Спасибо, мой дом

Объятия Бахийи всегда ощущались как возвращение домой, а возвращение домой было любимой частью дня для Хикару. Иронично, потому что Хикару почти всегда знала, когда она уйдёт из дома и когда вернётся обратно. Просто дом ощущался действительно домом, чем-то уютным и родным лишь тогда, когда Бахийи была рядом. Год выдался довольно неудачным, и это мягко сказано. Этот год стал годом, полным борьбы, потерь и горьких перемен, но в нём всегда присутствовала одна важная для Хикару константа, одна сияющая звезда, которая заставляла её жить и надеяться на лучшее будущее. Это без сомнений была Хюнин Бахийи, самая милая девушка во всей вселенной. Их отношения начались с общей пары друзей или же просто пары – Кая и Ёнджуна, которые были старшими братьями девушек, ночных танцевальных тренировок в профессиональной студии, уютных ночей на потертом диване за просмотром романтических комедий и повторов шоу айдолов, где когда-то были и они тоже, улыбающихся сердец, ярких-ярких глаз и надежды. Очень и очень много чертовой надежды. Хюнин Бахийи была воплощением солнечного света, открытой и веселой личностью, которую она с гордостью и радостью демонстрировала всем своим друзьям, а иногда и просто окружающим. Но Бахийи, Хийи для Хикару, была не просто сияющим солнцем. Бахийи, Хийи для Хикару, была луной, мерцающей, блестящим сквозь кружево снега светом, который проглядывал сквозь тонкие облака и освещал саму Хикару, осыпая её ночным комфортом и заботой, настоящей лаской и искренним теплом, ведя её сквозь неизведанную тьму и любя её даже со всей её неприглядной внешностью и не слишком открытым характером. Любила и за скрытые шрамы, не задавая никаких вопросов. Луна была другом лишь для тех, кто уважал ее, и Бахийи разделяла ее грацию и гибкую элегантность. Она вся, целиком, полностью и насквозь, меняется от фазы к фазе с каждым плавным движением. Тьма и свет переплетаются в очаровательнейшем спектакле, великолепном и манящем. Всё это было в Бахийи. Бахийи была для неё теплым свитером, в котором можно было прятать замёрзшие пальцы и греть обмороженные щеки. А главное в него можно было кутать душу. Прятать её от других и быть уверенной в её сохранности. Греть её от хладности окружения. Бахийи была для неё звездой. Далёкой и дарящей надежду, сверкающей и недостижимо манящей. За ней хотелось идти, её хотелось достичь, хотелось коснуться и прижать к сердцу, согревая окоченелую душу. Бахийи была всем для Хикару. И Хикару на все это согласилась. Потому что Хикару была ветром, тем, кто дул вокруг луны, иногда немного холодным, иногда немного теплым, но никогда не окружавшим ее. Диким ветром, свободолюбивым бризом, который невозможно укротить, постоянно меняющимся, ветером, который считается само собой разумеющимся, но тут же становящимся ценным, стоит только упустить, потерять его. Диким ветером, свободолюбивым бризом, который не смог укротить, по крайней мере, никто, кроме возвышенной луны. Ветер, который всегда хочет быть рядом со своей луной. Тот, которому всегда нужно быть все ближе и ближе и еще ближе. Ветер, который помогает луне сиять, сдувая все эти слабые облака, закрывающие этот желанный блеск, следит за тем, чтобы вечное сияние луны пульсировало все сильнее и сильнее с течением ночи. Полной противоположностью. Этот контраст заставлял Бахийи с ней на фоне сиять только ярче день ото дня. Вот это была она. Это была Хикару. Хикару, которая повсюду следовала за Бахийи ещё до того, как они начали встречаться, как влюбленный щенок, преследующий любимого человека и провожая его глазами. Хикару, которая отпугнула поклонников Бахийи, гордо заявив, что та уже занята. Хикару, которая завернула Бахийи в одеяла, когда та заболела, и за два часа приготовила ей пять чашек её любимого горячего мятного чая. Хикару, чьим любимым хобби помимо рисования быстро стало рисование Бахийи во время разминки, перед тренировкой, после тренировки и в процессе ее проведения, да вообще всегда, когда Хикару видела девушку особенно красивой. Бахийи всегда была красивой. Всегда без исключения. Хикару, Хикару для Бахийи, это оберегающий ласковый ветерок, что не даёт облакам закрыть её белоснежный нежный свет. Это благословенный дождь после грозы, успокаивающий и теплый. Это зимнее утро, когда