Все страдания, увы, оттого, что заперт
17 декабря 2023 г., 20:19
Как волна накрывает песок,
Рвётся с ветки листок, как горят звезды пламенем,
Так и я за собой всё сотру,
Словно птица лечу, не давав обещания.
***
Андрею претили сами мысли о том, чтобы заводить здесь какие-либо… «отношения», как язвительно окрестил бы это Ник. О нет, увольте. Ему было достаточно собственной проблемной семейки. Он и в турнире-то согласился участвовать только потому, что ему грозило исключение из Колдовстворца, — вот и вся подоплека. Директриса, не церемонясь, поставила его перед фактом, мол, «выбирай, Андрюшенька, либо так, либо прямой тропинкою в воспитательную колонию». Андрей не питал иллюзий насчёт победы. Пока остальные участники турнира жаждали славы и купались в лучах признания, он лишь искал способ выпутаться из клубка собственных проблем. Колдовстворец всегда был безжалостной ареной, где каждый преследовал лишь свои корыстные цели, и Андрей давно принял эту реальность. Ник, разумеется, бился за него до последнего, но опекун, по сути, сам оставался ребёнком, пусть и юридически совершеннолетним. Они с Тёмой до сих пор не могли поверить, что ему вообще позволили оформить опекунство. Чистейшее безумие, не иначе. Им несказанно повезло, что рядом с Никитой всегда был Эрик, чьими стараниями всё и уладилось. Иначе их и слушать бы никто не стал, отмахнулись бы, как от назойливых мух. Андрей, ведомый не то добротой, не то усталостью, не стал отправлять зарвавшееся руководство к чёрту на куличики. Возможно, его собственная карта уже давно была разыграна, но ведь у непутёвого клона вся жизнь была впереди; мечта стать целителем, едва школа останется позади. Разрушать, пусть и косвенно, чужие мечты Андрей не хотел. Да и поездка за рубеж, за пределы привычной России, для провинциального сорвиголовы была чертовски заманчивым предложением. Когда ещё выпадет такой шанс? Он держался с достоинством, хотя Дурмстранг принял его отнюдь не с распростёртыми объятиями. Каждый камень в этих мрачных стенах, казалось, сочился лицемерием. Будь на то его воля, он давно всех проклял, но Тёма, прощаясь, умолял его хотя бы постараться не нажить проблем, а Андрей всегда держал слово. В сущности, здесь царила та же атмосфера, что и дома: колкости в лицо никто не бросал, предпочитая шептаться за спиной. На дуэль не вызывали — видимо, инстинкт самосохранения у местных ещё не атрофировался. До сплетен шармбатонских выскочек и подлых интриг хозяев ему и вовсе не было дела. Сами испытания турнира особых сложностей не представляли (хотя, возможно, дело было в чьей-то неустанной заботе, проявлявшейся в виде подсказок, словно случайно оброненных в его излюбленных уголках). Этот благодетель оставался в тени, окутанный пеленой загадки, заставляя лишь гадать о его личности и мотивах. Ведь студентов Колдовстворца, по обыкновению, старались обходить стороной. Всё бы ничего, да только вот этот странный рыжий, неотступно скользящий за ним тенью, отравлял жизнь. Андрей не то чтобы боялся — скорее, чувствовал на затылке липкое дыхание настороженности. Он терпеть не мог подобных сюрпризов, прячущихся в тени. Серебряная лунная дорожка, словно змея, рассекала кромешную тьму коридора. Андрей сделал глубокий, прощальный затяг, с тихим шипением притушив сигарету о холодные резные ставни замкового окна. Любая секунда промедления — и его могли застать за дерзким нарушением комендантского часа, а расплата за это была бы жестокой. Вот только не он один нарушал правила. Андрей вгляделся вдаль тёмного коридора, вскинув руку с волшебным перстнем на пальце. Там явно кто-то был. Лучше бы этому неизвестному не выкидывать фокусов. Подчинив себе силу перстня, он прошептал слова заклинания, и магия, словно послушный зверь, обвилась вокруг него, воздвигая мерцающий барьер защиты. — Я слышу, как ты дышишь, — лениво предупредил Миньярд. — Выходи по-хорошему, с поднятыми руками. Попробуешь что-нибудь выкинуть — и ты покойник. В животе у Нила всё скрутилось в тугой узел. Он молил всех богов, чтобы остаться незамеченным. Предложение, — вернее, приказ, — манило дерзкой опасностью. Он же, напротив, привык красться по жизни в тени, избегая любого риска. Каждая