Терапия

— Послушайте, я не хочу усложнять это дело, поэтому… Постарайтесь отвечать честно, хорошо? — Конечно, сэр. — Почему вы решили развестись? События последнего месяца сложно назвать лёгкими. У Джисона все валится из рук, он потерял работу и поссорился с друзьями. Апогеем его нервного срыва стал развод с Минхо. Минхо, обычно всегда стоящий на стороне Джисона, и в этот раз не изменяет своим принципам. — Хочешь развестись? — спокойно спрашивает Ли, когда Джисон бьётся перед ним в истерике на полу. — Будет тебе развод. Джисон аж успокаивается в секунду. Минхо… Согласился? — Мистер Ли, — адвокат вздыхает и поворачивается к Минхо. — Вы будете оспаривать развод? Или вы уже всё обсудили со своим мужем? — Мы ничего не обсуждали, — говорит тот. — Он хочет подать на развод, я ему не мешаю этого делать. Если он хочет, то почему я должен препятствовать? Хан фыркает и уводит взгляд. — Значит так, — адвокат меряет их тяжёлым взглядом и закрывает папку. — У вас месяц. Вы обсуждаете этот вопрос между собой и если вы ОБА взвесите это решение, и оба будете хотеть этого, придёте ко мне снова. — Но сэр! — возмущается тут же Джисон. — Мы ведь уже здесь и всё обсудили. — Вы меня услышали, — говорит адвокат и встаёт, уходя из зала для переговоров. Джисон кидает злобный взгляд на Минхо и подрывается с места. Минхо только следит за ним взглядом, но ничего не предпринимает и не говорит. Домой они едут в полной тишине и Джисона кидает то в злость, то в грусть. Они заезжают за продуктами в магазин, и там тоже не говорят. Когда такая же тишина встречает Джисона и дома, а Минхо явно намеревается сбежать в спальню, Хан с грохотом швыряет пакет на пол. — Ты неадекватный? — слышится сзади. Джисон молчит. И вдруг пинает пакет со всей дури. — Эй, — повышает голос Минхо. Хан ещё раз пинает пакет и там что-то издает характерный треск. — ЭЙ! — Отстань, — устало ворчит Джисон и смотрит на пакет устало. В итоге ему придётся разбирать свой же хаос. Ну как разбирать. Он просто сидит и смотрит на всю эту кучу в пакете, даже не пытаясь что-то оттуда вытянуть. Минхо оставляет его и возвращается через полчаса. — Ты что, так и просидел все время? — удивляется Ли. — А тебе какая разница? — Если я спрашиваю, значит есть разница, — спокойно отвечает тот. — Минхо, иди куда шел. — Да что с тобой? — шипит Минхо и подходит ближе. Он подхватывает пакет и начинает вытягивать оттуда содержимое. Ком злости внутри Джисона закипает с новой силой и он пробует выдернуть пакет из рук старшего. Хан видит, что это сыграло эффект. Минхо не позволяет и смотрит на него неотрывно. Джисон взгляд выдерживает и снова дёргает пакет. — Завтра ты пойдешь к психологу. — А ты прямо нахуй сейчас! Джисон никогда не посылал Минхо, он вообще всегда был с ним добрым и тактичным. Минхо теряется на долю секунды, и Джисон тут же вгрызается в эту слабость. Пробует сказать ещё что-то, но Минхо уже успевает прийти в себя. Выдергивает его с пола и тащит наверх. Хан опирается, закатывая истерику, но его вталкивают в спальню и закрывают в ней. Минхо к нему не заходит и ничего ему не делает, но Джисон словно с цепи срывается. Кричит и лупит дверь что есть сил, швыряет все, что попадется под руку и создаёт в комнате хаос. Когда силы его покидают, он скручивается на кровати, на самом её краю и плачет долго и неотрывно, пока не засыпает. Утром он просыпается под пледом, а в комнате убрано практически все, что он натворил. Но Минхо дома нет. *** Джисон упирается идти к психологу очень долго. Пока Минхо не вталкивает его в машину и не везёт туда насильно. Джисон