Желание Яксы

В какой-то момент Сяо перестал считать годы своей жизни, остановившись на числе две тысячи. Какой смысл считать, если каждый год похож на предыдущий, как в дне сурка, и всё, что представляет смысл его существования — контракт. А он его выполняет более, чем на сто процентов. Адепт давно перестал себя воспринимать как личность, как живое существо. Он — функция, машина для убийств, система безопасности Ли Юэ, вся остальная жизнь ему не дана. Всё человеческое, что у него есть, хоть и болезненно ныло в груди временами, было скрыто глубоко внутри под слоем шрамов и огрубевшей от них кожи, оно пылилось где-то на задворках страдающей души. А вытаскивать было незачем, да и не хотелось. Карма уничтожала всё живое, что в нём оставалось, Сяо смиренно принимал свою судьбу. Он каждый раз исправно надевал маску и выполнял свою работу, уничтожал всё враждебное на своём пути. В сражениях адепт был по-настоящему хорош, иногда ему даже казалось, что навыков и не осталось других, кроме одного — биться насмерть. Он сам сделал это своей жизнью, по своему согласию, и он не возражал. Но как же иногда было тяжело смотреть на себя без маски. В небольшом пруду высоко в горах смотреть на отражение своего обезображенного тела, пока оно погружается в прохладную воду. А после лежать трупом на траве под сенью клена, не в силах встать от болезненно разъедающей кармы и усталости. На теле Сяо было много шрамов, и лишь одна линия на запястье складывалась в буквы незнакомого ему имени. Идею отыскать свою родственную душу адепт оставил много сотен лет назад. Можно сказать, он её и не искал никогда — жил убеждением, что не нужен ему человек рядом, что он будет лишь мешаться под ногами и желать того, что Якса дать не в силах. Сейчас же человек, чьё имя красовалось на его запястье, был скорее всего мёртв, а, может, и не жил никогда в этом мире. Для Сяо это не представлялось значимым. До того момента, пока он не увидел юношу с пшеничной косой, на запястье которого было имя «Алатус». Это произошло на постоялом дворе «Ваншу», когда мальчик принёс ему миндальный тофу. В поле зрения Сяо совершенно случайно попало оголённое запястье юноши и, увидев своё прошлое имя на нём, адепт захотел схватить блондина за руку, чтобы получше разглядеть. Этого быть не может. — Как твоё имя? — с напускным равнодушием спрашивает Сяо, закончив с десертом. Он был готов услышать совсем другое, отличное тому имени, что написано на его собственном запястье. Это было бы самым реалистичным исходом. — Меня зовут Итэр, — парень отвечает непринуждённо, а внутри Яксы всё рушится. И это спустя более, чем две тысячи лет. Как реагировать и что с этим делать, адепт не знал. Он был уверен, что это нелепая ошибка судьбы, брак и неправда. После стольких лет судьба решает ему подкинуть соулмейта в виде незнакомого этому миру путешественника. Сяо, привязанный к Ли Юэ и израненный долгой жизнью, не способен ничего дать этому юноше. Лишь посочувствовать и оставаться в тени, тихо наблюдать, пока он оставит попытки найти родственную душу и обретет своё счастье где-нибудь подальше от Яксы. Но как справиться с этим чёртовым притяжением, Сяо тем более не знал. Ведь после этой встречи у него не оставалось ни шанса вернуться к неприметной прошлой жизни.

***

Итэр искал свою сестру и готов был обойти весь Тейват. Итэр мечтал найти свою родственную душу и, казалось, что она где-то совсем рядом. Что она в этом мире, на этой планете, ближе, чем когда-либо. Но он всё не слышал желанное имя, да и не спрашивал никого об этом. Всё-таки в приоритете была Люмин, а потом уже всё остальное. И если соулмейт не вырастет у него на пути, вряд ли он будет всех опрашивать и искать его с тем же рвением, что и свою сестру. Мысли о родственной душе начали растворяться после того, как Сяо его спас от верной смерти. Подхватил на руки, будто он ничего не весит, и аккуратно опустил на землю. На теле остался след от его прикосновений, а в голове вопрос, почему это сделал именно необщительный и мрачный адепт. Тогда Итэр начал понимать, что охотник на демонов совсем не такой, каким хочет казаться. «Если ты проснулся с ножом у горла, если монстры вцепились в тебя, если смерть стоит у порога… Скажи моё имя. Адепт Сяо. Я приду на зов.» Первый раз Итэр называет Сяо по имени ради какой-то мелочи. Попробовать еду, приготовленную для него Сян Лин. И он действительно приходит, что вызывает у юноши восторг. Адепт готов исполнить его обещание, это грело душу. Златовласый путешественник никогда не позовёт Сяо в момент битвы, он в этом уверен. Потому что чувствует, что страдает от кармы и заставлять его снова проходить через эту боль — подло. Итэр так не хотел. Наоборот, хотелось отблагодарить за доверие звать его, когда это будет нужно. Во время их встреч была своя атмосфера, которую улавливали только они двое, и Итэр искренне не понимал, от чего сердце так сильно бьётся в груди и слегка трясутся руки. Почему Сяо одновременно отстранён и внимателен, и почему от случайных (случайных ли?) еле заметных прикосновений их плечей или рук начинает пульсировать в висках. «У него, наверное, тоже был соулмейт», — думает Итэр после каждой встречи и отмечает, что нужно об этом у него спросить в следующий раз. И когда мальчик, набравшись смелости, спрашивает, Сяо лишь пожимает плечами и коротко отвечает: «Я не человек. Моя жизнь течёт по другим законам». Какой же наглой ложью это было. Сяо ненавидел себя за то, что пришлось соврать, но он был готов сделать всё, чтобы путешественник не узнал, кто адепт на самом деле. Охотник на демонов уже давно принял для себя, что сможет только наблюдать, смотреть, как его родственная душа сближается с другими людьми, и оберегать издалека. Это лучшее, что он может сделать ради безопасности. Ради Итэра.

