Концепция смирения

Холод скользит по рукам, забираясь под рукава пухлой куртки. Пальцами поправив маску на лице и натянув панаму ниже, на глаза, он жмурится. Противное чувство, отдающее тянущей, мерзкой тоской в груди, преследует. Сколько оно продлится? — Я брил только макушку, а затылком занимался хён, — болтает Чонгук, сидя под боком. — Тэхён вообще брился в салоне, но я посчитал правильнее это сделать вместе с хёном. Непривычно. Последний раз у меня такие короткие волосы были, когда я принёс из школы вшей. Мама решила не бороться со злом, а примкнуть к нему. — Она сбрила тебе волосы? — улыбается Чимин, хотя через маску этого и не видно. Чонгук смеётся и кивает. Он постукивает по кожаной обивке сидения хёндая, расставив широко ноги. На поворотах его колени стукаются о Чимина, поэтому в какой-то момент Пак закидывает ногу на ногу, смотря в окно. Шоссе постепенно обретает признаки более оживлённой местности — появляются домики, магазины, пешеходные переходы. — Думаешь, хёны уже там? — спрашивает Чимин, не отрывая взгляд от окна. На улице так тихо и серо, но снега нет. Дурацкий декабрь. — Тэхён-а с Джуни-хёном уже там, а остальные пока не писали, — Чонгук проверяет что-то в телефоне, а после прячет его в карман. Он наклоняется ближе, Чимин чувствует прикосновение и жар его пальцев у своей шеи. — А ты когда бриться будешь? Чонгук касается его блондинистых кончиков волосы, растирая волоски между собой, будто думая, что так они рассыпятся. — Вечером. — Ты собрал сумку? — Нет ещё. — Чим, ты… — Не говори. Я… знаю. Чонгук молчит какое-то время и волосы больше не трогает. Облокачивается о спинку сидения и продолжает отстукивать ритм, будто в тот раз не закончил. — Хочешь, вечером приеду? Можем вместе сделать всё. — Не нужно. Вечером будет Шуга-хён и родители приедут. Так что… я сам. Чимину трудно, и это видят все. Об этом знали все, когда разговор об армии случился между ними в первый раз. Об этом знают и сейчас — родители, компания, друзья, Юнги. В выборе даты ухода в армию он даже не сомневался — он взял крайний термин. Всё время перед армией посвятил тому, чтобы создать достаточно контента и провести заслуженный отпуск так, как того хотелось. Тихий отпуск в Европе, незаметные прогулки по побережью на Чеджу, долгие часы перед широкоугольным экраном с дорамами и нетфликсом, тренировки в своём темпе. Чимин не до конца наслаждался, скорее жил в ожидании. Иногда получалось не думать, получалось отвлекаться и сосредотачиваться на приятных вещах, которые дарят счастье и спокойствие в моменте. Хотток с цветными шпажками от Юнги-хёна на день рождения. Тэхён, пахнущий съёмочной площадкой с макияжем на глазах. Горячий ужин с Чонгуком в японском ресторане на оживлённой улице. Вечно занятой и пышущий философией Намджун-хён, фотографирующий Чимина на плёночный фотоаппарат. — Ты снова думаешь об этом, — раздаётся знакомый, шероховатый голос. Юнги коротко хлопает по плечу. Чимин оборачивается, замечая хёна, только что вышедшего из автомобиля. Никто пока его не заметил, поэтому Чимин ловит несколько секунд, принадлежащих только им. — Не могу перенастроить себя на позитивный лад, — это правда. Чимину трудно даётся запихать ненужные эмоции подальше, обычно они красуются у него на лице так, что его читает любой прохожий. — Сделай это на пару часов ради хёна и Тэ. Им нужна твоя поддержка. Идём? — он сжимает пальцы на его куртке, а Чимин кивает. Хён как всегда прав. Прощание проходит не слезливо, хотя Чимин ожидал, что не сдержится, когда руки коснутся бритого затылка лучшего друга. — Прости, Чимин-а, я не провожу тебя завтра, — говорит Тэхён, когда начинается дождь. — О чём ты? Ты идёшь первым, — Чимин улыбается, обнимая за плечо друга. Сокджин-хён и Хосок-хён очень поддерживают улыбками и уверенными взглядами. Неужели всё будет в порядке? Они будут в порядке? — У тебя ведь выходные? Останешься у меня? — спрашивает Чимин, когда Намджун и Тэхён скрываются со своими отрядами, а им остаётся доехать до Сеула. Юнги кивает водителю и снова смотрит на Чимина. — Конечно. Дорога до дома спокойная. Юнги рассказывает о работе и о том, что в офисе сломался кофейный аппарат, так что в пятницу он угостил весь свой отдел кофе из старбакса. Юнги рассказывает о коте и