забивается на диване и смотрит на мужчину перед собой волком. Минхо остаётся за дверью. — Мистер Хан, — аккуратно обращается к нему психолог. — Меня зовут Кристофер и я буду вашим психологом. Я понимаю, что сейчас вам очень тяжело и страшно, но я буду помогать вам всем, чем смогу. Первый сеанс идёт очень тяжело и со скрипом. Джисон не доверяет, не хочет слушать и они просто молчат. Минхо везёт его домой в такой же тишине. Второй сеанс Кристофер пытается разговорить Джисона. Мягко, осторожно, но у него это получается. Джисон отвечает, хоть и свернувшись калачиком на диване. — Значит, вы не можете понять свои чувства сейчас и раньше такого не было? — Нет, сэр, — тихо отвечает Джисон. — Я впервые ощущаю себя так. Мне хочется кричать и все бить. — У нас есть специальная комната для такого, — кивает Крис. — Вы сможете там устроить полную разруху, хотите? Джисон хочет. Он в этой комнате рушит все трижды. И туда он едет как к себе домой, как на праздник. Ему выдают биту, молоток, но просят быть аккуратным. Джисон долбит каждый предмет, который видит, а стекло разбивает на мелкие куски. С каждым разом ему становится все легче и после третьего раза, он куда охотнее говорит с Кристофером на разные темы. — Вы сказали, что недавно умерла ваша мама. — Да, совсем недавно мы похоронили её. — Какие у вас были отношения с ней? Джисон морщится. И рассказывает. На этом сеансе он говорит долго вспоминая, отрывками, а под конец плачет навзрыд. Кристофер говорит ему, что теперь он должен плакать, если ему хочется, и инструктирует об этом Минхо. Джисон плачет в машине, плачет дома. Минхо постоянно где-то рядом, но близко не подходит. Следующий сеанс они с Крисом снова говорят, и в этот раз Джисон вспоминает больше и говорит куда эмоциональнее. Под конец он испытывает странные ощущения — вроде бы и счастлив, что все рассказал, но с другой стороны грустно. И на фоне где-то маячит чувство пустоты. Он моет руки и выходит из туалета, как слышит разговор Минхо и Криса в приемной. Джисон замирает, не показываясь и желая подслушать. — У него очень сильный нервный срыв. — Я могу помочь ему? Может я могу… — Нет, Минхо, нет. Будь рядом, поддерживай. — Вы можете сказать мне причину? — Когда Джисон будет готов и если захочет, он скажет. — Крис, я могу записаться к тебе на прием тоже? — Нет, не можешь. Я не могу вести вас обоих, но если ты сильно хочешь, я могу посоветовать тебе своего коллегу. Если не понравится с ним, можешь потом попробовать кого-то другого. Но Сынмина я могу порекомендовать тебе сейчас от себя, он хороший специалист. *** У Минхо, в отличии от Джисона, все ещё есть работа. Но он исправно откладывает все встречи и дела, чтобы возить Джисона к психологу. Хан все ещё не готов с ним говорить, как раньше, и они вообще практически перестали разговаривать. Минхо тоже начинает ходить к психологу. По вечерам он задумчив и даже заводит дневник. Хану очень хочется залезть туда и прочитать всё, но он одергивает себя. Минхо ведь не лезет на его сеансы с Крисом, значит и Джисон должен быть адекватным и не лезть в чужие мысли без спроса. Минхо забирает на себя готовку, уборку по дому, прекращая вызывать клининг. На вопрос зачем отвечает, что хочет дать Джисону возможность почувствовать себя дома, чтобы Хан не переживал, что кто-то может зайти, даже если и по расписанию. Это их самый длинный разговор за последнее время. На сеансах Джисону тяжело и он иногда очень хочет выйти в окно кабинета, чтобы эти мучения кончились. Но Крис слушает его, добр с ним, всегда поит вкусным чаем и вообще очень