Попкорн-блок

Минхо помешивает куриный бульон, обжигается об крышку кастрюли и дует на порозовевшие подушечки пальцев. Пар облачками поднимается к потолку, и Ли блаженно выдыхает, согревая в нём лицо. Декабрь в этом году неприветлив и гадок, он кусается морозом, а чугунные батареи едва ли греют. До слуха Минхо доносится режущий скрежет, он не успевает обернуться, как по ногам бежит холодок. — Хёнджин, у меня уже губы синие, имей совесть, — шипит и хмурится. Хван чуть не падает с табуретки, когда Минхо зовёт его. Правой он держится за ручку обледеневшей форточки, с которой сыпется снег, левой сжимает пачку сигарет и улыбается погано: — Пощади, я быстро. — Окна в блоке закончились? — рычит старший и стискивает челюсти. Мороз на дворе такой, что после пар оголодавшие наперегонки бегут греться перед открытым холодильником. Хёнджин фырчит в ответ и опускает раму форточки, выпуская на улицу тепло, которое Минхо кочегарил всеми конфорками. Он поджигает кончик сигареты и делает вдох. Ли остаётся только поражаться тому, на что готовы курильщики, чтобы получить глоток дыма: хоть на обморожение первой степени, хоть на побои от мерзлячих соседей. Минхо трёт щиколодку носком другой ноги и пробует бульон с половника. Входная дверь хлопает, и Джин щелчком выбрасывает окурок подальше в сугроб с высоты четвёртого. На кухню забегают Чанбин с Джисоном в уличной одежде и с пакетами в руках – в магазин повелось отправлять тех, кого не жалко. Это были самые тихие полчаса за день. Минхо оборачивается через плечо, чтобы увидеть, как Джисон стряхивает снег с капюшона прямо на пол и оставляет лужицу, пока Чанбин начинает разбирать пакеты. У Ли глаз дёргается. — Ненавижу зиму, даже разговаривать холодно, губы обветрил, — жалуется Хан и уходит в коридор, чтобы повесить куртку. — Да что разговаривать, подышать даже нельзя, нос индевеет! — шмыгает Бин. — Как пахнет вкусно... Минхо ёжится и держится изо всех сил, чтобы не приложиться щекой к раскалившейся докрасна конфорке – может, хотя бы обуглив кожу он согреется. Внезапно он ощущает, как чужое тело прижимается сзади, а затем без предупреждения под свитер забираются ледяные руки, и Хо вскрикивает. — Да чтоб тебя! — взвизгивает он и пытается оттолкнуть Джисона, который издает протяжный выдох и гладит окоченевшими пальцами его напряженный живот. — О-о, тепло... — Хан шепчет с улыбкой, нащупывает шрам на талии старшего, — Не дёргайся, у тебя суп на плите. — Ты сейчас станешь главным ингридиентом. — Во мне кожа да кости! — защищается парень и притирается щекой к макушке Ли, — тёплый-тёплый-тёплый, боже, как хорошо... Минхо в настроении ворчать, но на Джисона не получается, Ли слишком быстро ему сдаётся. Он стоически терпит холод и прикусывает уголки рта, чтобы не разулыбаться. Хан прикладывается губами к его виску, и старший ощущает, как они растягиваются в улыбке. Пнуть бы его, чтоб не зазнавался, но слишком холодно, чтобы двигаться. Чанбин раскладывает продукты по полкам, вспоминая, кто из парней что просил взять. Когда пакет пустеет, Со достаёт с его дна длинный чек и несколько жвачек, а потом окликивает Хёнджина, который мучает форточную ручку, чтобы закрыть окно. — Для тебя взял со сдачи, — говорит Со, протягивая Хвану горсть вишнёвых "love, is..." — Их всё ещё продают? — удивляется Джин и спрыгивает на пол с табуретки, — охуеть, я их так давно не видел. Как бы не порвать. Хёнджин спешно начинает распаковывать одну за другой и вынимает из фантиков вкладыши, пахнущие химозными ягодами. У него глаза от радости светятся, когда он читает надписи под картинками. Бин знает, что Джин большой ценитель "лависок", он собирает мини-комиксы из этих жвачек с детства. Чонин называет это романтикой, Сынмин – синдромом Плюшкина. — Одни повторки. Вот это мы, — говорит он, тыкнув пальцем на картинку, где Адам и Ева обнимаются, любуясь закатом. Он прячет все бумажки в карман, а жвачки отдаёт Чанбину, — угощайся. Бин с довольной улыбкой сгребает в ладонь все вишнёвые резинки и тащит их в комнату. Хёнджин за ним хвостом. Он толкает дверь, и его глазам предстаёт картина маслом: Сынмин ловит за рукав Чонина, который не удерживает баланс на тумбочке с колёсиками и пружинистой кровати. Они вместе пытаются повесить под потолком гирлянду, представляющую собой нанизаный на нитку попкорн – за неимением лишних розеток