chip

Лёгкий джаз наполнял небольшое подвальное помещение непринуждёнными мягкими звуками. Музыку разбавляли голоса гостей, смех то и дело звенел в разных концах зала, словно лёд в бокалах с дорогим виски. Кроме этого, не утихали постоянные щелчки, стуки, треск и шелест. Эта специфическая симфония была главным спутником Чонсу во время рабочих будней в казино. Он чувствовал себя на своём месте, работая крупье в одном из небольших казино родного города. Вряд ли мать Чонсу планировала для него такое будущее, когда отдавала в музыкальную школу на класс фортепиано, но это образование дало ему множество полезных навыков, которыми он искусно владел и с удовольствием пользовался. Помимо хорошей памяти и быстрого счёта в уме, его гордостью была ловкость рук и первоклассно развитая мелкая моторика. Исполнение трюков было его собственным способом общаться с гостями и дополнительной возможностью цеплять их внимание. Чонсу начинал своё шоу с простой «пружинки», перебрасывая карты из одной руки в другую, затем тасовал карты раффл шаффлом и как минимум три раза за смену слышал фразу из толпы гостей о том, что они видели это в кино. Между партиями Чонсу обязательно развлекал игроков флоришами и бросками карт, от которых все были в восторге и оставляли ему неплохие чаевые. Он не раз слышал о том, что его руки были лёгкими и словно созданными для зрелищного размешивания и раздачи карт. В отличие от своих коллег, Чонсу предпочитал вести только покерный стол. Обязанности чипера и инспектора не были для него настолько же комфортными как дилерство, а ведение других карточных игр не интересовало так же, как покер. Чонсу мог бы сказать, что его работа была спокойной и расслабленной, даже несмотря на неизбежные периодические истерики проигравших бедняг. Всё было ровно и предсказуемо до тех пор, пока казино не посещал один игрок, который всё переворачивал. Этот человек выбирал случайные дни, чтобы прийти. У него не было традиции заглядывать в пятницу или в субботу вечером, как большинство постояльцев. Он не приходил только в чётные или нечётные дни. Он мог прийти семь раз за неделю, а мог не появляться пару месяцев. Но человек всегда приходил играть именно в покер и всегда садился ровно напротив Чонсу. Постоянные гости знали игрока и всегда уходили из-за стола, когда тот садился. Если постоянники приходили с друзьями или эскортом, то никому из своей компании ничего не объясняли, а просто молча выходили за выпивкой, в уборную или вовсе из казино, оставляя новичков медленно терять все свои деньги. Чонсу не знал его реального имени. Во время вывода денег, человек подписывался в чеках безличным KJ. Он выглядел молодо, но вёл себя как человек, который уже давно всё понял. Он любил зачёсывать волосы назад и носить тёмную одежду. Конечно, Чонсу пытался найти информацию о таинственном игроке среди чемпионов в спортивный покер, а так же пытался узнать что-то у коллег, работающих в других казино города. И его всегда ждало разочарование. Никто ничего не знал. Не то чтобы Чонсу интересовал этот игрок. Просто что-то в нём притягивало внимание. Его привычки были необычными, а за его игрой хотелось пристально наблюдать. KJ каждый раз забирал весь банк, когда общая сумма начинала превышать семизначное число, либо когда с ним больше никто не хотел играть. Он никогда не уходил без кругленького улова. Однако, KJ всегда выводил только половину выигранной суммы, будто его вовсе не интересовали деньги, которые он выигрывал. Чонсу предполагал, что KJ приходил не за выигрышем и не чтобы потратить деньги. Не для развлечения и не в качестве обременительной обязанности. Честно говоря, этого человека было невозможно прочесть. Благодаря чему он и был таким хорошим игроком в покер. KJ точно знал, когда спасовать или поднять ставки. Он знал когда закончить, когда сбросить карты и когда