клетка его тела вопила: «Держись подальше! Он тебя уничтожит». Мама, будь она жива, вмиг выбила бы дурь из головы, и всякие мысли об этом ледяном русском развеялись бы. Джостен инстинктивно попятился в тень, но тут же осекся, понимая, что это слабость. Андрей источал густую, осязаемую злобу, но, окажись Нил на его месте, он бы наверняка чувствовал то же самое. — Ты следишь за мной, — заявил Андрей, склонив голову, когда узнал в незнакомце назойливого преследователя. — Зачем? Нил настороженно скользнул взглядом по его руке, всё ещё застывшей в атакующем жесте, и едва заметно покачал головой в знак отрицания. — Я за тобой не слежу. Раздражение вспыхнуло в глазах Андрея с новой силой. Он с детства научился чувствовать ложь, и сейчас его именно что нагло пытались наебать. Ни один здравомыслящий человек не стал бы испытывать его терпение, и лишь недальновидный дурмстранговец, казалось, не осознавал, с чем имеет дело. — Не смей, — Миньярд вспыхнул яростью, словно фитиль, подожжённый спичкой, — терпеть не могу, когда мне врут. Нил тряхнул головой, размыкая пальцы, затекшие от напряжения. В ладони лежал смятый листок, испещренный беспорядочными каракулями и непонятными схемами. Очередная порция подсказок, которые он планировал тайком подбросить Андрею. — Видишь? — хрипло выдохнул Нил. — Я тебе не лгу. Да и зачем мне это? Что это за приступ великодушия? Андрею думалось, будто все дурмстранговцы должны были зубами вцепиться в него, объединившись в ненависти, а не подкидывать спасательные круги. Или это хитровыебанная паутина, сплетённая, чтобы усыпить его бдительность, а затем беспощадно уничтожить? — Ты мне скажи, — фыркнул в ответ Миньярд. Андрей, с неподдельным интересом разглядывая незнакомца, небрежно похлопал по подоконнику, приглашая присесть рядом. Кольцо на его пальце всё ещё светилось зловещим предупреждением, но жест говорил красноречивее любых слов — своего рода белый флаг. Если, конечно, Нил правильно истолковал этот призыв. — Никаких уловок, — отозвался Джостен, приземляясь рядом с Андреем. — Просто хочу помочь. Миньярд выудил из пачки очередную сигарету и выпендрёжно щёлкнул пальцами, высекая искру. В клубах сизого дыма Андрей выглядел откровенно по-блядски, но, ладно, похоже, только слепых он не привлекал. Нил, слава Мерлину, в глаза не долбился. Когда Миньярд свесил ноги с подоконника, — какого хрена створки открываются на одиннадцатом этаже, это законно вообще? — сердце Нила совершило отчаянный кульбит, болезненно ударившись о ребра. Фаталити. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного. Миньярд повернул голову, выдыхая дым прямо Нилу в лицо. — Так это ты подкидывал мне подсказки? Благодарить не буду, твоя инициатива, сталкер. Не то чтобы Джостен ожидал признательности, отнюдь. Справедливое замечание. Андрей не просто не просил о помощи, он вообще ни с кем не контактировал. Шармбатонские кокетки, к примеру, были оскорблены его ледяным безразличием. Нил же увидел в этом интригующую изюминку. — Меня зовут Нил, — поправил он. Здравый смысл буквально орал «беги, дебил!». Но Джостен его больше не слышал. Перестал слышать в тот самый миг, когда впервые столкнулся с Андреем. Изначально он просто планировал переждать бурю под названием «Мясник», но теперь… к чёрту всё! Пришло время вдохнуть жизнь полной грудью Андрей едва заметно усмехнулся, скользнув по Нилу изучающим взором. — Что ж, Нил, не теряйся, с тобой не соскучишься. Миньярд спрыгнул с подоконника, отсалютовав на прощание, и ушёл, а к Нилу (вернее, Натаниэлю) пришло осознание, — пиздец пришёл тогда, когда его не ждали. И имя этому пиздецу Андрей Миньярд.***
