снежок в окно

Второй раз за неделю девушка не смогла выйти на работу. Она даже не могла встать, так что всё утро пролежала, читав импортную книгу Шекспира. Уже через пару часов книга наскучила, и как раз кто-то аккуратно постучал в дверь. Кира медленно встала, прошла к двери и сразу раздался голос: — Ну чё, трусишка, даже познакомится не дала нам, сразу нажаловалась пареньку. А я то всего лишь дружить хотел. Девушка была не в силе реагировать на него как-либо, и она просто молча стояла и ждала, что ещё выдаст этот некто. — Хоть бы вышла, я бы посмотрел на тебя поближе и решил, нужна ты мне или нет — А фату не надеть мне для тебя? , — безэмоционально сказала Кира, хотя от своей же дерзости могла пострадать. — А ты дерзкая, ладно, иди давай к своему Валерчику, и говори чтоб успокоился, а то на всю качалку орёт, уши уже болят. Всех картавых перебирает. Малышенко не поняла, кто стоит сейчас перед её квартирой. Прислушавшись к голосу, он был не похожим на голос Зимы, хотя тот тоже картавил. — Вы можете уйти, пожалуйста? Я выйду, и заберу Валеру, но только если вы уйдёте в другую сторону, — попыталась так-же безэмоционально сказать светловолосая. — Без базара, ухожу, трусишка, — с улыбкой на лице сказал мужчина и послышались удаляющиеся шаги. Девушка попыталась как можно быстрее подойти к окну на кухне, с которого она хотела увидеть выходящего из подъезда некто. Но тот не торопился. Простояв над окном одну минуту, две, она так и никого не увидела. Уже подумала, что тот быстро убежал, пока та шла к окну, но в дверь снова постучались. Проделав обратный путь, спросила: — Это снова вы? Мы же договорились. — Кто вы? Это ваш суженый. Валера бы так не выразился, у него не такой обширный словарный запас. И голос наигранный. Сразу поняла, что это тот же самый мужчина, который должен был уйти в другую сторону. Малышенко спокойно сходила до кухни, пока тот усердно стучался, взяла большой нож, и так-же спокойно пошла обратно к двери. Открыла дверь, направила этот нож с убийственным взглядом на мужчину выше её, в меховой шапке, длинной куртке и с улыбкой до ушей. Незнакомец сразу убрал улыбку на лице, и поднял руки. — Воу, девица, полегче. Давай я тебя просто провожу до базы, ты же не дойдёшь сама, — попытался как-то сгладить углы испугавшийся. — Найду, а если не увижу тебя уходящим в окне, тебя найдут с перерезанной глоткой возле моей квартиры. — Тебя посадят, крошка, — начал всё шире улыбаться парень, качаясь на ногах вперёд-назад. — Зато ты будешь убит, — помахала ножом Малышенко и фальшиво улыбнулась, — вали отсюда по хорошему. — А по плохому? , — начал язвить наглый мужчина. Девушка поднесла кончик ножа к выпирающему кадыку мужика, немного надавив на него, провела по горлу оставляя красный след от него, и остановившись на подбородке, надавив на него сильнее, сказала: — Расскажу про тебя Турбо, а он и не посмотрит что ты старше его. — Верно, я старше его, опусти-ка ножик, красна-девица. Я ухожу, — аккуратно отходя к лестнице спиной удалился тот. Малышенко надменно простояла недолгое количество времени, наблюдая за ним, и чтобы убедиться что он вышел, закрыла дверь и облокотилась на неё плечом, тяжело выдыхая. Голова кружилась, тело ломило, но решила, что нужно прийти к ним и успокоить Валеру, пошла собираться. Надела на себя первые попавшиеся штаны, которыми были серые спортивки, такую-же серую кофту, прошла в прихожую и накинула куртку. Выйдя на улицу из зелёного подъезда, огляделась, нет ли того надоедливого мужика, и как можно быстрее пошла на базу к их группировке. Отойдя от многоэтажного дома совсем не много, к ней подбежал кто-то приобнял за плечо и сказал: — Вышла, красна-девица, и без ножа. Смахнула с плеча чужую руку эта красна-девица, и ответила ему, посмотрев с презрением на него: — Отвали, чего не понятного? Я же сказала занята. — Какие мы злые, котик, спрячь коготки, давай познакомимся хотя бы. Я Кащей, а ты? , — опередил её взрослый парень и встал перед ней. — Не знакомлюсь, — сердито, почти на грани, сказала белокурая и обошла его — Да зачем тебе этот Валера, я же лучше, — расставил руки Кащей, попутно идя впереди Киры. — Да не знакомлюсь я, отстань от меня. Малышенко уже была чуть ли не в истерике. Этот парень в три раза сильнее её, и мог сделать всё что хотел с ней, а та ему дерзила и угрожала несчастным ножиком. Она бы никуда не пошла, если бы не Валера. — Да что ты заладила, не знакомлюсь-не знакомлюсь. Ты даже не узнала меня как человека, кроха, — настырно продолжал он. — Да отъебись ты от меня. Она ускорила шаг. Вот, они уже были возле коробки, значит осталось терпеть его не долго. Тот продолжал. — Ну пожалуйста. Что ты любишь? Шоколад? Конфеты? Мандарины? Всё достану, только давай хотя познакомимся, красотка. Малышенко задумалась. И попросила самое первое что пришло к ней в голову, предварительно остановившись: — Пистолет. Нежно-розовый. Достанешь, даже погуляю. Мужчина лишь встал в ступор, и смотрел на заходящую в подвал девушку. Кира же чуть не упала с крутой лестницы. Голова трещала, хотелось курить и спать. Открыла дверь, и увидела интересную картину, где Турбо сидел на стуле и говорил одному из пацанов словосочетание, которые он должен был повторить: — Рак за руку греку цап. Парень повторил за ним, и скартавил, Турбо показал рукой в сторону, якобы говоря «иди туда». Малышенко посмеялась, подошла спинке стула, на котором сидел любимый, обняла за его широкую спину и положила свою голову на его, кудрявую. Туркин сначала хотел убрать руки, но как увидел бинт на них, сразу опознал их и подскочил, а после крепко и осторожно обнял холодную Киру. Та обняла его в ответ, гладя целой рукой по спине возлюбленного, и говоря тихое: — Привет. — Привет, ты чего тут? , — отстранился, но не переставал обнимать парень. — Пошли покурим, там и расскажу, — улыбнулась девушку, взяла кудрявого за руку, тот успел только взять свою куртку со спинки соседнего стула, и пошла по лестнице на вверх, ломая ноги на крутых ступеньках. Малышенко полезла в карман куртки, пока Турбо быстро накидывал свою куртку на плечи, но не обнаружила там ничего, при этом сказав неловкое «ой». Туркин залез в свои карманы, достал пачку сигарет, но открыв её увидел одну единственную сигарету. Вставив её в губы, поджёг табак спичками. Затянулся и передал её девушке. Та элегантно взяла её между пальцев, и вдохнула табачный дым, выдыхая его на лицо парня, ехидно улыбаясь. У парня немного поднялись уголки губ. Он принял протянутую сигарету и спросил: — Так что случилось, что ты пришла сюда? — Ну, — замялась и опустила глаза та, — вообщем и целом, этот преследователь пришёл ко мне, жалуясь на тебя что ты всех пытаешь тут, и попросил прийти утихомирить тебя., — взяла тлеющую бумажную трубочку с никотином внутри. — Так, — нахмурил брови тот, — И кто же это был? Тяжело вдохнув табак, а после выдохнув, сделав короткую паузу, ответила: — Представился Кащеем, сказал в твоей группировке. Парень выгнул бровь в непонятках, и переспросил: — Кащей? Ты ничего не спутала? — Нет, точно Кащей был, в меховой такой шапке и черной куртке, — затянулась и передала сигарету обратно Малышенко. — Да ладно. Бля, подожди здесь. Туркин пошёл обратно в подвал, выкидывая недокуренный окурок на землю, а Кира осталась на входе в помещение. Немного постояв, перепрыгивая