блефовать. Но ни одна мышца на его лице не дрогнула, что бы не происходило на столе. Именно поэтому KJ так восхищал. Чонсу оставался спокойным только потому, что многолетний опыт работы дилером прошил его хладнокровием насквозь, так что он в любом состоянии мог искусно тасовать карты и ровным голосом объявлять размер ставок. Но внутри он волновался, будто сам играл с KJ. Когда таинственный игрок спускался в помещение и неторопливо направлялся к покерному столу, сквозь толпу и дым от сигар, Чонсу замечал его и предвкушал следующие несколько часов в захватывающем наблюдении за играми. KJ, как обычно, оставался в стороне, пока партия не закончится, ожидая возможности вступить в игру. Двое постоянных гостей заметили его и молча встали из-за стола. Ещё одна девушка, стоявшая неподалёку, желая занять место, когда оно освободится, поменяла свои планы и скрылась из виду. Чонсу знал, что она — международная чемпионка по спортивному покеру. Но это всё равно случилось снова — никто из знающих не решался сесть с KJ за один стол. А тот, в свою очередь, снова сел ровно напротив Чонсу и устремил свой нечитаемый взгляд на руки дилера. Его глаза казались пустыми и незаинтересованными, пока Чонсу тасовал колоду и исполнял флориши до следующей раздачи. KJ снова взял одну из фишек самого крупного номинала, чтобы перебирать её в левой руке на протяжении всей игры. Фишка плавала между пальцев KJ и Чонсу осмелился предположить, что это не было какой-то традицией на удачу. Скорее всего это была компульсивная привычка, потому что надо было чем-то занять руку. И это действие казалось каким-то системным сбоем, чем-то несвойственным такому безупречному игроку, как KJ. Чем-то неидеальным, неправильным, несовершенным. Всё-таки KJ тоже был человеком и ему были свойственны ошибки. Чонсу дождался когда игроки проставят блайнды, в последний раз подснял часть колоды и раздал по две карты каждому игроку за столом, а затем выложил три карты на стол в соответствии с правилами холдема. Послышались двойные стуки, пластиковое перестукивание фишек, шелест карт, ложащихся на стол. Один игрок увлёкся и проиграл всё. Другой решил выйти с минимальным выигрышем. Двое оставшихся пока не понимали во что ввязывались, довольно разобрав банк предыдущих неудачников. KJ всё перебирал пальцами фишку и безэмоционально следил за тасовкой карт. Вовремя следующего флопа на игральный стол легли три самые сильные карты разных мастей. Чонсу предвкушал увлекательную партию. Один из троих оставшихся игроков, которого приятель звал «Остином», очевидно, имел на руках выгодные карты, судя по тому как он сглотнул и приосанился. Второй игрок, представившийся «Биллом» вёл себя тихо, переводил взгляд со стола на карты и обратно. KJ удвоил ставку. Хорошая комбинация или блефует? По его виду не понять. Чонсу был уверен, что если усадить KJ за детектор лжи, то у следователей появятся сомнения в исправности прибора. Остин поддержал, Биллу понадобилось время, чтобы решить поддерживать ли ставку, но в итоге выдвинул свои фишки в банк. Чонсу добавил четвёртую карту. Другая масть, но карты составляют последовательность старшинства. Остин удвоил ставку, а KJ не раздумывая поддержал. Билл неожиданно поставил тройную. Чонсу был уверен, что Билл блефует. Остин вёл себя так будто имел на руках сильные карты и рассчитывал не меньше, чем на стрит. Что же у KJ?.. Если стрит, то откуда он может знать, что его карты сильнее? Чонсу выложил последнюю карту на стол и замер в ожидании. Чертовски сильная комбинация. На столе пара валетов, червовая дама, трефовый король и пиковый туз. Чонсу предполагал, что у Остина десятка и девятка, которые складывали стрит с картами стола после первой ставки. Билл сбросил карты, а Остин уверенно сделал ставку. KJ удвоил сумму, заставляя соперника нервничать. Но Остин не отступился и