цветы и перец

      джисон во сне очень беспокойный.       он ворочается и что-то мычит себе под нос, тяжко вздыхает и размахивает руками, успокаиваясь лишь тогда, когда его крепко обнимают, не давая двигаться.       уж минхо-то знает.       вообще-то, наверное, это немного странно — ну, они всего лишь друзья, а спят вместе почти каждую ночь. исключением являются те дни, когда джисон, снова откладывая все дела на потом, неожиданно хватается за голову, и пропадает на студии, пытаясь уместить в одних сутках недели работы. к слову, у него получается. только домой он приходит полностью вымотанный, и вот в такие дни джисон спит спокойно. сворачивается клубком под одеялом, тихо сопит и не дёргается, пробуждая в минхо волну нежности, когда он видит такого младшего.       когда это вообще началось?       ну, точно минхо не ответит.       наверное, спустя несколько месяцев после того, как они съехались. изначально минхо к этой идее относился скептически, потому что альфа и омега на одной территории — тот ещё ящик пандоры, неизвестно, что спряталось на дне, но джисон оказался на удивление хорошим соседом. они и раньше общались в кругу общих друзей, но когда оказались вместе, минхо словно заново узнал его: джисон был вдумчивый, смешной и милый, а ещё он пользовался блокаторами запаха, так что проживание с ним почти ничем не отличалось от проживания с какой-нибудь бетой.       в любом случае, однажды джисон пришел к нему в комнату сонный и растрёпанный, и явно смущаясь попросил полежать вместе с ним. минхо не отказался. почему? ну, он в принципе относился к этому достаточно просто — джисон был его другом, так что он его не рассматривал в качестве сексуального партнёра, да и сам джисон никаких намёков никогда не делал, так что... минхо устроился вместе с ним на кровати, позволяя омеге лечь головой ему на грудь, и мягко перебирал его волосы до тех пор, пока джисон не уснул, тихо бормоча во сне какую-то неразбериху.       вот именно в тот момент минхо нужно было встать, собрать свои вещи и бежать как можно быстрее. желательно в другую страну, чтобы его больше никто и никогда не нашёл.       но он же не знал.       он же и подозревать не мог о том, что совершенно по-глупому влюбится в кого-то лишь потому, что спит с ним в одной кровати.       ладно, это не единственная причина.       джисон красивый и умный, джисон заботливый и смешной, и он полностью соответствует вкусам минхо в омегах (не то чтобы у него их было много, но сам факт). с джисоном интересно проводить время, а ещё он очень любит еду, которую минхо готовит, и это попадание на двадцать из десяти для того, чтобы пленить его сердце.       так что их сеансы совместного сна — это рай и ад для минхо одновременно, потому что он в восторге от того, какой джисон забавный во сне, от того, как мило он поджимает губы и хмурится, и от того, что омега настолько доверяет ему, чтобы спать в одной кровати, и вместе с тем минхо сгорит в геенне огненной за то, что слишком долго пялится на обнаженную кожу чужого живота, тихо радуясь тому, что все футболки джисона огромные и задираются вверх от малейшего движения.       и он абсолютно точно попадёт на аудиенцию к сатане, потому что когда джисону неожиданно начинают сниться влажные сны — минхо не говорит ему ничего.       впервые это произошло примерно спустя месяц после того, как минхо осознал свою влюблённость, и первой его мыслью было, конечно же, разбудить джисона. тот плотно прижимался к нему, тихо постанывая, и медленно двигался навстречу бедру минхо, потираясь об него.       минхо собирался разбудить его.       но не сделал этого.       только сдвинул ногу, чтобы джисону было удобнее, и со стыдом понял, что стал невероятно твёрдым только от того, что его используют.       но, ладно, в своё оправдание минхо мог сказать, что джисон был очаровательным — румяный, с приоткрытыми губами, блестящими в свете ночника, он жался к минхо так, словно действительно нуждался в нём, и минхо не мог ему отказать.       ну, возможно, ли минхо просто слабый человек.       к тому же, в одну из таких ночей он впервые почувствовал запах джисона — тонкий и едва уловимый, это была смесь мягких, цветочных нот и горячего перца, и минхо жадно вдыхал его, пока джисон, тихо хныча, продолжал тереться о него, оставляя на коже минхо влажные разводы от выступившей смазки.       это было неправильно с его стороны, но минхо не мог остановиться.       итак, это продолжалось уже какое-то время: они засыпали вместе, джисону снились сны, из-за которых он жался к минхо, тихо вздыхая, а затем успокаивался, пока альфа лежал, борясь с желанием разбудить его и продолжить то, что началось. утром джисон ничего не говорил, а минхо не знал, как вообще стоит начинать такой разговор.       так они и жили, до тех пор, пока у одного из них не лопнуло терпение.       у джисона мягкие губы. минхо смотрит на них до тех пор, пока его собственные не начинают гореть от желания поцеловать омегу; сегодня джисон пахнет особенно хорошо и как будто бы ярче, полнее, минхо почти задыхается от этого запаха. омега лежит, уткнувшись носом ему в грудь, и тихо стонет, пока его бедра медленно двигаются, потираясь о бедро минхо, и это почти пытка — томная и сладкая.       у минхо руки чешутся потрогать.       но он лежит и не шевелится. потому что они с джисоном друзья, потому что они никогда даже не целовались, и глупая влюбленность минхо в него не должна никак джисона касаться, ведь...       — хён, — джисон сонно бормочет. — я уже устал об тебя как собака в течке тереться, может, потрогаешь меня наконец-то?       