innocent?

      — Арс, это, блять, ненормально! — Дима уже пятый раз выкрикивает эту фразу, вскакивая с кресла в своей квартире, — ты озабоченный или ёбнутый?       — Да, Арсюх, какой-то это нездоровый интерес, — поддакивает Серёжа со своего места на диване.       Арсений в очередной раз закатывает глаза, не желая снова выслушивать о том, какой он странный.       — Мне уже надоело вам объяснять, я просто волнуюсь за него.       — Да, блять! Я тоже волнуюсь за своего сына, но меня не будет ебать, кого он или кто его будет ебать, окей?! — Позов взрывается и выглядит так, будто готов начать драку. Арсений драться сегодня не планировал.       — Меня тоже, как ты выразился, ебёт не это, Дим, — спокойно произносит он, хотя бутылка вина в крови даёт о себе знать лёгким помутнением сознания и тяжестью в теле.       — А что тогда? — Устало спрашивает Матвиенко, отпивая сок. Для Попова остаётся загадкой, как он может с ними всегда тусоваться, когда они напиваются, а он ни капли не пробовал.       — Здоров ли он, был ли у него кто-нибудь уже или он ещё, как бы сказать, чист, — пожимает плечами он, уверенный, что это абсолютно нормальный интерес со стороны родителя.       — Он ебанутый, Поз, больше не спрашивай, — заключает Серёжа.       — Да ну почему?! — Обиженно восклицает Попов, поднимаясь с пола, на котором он лежал последние полчаса.       — Потому, что других родителей не интересует половая жизнь их детей. Точнее, не должна интересовать, — голосом врача, разговаривающего с сумасшедшим, произносит Позов, — а я тебе говорил, — поворачивается он к Матвиенко, — его этот взгляд-сердечки лет с семнадцати Антона абсолютно ненормальный, а ты всё «ой, как мило, он его так сильно любит», вот и приплыли.       — Блять, вы сами ёбнулись, — уже по-настоящему злится Арсений и натягивает свою куртку. Находиться с теми, кто его совершенно не понимает, для него сложно.       — Антону привет. Только у него не спрашивай ничего из того, что ты сказал нам! — В спину ему орёт Дима, и Попов, показав средний палец в сторону комнаты, вызывает такси.

🥀🥀🥀

      — Пап? Это ты? — Голос Антона из кухни отдаётся волной тепла в груди Арсения. Он обожает возвращаться домой, ведь его мальчик всегда здесь.       — Да, Антош, — ласково отзывается он и снимает с ног кроссовки, которые ему подарил сын пару месяцев назад. Вторые в чёрном цвете он купил для себя. Попову тогда это показалось очень милым.       — Как отдохнул? — Антон выходит в коридор в своей растянутой толстовке и серых спортивных штанах, с растрёпанными волосами и тёплым взглядом. Арсений очень любит его такого — мягкого, домашнего, без кучи стильного шмота и магазина бижутерии на руках и шее — такого тоже очень любит, но настоящего больше.       — Могло быть лучше, если б не эти идиоты, — не сдержавшись, фыркает он, пытаясь стянуть с себя кожанку. После третьей попытки Шастун (когда Арсений забирал сына из приюта, у него уже была фамилия, которую он решил не менять, потому как в интернете он уже был известен под ней) подходит ближе и, взяв за один рукав, снимает её.       — Сколько ты выпил? — Хмыкает он, но не осуждает. Антон никогда его не осуждает.       — Не так уж и много, — улыбается Арсений и раскрывает руки для объятий. Шастун смотрит на него пару секунд, но затем сдаётся, и Попов сгребает его в охапку, — так люблю тебя, — слова сами вырываются изо рта и путаются в волосах Антона, и Арсений чувствует, как тот напрягается в его руках.       — Кушать будешь? Или спать сразу? — Отстраняется парень. Попов хотел бы простоять с ним так вечность.       — Спать. Завтра в компанию нужно съездить, хочешь со мной? — Мужчина осторожно протягивает руку к лицу Антона, чтобы убрать мешающую прядку волос, спадающую прямо на глаза. Мягко заправляя её за его ухо, он замечает, как пунцовеют щёки парня. Слегка нахмурившись, Арсений одёргивает пальцы и надеется, что ему это показалось из-за алкоголя в крови.       — Да, наверное, — отвечает тот и прикладывает ладонь к затылку, опуская голову и взгляд. У Арсения было довольно много партнёров (не в сексуальном плане — он более пяти лет пытался устроить свою личную жизнь, чтобы у Антона была полная семья), так что он отлично понимает, о чём именно говорят эти действия. И это, ой, как плохо.       — Тогда иди к себе, завтра рано вставать, — насколько возможно строгим голосом произносит он, старательно вытесняя из головы все опасные мысли, которых стало ещё больше после разговора с друзьями.       — Ладно, спокойной ночи, — буркает Шастун и быстро ретируется в свою комнату. Мужчина с облегчением выдыхает. С надеждой на то, что утром всё будет, как всегда, он также уходит в спальню.