поставил тройную сумму. KJ поддержал, выравнивая ставки. Банк превысил семизначное число. Что если у KJ на руках пара, которая составляет сет с одной из карт на столе?.. Или всё-таки блефует? — Вскрытие. — объявил Чонсу. Остин перевернул свои карты, которыми оказались девятка и десятка, как и предполагал Чонсу. Он устремил взгляд к KJ, замечая, как хищно уставился на него Остин и покосился Билл. КJ медленно перевернул карты и Чонсу еле сдержался от восторженного вздоха. — Твою ж! — ругнулся Остин. — Фулл Хаус, банк забирает KJ. — произнёс Чонсу буднично и передвинул гору фишек в сторону победителя. Билл махнул рукой и вышел из-за стола. Остин выпрямился и вперился взглядом в полотно на столе. Чонсу знал этот взгляд. Бедолаге сорвало башню и теперь ему необходимо взять реванш во что бы то ни стало. Вот только он не понимал, что уйдёт сегодня без гроша, ещё и напьётся с горя. Чонсу раздал по две карты и выложил три на стол. Слабая комбинация с первого взгляда, но если попадётся пара или сет, то можно попытать удачу. Очевидно, Остин думал так же и сделал ставку. KJ сбросил карты. Банк достался Остину. Новая раздача. Три карты на стол. Есть пара и две карты одной масти. Остин снова сделал ставку. А KJ снова сбросил карты. Издевается… Очередная раздача, интересная комбинация. Оба игрока вступили в игру. Новая карта на столе рисовала хорошенькую перспективу. Остин вдруг поставил чудовищную сумму, больше половины того, что у него осталось. KJ, конечно же, поддержал. Последняя карта. Остин выдвинул все оставшиеся фишки. Идиот… Олл-ин оправдывает себя один раз на миллион. Чонсу внутренне даже расстроился, потому что знал, что сейчас игра закончится. А когда игра закончится, то KJ просто уйдёт и следующие игры в сегодняшней смене Чонсу будут утомительно скучными. — Флэш. Банк забирает KJ.

***

Чонсу всегда оставался в казино до последнего игрока. Он завершал смену, перекидывался смол-токами с коллегами, наблюдая, как помещение пустело, джаз стихал, а подсветка барной стойки гасла. Накинув пальто, Чонсу поднялся по чёрной лестнице и вышел на улицу. Чонсу вытащил телефон и зашёл в приложение заказа такси. Было прохладно и это заставило его поёжиться. — Подвезти? — послышалось неподалёку. Чонсу поднял взгляд и увидел KJ в нескольких шагах от себя. — Спасибо, откажусь. — Жаль. Чонсу вновь уткнулся в телефон. KJ не уходил, но и не приближался. Внутренний трепет заставлял Чонсу дрожать теперь всем телом. Возможно, он сейчас в большой опасности. А может быть ему удастся что-то выяснить и унять своё ужасное любопытство по отношению к этому человеку. Вопрос вертелся у Чонсу на языке, слишком удобная возможность подворачивалась. — Почему Вы играете? — в конце концов сорвалось у Чонсу. KJ молча взглянул на него исподлобья. — Нравится. — Вы не похож на человека, который получает удовольствие от игры. Я вижу каждый день сотни игроков и каждый из них хоть чуточку заинтересован в происходящем. Вы же приходите сюда, словно в банк и просто берёте свои деньги. Разве что Ваш пароль немного сложнее. KJ долго молчал и рассматривал кирпичную стену противоположенного здания. — Мне нравится не играть. — наконец ответил он. — Вы даже не пьёте, когда приходите. И с вами нет сопровождения. — фыркнул Чонсу. KJ качнул головой и Чонсу впервые увидел какую-то эмоцию на его лице. Уголок губ таинственного человека приподнялся. Это завораживало, как какое-то стихийное природное явление. — Мне нравится, — произнёс KJ, — когда ты объявляешь мою победу. Чонсу цокнул языком и вновь уставился в телефон. Он больше всего боялся, что KJ выкинет какую-нибудь безвкусную фразочку, если с ним заговорить и образ загадочного привлекательного человека рассеется. Всё-таки восхищаться им издалека было гораздо интересней. Люди приходили в казино ради развлечения и времяпрепровождения. Конечно, многие