с ноги на ноги, замерзающая решила оглядеться, и увидела того самого Кащея, который держал что-то яркое розово-фиолетовое в руках. «Да ладно, неужели нашёл, и так быстро», — обомлела юная девица и разинула рот. — Достал, девчушка, пошли гулять! , — над головой, дулом вверх, он держал розовый пистолет, всё ближе приближаясь к девушку. — Ты как его нашёл, да ещё и так быстро, — смеялась девушка и рассматривала пистолет. — Связи, малая, связи, — гордился тот, — когда пойдём? Помолчав, белокурая выдала. — Так он цветом фуксии, — открыла отсек для патронов, все были на месте, — холостые? — Обижаешь, — ухмыльнулся гордый и дерзкий парень, — так назначай дату, малышка. — Он не розовый, слышишь? — И что? Ну относительно же розовый. — Ну нет, так не считается. Этот я оставлю у себя, а ты неси мне розовый. Не клубничный, не перламутровый, а розовый. Хорошо? — Ты блядь, — замахнулся парень, очень резко поменявший настроение. Растопыренную руку, державшую в воздухе, сжал в кулак, дёрнул ей, поджал губы и вымолвил, — Найду я тебе этот розовый, сучка, — и ушёл откуда пришёл. Малышенко посмеялась, и положила в глубокий карман куртки огнестрельное оружие. Как раз вышел Валера из их базы, говоря: — А щас Кащей где? Не знаешь куда ушёл? — Да вон, — указывая на уходящего, сгорбившегося мужчину рукой, — не смог выполнить наш договор, и ушёл исправляться. Малышенко хихикала, а Валера недоуменно стоял. — Какой договор? , — насторожился тот — Да так, я ему сказала, что если он мне достанет нежно-розовый пистолет пойду с ним гулять. — А он? Девушка достала только-что подаренный ей пистолет, показывая и говоря Валере: — А он принёс цветом фуксия. Туркин улыбнулся и одновременно нахмурился. — Ты этого, не показывай никому, а то привлекут ещё к чему-нибудь. — Ну естественно. Светловолосая положила тяжёлое оружие обратно в карман, подошла к парню и обняла его, положив голову на его грудь. Он обнял её взаимно, положив свою голову ей на макушку, поглаживая руками её спину. Девушка закрыла глаза и тихо сказала: — Давай будем встречаться? Он прекратил движение руками, и светловолосая услышала как его сердце начало биться в тридцать раз быстрее. Валера отодвинулся, посмотрел в её глаза, и очень нервничая ответил: — Я должен был предложить тебе, а не ты мне. Так-что., — его глаза бегали по всему лицу девушки, очень часто останавливаясь на жёлтом синяке, — Кстати, лоб не болит? , — шустро переведя тему, он легонько большим пальцем надавил на синяк. Малышенко отошла на шаг, и сердито выкинула: — Не переводи тему! Да или. — Нет уж, — Кира очень испугано посмотрела на него. На её глазах уже было начали появляться слёзы, но тот продолжил, — Кирочка, — подойдя к ней обратно взял в свои горячие руки её холодные, — Ты будешь моей девушкой? Без слов девушка улыбнулась, и слезы скатились по её щекам, уже от радости. Туркин чуть-чуть наклонился и поцеловал девушку. Слёзы Киры щипали ему раны на губе, но он терпел. После недолгого поцелуя, Кира отстранилась от его сладких губ и прижалась к парню, оставляя на его груди мокрые, солёные следы. Молча постояв, Туркин выдал: — Я надеюсь, — начал парень, с улыбкой на лице, — когда я накосячу, ты меня не застрелишь своим пистолетиком цветом фуксии. — Ну смотри, не косячь, — посмеялась белокурая, а после посмотрела на Валеру с лучезарной улыбкой, от которой у холоднокровного, жестокого парня внутри всё растаяло. — У тебя голова то не болит? — Ты темы переводить умеешь я смотрю, — недовольно буркнула та, — болит, но терпимо. — Я в этом спец, — с гордостью сказал это, и чмокнул Малышенко в лоб, — Давай я тебя до дома провожу, тебе отдыхать нужно.