🥀🥀🥀

      В какой момент потолок своей комнаты сменяется лицом Антона, Арсений не знает. Просто обнаруживает себя сидящим у его кровати, а свои пальцы в его отросших волосах.       Перебирая светлые локоны, он внимательно рассматривает его лицо, удивляясь, когда он успел так сильно измениться со своих десяти лет. Казалось бы, только вчера перед Арсением был маленький мальчик, ниже него ростом, а уже сегодня — взрослый парень с мягкими, но мужественными чертами лица, и выше «отца» на целых семь сантиметров. И это только о внешности. Внутренний мир Антона и его жизнь так же сильно изменились. Если несколько лет назад он ради веселья вёл свой подростковый YouTube-канал, был больше беззаботным и наивным, то сейчас интернет — его место работы, а характер закалился в этой бездушной борьбе за популярность.       Арсений верит, что даже в этих условиях неизменным осталось лишь одно — их отношения. Он так же сильно любит его, а Антон так же преданно восхищается им. Он как-то сказал об этом на своём дне рождения: «Пап, я, если честно, очень тобой восхищаюсь». Арсений тогда опешил сильно, ведь, несмотря на открытую душу Антона, тот редко может говорить что-то насколько искреннее. Он спросил, почему, и ответ был не менее поразительным: «Ты столько добился сам, не сломался, всегда следишь за собой, выглядишь, как греческий Бог, и при этом воспитываешь меня, хотя мог бы давно жить с кем-то, кого полюбишь». Мужчина едва сдержал себя от того, чтобы вслух сказать ему, что кроме него ему никто и не нужен, что он уже однажды полюбил, и его любовь растоптали, поэтому всё, что от неё осталось, он собрал только благодаря ему, Антону. Однако в тот период у мальчика был переходный возраст, и любые неосторожные слова могли привести к неисправимым вещам. Именно поэтому Арсений только поблагодарил и сказал, что просто пока не встретил нужного человека.       После этого воспоминания на мужчину накатывает необъяснимая грусть. Он смотрит на мирно спящего парня и понимает, что кто-то другой будет иметь право лежать рядом с ним, обнимать его и разглядывать вот так близко, а ещё сможет целовать его, и это почему-то прям совсем ужасно. А что, если этот «кто-то» уже есть? А что, если у этого «кого-то» ещё больше прав? Ведь Антон бисексуален, и Арсений знает об этом, сын сам ему признался пару лет назад. Именно тогда в Арсении и зародилась эта нездоровая «забота» о его половой жизни. Он сам несколько раз спал с парнями, три года назад даже пытался построить отношения с одним, вот только это всё было тщетно — во-первых, никто не хотел принимать то, что у него взрослый сын, а во-вторых, Попов боялся, что сам Антон не примет такого поворота событий. После подобного опыта он хотел бы максимально парня от этого оградить, даже понимая, что они не в средневековье, и он не сможет его просто закрыть дома и не отпускать от себя.       — М-м, Арс, — сквозь сон неожиданно шепчет Антон, отчего Арсений, утонувший в размышлениях, вздрагивает всем телом. Расширившимися от удивления глазами он моргает несколько раз, прикидывая, снова воображение или он реально услышал, как сын назвал его по имени. Шастун рушит любую надежду на фантазию, произнося на грани стона:       — Арс, пожалуйста.       Попов чувствует, как волна мурашек расползается по всему телу, и с силой прикусывает свою губу, чтобы переключить внимание на боль, потому что это «блять, ненормально» — всплывает в голове голос Позова. Осторожно выпутав пальцы из волос Антона, он делает глубокий вдох, всё ещё списывая все свои реакции на невыветрившийся спирт в организме.       Антон выглядит расслабленно, так что вряд ли это кошмар, и Арсений не хотел бы знать, что ему снится, раз он так спокойно называет его сокращённую форму имени. Он тихо поднимается на ноги, отставляет пуф, на котором сидел, и разворачивается, чтобы уйти и поспать хотя бы пару часов до будильника, но…       — Не уходи, — тихий шёпот сзади одной фразой выбивает почву из-под ног.       — Я тебя разбудил? — Сглотнув вязкую слюну, Арсений поворачивается обратно и оказывается сражён этим нежным взглядом. Боже, что происходит?!       — Нет, я просто почувствовал, что ты здесь, — дайте Арсению кислородную маску, ему нечем дышать.       — В экстрасенсы метишь? — Пытается он разрядить обстановку, но взгляд Антона приковывает, обезоруживает.       — Ложись со мной, вставать ведь рано, — он напрочь игнорирует реплику и немного двигается на своей широкой двуспальной кровати. Арсению нужно две кислородных маски.       — Ты уже не маленький, — хмыкает он, изо всех сил стараясь сохранить остатки рассудка.       — И? Боишься, что буду приставать? — В ответ усмехается Шастун, и это пиздец.       — Антон, — снова тем своим строгим тоном говорит Арсений, немного сужая глаза, чтобы отразить серьёзность, хотя внутри всё плывёт и плавится от происходящего.       — М? Я не кусаюсь, — Антон смеётся и хлопает пару раз рядом с собой. И когда он стал таким?       — Ты точно проснулся? — Решает проверить свою теорию о лунатизме Попов, и «проваливается», слыша тихий смех.       — Ар-, пап, ну, ты чего? Раньше же спали вместе, всё нормально было, ложись, — Арсений с трудом держит лицо, осознав, что Антон за малым не назвал его «Арсом» в лицо.       — Хорошо, — сдаётся он, решив, что утро всё рассудит. Обойдя с другой стороны, он ложится справа от парня лицом к нему. Шастун тоже поворачивается на бок и смотрит. Смотрит так внимательно, так пронзительно, будто знает все мысли Арсения, будто и правда читает его.       — Ты очень красивый, — выдаёт шёпотом, на грани слышимости, вынуждая уже сонного Арсения широко распахнуть глаза от неожиданного комплимента.       — Ты ещё красивее, Антош, — мягко улыбается он в ответ и опять протягивает руку к его волосам — магнитит сильно. Парень довольно жмурится, подставляясь под прикосновение, и вблизи Попов чётко видит его покрасневшие щёки.       Следующая собственная мысль пугает до ужаса — Антона хочется притянуть и поцеловать, но не в щёку, как в детстве, а в эти пухлые губы. Он точно ебанулся, Серёжа абсолютно прав.       Испуганно выдернув руку, он ошарашенно смотрит на (очнись, Арсений) сына.       — Скажи уже, — Антон приоткрывает глаза и ловит его взгляд.       — Что?       — Скажи, что хочешь. Не просто так же ты сидел здесь со мной. И сейчас смотришь такими глазами, как будто завтра конец света, — слушая это, Попов не может понять настроение парня. Он зол, испуган так же, как Арсений, или ему просто интересно?       — Я так смотрю?       — Арс. Ой, пап.       — Почему ты стал называть меня по имени? — Лучшая защита — это ведь нападение?       — Сначала ты ответь, потом я, — как Арсений мог забыть, что Антон буквально воспитан им, и он лучший ученик.       — Хорошо, но пообещай, что ответишь на мой вопрос. И не подумай ничего такого, я просто волнуюсь.       — Да, обещаю, без проблем.       Арсений собирается с мыслями, в которых, как назло, два мерзких голоса друзей твердят, что он сейчас сотворит глупость.       — У тебя… ты… блять, — он не знает, как сформулировать что-то настолько интимное, он вообще не знает, зачем это всё начал, но отступать поздно, — ты девственник? Или уже спал с кем-нибудь? — Одной фразой выпаливает он, чувствуя, как скинул половину груза с себя. Вторая половина зависит от ответа.       — Чт-что? — Антон выглядит удивлённым, но скорее тем, что Арсений в принципе задал этот вопрос, а не тем, что это неправильно и он его смущает.       — Я правда переживаю из-за этого, Антон, пойми, пожалуйста.       — Так странно, что при этом ты как будто надеешься на отрицательный ответ, — подняв глаза на лицо парня, Попов видит пристальный взгляд и лёгкую ухмылку на губах.       — Это не-       — Неважно, в любом случае, нет, у меня никого не было, — вторая часть груза разбивается вдребезги.       — Правда? Точно?       — Хочешь проверить? — Арсений теперь не просто удивляется, а по-настоящему охуевает. Он сказал что???       — Повтори?       — Ну, если не веришь, — Антон, наконец, смущается. Он прикусывает губу, видимо, осознав, что сказал, его грудь начинает вздыматься чаще, а так он дышит, только когда волнуется.       — Спи, — уже действительно строго произносит Арсений и первый отворачивается к стене, абсолютно забывая про их уговор (узнать причину перехода на неформальное обращение он ещё обязательно успеет). А пока он не просто надеется, а молится, чтобы утром всё было по-прежнему.

