Ты же меня не оставишь?

      Сон отдался какой-то неясной колкостью на душе. Даже, наверное и сном не назовешь, самый полноценный кошмар. Вот он стоит рядом с любимым человеком, казалось бы, все хорошо, сознание решило подбросить парню приятный момент, но слишком все чисто и красиво. Ищи подвох в столь идеальном мире, даже если это самый обыкновенный сон. Тьма наступила резко, чего юноша не ждал, ведь надеялся и верил в хороший и теплый сон. Темно, больно. Будто плакал сильно. Тело его, но смотрит со стороны. Смотрит за тем, как сам со стороны ревет и злится и.. Нет. Нет, нет, нет, этого не случилось. Образ веревку в руках завязывает, связывает в нужный узел, а он со стороны смотрит, хочет взгляд отвести, но не может. Ему страшно. Самая большая ошибка ведь чуть не случилась после отказа на Школе экстрасенсов. Практик ведь вправду тогда чуть не повесился. А что остановило? Успел кто-то его остановить.       Проснулся парень в ледяном поту, немного потряхивало, но надеялся, что Костя не проснется следом. Тихо поднялся с постели, на кухню сходил, чтоб воды попить. Стоял минут десять по ощущениям, стараясь понять, что реальность и сон — полные противоположности друг другу. Но подсознание требовало доказательств, что сон не сбудется, ведь образы могут пройти в реалию, сбываясь. От этого чернокнижника пробрала дрожь, потому и пошел в гостиную. Открыл ящик, где хранились Димины бумажки с текстами, зарисовками, набросками, а также альбомы. Один еще с детства, Матвеев его с мамой вместе вел, ну и с братом иногда. Потом уже один стал жить, в Тольятти бывал редко, но решил продолжить. Были моменты и с учебы, и с участия в битве. К сожалению, и трудные периоды тоже передавались через рисунки и фото в этом альбоме.       Дима сидит на полу поздно ночью, перебирает фотографии, старые рисунки в своем альбоме. Казалось, он должен быть невероятно уставшим после дороги, финального испытания. А парень сидел, смотрел, а на глазах слезы наворачивались. Сколько всего нужно было пройти, чтобы оказаться в финале? Сколько негатива пришлось выслушать? Сейчас он просто сидел, пересматривал, и в руки ненароком попало фото, где он юный совсем, рядом с Костей, похоже только после 18 сезона. Счастьем ли перепала эта фотография, ведь это первый и единственный финал, когда он пришел чтобы увидеть кого-то, а после и сам оттуда уходил спустя два года с рукой. Жаль только Костя тогда этого не видел. По телевизору только может, да и то не факт, хотя.. Экстрасенсы ведь часто следят за этим шоу от начала до конца, может и Гецати смотрел сезон, где был Матвеев? Быть может болел за него? Того ему знать не дано, да и лезть в чужую душу с такими вопросами мало хотелось.       Провидец и не сразу ощутил во сне, что юноши рядом нет, а как обнаружил пропаду, даже немного испугался. Только свет лампы выдал чернокнижника, что поднялся ночью. Изначально можно подумать, что парень какие-то практики снова проводил, но нет, никакие не практики. Обычные фотографии, которые он сидел так тщательно перебирал и увидел одну, где они вместе стоят. Молодые еще, медиума его тихий смех выдал, но Матвеев и не среагировал, лишь приглядываясь с интересом.       — Ты чего поднялся посреди ночи, Дим? — хриплым и тихим голосом поинтересовался Гецати, осторожно присаживаясь рядом и приобнимая парня за плечи.       — Сон просто один увидел, — шмыгнув носом, сказал младший. Таким сентиментальным Костя видел юнца очень редко, можно сказать, что и вообще не видел. Матвеев всегда из последних сил старался скрывать слезы, негатив, усталость, но тут что-то вдруг сломалось. Хотя может сломанное склеивалось этим самым фото? И почему же? — Приснилось, как мы на твоем финале встретились, а потом темнота такая. Холодно стало, и момент, когда я после неудачной пробы в школу повеситься хотел. Я в этом альбоме писал многое, рисовал, решил пересмотреть.       Дима просто доказывал своему подсознанию, что сон не сбылся. Он улыбнулся от того, что мужчина рядом, что не оставил, сидит, волнуется, обнимает его. А Матвееву тепло, чернокнижник улыбается и фото Косте показывает, рисунки с той даты открывает в альбоме, которому уже так много лет кажется. Где-то страницы поношенные, пожелтевшие местами. Гецати рассматривал, хоть и спросонья, но так было мило наблюдать за чернокнижником, который с таким трепетом хранит эти воспоминания.       — Тейм, а ты же меня не оставишь? — как-то по-детски интересуется Дима, с глазами как у котенка смотрит на Константина, надеясь услышать то, что хочет.       — Не оставлю, мальчик мой, — обняв младшего за талию, он притягивает его ближе к себе, мягко поглаживая. Поцелуи нежные оставляет на белоснежной коже плеча парня, щекочет щетиной, вынуждая Матвеева засмеяться.