***

Сяо застаёт Итэра в слезах на балконе «Ваншу» после его возвращения из Инадзумы и не знает, что в таких ситуациях обычно делают люди. Он сжимает зубы, чтобы подавить злость на того, кто обидел этого светлого юношу, и садится на корточки рядом к сидящему на полу парню. — Что-то случилось? — он совершенно не понимает, что может сказать в такой ситуации, но уйти точно не может, по крайней мере, пока не узнал виновного и не отправился мстить за своего непризнанного соулмейта. Всё-таки видеть его слёзы довольно удручающе. — Прости меня, — всхлипывает Итэр и инстинктивно кладёт голову на его плечо, — Ничего не случилось... Прикосновение было довольно неожиданным и Якса сдерживается, чтобы на автомате не отстраниться. У него в голове два вопроса. Первый — за что он извиняется, второй — зачем плакать, если ничего не случилось? Адепт отгоняет мысли о том, что общение с людьми проблемное и довольно утомляющее, потому что к путешественнику это никоим образом не относится, как он понял спустя долгие месяцы их общения. Сяо встаёт, они оба понимают, что локация для разговора неудачна. В комнате на верхних этажах постоялого двора юноша бессильно садится на кровать и прячет лицо в своих руках, пока адепт устраивается рядом и терпеливо ждёт. — Честно, ничего не случилось, — начинает Итэр, успокаивая дыхание, — Просто я давно один, моё путешествие слишком долгое, я дрался с сёгуном, я участвовал в войне, я дрался с Синьорой, а потом увидел её смерть, и ещё так много впереди… Я от этого устал. Сяо вздыхает. «Я тоже устал быть один», — что-то шепчет внутри, но он гонит эту мысль прочь. Сейчас это не важно. — Я могу тебе чем-то помочь? Златовласый юноша смотрит на него своими красивыми глазами, как два самых редких камня янтаря, двигается ближе и обнимает адепта за плечи, за чем следует второй громкий вздох, но на этот раз выражающий удивление. Если нужна именно такая «помощь», то Сяо готов её дать. И он устраивает свои руки под лопатками Итэра, чувствует дыхание мальчика у себя на шее. Почему-то становится спокойно. Якса не переживает насчёт кармы, потому что на путешественника из другого мира она, как оказалось, не действует. А обнимать его довольно приятно, хоть и непривычно. Они сидят так долго, в какой-то момент ложатся, не разрывая объятий. Итэр жалуется, что устал, что с Паймон он всё равно чувствует себя одиноким, но если бы её не было, он бы совсем рехнулся. Это слабость, которую он неожиданно позволяет себе рядом с Сяо, а сам Сяо всё слушает, иногда отвечая короткими фразами. — Почему ты извинился? — спрашивает адепт и встречается с непонимающим взглядом, — На балконе. — Что ты видел меня в таком состоянии. Это стыдно, — вздыхает Итэр, отводя свой взгляд от глаз Яксы. — Тебе не должно быть стыдно, — отвечает Сяо, а юноша жмётся к нему ближе. Сяо уходит, когда Итэр засыпает, а Паймон возвращается в их жилище. Он с недоумением отмечает, что после каждой их встречи карма ощущается слабее. Неужели это так работают родственные души?