хорошо к себе располагает. Когда Джисон готов, они наконец-то выводят основную причину его состояния. — У тебя невроз. Это не страшно, он у многих есть. Но ты закопался в нем очень сильно и не слышал своих эмоций долгое время. Будем учиться их понимать. — Мне станет легче? — уточняет Джисон. — А тебе сейчас легче? — Да, намного. — Если справишься со всем, то станет, Джисон. В какой-то вечер Джисон остаётся на первом этаже квартиры, там где сейчас спит Минхо. Минхо читает, старается Хана не отвлекать от мыслей, но Джисон сам прерывает его. — Минхо, — тихо зовёт он старшего. Минхо тут же убирает книгу и поворачивается к Джисону. — Прости… Прости меня, — просит Хан. Ему тяжело даётся высказывать свои чувства сейчас. — Правда, прости. Минхо молчит. Бегает взглядом по лицу Джисона, явно замечает, что тот собирается плакать. — Как я могу помочь тебе? — вдруг спрашивает Минхо. — Что? — удивляется Джисон. — Как я могу помочь тебе? — повторяет старший. — Я… Я не знаю, — честно признается Хан и мотает головой. — Можно я… Побуду здесь? Я устал спать один и очень соскучился. Минхо кивает и двигается ближе к спинке дивана, тут же раскрывая руки. Хан подползает к нему и забирается в эти объятия как в спасительный круг. Минхо тут же прячет его в тканях своей толстовки. И Джисон впервые за долгое время чувствует себя в безопасности. *** — Я знаю, что вещи, которые я скажу, будут звучать ужасно, но я также знаю, что вы меня примите и не осудите, — тихо произносит Джисон. Крис кивает. — Я ненавидел её всей душой. Когда папа ушёл, она начала пить. И началась полная катастрофа. Я и сейчас не очень сильный, но тогда все было совсем плохо. Я не думал, что все может дойти до такого, но… Та сила, с которой она кидала вещи в меня и била, была слишком необычной для такой хрупкой женщины. Она много чего говорила. Что я дрянь, что я ничего не заслуживаю, что я умру под мостом и что я никому не нужен. Отцу, ей, никому. Она пила каждый вечер и я пытался сбегать к друзьям. Но она почему-то не могла оставить меня в покое. Она шла пьяная к ним, чтобы забрать меня и всегда делала это до момента, пока становилась совсем неадекватной. Чтобы никто не понял, что она действительно монстр. У меня в какой-то момент началась одышка, но ей было плевать. Мы не пошли к врачу и когда эта одышка произошла во время нашей ссоры, я думал, что умру. Она лупила меня такой тяжёлой сумкой для косметики, там ещё хранилось кучу просроченной ерунды, чтобы она могла себя штукатурить. И у меня началась эта одышка. Я пытался что-то сказать, но не мог. Пытался отползти, но мое тело словно сковало и меня начало трясти. Я мог просто закрыть лицо и голову руками, и в этой позе мне ещё больше не хватало воздуха. Я хотел и плакать, и кричать, но больше всего дышать… В какой-то момент я провалился. Словно был где-то на грани реальности и где-то в тумане. У меня был шум в ушах, но главное, пропало желание дышать. Я словно и не дышал вовсе, и вроде бы и не нужно было. Но вдруг вдохнул и снова, а после ещё раз. Её уже не было на кухне, сумка валялась где-то недалеко. Я не помню сколько я пробыл в этом состоянии, но я почему-то поднялся, проверил где она. Она была в ванной. Я пошел к себе, взял немного вещей в рюкзак на первое время и ушел. Мне тогда было пятнадцать. Почему-то я пошел не к друзьям в этот раз, а прямо в полицию. Рассказал им все и наверное мне поверили только потому, что я был весь в гематомах, а я даже не понял. Потом один полицейский отвёл меня к зеркалу и я смотрел на себя и не узнавал. Оказалось, что мой поступок