о том, что его шерсть особенно сильно липнет к его форме. Пускай на тёмно-синей ткани не так уж её и видно, но на спинке офисного кресла шерсти хватит уже на полноценный носок. Чимин смеётся, мягко обхватывая пальцы Юнги и кладя их на своё колено. Юнги рассказывает о том, что пишет музыку в свободное время, а по выходным ходит в спортзал, чтобы не терять форму. У него, конечно, и так был преимущественно сидячий образ жизни из-за постоянной необходимости создавать музыку, но теперь-то он особенно много проводит времени перед экраном. Юнги советует какие-то новые капли для глаз, а потом осекается — Чимину не пригодятся. Чимину телефон будут давать на пару часов в день, а всё остальное время он будет посвящать военной подготовке. — Я буду скучать, хён, — шепчет Чимин, смотря на свои колени и их переплетённые пальцы. Видит, как подушечки пальцев Юнги сжимаются на мгновение сильнее. — Мы говорили об этом, Чимин-и. — И что? Я знаю, что это не конец всего и мы не расстаёмся навсегда, но… я чертовски буду скучать по тебе. По всем мемберам. — Я тоже. Я уже скучаю по тебе, Чимин-а, — в подтверждение Чимин чувствует, как его костяшки поглаживают. Чимин со вздохом опускается виском на мягкое плечо хёна, скрытое пухлой чёрной курткой. Юнги крепко держит его ладонь в своей и предлагает вздремнуть — до Сеула два часа пути. Дом как всегда встречает тишиной и умеренной пустотой. Чимин привычно избавляется от обуви, а затем проходит на кухню, вскрывая жестяную банку с холодным чаем. Жажда замучила его, хотя на улице декабрь. Юнги раздевается спокойнее, и Чимин находит его полулежащим на диване в гостиной. Он что-то строчит в телефоне, поднимая быстрый взгляд на младшего. — Я в душ. На кухне ничего особенно нет — мама сказала выкинуть всё, что не съем в ближайшее время. Но там есть пиво и американо в банках. — Понял, разберусь. — Хён, ты… поможешь мне с волосами? Наверно, пора это сделать. Юнги смотрит на него чуть дольше обычного, после чего в уголках его губ мелькает улыбка. — Конечно. Позовёшь. Чимин справляется с душем быстро, а затем смотрит во влажное зеркало, зачёсывая мокрые волосы назад. Чёрт, как же он любит блонд. Решение покраситься перед тем, как обриться, было спонтанным, но Чимин ничуть не пожалел. Он подтягивает резинку спортивных штанов, после чего выходит из ванной, чтобы позвать Юнги. Хён приходит уже в домашней одежде и держит в руках по банке пива. Чимин благодарно хрустит открывашкой и делает несколько глотков. Возможно, это немного успокоит его нервы. Он ставит банку на раковину и тянется к шкафчику, из которого достаёт триммер. Его руки заметно дрожат, поэтому он просто вручает машинку и судьбу своих волос Юнги. — Нужно сменить насадку. Ты как хочешь вообще? — Юнги роется в шкафчике, ища другие лезвия. — Тут есть варианты? — нервно улыбается Чимин, садясь на ступеньку душевой кабинки. — Конечно. «Коротко», «очень коротко» и «пиздец как коротко», — Юнги улыбается, пока меняет насадку и выстраивает глубину лезвий. — Просто коротко, господин барбер. — Оба улыбаются, когда их взгляды встречаются. — Иди сюда. — Щетину твою недельную тоже сбриваем? — Юнги подходит ближе и цепляет пальцем подбородок, ощущая под подушечками жёсткие волоски. Чимин улыбается. — Тебе нравится моя щетина, — он обхватывает Юнги под ягодицами, приобнимая и утыкаясь подбородком в мягкий живот хёна. — Ну, она у тебя не синеет, так что выглядит не так уж плохо, — улыбается хён, поглаживая его колючую щёку. — Прекрати, ты любишь это, — Чимин тянет его на себя, чтобы прижаться щекой к щеке. Юнги ворчит, когда на его нежную кожу лица посягают таким наглым образом. Чимин хихикает коварно, потираясь усерднее. Юнги успевает поймать его подбородок и остановить, чтобы поцеловать коротко в щёку и вырваться из этой пытки. Он гладит его волосы, перебирает, пока Чимин успокаивается и снова принимает спокойное выражение лица. — Не хочешь напротив зеркала? — Нахер. Просто сделай это тут. Не думаю, что мне понравится отражение в любом случае. Юнги смотрит долго, держа в руках машинку. Чимин сцепляет пальцы в замок, опускается локтями на колени и опускает голову. Блондинистые пряди опускаются следом. Чимин смотрит на них и понимает, что нескоро ещё сможет носить подобную