приходится импровизировать. Рядом Бан Чан щёлкает по клавиатуре, заливаясь кофе. Крис взял на себя несколько чужих учебных проектов за деньги, чтобы накопить на билет в родной город, потому что цены на перелёты внезапно поднялись к зиме. Он трёт глаза пальцами, откидывается на спинку компьютерного стула, бормочет проклятия. Поскорее бы расправиться со всей работой и оставить её в уходящем году. Чанбин высыпает жвачки на стол, Чонина привлекает этот звук, и он вытягивает шею, ища глазами, что старший принёс. Хёнджин забирается на кровать своего парня и проверяет, что нового есть у него на столе, что можно забрать себе в качестве аванса перед новогодним подарком. Хёнджин, на самом деле, уже знает, что он получит от Бина, но уверенно делает вид, что нет — Чанбин не умеет прятать подарки и никто ему об этом не говорит. Сынмин тянется к потолку, чтобы приклеить подобие гирлянды на скотч. Кристофер подле них мученически выдыхает и закрывает крышку ноутбука. Как Чан им пользуются – один Бог знает: этот старик разваливается на запчасти, гудит как трактор (Чонин верит, что и работает, как трактор, на дизеле), легче добить его, чтоб не мучился. А ноутбук бы в ремонт сдать. — Закройте окно, дует, — урчит Чанбин. — Закрыто, — коротко отвечает Крис. Ветер свистит через щели в раме. Парень стаскивает со спинки стула тяжёлый плед и кутается в него, словно ему напомнили, что в комнате, видать, не майское марево. — Криво повесили, — говорит Хёнджин, со стороны глядя на чудо инженерного искусства, вытворенное Чонином и Сынмином. Гирлянда жалко покачивается на сквозняке и норовит упасть от стыда за собственную ущербность. — А мне нра— Сынмин закрывает Яну рот и хмурится на Джина: — Сам вешай, раз такой умный. Чтобы оборвать назревающий конфликт, Чанбин привлекает общее внимание, прочистив горло, берёт в руки чек наподобие свитка и зачитывает, кто из парней сколько должен ему за покупки. Парни раздражённо цокают и слезают с тумбочек и столов, чтобы перевести деньги, Джин лишь хихикает. Ручка двери скрипит ржавой пружиной, и все в комнате оборачиваются на заглянувшего Минхо: — Кто будет ужинать? — Я буду! — наперебой отвечают парни, улыбаясь. С кухни доносится аппетитный запах супа, от которого рот слюной наполняется. — Отлично. Тогда мойте свои тарелки, наливать некуда, — Минхо погано улыбается, оставляя парней в растерянном огорчении. Они клянутся сами себе, что больше не оставят посуду в раковине, но очередная клятва проживёт до первой грязной ложки. Чтобы собрать на кухне весь блок, приходится стучаться к Феликсу в соседний, чтобы одолжить два стула. В итоге на куриный суп приходит Феликс собственной персоной и приносит с собой три табуретки. Надежда Минхо оставить порцию на утро с крахом разваливается. Парни отодвигают стол от стены на середину кухни, гремят посудой, ставят чайник. Чана приходится ждать дольше остальных, потому что он не может отвлечься от работы. В конце концов, Сынмин заходит к нему, чтобы сказать, что его порция покрылась ледяной коркой. Это работает. Крис выходит из-за стола, разминает затёкшую шею и находит своё место за столом поближе к батарее, где можно упереть в неё ноги и греться. Когда в крошечной комнате ютятся восьмеро, становится тепло. Джисон крошит в бульон сухари (больше на стол), Феликс нахваливает готовку Минхо и просит выписать ему рецепт. Чонин брезгливо перекладывает кусочки мяса в тарелку Сынмина. Чанбин ковыряет обветренную кожу ладоней, на которых появляются микроранки, и Хёнджин обещает намазать его руки увлажняющим кремом. Минхо ест молча, довольный, что остальные оценили его старания – тарелки пустеют в мгновение ока. Он поднимается из-за стола и подходит к свистящему чайнику, достаёт восемь кружек – стеклянные, керамические, неизвестного происхождения, — и разливает по ним кипяток. Позволяет себе удовольствие подержать ладони над паром. Сахарница переходит из рук в руки, и кто-то (не будем показывать пальцем на Чонина) всё-таки просыпает. Он пытается незаметно стряхнуть сахар со стола, за что слышит упрёк от Кима, который только вчера провёл уборку на кухне. Любой другой бы на месте Чонина был бы уже не жильцом, но ему Сынмин прощает любые оплошности. Ян задабривает Мина, достав для него из вазочки последнюю "москвичку", на которую тот пускал слюни. Чанбин заговаривает о запредельных