увлекались, многих захватывал азарт и они жаждали победы. Но в этом и был смысл. В самом процессе и предвкушении победы. Но уж никак не в самой победе. Чонсу разочаровался, что такой умный человек, которым он считал KJ, ответит ему так поверхностно. Чонсу взглянул на экран смартфона и переключил внимание на карту с крошечным автомобилем двигающимся к своему заказчику. — Я хочу сыграть с тобой как-нибудь. — вдруг проговорил KJ. Чонсу метнул недоверчивый взгляд и ответил: — Я не играю. Мне это не интересно. — Ложь. — усмехнулся KJ. — Ты следишь за каждой игрой. — Я — дилер. Это моя работа… — Нет. — перебил его KJ, — даже самая любимая работа не может вызвать азарт, который ты не умеешь скрывать в своих глазах. Чонсу промолчал. Он чувствовал, как вокруг его шеи стягивается аркан. — Ты неплохо контролируешь себя, игроки этого не замечают… — пояснил KJ? — Но тот чистейший детский восторг и любопытство, с которым ты ведёшь каждую игру, я не спутаю ни с чем. — Вы сошли с ума, если думаете, что я соглашусь играть. И тем более с Вами. —оборонялся Чонсу. — Я не предполагаю, что ты согласишься. — покачал головой KJ, — Я это знаю. Чонсу начал раздражаться и чуть не нахамил ему, но жёлтый автомобиль, остановившийся перед ним, переключил внимание на себя. — Когда решишь принять приглашение, найди меня. — Если решу… — процедил Чонсу. KJ подбросил в воздух фишку, которую держал в руках и, медленно развернувшись, направился к повороту за угол. Чонсу инстинктивно поймал чип и ещё какое-то время смотрел вслед таинственному человеку. Чонсу не нужны были эти проблемы. Он знал, что будет последним глупцом, если пойдёт на это. Пока Чонсу стоял с другой стороны игрового стола — он был в безопасности. Вести игру было его контролем, его работой. Чонсу знал, что однажды вступив в болото с обратной стороны, ему уже не выпутаться. Он считал, что проиграет при любом исходе игры, даже если заберёт весь банк. Он проиграет ещё до того, как начнёт играть. Потому что игра больше никогда его не отпустит. Если Чонсу действительно придёт к нему. Если Чонсу действительно начнёт его искать. Вот в этот момент KJ одержит победу. Чонсу не мог позволить себе даже задуматься о том, чтобы попробовать. Он был честен с собой и знал, что на самом деле азартен и жаден. Стоило ему только сесть за стол и игра ослепляла его быстрее, чем самого отчаянного игрока. KJ был прав — Чонсу по-детски восхищался игрой, он получал удовольствие от каждой секунды, проведённой за покером. Процесс увлекал его, как ничто в этой жизни и он был не в силах контролировать себя. Он прекрасно это знал и поэтому не мог позволить себе согласиться. Чонсу, сидя в такси, ощупывал пальцами чип и уже понимал сколько информации мог получить из одной только фишки. Он не знал какому заведению принадлежит этот узор, но был уверен, что у него есть коллеги или гости, которые знают того, кто знает. Тот, кто подскажет и даст наводку. А благодаря своим связям, Чонсу сможет проникнуть и в казино, и в клуб, и в бордель. Конечно же, в том заведении нужно будет найти особую комнату, где они с KJ останутся наедине. Чонсу ни за что нельзя переступать порог этой комнаты и садиться за игровой стол напротив KJ. Нельзя соглашаться на просьбу перетасовать карты. Чонсу нельзя говорить, что он не играет на деньги, чтобы не услышать, что они будут играть не на деньги. Нельзя, чтобы KJ сказал, что деньги — это скучно. Но что-то не давало покоя Чонсу. Что-то беспокоило его и скребло где-то под лёгкими. Будто внутри него уже отсчитывался таймер невероятно смертоносной взрывчатки. Аркан уже мёртвой хваткой держал его на месте, а путы окутывали тело без возможности пошевелиться. Его уже завели в стойло перед убоем и навели пневматический пистолет, заряженный гвоздём. «Мне нравится, когда ты объявляешь мою победу» Чонсу уже проиграл.