был правильным, но я сделал его на автомате. Ее лишили прав опеки, меня отправили в детский дом, но я все равно принадлежал сам себе. Я ни с кем не дружил, практически там не появлялся, доучился и поступил в колледж. Там было лояльное руководство, они понимали меня, я был тактичен и аккуратен с ними. В колледже я встретил Минхо. С ним всегда было спокойно и хорошо. Я буквально почувствовал что такое жить, когда влюбился в него и когда он ответил мне взаимностью. Когда выпустились — поженились. И я думал я счастлив. А потом мне позвонила мамина знакомая. И сказала, что мама плоха и я просто обязан хотя бы навестить маму, если не хочу быть подонком. Я пошёл. Это было хуже чем ад. Ее вид, ее слова, я словно окунулся снова в то состояние на кухне. Только это было острее и хуже, потому что тогда на кухне мне не было с чем сравнивать. А тут, одаренный поцелуями и подарками мужа, я и подумать не мог, что все, что я испытывал ранее было таким… Словно ад. Через месяц она умерла. Я сделал все, чтобы похоронить ее с достоинством. Даже сейчас я не могу простить себя за то, что ненавижу её. А я не могу не ненавидеть, Крис, она меня почти уничтожила и за что? Чем я ей не угодил? Мы все неидеальны, но разве кто-то заслуживает такого отношения? *** — И что ты сделал тогда? — уточняет Сынмин. Минхо упрямо смотрит в потолок, закинув ноги на быльце дивана. Спасибо Сынмину, что разрешил лежать как вздумается. — Закрыл его в комнате. В спальне. Я надеялся, что он поплачет и ему станет легче. Я не понимал его состояния, а когда он начал крушить всё и кричать, я так сильно испугался. Он вел себя как сумасшедший. Я сидел под дверью на случай, если он себе что-то сделает. Сынмин, я впервые так сильно плакал. Я впервые столкнулся с таким. Но я не мог зайти туда, потому что он до этого бесился каждый раз, когда меня видел, я просто подумал, что если он побудет один, станет легче. Когда он стих, я подождал ещё немного и зашёл туда. Он спал, а в комнате, прости за выражение, но был полный пиздец. Он даже умудрился разодрать ткань на кресле. Я поправил что смог и укрыл его, и с того момента спал на диване. — Это первое твое потрясение в жизни? — С ним да. У нас обычно все ровно. Кроме секса, но не то чтобы мы делаем что-то дикое и постыдное. Просто он… Страстный? Я понял, что нужно звонить Крису и что-то делать. И я не знал как его поддержать, пока бы вы не объяснили мне, что нужно спрашивать и все такое. Я как-то вообще далёк от психологии и когда Кристофер пошел учиться на эту профессию, я его не понял. Но сейчас… Кажется Джисону легче. Я ещё не до конца понял. Я очень хочу ему помочь. — Это хорошо, Минхо. Но ты ведь у меня сейчас не для того, чтобы помогать ему, правда? — Ну, да. Как я и говорил на первой встрече с вами, у меня проблема с выражением эмоций. Я могу быть заботливым, это я знаю, но только в действиях и в подарках. А у Джисона, если я правильно понимаю по книге, что я недавно прочитал, у него язык любви это поддержка. — А у тебя? — У меня? — удивляется Минхо. — Какой язык любви у тебя? Ты знаешь свой язык любви? — Я… Я не знаю. — Хорошо, тогда давай мы с тобой их назовём. — Слова, время, подарки, помощь, прикосновения. — Ты любишь, когда тебя поддерживают словом? Хвалят? Джисон говорит, что ты в чем-то молодец? — Говорит. Но меня это только смущает. — Хорошо, ты любишь получать подарки? — Больше дарить. — Когда тебя касаются? — Терпеть не могу. Но Джисон исключение. Он знает, что я не люблю лишние прикосновения и всегда предупреждает меня, когда собирается обнять или просит об