тратах на подарки, и остальные подхватывают злободневную тему. Даже повышенная стипендия не облегчает ситуацию, когда дело касается Нового Года – в декабре все равны. Это единственный месяц в году, когда парни жалеют о том, что у них много друзей, ведь каждому нужно подготовить подарок и не повторить прошлогодний, а ещё не забыть о семье. Проблемнее только найти время купить и упаковать каждый подарок, потому что зимняя сессия съедает выходные, а в этом году ещё и ущербная погода не способствует новогоднему настроению. Праздники убивают студентов. Тема разговора постепенно смещается на учёбу, потому что не все среди парней получили автоматы, и кое-кому приходится тратить последние дни уходящего года за зубрёжкой. Джисон и Чонин – те счастливчики, которые должны будут остаться в общежитии аж до тридцатого числа, чтобы сдать последний зачёт. Ян жалуется, что его домашние не дождались и украсили ёлку без него – оскорбляет до глубины души. Сынмин, Чанбин и Минхо не волнуются ни о чём, у них на столах уже ждут своего момента билеты на маршрутки. Хёнджин открывает расписание междугородней электрички, чтобы прикинуть, когда удобнее будет поехать домой. Феликс украдкой бросает взгляд на Чана, который не участвует в разговоре. У старшего поникший вид, он болтает ложкой остывший чай без сахара и кусает губы. Крис поднимает голову и замечает, что Ликс наблюдает за ним. Он знает, что он знает. Чан поднимается из-за стола, выливает в раковину остатки чая и ополаскивает кружку за собой, Ликс торопливо выходит следом за ним и юркает к старшему в комнату. Кристофер садится на стул и подтягивает края пледа, младший же запрыгивает на край компьютерного стола, сдвинув в сторону лампу. — Где будешь праздновать? — спрашивает он, глядя на Чана. Парень многозначительно вздыхает: — Останусь тут, у меня больше нет вариантов. Феликс кусает губы, сочувственно кивая. Он земляк Крису, они прилетели в этот город с другого конца страны. Вчера авиакомпания отменила все рейсы до января ввиду опасной для перелётов погоды. Они не попадут домой на праздник. Вся работа, которую проделал Крис, чтобы накопить на билет, прошла напрасно. Теперь он останется в пустом блоке, вдалеке от семьи и друзей, которые разъедутся по домам со дня на день. Ничего уже не имеет смысла. Феликс спрыгивает на пол, потому что с окна задувает под шиворот. Крис поднимается с места и разводит руки, держа края пледа, приглашает Ликса греться. Юноша обнимает его за талию, слышит, как Крис издает тихий смешок, укрывая его. — Я тоже остаюсь. Отпразднуем вместе? — Только вдвоём? — спрашивает Чан. — Ты, я, оливье, "Ирония судьбы", — хихикает младший, — посмотрим салют из окна. Созвонимся с родителями по видеосвязи. Чан прижимает Феликса покрепче к себе и соглашается. — Ты не выглядишь грустным. Тебе разве не жаль, что ты не попадёшь домой до следующего года? — интересуется Бан. Феликс мотает головой вместо ответа. Он всё своё сожаление выплакал вчера в горячем душе, не хочется плодить негатив и в душах близких. — Я буду счастлив отпраздновать с тобой. Здесь будем только ты и я, можно будет не оглядываться перед поцелуями и спать вместе. Чан хихикает над его шуткой и тепло чмокает в висок. Он не думал об одиночестве в этом ключе. Праздник начнётся и закончится тогда, когда они решат, на столе будут только те блюда, которые нравятся им двоим. Когда Феликс рядом, тоске нет места. Они давно не проводили время без никого, наслаждаясь только компанией друг друга, у них наконец нашлась такая возможность. Крис учится искать хорошее в плохом у Ликса, младший своим учеником гордится. Они друг другу заменят весь мир. В соседней комнате парни устраиваются за кровати Минхо, чтобы посмотреть комедию на ноутбуке Джисона. Хёнджин мажет ладони Чанбина жирным кремом, массируя пальцы, чтобы кожа не зудила. Хан, который пересматривал фильм десятки раз, отвлекает остальных ежеминутным "оо, сейчас самое классное будет!", за что получает щипки от Сынмина. Минхо вздыхает влюбленно над своим дураком, едва сдерживая улыбку — Джисон очарователен, когда от счастья не может заткнуться. Чонин забывает о реферате по экономике, который необходимо сдать к завтрашнему дню. Он лежит на груди у Сынмина, Ким пахнет как сладкий подарок, отпускать его не хочется ни-ко-гда. Каждый день – праздник, когда они вместе.