длину. Чёрт, это страшно. Это ужасно страшно. Казалось бы — это всего лишь волосы. Но сколько в них было свободы самовыражения. Его плеч касаются одним мягким движением. Дыхание застревает в горле, в глазах щиплет. Юнги обнимает, прижимается носом к затылку и перебирает влажные волосы. Сминает пальцами кожу шеи, разминает мышцы. Чимин цепляется за его предплечья в странном истеричном порыве. Ему не хочется ничего из этого. Ни уходить, теряя привычный образ жизни, ни лишиться волос, как части имиджа. Это всё чертовски пугает. — Тише, Чимин-и. Тише, — Юнги гладит его затылок, шею. Чимин чувствует мягкий поцелуй на макушке и жмурится — нельзя плакать. Ему завтра в армию, какие, к чёрту, слёзы? — Ты же знаешь, что тебя любят не за волосы, да? И я, и родители, и ами. Все гордятся и любят тебя. Дело не в волосах. — Да, хён, просто это так… — Обидно, больно, непривычно? — Мгм. — Я разрешаю тебе сделать селку со мной, когда я пойду в тренировочный лагерь, если ты обещаешь на грустить так сильно. — Ох, это действительно весомый аргумент, — Чимин поднимает лицо, мягко улыбаясь. Ладони Юнги опускаются на его щёки и чертят круги, поглаживают. — Ладно, давай. Чем раньше, тем лучше. Он напоследок зачёсывает волосы назад, после чего его движение повторяет Юнги. Шум триммера совсем не надоедливый, но сейчас он звучит как предвестник перемен. Чимин закрывает глаза и чувствует, как головы касаются у корней. Видит первые белые пряди на полу и затихает с тяжелым вздохом в груди, которого не хватает сил вытолкнуть наружу. Дороги назад нет. Юнги гладит его. Гладит нежно по ёжику на голове, ведёт ладонями от макушки к затылку, а после прижимается губами. Волосы такие короткие, что Чимин слышит, как они шуршат от прикосновений. Чимин кивает. Не то благодарит, не то соглашается, что да — это конец. — Покажись. — Юнги отходит в сторону. — Если совсем плохо, пообещай, что никогда не скажешь мне об этом. — Ты всегда выглядишь прекрасно, милый. Встань. Юнги убирает триммер на полочку и протягивает Чимину ладонь. Младший берётся за неё и переступает через кучку светлых волос на плитке ванной. В отражении мелькает силуэт, и Чимин боится не узнать себя. Юнги гладит плечи, смахивает с них редкие сбритые волоски и встаёт сбоку, заставляя посмотреть в зеркало. — Пиздец, — бормочет Чимин, касаясь макушки. Он привычным жестом хочет убрать чёлку назад, но вместо этого касается пустоты и кончиков коротких волос. Пальцы замирают. — А по-моему, очень сексуально, — смеётся Юнги, поглаживая затылок. Нежные движения постепенно сменяются на разминающие. Чимин смотрит на себя и поверить не может, что нечто подобное правда происходит. Он проводит по голове раз, второй. Это реальность, от которой ему больше не убежать. Губы сами собой размыкаются от неприятного, жгущего грудь чувства. — Ну что ты? Резко втянув воздух, Чимин закрывает глаза ладонью. Неужели вот так теперь и будет? Коротко стриженный в окружении таких же убитых горем пацифистов, у которых просто нет выбора. Хорошо, что это не навсегда, иначе бы он точно сошёл с ума от горя. Его гладят по спине, а когда раздаётся жалкий всхлип, то его обнимают. Чимин вцепляется в футболку хёна, пряча нос в сгибе его плеча. Юнги молча обнимает, всё прекрасно понимая. Он всегда понимал его на совершенно другом уровне, и сейчас — вовсе не исключение. — Всё будет в порядке. Ты будешь в порядке, Чимин. Чимин собирает небольшую спортивную сумку, пока Юнги на заднем фоне мычит незнакомый мотив. День проходит спокойнее, чем Чимин мог себе представить. Натянув шапку на макушку, он целует хёна в щёку. — Мне нужно провести лайв. Менеджер уже сделал замечание, что я слишком затянул с этим, — Чимин обнимает Юнги за плечи, разглядывая мягкие и такие знакомые черты лица. Как скоро он увидит его вот так же близко? — Тогда иди, я буду на кухне, — Юнги целует коротко в ответ, а после хмурится. — Мы не сбрили недельную щетину. Так и пойдёшь? — Да она за ночь снова отрастёт, хён. Утром сбрею, если тебе так спокойнее будет. — Чимин трёт ладонью щёку, улыбаясь. Юнги смотрит в ответ, радуясь, что хотя бы сейчас Чимин чувствует себя спокойнее и не думает о волосах. Хотя сейчас, на лайве, ему снова придётся столкнуться с реальностью. — Иди уже. Тебя ждут.