этом, чтобы я сам его обнял. — Это очень правильный подход. Время? Ты любишь, когда с тобой проводят время? — Да… Да, очень. Я очень ценю эти моменты и я думаю, что вот это мой язык любви. — Что на счёт поддержки? Помощи? — Ох, ну. Мне не нужна помощь, обычно мне просто нужны уши, чтобы высказать все, что я думаю, а дальше я могу справиться сам. — Хорошо. Значит твой язык любви время. Тебе хватает времени, которое ты проводишь с Джисоном? — Да. Но оно не всегда качественное, потому что… Мы живём вместе и это становится рутиной. — Попробуй рассказать об этом Джисону, когда у вас зайдет об этом разговор. Не дави на него, а просто расскажи что ты думаешь и чувствуешь. Особенно что ты чувствуешь, когда получаешь время вместе с ним. И подумай наедине что для тебя качественно проведенное время вместе. Расскажешь мне на следующем сеансе, договорились? — Да. *** Джисон скидывает тяжёлый альбом на стол и садится напротив Минхо. В отличии от Хана, у Минхо очень много фотографий из детства, поэтому у него несколько альбомов. У Джисона один и то, заполнен не до конца. — План такой, — говорит Джисон. — Обсуждаем все, что хотим выкинуть или оставить. Откладываем в разные стороны, а дальше придумаем как это заполнить? — Отличный план. Ты точно уверен, что готов к этому? — Да. Да, я уверен. Крис сказал, что если будет совсем плохо после этого, то позвонить ему. Если я буду неадекватным, набери ты, хорошо? — Не думаю, что до этого дойдет. Ты уже лучше ловишь свои чувства. Джисон кивает и открывает альбом. Они разбирают фотографии приблизительно два часа. У Джисона после этого остаётся абсолютно отвратительное чувство в сердце и во рту, словно он съел лимон. У Минхо с этим все не так плохо и он откладывает всего несколько фотографий, которые приносят ему плохие воспоминания. У Джисона это практически все. И когда он видит, что его толстый альбом как будто издевается над ним, прогибаясь из-за пустых страниц, на него снова накатывает. Он просится к Минхо в объятия и тихо плачет, пока старший его качает. — Это нечестно, — всхлипывает Джисон. — Зачем ей вообще подарили фотоаппарат. Эти фотографии вызывают только боль и я на них совершенно несчастлив. Только там где папа, но я там совсем маленький. — Хочешь мы ее вырежем с тех, где ты себе нравишься? — Нет, я все равно буду знать, что она там была. И я оставил некоторые, всё-таки она была моей мамой. Просто взгляни на этот альбом, Минхо. Я словно и не жил вовсе. Там фотографий десять от силы. Джисон всхлипывает и зарывается лицом в футболку старшего. Минхо гладит его по волосам, целует в затылок и спрашивает: — Могу я отойти на пару минут? У меня есть кое-что для тебя. — Хорошо, — тихо шепчет Хан и отстраняется, обнимая себя руками. Минхо уходит в спальню, шуршит там немного, а после возвращается к Хану. — Держи, — Минхо протягивает младшему небольшую коробку. — Это не только от меня. Феликс и Чонин тоже добавили туда немного всякого. — Что это? — не понимает Хан и снова опирается на Минхо, теперь спиной, пока старший его обнимает за талию и кладет подбородок на чужое плечо. — Открывай. Джисон открывает коробку и смотрит на содержимое. Не очень понятно, всякие бумажки, и он начинает перебирать. Берет в руки билет в кино, к которому скрепкой прикреплена записка. «Это мог бы быть человек-пук, но это человек-паук, что делает его в разы скучнее, не находишь? Люблю тебя бро, Феликс». Под скрепкой также находится и фотография. На ней Феликс пытается сделать селфи, пока Джисон закатывает глаза, а на его голове три пары очков. Они дурачились