🥀🥀🥀

      — Да, Поз, чуть позже подъеду. Возможно, Антона тоже возьму.       — Пап?       — А? Всё, перезвоню, — Арсений разворачивается ко входу на кухню, возле которого стоит ещё сонный парень, и понимает, что нет, утро не изменило ни-че-го. На Антоне только оверсайз футболка, прикрывающая бо́ксеры, длинные ноги совершенно ничем не скрыты, волосы растрёпаны, взгляд из-под ресниц такой невинный и хитрый в одно и то же время, и в эту секунду Попов осознаёт — уже точно не будет, как прежде. Хотя бы потому, что неделю назад, увидев Антона в таком виде, ему не хотелось провести пальцами по его открытым ключицам, а мягкие бёдра не хотелось сжать в своих руках.       — Ты проспал из-за меня? — Спрашивает Шастун и разминает шею. Арсений тяжело сглатывает, смотря на его кадык и мысленно ударяя себя как можно сильнее за то, что представил свои губы на этой нежной коже.       — Некритично, — внезапно охрипшим голосом говорит он и уводит глаза куда угодно, лишь бы не смотреть на него.       — Я тогда быстро оденусь, и можем ехать, — он молча кивает сыну и впервые за пару лет решает покурить.       Выйдя на балкон, мужчина достаёт пачку сигарет, припрятанную тут на такой случай. Взяв одну сигарету, он поджигает её и нажимает на вызов уже другому контакту.       — Ты был прав, я ебанулся, — вместо приветствия сходу говорит он. В динамике раздаётся звучный хмык.       — Рассказывай, — за это Арсений и любит Серёжу — он никогда не будет осуждать, пока не услышит историю полностью.       — Мой мозг начал сексуализировать Антона. Он же мой сын, а я смотрю и… блять, он такой охуенный вырос. Понимаешь, я хочу обнять его, поцеловать и совсем не в целомудренном смысле. Это пиздец, Серёж, это полный пиздец.       — Так, стоп! Панику отмени быстро, ничего страшного не произошло.       — Пока не произошло.       — Ты идиот? Насиловать его ты точно не будешь, а если по обоюдному согласию, то это не преступление, — Арсений открывает рот от шока.       — Что ты несёшь?!       — Ну, это в крайнем случае. А вообще успокоить тебя хочу. Смотри, — мужчина удобнее перехватывает телефон и делает несколько затяжек подряд, — ты — би, он — би, так?       — Да, и что?       — Тебе тридцать, ему — двадцать.       — И что? Я и так это знаю!       — У него возраст самый подходящий для разного опыта, отношений, секса и прочего. А у тебя возраст для создания семьи, для поиска своего человека.       — Пока то, что ты говоришь — очевидные вещи, и это только усугубляет ситуацию.       — Не перебивай! Так вот, у тебя есть определённый идеальный тип, и у него, наверняка, тоже.       — И?       — Хуи! Он полностью в твоём вкусе, он твой небиологический сын, и он сильно изменился с детства, поэтому, по сути, ты живёшь сейчас с парнем своей мечты, из-за чего автоматически воспринимаешь его в качестве потенциального партнёра, несмотря на социальные рамки между вами, — Матвиенко замолкает в ожидании реакции, а Арсений, сделав крайнюю затяжку, выбрасывает окурок в урну и стеклянным взглядом упирается в здание напротив, пытаясь обработать услышанное.       — То есть, я не поехавший извращенец?       — Нет, Арс, ты абсолютно нормальный здоровый мужчина. То, что мы вчера на тебя гнали, забудь. Поз выпил сильно, поэтому, скорее всего, представил Антона ещё маленьким, как своего сына, а я просто его поддержал, потому что не разобрался сначала, думал, что ты прям жёстко озабочен, был ли у Антона секс или нет.       — Ну, вообще-то этим я реально сильно озабочен.       — Так теперь я понимаю, почему. Не потому, что он твой сын, а потому что ты любишь его, — Арсений едва не роняет телефон. Он столько раз говорил эту фразу Антону, но всегда только с одним значением, а сейчас, когда Серёжа так легко взял и разграничил два понятия, ему будто открыли глаза.       — Это ещё больший пиздец, Серёж, — на грани шёпота произносит он, ощущая себя так, словно его жизнь в эту секунду невозвратно поменялась.       — Всё нормально, Арсюх, прими пока это, мне пора, если что, звони ещё, — Серёжа сбрасывает звонок, и Попов ещё несколько минут бесцельно пялится в потухший экран, пока дверь на балкон не приоткрывается.       — Замёрзнешь, — произносит мягкий голос Антона, и до Арсения доносится аромат его одеколона. Он поворачивает к нему голову и снова теряет все слова. На нём светлые свободные шорты, футболка, цепь на шее, часы, немного колец и оранжевые солнцезащитные очки. Серёжа в очередной раз прав, как никогда — Антон полностью в его вкусе. Но ведь так не должно было получиться…       — А сам? Осень как-никак, а ты в шортах, — чтобы хоть как-то успокоить свои мысли, отчитывает он и, когда Шастун пропускает его, возвращается на кухню.       — Мы же на машине. Ещё скажи колготки надеть, — хмыкает тот, и блять, про колготки было нахуя?       — А ты разве не надел? — Но Арсений тоже не промах, он подхватывает игру и, подойдя ближе, осторожно прикасается рукой к ноге парня чуть выше колена, смотря ему при этом прямо в глаза. Ожидаемый эффект достигается моментально — щёки и уши Антона покрываются красным, а глаза расширяются, — странно, волос нет, потому что ты их бреешь? — Полностью взяв ситуацию под свой контроль, добавляет он, поскольку действительно ощутил только гладкую мягкость.       Шастун от его вопроса заметно начинает нервничать.       — Это… ну, да, нужно было для видео, — звучит, как слабое оправдание, и Арсений собирается добиться правды. Но не сейчас.       — Потом разберёмся, поехали, там Димка с ума сейчас сойдёт без меня, — переводит он тему и, секунду подумав, решает сменить рубашку на кое-что другое, — держи, я сейчас, — всунув парню ключи от автомобиля и телефон, Попов уходит в свою спальню и, скинув рубашку, достаёт из шкафа висящий там чёрный жилет.       — Тут звон… — Антон заходит как раз в тот момент, когда Арсений только собирается надеть жилет на себя, — …ят, — быстро набросив его, но не застегнув, он подходит к застывшему парню и, глянув на входящий, машет рукой.       — Ерунда, потом перезвоню, — говорит и застёгивает три большие пуговицы под внимательным взглядом, — всё, идём, — протянув руки, Арсений забирает ключи и телефон, случайно касаясь пальцами запястий Шастуна. Тот почему-то шумно выдыхает и сразу же выходит в коридор, чтобы обуться.       Последовав его примеру, Попов обувает ботильоны, и они вместе выходят из квартиры. В лифте Антон утыкается в свой смартфон, а Арсений украдкой смотрит на них обоих в зеркале. Их динамика в стилях ему безумно импонирует.       — У тебя сегодня нет съёмок? — Только сейчас он понимает, что забыл уточнить насчёт планов Антона.       — А? Пока не знаю, Стас должен написать.       — И ты так поедешь, если будут? — Вопрос вылетает быстрее, чем Арсений успевает его обдумать.       — Эм, да? Я почти всегда так хожу, тебе ли не знать, — усмехается Шастун и первым выходит из лифта. Попов отмечает, что он старательно на него почему-то не смотрит.       — Обычно ты так ходишь летом, Антош, — фыркает в ответ он, когда они оба садятся в его Шевроле.       — Ещё тепло, — протестует парень и снова достаёт телефон. Арсений грешным делом думает, что дело в его открытых руках и груди — неужели Антон его стесняется?       Как только двигатель прогревается, он заводит его и выезжает на дорогу.       — Эй, — спустя минут пятнадцать тишины в салоне, Попов пытается привлечь внимание сына.       — М? — Тот даже взгляда не поднимает от мобильного.       — Поговоришь со мной? — Арсений, не глядя, тянет руку вправо, чтобы забрать у него телефон (делал так в детстве, когда Антон на него не реагировал), но натыкается только на его длинные пальцы. Без телефона в них. Чтобы избежать неловкости, делает вид, что так и было задумано, и чуть сжимает руку Антона в своей. Повернув голову в его сторону, решает спросить:       — Всё хорошо? Я тебя ничем не обидел? — Шутки шутками, игры играми и извращённые мысли Арсения извращёнными мыслями, но портить отношения с Антоном ему не хочется совершенно.       — Н-нет, почему ты спрашиваешь? — Из-за чего Шастун запинается, мужчина не знает, но в знак поддержки чуть сильнее сжимает его ладонь.       — Просто как-то странно ты себя ведёшь в последнее время, — честно отвечает он, проанализировав их взаимодействия за последний месяц. Антон всё чаще зависает, всё меньше остаётся с ним наедине, всё больше стесняется чего-то и всё меньше рассказывает. Арсений морально был к подобному готов ещё в тот самый сложный период, но тогда их связь наоборот укрепилась, он стал для сына лучшим другом, опорой и поддержкой, примером для подражания. Поэтому был уверен, что они вместе переживут всё. И уж точно не думал, что закрываться Антон начнёт в двадцать, а не пятнадцать лет.       — Как? — Тихо переспрашивает Шастун.       — Более скрытно. У тебя точно всё хорошо? Ты же знаешь, что можешь рассказать мне обо всём? Я помогу в любом случае, чего бы это ни касалось, — пока он говорит, то чувствует, как под пальцами учащается пульс парня, а его дыхание становится всё громче и тяжелее. Он, кажется, злится.       — Знаю, но всё правда нормально, — сдержанно отрезает Антон, и если бы Арсений был более чуткий, он прекратил бы этот разговор, но он нет.       — Может быть, дело в ком-то? Ты с кем-то встречаешься и не хочешь мне говорить? — «Свои страхи нужно держать при себе» — сказал бы его психолог, если бы услышал этот диалог.       — А тебя почему это так заботит? — Шастун явно держался, как мог. Он резко вырывает свою руку и смотрит так загнанно, будто Арсений знает что-то, о чём не должен.       — Я уже говорил: волнуюсь за тебя, — пытается он успокоить эту лавину, но не тут-то было.       — Волнуешься за меня или за моё очко?!       — Антон!       — Что?! Ты буквально спросил, девственник ли я! — Арсений знал, что вчерашняя ночь ему ещё аукнется, но не думал, что настолько скоро.       — Я не-       — Ты — да, Арс! — Обращение по имени бьёт ещё больнее, чем повышенный тон.       — Я не имел в виду ничего плохого, Антон, пойми, — Арсений глубоко дышит, напоминая себе, что крик на крик ещё никогда ни к чему не приводил и что он должен держать себя в руках.       — Я понимаю и как раз это, блять, и бесит! — Выпаливает Шастун, на что мужчина сводит брови, пытаясь вникнуть в смысл выкрика, но не успевает ничего придумать в ответ, потому как паркует машину на стоянке возле компании, и Антон этим пользуется — тут же вылетает из неё.       Заглушив двигатель, Попов опускает голову на руль, мысленно успокаивая разбушевавшуюся нервную систему. Они ещё никогда не ругались с Антоном так. Так бессмысленно и на эмоциях. Никогда не было повода. Неужели, он и правда где-то что-то упустил, недосмотрел, раз сейчас, уже в довольно взрослом возрасте, Шастун может на пустом месте на него разозлиться?       Отбросив всё личное, Арсений выходит из автомобиля и решительно направляется в здание компании. Он здесь не для того, чтобы сидеть и гадать, чем не угодил мальчишке.       — Арсений Сергеевич, здравствуйте! — В холле его встречает Игорь — его помощник.       — Привет, привет, — Арсений улыбается и дружески хлопает его по плечу, — как у нас тут дела?       — Всё отлично, есть только вопрос по контракту с производителем плоек.       — А что с ним? — Он указывает на лифт, чтобы перейти с помощником в свой кабинет и не обсуждать рабочие дела в коридоре.       — Мы получили уже несколько негативных отзывов от использования его продукции, поэтому отдел маркетинга предлагает разорвать с ним связь и заключить договор с другой фирмой, они подготовили уже несколько кандидатур.       — О, вот как, я понял. Хорошо, тогда скажи Алине Олеговне, чтобы принесла мне договор и список этих кандидатур.       — Хорошо, — лифт останавливается на восьмом этаже, — и да, Арсений Сергеевич, — уже выходя, оборачивается Игорь.       — Что?       — Антон в кафе этажом ниже, — сообщает он и ретируется в отдел маркетинга. Попов только фыркает на это. Радует, что парень хотя бы позавтракает.       Поднявшись ещё на два этажа выше, он подходит к своему кабинету.       — О, не прошло и пяти лет, — сбоку раздаётся голос Димы.       — Мы уснули только под утро, что ты хочешь, — закатывает глаза Арсений и пропускает его внутрь.       — Стоп, что? — Позов резко разворачивается, так что Попов едва не врезается в него.       — Не из-за того, о чём ты подумал! — Зло бросает он. Сев за свой рабочий стол, мужчина быстро пролистывает календарь встреч, радуясь, что сегодня ничего нет, и переключается на отчёты.       — Да ладно тебе, не злись, — Дима садится напротив, — Серый мне рассказал.       — Антон начал называть меня по имени, — игнорируя его слова, произносит Арсений.       — Ну, это было ожидаемо, — довольно спокойно произносит Позов, на что Арсений резко вскидывает голову, совершенно опешив от такого ответа.       — В смысле?       — Ты усыновил его, когда ему было десять, а не два, Арс, — Попов всё равно не понимает связи.       — Какая разница?       — Он десять лет жил без родителей и ещё год учился заново произносить слово «папа», вот какая. А сейчас он вырос и, возможно, не хочет видеть в тебе отца, ну или никогда не видел, — Арсений ощущает себя так, словно его бросили в открытый океан к тысяче акул. И лучше бы его съели эти акулы — он уверен, было бы менее больно, чем сейчас.       — Но…       — Не в этом смысле, Арс! — Спохватывается Позов и даже подскакивает с кресла.       — Ты говоришь мне, что мальчик, которого я воспитывал десять лет, не считает меня отцом, в каком ещё это может быть смысле, Дим?!       — Позже поймёшь, я не могу в это лезть, — Попов отказывается что-либо понимать, он просто смотрит другу в спину, и когда за ним закрывается дверь, возвращается к работе — это сейчас действительно важно.

🥀🥀🥀

      — Арсений Сергеевич, — проходит часов пять после того, как Арсений углубляется в дела компании, — Ваш сын уехал несколько часов назад, Вы тоже поезжайте отдыхать, — Игорь — единственный человек в этом здании, кто переживает о его состоянии, не зря Попов как-то давно в него поверил.       — Да, скоро закончу, ты можешь идти домой, — отрывается он от бумаг.       — Хорошо, но долго не засиживайтесь, Антон сказал проследить, чтобы Вы вышли отсюда не позже шести вечера, — «Ах, Антон, значит».       — Кстати, что там с его рекламными интеграциями, всё в порядке, все довольны?       — Да, более чем! Авиасейлс стали постоянным спонсором, сейчас ещё ведём переговоры с сервисами доставки, — это очень приятные новости для Арсения. Он много и долго бился, чтобы шоу Антона начали спонсировать такие крупные компании.       — Отлично, спасибо, — он потягивается, чтобы размять затёкшие мышцы, и встаёт из-за стола, — всё, я уже собираюсь, так что можешь передать Антону, что выполнил его просьбу, — Игорь довольно кивает и покидает кабинет.       Попов ещё раз убеждается, что всё запланированное на сегодня сделал, и со спокойной душой идёт на парковку.

🥀🥀🥀

      — Антош, ты дома? — Войдя в квартиру, Арсений вслушивается в относительную тишину, подозревая, что сегодня его никто не встретит. Различив шум воды в ванной, он понимает, что парень там, так что, расслабившись, разувается и направляется в свою спальню. Взгляд спотыкается о брошенную утром рубашку, и Попов решает затеять стирку, а то каждый выходной руки не доходят, почти всё чистое переносил уже. Антону с этим проще, он часто забирает домой вещи со съёмок, но тем не менее, в его комнату мужчина тоже идёт, чтобы найти там что-нибудь грязное. Эту процедуру они давно обговаривали и сошлись на том, что секретов у Шастуна от него нет, поэтому без задних мыслей Арсений начинает просматривать вещи на его полках. Он давно заметил, что, если парень устаёт, то не заморачивается с порядком — бросает одежду где и как попало.       Прощупывая стопку футболок и странно скомканные сзади них свитера на самой верхней полке (благо, рост позволяет даже не вставать на цыпочки), рука мужчины натыкается на что-то твёрдое. Почувствовав лёгкий холодок по спине от не самых позитивных догадок, он аккуратно обхватывает предмет и вытягивает из груды вещей.       — Чего?! — Вырывается тихий вопрос, когда в своих руках Арсений видит самый настоящий силиконовый фаллоимитатор, сделанный под натуральный член. Правда белого цвета, не телесного, — пиздец, — добавляет он к своему искреннему ахую, пытаясь принять эту информацию, как данность — его сын (хоть и небиологический) вставляет в себя эту штуку. А это, в свою очередь означает, что он занимает пассивную позицию.       Переварив это, Арсений возвращает игрушку на место, боясь, что если Шастун зайдёт прямо сейчас, то любому примирению конец. Хотя, было бы забавно — конец положил конец.       — Ой! Что делаешь? — Как чувствовал. Антон заходит именно в ту секунду, когда Попов опускает руку. Он не удосужился надеть верх, поэтому Арсению приходится метаться глазами от его груди к его лицу, чтобы не залипнуть на том, как клишировано стекают капли воды с волос на бледную кожу.       — Постирать решил, вот, собрал у тебя, — он демонстративно показывает пару его кофт, — ещё что-то есть?       — Нет, всё в корзине, — ровным тоном отвечает Шастун, но мужчина видит, как испуганно он смотрит на шкаф. Точно догадался.       — Хорошо, тогда сейчас запущу машинку и будем есть, — всеми силами сдержав эмоции, буднично говорит Арсений и направляется в сторону коридора. Однако, когда он равняется с Антоном, тот останавливает его за плечо.       — Ты же видел? — Попов, прежде чем ответить, поворачивает к нему голову и наблюдает, как парень опускает глаза в пол.       — Допустим, — всё ещё держа лицо, отвечает он.       — И ничего не скажешь? — Антон осмеливается поднять взгляд ровно напротив глаз Арсения, и этот взгляд выражает сразу сотню эмоций — от страха до надежды.       — А что я должен сказать?       — Ну, раз тебя так волнует моя половая жизнь, может быть… — маска Арсения с треском рушится.       — Замолчи! — Он впивается горящими глазами в лицо парня и напрягается всем телом, отчего тот резко расслабляет хватку, — я уже объяснил тебе, — Арсений поворачивается всем корпусом к нему и, несмотря на разницу в росте, давит своей аурой, — моё волнение не даёт тебе права язвить и издеваться надо мной, — чеканит он, но вопреки предполагаемому сопротивлению, он видит в глазах Антона испуг. О, боже.       — Я-       — Прости, — Попов спохватывается сразу же, берёт себя в руки, смягчает тон и напор, — прости, что напугал, это…       — Я понимаю, Арс, это я должен извиняться, — и снова это «Арс», — я просто не ожидал, что ты найдёшь «его», и вообще, все эти разговоры про секс и прочее.       — Почему «Арс»? — Спрашивает Арсений единственное, что волнует его больше всего.       Антон в очередной раз вскидывает испуганный взгляд и мечется глазами по комнате.       — Извини, я… Я знаю, что тебе это, наверное, неприятно, но…       — Скажи правду, Антон.       — Не могу! Сейчас не могу, — такой ответ мужчине жутко не нравится.       — Ладно, тогда задам другой вопрос, — он сужает глаза и заглядывает ими в зелёные напротив. Шастун притихает, снова быстро дышит и даже немного пятится назад, — что ты делал с этой штукой? — Указав на верх шкафа, припечатывает Попов.       — Чт-то?! Ты серьёзно?       — Абсолютно. Если ты уверен, что меня так волнует твоя половая жизнь, то давай, расскажи, — Арсения пробивает, — может, ты уже всё себе там растянул, может, занёс инфекцию, а может тебе вообще кто-то в этом помогал, и ты уже знаешь, как ощущается настоящий член, а? — Он напирает и напирает, видя, как сильно раскрываются глаза парня от того, что он слышит, — говоришь, девственник? Как я должен тебе поверить?! — Он больше пытается призвать его к совести и искренности подобной шоковой терапией, нежели вызвать настоящий страх, но вместо всего этого вызывает, кажется, злость.       — Я повторю то, что сказал тебе вчера: хочешь проверить? Давай! Если ты настолько мне не доверяешь, — выпаливает Антон, метая искры глазами. Он обходит Арсения и садится на кровать, — давай, иди сюда, проверь! Или мне нужно какие-то анализы сдать, тесты? — Попов теряется от такого отпора и решает прекратить этот бред.       — Всё, хватит, ни к чему мы сегодня не придём, — угрюмо говорит он и выходит из комнаты.       — Нет, придём, если вернёшься! — Долетает ему в спину какой-то слишком отчаянный окрик, но он решительно уходит в ванную с вещами, чтобы запустить чёртову стиралку и остудить голову.       Повозившись недолго с режимами, засыпав и залив всё нужное, Арсений нажимает на пуск и тоже решает сходить в душ, чтобы немного поубавить пыл. Это занимает у него около двадцати минут.       Выйдя после водных процедур в коридор и поразмышляв несколько секунд, он приходит к выводу, что, скорее всего, Антон уже отошёл, и им нужно поговорить по-взрослому, а не устраивать детские разборки.       Подойдя к его комнате, он слабо стучит и слышит в ответ приглушённое «заходи». Открыв дверь, Арсений уже приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но застывает на пороге.       Всё, что он видел, и всё, что вызывало у него удивление до этого момента — полная шляпа.       Вот сейчас он действительно в ахуе.       Антон. Лежит на своей кровати, раскинув руки и разведя ноги. Полностью голый.       — Либо проебался я, либо ты, — у него ещё хватает совести и стыда, чтобы что-то говорить. Арсений дважды в ахуе. Он открывает и закрывает рот, умоляя себя сосредоточиться хоть на чём-то. Но глаза так и норовят облизывать всё тело парня с ног до головы жадным взглядом.       — Что ты… — начинает он, чувствуя собственное взбесившееся сердцебиение и волны возбуждения, подкрадывающиеся к низу живота.       — Либо ты, либо я, Арс, — почти скулит Антон, и наконец, Арсений замечает. Парень безумно сильно волнуется. Он лежит вот так открыто, сдавшись ему, и надеется на то, что его не отвергнут. Какой же Арсений был идиот всё это время.       — Антон, — срывается тихий выдох у мужчины, и он делает два решительных шага к кровати.       — Кто из нас, Арс? Или тебе понравится, если я буду называть тебя папочкой? — Кислородная маска уже не поможет, зовите много скорых.       — Мы оба, Антош, — шепчет Арсений и прислоняется коленями к краю кровати, оказываясь ровно напротив разведённых ног. Антон шумно втягивает воздух от этого действия.       — Пожалуйста, Арс, — просит он, и теперь до Попова доходит, что тому снилось.       — «Пожалуйста» что, Антош? — Издевательски ухмыляется он, полностью принимая происходящее: Антон его хочет — это видно невооружённым глазом (его член встал, как только он вошёл в комнату), он его — тоже. И это только малая часть всей правды.       — Пожалуйста, прикоснись ко мне, — дрогнувшим голосом просит парень, и кто Арсений такой, чтобы отказать? Он, не разрывая зрительного контакта, подхватывает его под колени и рывком подтягивает ближе к себе, оставляя считанные сантиметры между голой кожей самых интимных мест и своими брюками.       — Знал бы ты, как сладко и сексуально сейчас выглядишь, — заворожённо шепчет мужчина и медленно, никуда не спеша, прикасается подушечками пальцев к нежной, гладко выбритой коже на внутренней стороне бёдер Антона. Он мягко проводит снизу вверх, заставляя парня напрячься и задышать ещё чаще.       — Ты тоже, Арс, ты… Блять, твой этот жилет, — как в бреду, говорит Антон, сжимая в кулаках ткань простыни.       — М? Хочешь снять его? — Арсений ещё шире разводит его ноги и, поставив руки по обе стороны от его плеч, нависает над ним. Когда лицо Антона оказывается на таком близком расстоянии, все рациональные мысли мигом вылетают из головы Попова.       — Да, безумно, — выдыхает Шастун, и мужчина обязательно предоставит ему эту возможность, но только после осуществления своего желания.       — Можно тебя поцеловать? — Глаза Антона загораются ярче, чем прежде, и он несколько раз быстро кивает. Арсения долго уговаривать не нужно, он плавно опускается чуть ниже и, не отводя взгляда и не прикрывая глаз, прикасается губами к мягким, пухлым губам парня так, будто ждал этого момента всю жизнь. Прикусив его нижнюю губу, он всё не может насмотреться: красные щёки, затуманенный взгляд, горячая кожа, подрагивающее тело — искусство. Антон — искусство.       Арсений немного отстраняется, но только для того, чтобы прильнуть к этим сладким устам снова, гораздо сильнее, по-взрослому. Он несдержанно проводит языком по каждой губе, прося раскрыть рот, и Антон подчиняется, приоткрывает, пуская его юркий язык. Их слюна мешается, звук поцелуя становится всё ярче, а в штанах у Арсения всё теснее. Антон неумело старается отвечать, повторяет то, что Арсений делает с его ртом, но пока у него это получается плохо, и уже этот факт успокаивает Попова — у его мальчика он точно первый.       — Тише, не торопись, — произносит он, оторвавшись от его рта, — ты уверен в том, что- угхм…       Договорить Арсению не даёт ловкая рука, опустившаяся прямо на его ширинку.       — Я более, чем уверен, папочка, — дрогнувшим от желания голосом уверяет Антон, и мужчина берёт несколько секунд, чтобы прийти в себя от такого обращения, — мечтал назвать тебя так в постели, — добивает тот.       — Ты маленький бесстыдник, — шепчет он в районе его ключиц, чем посылает сотни мурашек по нагому телу. Парень под ним выгибается в нетерпении, и Арсений тягуче целует его в шею, наслаждаясь тихим стоном, который срывается с его губ, — восхитительный, — поцелуй в шею, — сладкий, — чуть ниже, — только мой, — в районе сердца.       — Арс, пожалуйста, прошу, — Антон натурально хнычет, отчего член Попова наливается всё большим возбуждением.       — О чём ты просишь, Антош? — Издевается тот и спускается поцелуями всё ниже и ниже, неторопливо выцеловывает каждый сантиметр кожи, говоря этим о своей безусловной любви.       — М-м, пожалуйста, возьми меня, Арс, — срывается на полу-крик Антон и хватается руками за плечи мужчины. Арсений чувствует, как подрагивает тело парня, и, сжалившись, обхватывает пальцами его небольшой член, — о, Боже, ах-х, Арс! — Антон прогибается в пояснице, невольно толкаясь в руку Попова. Тот отрывается от его верхней части и переходит к бёдрам.       — Я так хотел их сжать сегодня утром, твои эти шорты никак не помогли, — он несдержанно наклоняется к внутренней стороне бедра его левой ноги и, осторожно впившись пальцами в мягкую кожу, примыкает к ней губами.       — Бля-ять! — Выстанывает Антон, когда Арсений оставляет существенный засос на белоснежной коже.       — Мой невинный мальчик, — шепчет Попов, зализывая укус, — хочешь большего? — Он вскидывает на него взгляд прямо из этой развратной позы между его ног.       — Безумно, Арс, пожалуйста! — Шастун дышит очень рвано, будто бежит марафон, на его губах блестит слюна, а в его глазах горит огненное желание. Арсений едва держит себя в руках, чтобы не сорваться, а сделать всё медленно, правильно, потому что хочет, чтобы его первый раз стал максимально приятным.       — У тебя есть смазка? — Хрипло уточняет он, поскольку отрываться сейчас от процесса в другую комнату не хочется совершенно.       — Д-да, я надеялся… — очаровательно покраснев до шеи, Антон вынимает баночку из-под подушки.       — Надеялся, что я приду? И мы…? — Арсений не верит, просто не может поверить, что Антон хотел его так же сильно, как он его.       — Да, — но решительный тон и взгляд не оставляют сомнений.       — Хорошо, тогда продолжим, малыш, — Попов называл его так раньше, но сейчас это вырвалось само по себе. Он и не догадывался о своих подобных кинках.       Шастун чуть жмурится, ожидая ощутить уже привычный холодок в интимном месте (он использовал свою игрушку далеко не раз), но резко распахивает глаза, когда чувствует только приятное тепло возле сфинктера.       — А-       — Я согрел её сначала в руках, потом немного дыханием, — на немой вопрос поясняет Арсений и плавно оглаживает сжатое колечко мышц. Он наклоняется над лицом парня и шепчет ему в приоткрытый рот: — расслабься, Антош, если хочешь, чтобы я вошёл в тебя, — Антон судорожно сглатывает и первый тянется за поцелуем. Мужчина обхватывает его губы и уже более напористо врывается в его рот. Пользуясь моментом, он также аккуратно вводит в задний проход один палец до упора. Шастун этого, кажется, не замечает вовсе, с упоением поддаваясь ласкам Арсения.       — Можно больше, я… ах.. я готовился, — выдыхает он и перемещает руки на пуговицы жилета, в котором всё ещё находится Попов, — несправедливо, — тихо рычит и дрожащими от удовольствия пальцами не с первого раза расстёгивает их все.       — Тогда немного потерпи, — предупреждает Арсений и, выдавив ещё лубриканта, вводит сразу три пальца, выбивая из парня нетерпеливый стон, — такого объёма твой игрушечный член? — Не может он не съязвить.       — Д-да, прим-примерно, — Антон чуть закатывает глаза с каждым движением руки Арсения в его теле, и это безумно возбуждает последнего. Он ритмично растягивает стенки прохода, подготавливая для себя, и пытается запомнить эту картину: возбуждённый до изнеможения Антон, его опухшие от поцелуев губы, его просящий взгляд и его голос, умоляющий о большем.       — Тогда тебе стоит приготовиться, потому что у меня размер побольше, — усмехается он и, спустя пять-шесть поступательных движений рукой, нащупывает простату. Шастун ожидаемо вскрикивает и вцепляется короткими ногтями в кожу Арсения на спине.       — Здесь, да!       — Сейчас, ещё секунда, — Попов вытирает пальцы о салфетку (которые тоже были заранее убраны под подушку) и уже тянется руками к своим брюкам, но Антон перехватывает его запястья.       — Я хочу, — решительно глядя в глаза, произносит он, и Арсений не спорит. Он разводит руки и одним взглядом показывает: «давай». Шастун садится удобнее и быстро расстёгивает пуговицу и молнию на его штанах. В момент опустив их вниз, он застывает, глядя на его орган, скрытый тканью боксеров. Арсений ощущает, как вся кровь приливает вниз от этого жаркого взгляда.       Антон долго не раздумывает, собирается с мыслями и, облизнувшись, осторожно целует уже полностью вставший член мужчины, всё ещё не вынимая его наружу.       — Антон, — Попов держится из последних сил, чтобы не повалить его. Он берет его лицо за подбородок и поднимает наверх, вынуждая посмотреть на себя. По всему состоянию парня видно, что он еле остаётся в сознании от такого уровня возбуждения, которым его накрывает каждую минуту, — сделай уже что-нибудь с этим, — добивает Арсений.       Шастун звучно глотает и, переведя взгляд в район паха мужчины, стягивает с него боксеры. Член Арсения заинтересованно дёргается и оказывается в непосредственной близости от манящих губ. Но Попов не идиот, он прекрасно понимает, что минет парень не делал никогда, поэтому для первого раза это будет слишком. Он с усилием воли заставляет себя отодвинуть его за плечо и плавно укладывает на кровать в удобную для него позу.       — Это в следующий раз, малыш, сейчас кое-что другое, — мужчина вновь выдавливает определённое количество лубриканта себе на руку и распределяет сначала по своему органу, а затем ещё раз смазывает сфинктер Антона. Тот обнимает его за шею и притягивает ближе к себе.       — Войди уже в меня, папочка, — контрольный. Арсений издаёт тихий рык и, приставив головку ко входу, осторожно начинает проталкивать свой член внутрь. Несколько сантиметров довольно легко входят, но вот на середине Антон начинает зажиматься.       — А я говорил, что будет кое-что побольше твоего фаллоса, — шипит мужчина и вновь утягивает парня в поцелуй, чтобы отвлечь от не особо приятных ощущений, и тот постепенно начинает расслабляться. Руками Арсений оглаживает его рёбра, спускается к бёдрам и круговыми движениями гладит ягодицы, вынуждая всё сильнее открываться ему. Одновременно с этим он вытаскивает из него свой член и снова вставляет, чтобы разработать постепенно, не травмируя.       — Это лучше, Арс, — шепчет в губы Антон и расслабляется с каждым движением, — лучше, чем резиновый, — договаривает и высоко стонет, когда из-за этих слов Арсений входит до конца, удачно попадая прямо по предстательной железе.       — Ты очень узкий, очень податливый, мой мальчик, — Попов бессвязно говорит ему то, что думает, начиная медленно трахать его девственный вход, — только мой, нежный, красивый.       — Ах! Это… очень приятно! Арс, ещё, — Антон бесстыдно стонет громко, срывая свой голос, а у Арсения — все тормоза. Тот перехватывает его под коленями и заводит его длинные ноги себе за спину. Выбрав более удобный угол, он наращивает темп.       — Нравится? — Он сам стонет от того, насколько приятно и мягко в Антоне, — нравится мой член в тебе?       — Да! Боже, да!       — Мой хороший, — Попов наклоняется и в который раз целует его так сильно, что до звёзд в глазах. Срываясь на рваный ритм, он чувствует, что разрядка близка.       — Хочу кончить с тобой, — опережает его мысли Антон и укладывает его руку на свой истекающий орган. Арсению ещё ни разу не удавалось дойти до точки в одно время с партнёром, так что он, не питая особых надежд, начинает надрачивать рукой член парня в такт своим толчкам.       Смотря на почти дошедшего до исступления Антона, на то, как покраснело его красивое лицо, на то, с какой жаждой он стонет, на эти пухлые губы, и ощущая, как сильно он сжимает его внизу, Арсений с каждой секундой всё приближается к оргазму.       — Давай, Антош, ещё чуть-чуть, — он облизывает собственные пересохшие губы и ловит его поплывший взгляд.       — М-м-м, пожалуйста, кончи в меня, папочка, — это the end. Арсений не успевает даже осознать, как его семя начинает изливаться внутрь парня.       — Блять, — тяжело дыша, шепчет он и опускает взгляд вниз. По его руке тоже стекает сперма. Антон кончил вслед за ним или у них действительно получилось сделать это вместе.       Мужчина осторожно выходит из его тела, стараясь не возбудиться снова от одного только вида вытекающей собственной спермы из пульсирующего ануса.       Взяв сразу несколько салфеток, он протирает руки и сфинктер Антона. Тот сжимается от подобного действия.       — Это-, — Арсению не нужны оценочные слова произошедшего, ему важно сказать совершенно другое.       — Никогда больше не называй меня отцом и папой тем более, — наконец, говорит он, сбрасывая с себя остатки груза. Иррационально он немного стыдится посмотреть Шастуну в глаза, будто на нём одном, как на взрослом, лежит ответственность за их половой акт.       — Даже, — Антон, однако, не разделяет его опасений — берёт за руку и вынуждает посмотреть на себя, — даже в подобном контексте? Тебе же понравилось, — он приближается прямо к уху Арсения и шепчет, опаляя дыханием: — папочка.       — Бляяять, — выдыхает Попов, чувствуя, как вся выдержка и подобие строгости летят к чертям. Он берёт лицо Антона в руки и заглядывает в его глаза, — только в этом контексте, хорошо?       — Я понял, Арс, — нагло улыбается Шастун, и Арсений облегчённо вздыхает.       — Пойдём в душ.       — Пойдём, но… разве мы что-то прояснили? — Антон прикрывается одеялом и садится на кровати, свесив ноги. Попов сводит брови, соображая немного медленнее, чем обычно.       — В каком смысле?       — Ну, ты спрашивал, девственник ли я и почему я начал называть тебя по имени, — уже по одним глазам Арсений понимает, что вырастил свою улучшенную копию, — ещё хочешь узнать ответы?       — Давай, просвети, — поддерживает он эту игру и садится на пол напротив, положив руки на колени Антона.       — Теперь не девственник — это раз, — пытается держать лицо тот, но мужчина придвигается ближе, оставляя между их лицами несколько сантиметров, и вся его напускная уверенность понемногу сменяется трепетом.       — А два? — Низко шепчет Арсений.       — Я люблю тебя. Как мужчину, — решительно произносит Антон, рисуя взглядом треугольник на лице Попова (от глаз к губам), — влюбился ещё с первой нашей встречи, когда ты забрал меня из того места. Вёл себя сейчас так, потому что…       — Не был уверен, что я тебя тоже? — Заканчивает за него Арсений, глядя в его глаза со всей нежностью, на которую способен.       — Да.       — А сейчас?       — И сейчас не уверен.       — Думаешь, я из тех, кто будет спать с приёмным сыном ради интереса или из-за того, что педофил?       — Нет.       — Тогда?       — По любви?       — Да. Я тоже, Антон, люблю тебя, как парня, ты сильно изменился, вырос, ты…       — В твоём вкусе, да?       — Что?       — Серёжа рассказал.       — Блять, что ещё он рассказал?       — Не только он, Поз тоже помог, они придали мне смелости.       — Убью обоих.       — Сначала поцелуй меня, — «Арсения долго уговаривать не нужно».       — С удовольствием, Антош, — уже без спешки и бури эмоций мужчина прикасается к мягким губам, собираясь распробовать их полностью.       А друзьям он потом ещё спасибо скажет. И уже без сарказма.