян Чена, он успокоил того перед проникновением. Как всегда тот смущался и боялся этого момента, вынуждая быть очень мягким и ласковым.       Он мягко зашипел, призывая успокоиться и смочил палец слюной, очень медленно разрабатывая и подбадривая. Целуя туда, куда только мог попасть: в лоб, щеки, губы, подбородок, Хуань осторожно добавлял пальцы, пока не вытащил их. Теперь он сам стянул с себя штаны и погладил головку члена, растирая по ней каплю выступившей смазки.       Наклонившись, он втянул Цзян Чена в долгий поцелуй, отвлекая его от того, как вошел в него. Потребовалось немного времени, чтобы начать двигаться увереннее, низко рыча от сладости тугих жарких стенок вокруг члена. Сжав чужие руки он разорвал поцелуй, тихо постанывая и начиная двигать бедрами все более и более жадно. То, как парень стонал под ним и двигался, тоже сводило его с ума все больше. Слишком хорошо. Слишком идеально.       Слегка меняя ракурс, Хуань смог довольно быстро найти маленький бугорок нервов любимого. Цзян Чен выгнулся, едва ли не до хруста в спине и беспомощно вскрикнул. Было очаровательно, как он возился, пытаясь уйти от сводящих с ума ощущений, когда Сичэнь все более настойчиво попадал именно по простате, желая довести до пика удовольствия их обоих. Вспотев от усилий, они кусали друг друга и хрипели, как дикие звери, борющиеся за право доминирования.       Прошло минут пять, как они достигли пика, едва не крича и не кончили на животы друг друга. Цзян Чен выглядел слишком мягким и разгоряченным, он закатил глаза от удовольствия и тяжело дышал. Хуань же стер пот с лица, довольно улыбаясь и лег рядом, обнимая любимого и прижимая к себе. Нужно было идти в ванную и омыть их двоих, но сейчас он позволил себе просто немного полежать в объятиях парня и отдышаться.