солнце отражается на снегу, и это делает его особенно ярким и незабываемым. Это кружка горячего шоколада, которая согревает руки и душу изнутри. Это любовь. И как могла бы луна устоять перед своей прекрасной ветреной девушкой? Как она смогла бы уклониться от того, чьи глаза были подобны космическому пространству, а улыбка сверкала россыпью самого дорогого жемчуга? Как могла бы Бахийи отрицать существование своей любви к самому дорогому человеку, к той, одно лишь присутствие которой всегда пробирает все кости от дрожи восторга? Хикару первой влюбилась в Бахийи, но Бахийи продолжает влюбляться всё сильнее еще долго после того, как ветер впервые коснулся луны своим длинным шлейфом-хвостом. – Привет, лучшая девушка на всей планете. Хикару не отрывается от листа своего скетчбука, продолжая рисовать полоски светло-желтого цвета. – Почему ты здороваешься с самой собой? Заново открываешь свою личность, да? Хотя знаешь, ты всё же самая лучшая девушка во вселенной, а не только на этой планете. После нанесения цвета она откидывается назад и обнаруживает, что пара нежных рук проникает в её волосы. Длинные тонкие пальцы пробегают по прядям, осторожно потягивая их, возвращая выбившиеся прядки на место. — У тебя снова краска в волосах, Рун.- хихикает Бахийи. – Ой, да? И какие цвета ты видишь? – Трудно сказать. - задумчиво тянет Хюнин. - Я вижу много горячего шоколада, теплого и вкусного. Я вижу чернику, сладкую и терпкую одновременно. Есть немного перца чили, яркого и чертовски острого. И немного солнышка. Хикару поворачивается, поднимает взгляд и видит блестящую улыбку в форме сердечка на чужих губах. Так и хочется их зацеловать. – Ты голодна? - спрашивает она весело. - Иначе почему ты просто говоришь это так, словно хочешь меня съесть? – Сегодня канун Рождества. А ещё, очевидно же, что и то, и другое. И вот они смеются. В конце концов, Хикару откладывает скетчбук и идет с Бахийи на кухню, чтобы вместе приготовить праздничный новогодний ужин, ингредиенты для которого любезно предоставлены старшими братьями, которые тоже, очевидно, хотят заглянуть к ним и посидеть вот так, вместе. Как когда-то сказал Кай, устроить двойное свидание, но выразиться так Хикару ни в коем случае не могла, потому что в прошлый раз после такого заявления Бахийи залилась румянцем до такой степени, что её лицо цветом походило на яблоко не верхушке их пирога. Хикару каждый раз хихикает, когда вспоминает это выражение лица. Она проходит мимо их холодильника, но затем останавливается, чтобы просмотреть все полароиды и наклейки, которые наклеил на него Бахийи. Она улыбается, заметив особенно мтлый снимок, – который по-видимому является заслугой камеры Хюнина-старшего, – где Бахийи мягко целует её в лоб, а в глазах Хикару нет ничего, кроме любви. – Это забавно, - замечает она в мыслях, потому что она до сих пор так смотрит на свою любимую. Бахийи танцует на месте, помешивая воду в кастрюле, и Хикару не может не задаться вопросом, как ей могло так повезти. Поэтому без дальнейших церемоний Хикару хватает маленький сверток, прилипший к холодильнику, и обнимает Бахийи за талию, разворачивая её и смеясь вместе с ней, прежде чем усадить её прямо на столешницу. Одинаково широкие и сияющие улыбки красуются на их лицах. Только тогда Бахийи замечает, что Хикару держит кое-что над их головами. – Омела? Онни, ты это серьезно? - Бахийи смеётся. — Я хочу рождественский поцелуй, - серьезно отвечает Хикару, давая понять, что это ни в коем разе не шутка. — Оу, - воркует Бахийи. - Что-то ещё, быть может? И находится ответ, о котором Хикару не нужно слишком много думать. – Объятья. Бахийи хихикает такой нехности и поднимает бровь. – Это все? — Бахийи, - серьёзно начинает Хикару. - твои объятия значат для меня всё. Они ощущаются как любовь и привязанность. Твои объятия напоминают мне о тебе, заставляют меня чувствовать, что я наконец-то дома. Хийи? Бахийи смотрит ей в глаза, впитывая каждое слово и сталкивается с Хикару лбом. – Да? - шепчет он и её голос немного дрожит, выдавая то, как волнительно и дорого это для неё. – Спасибо, что ты мой дом. С Рождеством, милая. – Счастливого Рождества, моя Хикарун. - хихикает Бахи йи и целует свою девушку, едва ли сдерживая тронутую слезу. Её глаза блестят особенными искрами.