Кладбищенское приключение

-Вот они, друзья, это сектанты. Это сектантское кладбище, они тут постоянно тусуются. Я бы тоже охуела, если бы фанфик начался с такого. Вы хотите спросить, что вообще происходит? Я думаю, что нужно начать по порядку. Бухать Джисону категорически нельзя. О той хуйне, которую он творит бухим лучше вообще не слышать. Но если он пьет со своими друзьями, то хуйня уже творится с ним, и этот случай не исключение. Вообще-то, если бы бабушка Чана не переехала в Россию и не высылала бы своему любимому внучку каждый месяц по две-три бутылки водки, то пьянки этих стали бы немного, но всё же более адекватными. Хотя водку мы винить не будем, по крайней мере не полностью, во всём виноваты язык и гордость Хана. Именно он своим языком предложил поиграть друзьям в “Слабо не слабо”. Именно он из-за раздутой ещё больше алкоголем гордости не смог сказать “слабо” на Хвановское: “Слабо пойти ночью на сектантское кладбище и запустить оттуда прямой эфир в тикток?” Хан полнейший идиот, но как же жаль, что понял он это только утром, когда увидел на экране своего телефона сообщение от ненавистного Хёнджина: “Сектенсткае клодбещи и тикток с чэфиром”. И да, блять, он на каком-то сектантском кладбище, куда его отвезли на машине все его друзья. Хоть не пожелали приятного нервного срыва, и то спасибо. Но послать их всех нахуй Джисону всё равно очень хотелось, ведь все, даже Чанбин, который в момент игры храпел как орангутанг в период спячки, и не важно, что они в спячку не впадают, подтвердили, что Хан сказал “Не слабо”. На улице зима, снег буквально укрыл собой и Сеул, и эту деревушку в самой жопе Кореи тоже. Не то чтобы парню было так страшно ходить одному в темноте по совершенно незнакомому месту, он просто трясся от.. холода, да (у него не подступающая истерика, конечно же). —Вот чмоня Хван Хёнджин, мог бы и не бросать меня одного. Так ещё и блядский эфир в тиктоке. Заорать “Хёнджин-ебанат” Хану хотелось сильно, но, как он прочитал в интернете, на этом кладбище практически каждую ночь собираются сектанты, что логично, и, если они видят и слышат хоть какого-то “чужака”, то устраняют его. Каким образом написано не было, но думать об этом как-то не хотелось. Прояснив детали спора ещё в машине, эти два долбоеба клоуна ебаната идиота сошлись на том, что младший дойдёт до противоположной стороны кладбища и вернётся обратно, машина никуда уезжать не будет. Кстати, валидол и фенибут Джисон купил себе заранее и отдал их парням. Ну а вдруг что. К огромному счастью Хана, идти нужно было не вдоль территории, а поперек, что было намного короче. И менее психованно. На телефоне 97 процентов заряда, руки трясутся, фонарик освещает дорогу жёлтым светом, снег под ногами хрустит, а пальцы аккуратно нажимают на экран. Три секунды и… эфир начался. Ну что ж, голодная игра также началась, Хан Джисон.