Коридорные встречи сделались их негласной традицией. Андрей никогда бы не признался, что слоняется здесь лишь затем, чтобы мельком увидеть придурка Джостена. Ничего особенного, просто убить время, которое тянулось мучительно долго. А то, что Нил с каждой новой встречей казался всё более интересным, было лишь приятным бонусом. В конце концов, не якшаться же ему с соперником, верно? — Ты пропал прошлой ночью, — бесстрастно роняет Джостен, когда Андрей подходит ближе. — Думал, ты и сегодня не удостоишь меня вниманием. Это не упрёк, отнюдь. Сухой факт. Нил с самого начала знал, что Андрей ему ничем не обязан. Он не собирается его ни к чему принуждать. Так поступила бы Лола, для чьей стервозной натуры «нет» — пустой звук. Или Ромеро, подлая шавка, прикормленная отцом. Сам Натан. Но не Нил. Если он надумал себе что-то, это исключительно его проблема. Они слишком стары, чтобы верить в несусветную невъебическую любовь с первого взгляда. — Было не до тебя. Это обыденные слова. Они не должны так ранить, но Нилу кажется, что его переехал танк. Андрей, разумеется, не давал ложных надежд, но всё равно, словно плетьми, хлестнуло по живому. Фраза — точно Круциатус в лицо: выдержать можно, но лучше бы избегать. — Мог бы и предупредить, чтоб тебя, — цедит Джостен, сам того не осознавая. — Я торчал тут, как долбоёб. Чуть не попался. — О, какая жалость, — губы чужие гнутся в чеширской усмешке, — любого другого этот хищный оскал обратил бы в бегство, но только не Нила. Джостен закатывает глаза на эту выходку, но всё равно прощает. С Андреем непросто, но, Мерлин, как же хорошо! Легко, как будто он вынырнул из-под толщи ледяной воды на свежий воздух впервые за долгие годы. Это определённо его человек, и будь проклято всё, что посмеет встать между ними. Включая Натана Веснински. — Слушай, — Нил подаётся вперёд, не в силах сдержать любопытство, глазами цепляясь за митенки на руках Андрея. — Зачем тебе эти повязки? И почему никому нельзя к тебе прикасаться? Опасная территория. Миньярд мрачнеет, отмахиваясь от вопросов. Они договорились ни о чём не спрашивать друг друга. Им не нужно ничего знать о прошлом. Они никто. Незнакомцы. Очень скоро их пути разойдутся, и они больше никогда не встретятся. Всё, что Андрей может Нилу предложить, — охуенные минеты в затхлых школьных туалетах, пьянящие поцелуи без обещаний и горькое осознание того, что после окончания турнира их пути разойдутся навсегда. — Осторожнее, — голос Андрея сочится ядовитым предупреждением, — я ведь тоже могу поинтересоваться, почему ты постоянно оглядываешься по сторонам, как будто от кого-то бежишь. Джостен отшатывается от него, понимая, что ещё немного, и Андрей докопается до сути. Он ведь лгал ему с самых первых секунд. Стоило бы, как он и хотел, уйти, и проблем бы не возникло. Андрея его реакция будто забавляет. — Мир жесток, верно, Нил? Будь это неправдой, тебя бы здесь не было. Джостен поджимает губы в молчаливом согласии. Нет смысла отрицать очевидное. Это всё равно, что сказать, что небо не голубое. Они с матерью встречали много плохих людей. Да и сам он, если честно, едва ли годится в ангелы. — Жесток не мир, а люди, — поправляет он. Андрей кивает, довольный ответом. Если уж на то пошло, здесь никто не святой. Просто у Нила за спиной гораздо больше секретов, Андрей чувствует это нутром.***
Пиздец. Андрей понимает это, едва выползает с поля, где только что бился с собственным кошмаром. Его колотит, словно в ознобе. Кто, скажите на милость, додумался до «испытания прошлым»? Самая изощренная жестокость, на какую только способен Турнир. К чёрту их всех! Да кто в трезвом уме пожелает взглянуть в лицо своим же, давно похороненным, страхам? Образ Нила мерцает, расплываясь яркими вспышками. Его бережно подхватывают под руки, но прикосновение чужих ладоней жжёт кожу, напоминая о пережитом кошмаре. Андрей чувствует, блядь, их руки на себе. Снова. В голове — пустота; смирение. Привыкший жертвовать собой ради чужой безопасности, Андрей безропотно опускает голову, позволяя увести себя в неизвестность. — Эй, ты как? — Андрей вдруг осознаёт, что всё это время находился рядом с Нилом. Это… не пугает, во всяком случае, пока. Нилу ведь можно доверять, верно? Эта мысль, словно хрупкий мостик, соединяет его с реальностью. Миньярд отмахивается, буркнув небрежное «всё в порядке». Если, конечно, закрыть глаза на то, что сейчас он предпочёл бы обратиться соколом и камнем рухнуть вниз с высоты нескольких этажей. Дурмстрангу не привыкать соскребать со двора ошметки тех, кто некогда был человеком. Нил, наивный ребёнок, протягивает ему стакан воды, как будто это может помочь. — Кто там был, на твоём испытании? — Джостен хмурится, устало прикрывая глаза, в которых плещется тревога. Только