тогда, когда ходили в кино с друзьями. Джисон молча перебирает коробку и вдруг понимает. Все его друзья и Минхо распечатали их общие фото, и где смогли, прицепили памятные билетики, бумажные браслеты с вечеринок, брошюры с фестивалей и прочую ерунду. Джисон даже не пытается остановить поток слез. Плачет, потому что Крис сказал, что нужно плакать. Он плачет и в какой-то момент уже не видит, что читает. Минхо молчит, держит его в объятиях для поддержки, качает из стороны в сторону. Джисон сжимает коробку дрожащими пальцами. — Спасибо, — шепчет Джисон. — Правда, спасибо. — Пожалуйста. — Но билеты и прочее… Ты же хранил их для себя… — Если захочешь бросить меня по-настоящему, просто отдай мне их назад, хорошо? Даже если будешь ненавидеть меня, просто дай мне вытянуть их из альбома. Сейчас мне достаточно того, что они будут у тебя и ты их сохранишь. — Минхо… — Ммм? — Я люблю тебя. — И я тебя люблю. К вечеру альбом Джисона наполнен фотографиями наполовину. У него есть несколько фотографий из детства, перерыв в школьное время, и дальше практически весь альбом занимают друзья и Минхо. Джисон прячет альбом в спальне, но перед этим долго смотрит на него неотрывно и гладит пальцами обложку. *** — Я буду приходить к вам теперь реже, — говорит Джисон. — И если мы можем сделать следующие две встречи с вами онлайн, я был бы благодарен. — Конечно. Как ты себя чувствуешь? — Ммм, хорошо? Спокойно впервые за долгое время. — Я рад, правда. Ты отлично поработал, Джисон. — Есть ещё над чем, — улыбается Хан. — Но… Я чувствую себя правда лучше. Мы, кстати, едем в отпуск! Минхо взял нам билеты в место, куда мы оба мечтали попасть! — И куда же? — улыбается Крис. — На Фарерские острова, — восхищенно рассказывает Джисон. — Ему дали отпуск и мы полетим туда, а там так красиво, вы бы знали! Я столько видео смотрел про это место! Там овцы могут ходить по крышам дома, а крыши покрыты травой для этого! Там все зелёное, и есть такие небольшие разноцветные дома! — Они принадлежат Дании? — Да! — Это должен быть очень хороший отпуск! — Я так мечтал об этом! Могу я закидать вас фотками? — Чтобы я завидовал? — наигранно ворчит Крис. — Да, — хищно улыбается Джисон. — Я с удовольствием посмотрю фотографии. Тогда напиши мне, когда ты сможешь выйти на связь, чтобы мы с тобой выбрали время нашего онлайн-сеанса. — Спасибо! *** Минхо устало потягивается и садится на небольшую лавку возле дома. Джисон в паре метрах от него пытается подойти к овечке, что смотрит на него как на дурачка. Перелет был тяжёлым и им пришлось лететь очень долго, и пока они доехали до своего мини-отеля, успели устать просто до невозможности. Джисону это, однако не помешало сразу приставать к бедному животному. — Она боится меня, — жалуется Хан. — Я иногда тоже, — шутит Минхо. — Ты что думаешь, что если ты меня сводил к психологу и я такой весь проработанный, ты можешь шутки здесь шутить? — хищно щурится Хан и склоняется над Минхо, опираясь руками в лавку позади него. — Я думаю, что могу любить тебя и быть собой, и ты это примешь, — Минхо обнимает его за талию и любовно смотрит в глаза. Джисон тут же успокаивается и обнимает мужа в ответ. — Я тебя тоже люблю. Кстати… — Мм? — Вчера звонил адвокат и был очень напуган. — Что, почему? — Он думал, что мы убили друг друга. Мы не объявились за эти месяцы. Минхо прыскает от смеха. — Нужно было подыграть. Сказать, что ты меня закопал на заднем дворе, потому что я не хотел давать тебе развод. Джисон хмыкает. — А это идея. Но лучше я закопаюсь вместе с тобой под одеялом. А ПОТОМ ПОЙМАЮ ЭТУ ОВЦУ! — Джисон!