***

К прямой трансляции тотчас присоединились шесть человек, которые и ждали Джисона в такой теплой и надёжной машине. Мыслей было дохуя. Было желание убежать и не возвращаться, набить лицо себе и Хвану, перестать быть атеистом и начать молиться богу, но зрители то не ждут, да и свалить из этой пизды хочется быстрее. —Всем привет, я на сектантском кладбище. Тыкаем-тыкаем по экрану. Камера телефона не может передать всю атмосферу, царившую в этом месте. Высокие деревья, в основном массивные ели, засыпанные снегом. Покрытые мраком могилы, на которых написано множество имён людей, уже ушедших из этой жизни и не имеющих второго шанса. Завывающий ветер, пронизывающий холодом всё тело, и белая луна, тускнеющая на огромном тёмном небе. “Пиздец”, – точнее и выразиться невозможно. —Друзья, активнее-активнее тапаем по экранчику. Я на сектантском кладбище. Уже 58 зрителей наблюдают за такими стараниями одного не дальновидного дебила. Вот она-популярность. “Что говорить то ещё.. Стоп машина, это что ещё за..” Нет, это была не белка, не зайчик, не хрустнувшая ветка. Не жужжание какого-то назойливого насекомого, не звук уведомления.. Шаги? Режим “Ушки на макушке” включен, паника откладывается на самую дальнюю полку сознания. Обернуться-увидеть потенциальную опасность в лицо, зато начать обдумывать план спасения. Идти дальше, как ни в чем не бывало-стать тем самым услышанным чужим. Поэтому Хан оборачивается. В буквально десяти метров от него медленно шёл человек, одетый в черного цвета балахон, и что-то показывающий своими руками, практически полностью спрятанными под длинными рукавами. Что было делать? Единственный вариант побега, который придумал Джисон - вести сектанта за собой до забора с другой стороны, а потом резко свернуть обратно и начать бежать. Жить ему уже хотелось намного больше, чем выиграть глупый спор. —Вот, дорогие зрители, это настоящий сектант. Смотрите, он хромает, у него что-то с ногой. Шутки шутками, а нужно было ускоряться, ведь опасность буквально наступала на пятки. А на стриме в это время собралась уже 1000 человек. И весь этот счастливый косарь во всей красе наблюдал ужас глубокой ночи в таком месте. Зная, что за Джисоном кто-то идёт, люди оставались на эфире, чтобы просто посмеяться с такого гениального парня, по их мнению захотевшего поехать на кладбище для развлекаловки (Хан такого бы никогда не сделал). Джисон старался не истерить раньше времени, он же быстрый, в зал ходит полгода, если что убежать-то он сможет, да и уебать кому-то при желании. А желание было. Каждый раз, оборачиваясь назад, Хан видел, как этот незнакомец шёл за ним, непрерывно волоча свои ноги по толстому слою снега. Напряжение витало вокруг Джисона, давя на черепную коробку и заставляя больше бояться. Он не знал, что с ним будет, если сектант его догонит, он не знал, куда его тот может привести, он не знал, что всё может зайти настолько далеко. Казалось-обычный спор, ничего не будет, ничего не случится. Но почему все пошло прямиком в пизду? Спустя ещё три минуты ходьбы вглубь кладбища и нарастающей в алгебраической прогрессии тревожности, Хан знал, что делать. Он был уверен в своем спасении, даже слыша хруст снега в десяти метрах от него. Было понятно, что до забора недалеко, так как шел он уже довольно долго. И знаете, это радовало его. А ещё его ждут успокоительные, поэтому нужно поспешить. -Вообще знаете, с этим мужиком позади меня даже не так одиноко скитаться по этому кладбищу. Чувство присутствия другого человека рядом успокаивает. Знаете, ещё одна важная деталь. Джисон профессионально каркает. Вдруг Хан видит свет от фонаря среди деревьев. Он и не далеко, и не близко. Кружок света направлен прямо на.. них обоих. Не только на него самого. Что было понятно в тот момент? Вообще ничего, Сон просто ощущал себя зажатым в бутерброд, и, если обычные сэндвичи он любил от чистого сердца, то в таком тройничке он участвовать не собирался. Казавшийся таким гениальным план потихоньку начинает проваливаться. Бежать нужно, бежать надо быстро, но некуда. Человек, державший фонарь, начал что-то говорить Хану, но тот ничего не смог понять. Вроде это был даже не корейский, а Джисон говорить кроме как на своём родном языке и английском не умел. Он технарь, а не лингвист вообще-то. Эфир в тик-токе все ещё шел, при этом никто из 1500 зрителей не допустил ни одной мысли, что все это была не постанова. Хану показалось странным то, что шедший за ним сектант остановился и не принимал никаких попыток догнать его. Буквально. Никаких. Он не сделал ни шагу в его сторону, он не начал что-то петь, как второй человек, он не стал звать других участников секты на помощь. Как будто он тоже… боялся? Мир вокруг стал казаться ещё опаснее, чем был пару минут назад. Джисон был буквально на грани между жизнью и смертью, причем в отношении одна к двум, что усугубляло и так хуевое положение. Мозги кипели, последняя извилина варилась в переживаниях и страхе за свое будущее. —Эй, чувак. Джисон ахуел. И ахуел ещё раз. И ещё. И ещё один раз. Но времени ахуевать дальше у него просто не осталось, поэтому он обернулся на голос. —Блять, я не знаю, как тебя зовут, но я от Хёнджина. Джисон направил свой фонарь на этого “сектанта” и увидел его собственной персоной, но уже без этого уебанского капюшона на голове. —От этого уебка? Серьезно нахуй? Он блять ещё и нанял какого-то парня, чтобы напугать меня ещё больше? Отправил меня сюда, заставил ходить по какому-то кладбищу и подумал, что это будет так весело? Я вернусь и —Завали, блять. Если ты хочешь вернуться домой, а не остаться здесь навсегда, то надо бежать, а не зачитывать такую нужную сейчас гневную тираду о мировой несправедливости,-четко и быстро сказал поддельный сектант. И он был чертовски прав. Они оба услышали шаги, уверенные и быстрые, в моменте переходящие в бег, а также голос, что-то кричащий им. Давило всё вокруг. Голова отказывалась соображать впринципе. Хану заложило уши, он вообще ничего не слышал. Ноги отказывались слушаться, а паника захватила в свои цепкие лапы весь организм буквально с макушки до пяток. Сейчас он сам вершит свою судьбу. —Бежим, блять! Но желание жить и теплая рука, потащившая его в сторону выхода из этого отвратительного места, были намного сильнее страха смерти.

***

— Хёнджин–ебанат! *Эфир окончен*