это слишком осмысленное предложение для человека, который разговаривает во сне.       минхо поворачивает голову и сталкивается взглядом с темными глазами джисона: тот смотрит внимательно, слегка прищурившись, и минхо не знает, радоваться ему или умирать от ужаса.       — хён, — джисон неожиданно расплывается в улыбке и проводит кончиками пальцев по щеке минхо. — потрогай, пожалуйста.       надо остановиться.       спросить у джисона, какого чёрта вообще происходит, почему он не спит и зачем он делал это, но кожа у джисона тёплая и мягкая, и минхо сжимает его бедро, а затем перемещает ладонь на задницу и, блять, джисон мокрый. он натурально мокрый, его шорты пропитаны смазкой, и минхо от этого ведёт похуже, чем от соджу, который он пил совсем недавно, чтобы заглушить тупые чувства, растущие внутри при каждом взгляде на соседа.       джисон стонет, раскрывая объятия, и это та форма подчинения, которая нужна альфе внутри минхо для того, чтобы окончательно поехать крышей.       он тихо рычит, прижимая джисона к кровати, и стаскивает с него одежду — кожа у джисона медовая, сладкая, он пробует её на вкус, как будто это самое вкусное, что вообще существует на свете. ведёт языком по шее, прижимается клыками к быстро бьющейся вене, слегка прикусывая, и спускается вниз. широко лижет соски, до тех пор, пока они не краснеют, а джисон не начинает нетерпеливо хныкать, и минхо, наконец, отстраняется, но только лишь для того, чтобы снова поцеловать — живот, бёдра, обходя уже возбуждённый член стороной.       минхо не слишком-то хорошо разбирается в сексе.       но он намерен разобрать джисона на части, а затем собрать заново, потому что это лучший омега, что был в его постели, да и в жизни, надо признаться, тоже.       джисон почти кричит, когда минхо толкается в него пальцами, скользя легко, потому что, ну, джисон течёт так, так сильно, что это уже что-то из раздела с кинковым порно, а когда к пальцам добавляется язык, джисон издаёт какой-то хрип, цепляется за его волосы, и тянет ближе.       минхо с ним отъедет кукухой окончательно, потому что это невыносимо.       невыносимо чувствовать жар и влагу, невыносимо, когда джисон весь извивается и пытается прижаться, чтобы получить ещё больше.       он жадный, открытый и горячий, и минхо от него с ума сходит.       если бы он только знал, что это именно то, чего от него всё время хотели, он бы дал это джисону даже не задумываясь.       комната наполняется цветочно-острым ароматом, и минхо пытается одновременно отыскать презервативы в тумбочке (а ведь чанбин шутил, что с его сексуальной жизнью они пригодятся разве что для того, чтобы наполнять их водой и скидывать на прохожих; минхо от этого злобно хихикает себе под нос) и раздеться. джисон тянется к нему через кровать, сжимает его задницу, и шлёпает, а потом хрипло бормочет:       — хён, хочу, не могу ждать.       это точно не течка.       джисон смотрит ему в глаза совершенно ясным взглядом, в нём нет и намёка на лихорадку, и минхо простреливает всего от осознания, что всё вот это — только потому, что джисон его хочет.       хотел всё это время.       у него нет ресурсов для анализа, но в голове не к месту всплывают моменты совместной жизни, где джисон вёл себя слишком ласково, слишком открыто и уязвимо, всем своим видом показывая, как сильно он доверяет. минхо вспоминает, как джисон жался к нему во время просмотра фильма, как невзначай клал руку на его бедро и улыбался краешком губ, стреляя глазами, как будто надеясь, что минхо всё поймёт, и как уходил, надувшись, в свою комнату, пока минхо не понимал, что случилось.       он ёбаный идиот и, наверное, ему стоит пойти и зажечь благовония в честь богини удачи, потому что омега ему попался куда умнее, чем он.       и с куда более яркой фантазией.       минхо скользит внутрь, сжимая бёдра джисона до синяков, и тот тянет его к себе, обнимает за шею, а затем целует.       это лучше, чем секс.       это лучше, чем вообще всё, потому что губы джисона созданы для поцелуев. для поцелуев с минхо.       нежный и почти осторожный в самом начале, в конце концов поцелуй превращается во что-то дикое и яркое, с хриплыми вздохами и стонами в губы друг другу, пока минхо двигает бёдрами, не заботясь о том, что завтра всё наверняка будет болеть, что ему, вообще-то, утром на работу.       какая, нахрен, работа, когда в его руках — самое ценное сокровище, восьмое чудо света и, боже, ему правда так повезло, что джисон не дурак.       возбуждение скапливается внизу живота горячим комом, завязывается в тугой узел, готовый вот-вот разорваться, и минхо толкается глубже, до упора, до тех пор, пока джисон не обхватывает его ногами, прижимаясь ещё ближе, и не пачкает их животы спермой, загнанно дыша и хныча от удовольствия.       — хён, хён, — джисон шепчет ему на ухо, цепляет зубами мочку, играет языком с серёжкой в ней. — давай, альфа, кончай.       минхо в раю.       или в аду.       тут уж как посмотреть.       а посмотреть есть на что: джисон тянется к нему, когда он выходит, стаскивает презерватив, и проводит рукой по опадающему члену, размазывая по нему смазку, а затем тянет свои блядские пальцы в рот, сверкая глазами, и улыбается.       — я с тобой сдохну, — минхо говорит это на выдохе, и джисон смеётся.       — а я, наконец-то, высплюсь.       джисону много раз говорили, что у него гениальный и ужасный мозг одновременно. он генерирует идеи, от которых можно биться в экстазе или умереть от кринжа, но разве его план стать влажной фантазией своего краша не был хорош?