***

Этот праздник морских фонарей Итэр и Сяо договорились встретить вместе на холме с видом на гавань Ли Юэ. Адепт каждый раз наотрез отказывался идти в город, и путешественник его понимал, ему было бы там некомфортно. Поэтому на предложение условно нейтральной территории он согласился и даже сказал, что будет ждать. Но до вечера Итэра ещё ждала встреча с Ху Тао, на которую она его пригласила. Чжун Ли, как обычно, сидел довольно отстраненно, сама хозяйка ритуального бюро хлопотала, чтобы налить гостям чай, а Сян Лин и Син Цю что-то весело и громко обсуждали. Путешественник предпочитает занять позицию наблюдателя, подобно Чжун Ли, поэтому садится рядом и просто слушает, а Паймон сразу включается в разговор. Ни на каком мероприятии и ни в каком разговоре не может быть пропущена тема родственных душ. О ней говорят все и всегда, когда представится случай. Чаепитие у Ху Тао, конечно, не было исключением, очень уж быстро ребята поднимают эту тему, Ху Тао всем с гордостью сообщает, что Чжун Ли уже нашёл своего соулмейта, а после жалуется, что он ничего не говорит кроме того, что этот человек из другой страны. Итэр погружается в свои мысли. Кто-то находит свою родственную душу в детстве, как Син Цю, у кого-то на руке и вовсе нет метки, а кому-то в поисках нужно исследовать миры или ждать тысячи лет. Это кажется несправедливым. — А у тебя какое имя на руке, Итэр? — вырывает его из своих мыслей Ху Тао, и он вздыхает. Нашли, о чём спросить. — Алатус, — отвечает блондин и краем глаза замечает нахмурившиеся брови Моракса, — Я пока не нашёл его. Это имя не знал никто, и поэтому разговор быстро перетекает куда-то в другую сторону. Чжун Ли так же не участвует в диалоге, но теперь выглядит более напряжённым, задумчивым, а через минут двадцать в упор смотрит на путешественника и направляется к выходу из жилища своей начальницы. Итэр бросает короткое «я сейчас» и выходит следом. Мужчина всё так же задумчив, будто ещё не решил, стоит ли сказать то, о чём думал всё это время. Путешественник выжидающе смотрит. — Ты хочешь знать, кто носил имя Алатус? — спрашивает бывший архонт. Юношу окатывает холодной водой, не иначе. Конечно же, он хочет, как бы не кололась и не пугала перспектива этого знания. Он аккуратно отвечает тихое «да», сердце, кажется, начинает замирать. Кто он? Он мёртв или бессмертен? А может быть, простой человек? Но ответ накатывает волной. Сердце сейчас остановится, дыхания не хватает, мир темнеет и исчезает перед глазами. Мальчик прижимает руку к сердцу и пытается успокоиться. Все его мысли улетучиваются, кроме одной единственной. Алатусом звали адепта Сяо.

***

Сяо понял, что ему нравится идея встретить праздник морских фонарей вместе с Итэром. Поэтому он решил самостоятельно прийти пораньше, чтобы юноше не пришлось его звать. Трава на этом склоне почему-то особенно мягкая и вид, действительно, замечательный. С течением жизни перестаёшь обращать внимание на такие мелочи, как мягкая трава или красивое небо, и Яксе это кажется упущением. Этот светлый мальчик — ангел не из этого мира, который зачем-то решил сделать жизнь Сяо лучше. Едва ли Сяо это заслуживал. Когда адепт видит приближающегося Итэра, он хмурится, потому что парень выглядит совсем не как обычно. Будто бы взвинчен или чем-то взволнован. — Что-то случилось? — обыденно спрашивает Якса, пока путешественник садится рядом. Кажется, что мальчик сейчас заплачет, и Сяо даже представить не может, что случилось, пока он был в городе. — Ты знал и не сказал мне, — блондин вопрос не слушает, сразу выпаливает то, что было у него в мыслях, — Знал и не сказал мне. Почему?.. Адепт хочет выругаться, но такого позволить себе не может. Откуда информация вспыла, далеко ходить не надо. Чёртовый Моракс, кто его за язык тянул? Молчание может длиться вечно, но оно не отменит факта - синеволосый парень проиграл в свою же игру. Не сосчитать, сколько раз он хотел рассказать всё сам, спросить совета у бывшего архонта и дать себе шанс, но разве он может чего-то желать? — Я не хотел тебя нагружать проблемными отношениями, — тихо отвечает Сяо, нахмурившись. — Ты шутишь? — Итэру кажется, что у него сейчас случится истерика. Он быстро снимает с рук наручи и перчатки, продолжая отрывисто, — Покажи мне её. Метку. Охотник на демонов вздыхает и оголяет свои руки, протягивает ту, на которой написано имя. И блондин долго её рассматривает, проводит большим пальцем по самой метке и смотрит в глаза своей наречённой родственной душе. — Ты идиот, знаешь об этом? — слабо улыбается юноша, убирая свои руки от него, а Сяо осторожно поднимает взгляд на Итэра и гладит по щеке оголённой ладонью. Какие наглые слова, но заслуженные. Желание поддаться моменту и наплевать на всё возрастает с каждой секундой. Кажется, сам Моракс его благословил. Якса отчётливо ощущает незнакомый ему страх. А юноша напротив терпеливо ждёт, не разрывая зрительный контакт. — Да простят меня за моё желание. Рука ложится на вторую щёку, Сяо притягивает мальчика к себе и целует, а тот в ответ жмётся ближе. Фонари в небе и невероятный закат, различия адептов и людей, кем-то выдуманные правила, прошлое, настоящее, будущее — всё перестаёт быть важным. Как может вообще что-то быть важным, когда Итэр ощущает нежные руки на своём лице и такие желанные губы на своих. Они оба знают, что просто не будет. Различия их миров, так или иначе, дадут о себе знать. Но они готовы пройти через это вместе. Таково желание Яксы.