бы не что-то страшное, пожалуйста, пусть окажется, что мне всё привиделось. — Этот мужчина… Он причинил тебе боль, не так ли? Я никогда не видел тебя таким, Дрю. Андрей давит истеричный смех, яростно качая головой, и мастерски пытается съехать с темы. — Ты назвал меня «Дрю»? Нил щурится, утвердительно кивая. Попытка засчитана, но он не глупый. Если Андрей не хочет говорить, хорошо, значит, это не его, Нила, дело. — Андрей — то же самое, что и Эндрю. Отсюда и сокращение. Джостен, словно ангел, снизошедший с небес, не давит, а лишь мягко предлагает выбор. Андрей, взвесив все «за» и «против», одним махом опрокидывает стакан. Что ж, ничего страшного, если даже ему иногда требуется спасительная рука. Ведь так? — Правда за правду? — предлагает Нил, словно мысли его читает. — Можешь спросить меня о чём угодно, если тебе так будет легче. Андрей собирается с духом, сдирая гноящуюся корку со старых ран. — Этот человек. Дрейк. Кто, скажите на милость, нарекает детей такими именами в России? Он был мне братом в одной из приёмных семей. Такой дружелюбный, старался всем угодить. Гордость семьи, блядь, — Андрей яростно впивается ногтями в кожу на запястье. — За исключением одного маленького секрета. Ему очень нравилось играть во взрослые игры со своим младшим братом. Нил напряжённо кусает губы, пока они не начинают кровоточить. На его лице отражается болезненная смесь забытой животной агрессии. Никогда раньше он не испытывал такого пылкого и безудержного гнева. — Итак, он… Андрей перебивает его. — Меня насиловали, Нил. Причём, сука, не единожды. Нилу кажется, что его сердце сейчас разорвётся. — Что с этим ублюдком сейчас? — Мёртв, — Миньярд пожимает плечами. — Мой брат убил его, как только вся эта поебень всплыла на поверхность. Уже разочарован тем, что вообще связался со мной? — Что заставляет тебя думать, что меня это волнует? Ты нравишься мне любым. Твоя очередь, задавай свой вопрос. Миньярд, не долго думая, выпаливает то, что гложет его долгое время. Едва ли не с момента их первой встречи. — От кого ты бежишь? Без увиливаний. Ого, вау. Уровень опасности плюс бесконечность. Андрею не нужно этого знать. Стоило подумать, прежде чем соглашаться. Или хотя бы установить какие-то границы. Даже если это нечестно. — Я не совсем тот, за кого себя выдаю. Тебе… может не понравиться то, что я скажу. Нил делает паузу, внимательно следя за реакцией Миньярда. В гневе волшебник способен стереть страны с лица Земли. Магический выброс такой силы уж точно не пройдёт мимо Мясника. Андрей складывает руки в замок, давая понять, что готов слушать дальше. — Мое настоящее имя Натаниэль Веснински. Я бегу от своего отца. Андрей кривится, поправляя повязки на руках. Откровения о прошлом пробуждают в нём не самые лучшие воспоминания о детстве. Нил невольно примечает, что у его отца никогда не было границ, насилие порождает насилие и тому подобное дерьмо. У Андрея их тоже нет. Правильно говорят, что дети выбирают себе партнеров похожих на родителей. — Пиздабол, — тянет Миньярд. — Я, кажется, говорил, что не люблю лжецов. Нил смелеет, поднимая глаза. — Ты ведь тоже не рассказывал ничего о себе. С чего бы мне тебе верить? Андрей хмыкает. Резонно. Интересно, какие ещё сюрпризы скрывает в себе Нил Джостен? Вот уж точно мальчик-загадка. С таким и правда не соскучишься. Мир Нила поворачивается на триста шестьдесят градусов, когда он понимает — сейчас или ты потеряешь его навсегда, идиот. — Беру дополнительный ход, — выдыхает Джостен, а дальше… будь что будет. — Можно я тебе поцелую? Разумеется, типа, если ты откажешься, я отвалю, но... Вместо тысячи слов Андрей подходит к нему. Нил послушно ждёт, даже когда молчание затягивается. — Можно, — откликается Миньярд, — но при условии, что ты никогда больше не будешь мне лгать и не прикоснешься ко мне, если я тебя об этом не попрошу. Сможешь, а? Это откровенный вызов. Нил заполошно кивает. Для него Андрей как яркая звезда в тёмном небе. Сириус. Канопус. Андрей смеётся, легко и беззаботно, как будто они совсем недавно не выворачивали друг другу душу. И целует Нила с ясным осознанием того, что никому не позволит отнять его у себя. Хрена с два вы его получите, ублюдки.
